Но для тебя

      Утром Сэм все еще не вернулся домой, и я был разочарован, потому что хотел, чтобы он поехал со мной и отвез детей в школу. Однако в полученном мной сообщении говорилось, что его все еще допрашивают, и, как оказалось, Дейн уже ждал меня, когда я подъехал на парковку.       – Твой сумасшедший муж сегодня в порядке? – спросил он раздраженно.       – Понятия не имею, что это значит.       Судя по всему, Сэм позвонил Дейну ночью или ранним утром, и они долго разговаривали о доме, а потом Сэм попросил Дейна подстраховать меня, потому что знал, что сам все еще будет сидеть с парнями из УБН.       – Мне не хочется знать. Все, что я знаю, – это то, что, судя по всему, ты не вернешься в свой дом, а вместо этого переедешь из моего лофта в дом в Оук-Парке. Сегодня в твой нынешний дом приедут грузчики и уборщики. Я поручу Педро заняться всеми формами по смене адреса.       – Мои соседи будут в полном недоумении.       – Подозреваю, что Сэму на это наплевать.       – Интересно, какими будут новые соседи. – Я прищурился, глядя на него.       – Все по-другому, – сообщил он мне, когда мы начали подниматься по лестнице: я держал Ханну за руку, а он – Колу. – Теперь у тебя есть дом в историческом Оук-Парке. Я взял на себя смелость связаться с человеком, который сейчас ухаживает за территорией, мистером Кинкейдом, и сказать ему, что счета теперь будешь оплачивать ты. Если ты или Сэм захотите заниматься этим сами, ухаживать за садом и...       – А можно повесить рождественские гирлянды?       – Что?       – Это решающий фактор, Дейн.       – Конечно, вы можете повесить рождественские гирлянды. Какого рода…       – Я просто хотел убедиться.       – Даже если я доживу до тысячи лет, я никогда не пойму, куда блуждают твои мысли.       Я был уверен, что это правда.       Сначала мы проводили Колу в его класс, где теперь была мисс Тейлор, а не мистер Майклс. Бедняжка – казалось, она вот-вот растает, стоя и глядя на Дейна. Когда он наконец обернулся и улыбнулся ей, она буквально поплыла, а я вздохнул.       Когда мы проводили Ханну в ее класс, она объяснила дяде, что попала в беду из-за водяного пистолета.       – Никогда не носи с собой большой пистолет, – предостерег он ее. – Просто возьми маленький пульверизатор, такой, как используют при глажке одежды, и пользуйся им. Так ты сможешь проверить, есть ли рядом ведьма, не выдав себя.       Ее глаза широко раскрылись, и она кивнула.       – Прости, у меня мозг как-то странно работает? – раздраженно спросил я.       – Я понятия не имею, о чем ты говоришь.       Дейн очаровал и мисс Брэди, пожилая женщина улыбалась, смотря в его угольно-серые глаза. Да, он был красив, но дело было не только в этом. У меня всегда было ощущение, что Дейн просто выше жизни. Я был так благодарен, что он есть в моей жизни.       – Я не говорю тебе этого достаточно часто, – сказал я, когда мы шли по коридору к входной двери, – но я ценю все, что ты для меня делаешь, и я люблю…       – Да, я тоже. Хорошо. – Он резко погладил меня по щеке, затем развернулся, спустился по ступенькам к входу, помахал рукой, не оборачиваясь, и направился через парковку.       Я должен был догадаться.       – Мистер Харкорт?       Обернувшись, я увидел миссис Петрович.       – Простите за моего мужа, – сказал я ей. – Он любит кричать.       Она кивнула.       – Простите за мистера Майклса, которого уволили, и мистера Паркера, которому запретили появляться на территории школы.       – Ладно.       Она протянула руку и взяла меня за локоть.       – Вы и ваша семья уже три года являетесь частью нашей семьи, мистер Харкорт, с тех пор как Кола начал ходить к нам, когда был в подготовительном классе, как сейчас Ханна. Вы ни секунды не сомневались, записывая ее к нам, потому что он так хорошо здесь учился. Я не хочу, чтобы это изменилось из-за этого инцидента, но в основном потому, что не хочу, чтобы вы думали, что нам все равно на ваших детей. Все дети для меня – это весь мир, я бы не была здесь, если бы это было не так, но Кола – просто сокровище, а Ханна… – Она начала улыбаться. – Я просто не знаю, что иногда происходит в голове этой девочки, но я с нетерпением жду встречи с ней каждый день.       – Хорошо.       – Так что я искренне надеюсь, что мы все сможем пережить этот инцидент и вернуться к тому, как было раньше. Это первый подобный случай, который когда-либо происходил в нашей школе, и я могу заверить вас, что он, безусловно, будет последним.       Я улыбнулся ей.       – Вы добавляете помощников во все классы, не так ли?       Она прочистила горло.       – Что вы имеете в виду?       – Вы уже давно настаивали на этом, но совет не сдавался. – Я кивнул, улыбаясь ей. – Я читал информационный бюллетень, и это очень хороший способ доказать свою правоту.       Она взяла меня за руку.       – Вы же знаете, что я бы никогда не стала...       – Я знаю, вы не собирались использовать травму ребенка, чтобы проиллюстрировать свои опасения, но суть, безусловно, была донесена, не так ли?       – О да, точно. – Она выдохнула и отпустила мою руку. Какая привлекательная женщина в костюме от Донны Каран, с короткой стильной стрижкой, очками на цепочке, жемчугом, безупречным макияжем и темно-синими глазами, прикованными к моему лицу. Когда мы встретились в первый раз, она показалась мне такой утонченной, и это впечатление не изменилось.       Я скрестил руки.       – Рик Дженнер напугал совет директоров?       – Мистер Дженнер привел совет директоров в ужас. «Дженнер Нокс» – очень известная юридическая фирма здесь, в Чикаго.       – Но ей еще и года нет, – сказал я, широко раскрыв глаза, придавая своему взгляду невинность.       Она прочистила горло.       – Ричард Дженнер, может, и только что открыл свою новую фирму, мистер Харкорт, но мы все знаем, что он много лет был управляющим партнером в своей прежней фирме.       Я приподнял бровь.       – Он довольно внушительный.       – Да, мэм, я знаю.       Она прищурилась, глядя на меня.       – Должна сказать, что когда вы с маршалом подавали сюда заявки, я и не подозревала, что если когда-нибудь возникнет проблема, то именно такого человека, как Ричард Дженнер, я найду в своем кабинете.       – Мой брат, которого вы только что видели… вы его видели?       – Его трудно не заметить.       – Да, ну, он присматривает за мной, он тот, кто вызывает страх, и…       – Не заблуждайтесь, мистер Харкорт, тот, кто вызывает страх в этой ситуации, всегда был и, как я подозреваю, всегда будет маршал Кейдж.       Я прочистил горло.       – Еще раз, извините, что он кричал.       – У него было на это полное право.       Я потянулся и сжал ее руку.       – Мы с этим справимся.       – Хорошо, – прошептала она. – Увидимся после уроков.       – Да, мэм.       Я улыбался, когда дошел до минивэна.       Выехав с парковки, я повернул налево, и меня обогнала машина, которая затем резко перерезала мне дорогу и остановилась. Мне оставалось либо резко затормозить, либо врезаться в нее. Я нажал на тормоза.       Дверь машины распахнулась, и в ту же секунду, как я увидел, что мистер Паркер выходит с бейсбольной битой, я схватил телефон и набрал 911. Пока он кричал на меня, чтобы я вылез из своей пидорской машины и вытащил свою пидорскую задницу наружу, я разговаривал с оператором. Когда он начал бить по капоту, оператор спросил, что это за шум. Я объяснил, что он бьет по моему минивэну.       – И он новый, – простонал я, потому что, честно говоря, я был в безопасности, пока не выходил из машины.       Она звучала еще более взволнованной, чем я.       Он ударил по окну, и к тому времени я включил оператора на громкую связь и запустил видеозапись на телефоне, потому что больше делать было нечего – я застрял там, пока не приедет полиция.       – Мистер Харкорт, это вы звонили по коду два-один-один той ночью?       – Ага.       – Это было замечательно, то, что вы сделали. Я просто… нам не разрешалось связываться с вами или… с кем-либо…       – А в чем дело? – спросил я, когда мистер Паркер сбил боковое зеркало со стороны пассажира. Что я скажу Аарону?       – Детектив Эверман – мой шурин… мы все очень благодарны.       – Они оба в порядке?       – Да. – Она глубоко вздохнула. – Оба полностью поправятся.       – Хорошо, я… дерьмо.       – Что такое?       Он отступил к своей машине, и теперь у него был топор.       – Скажите прибывающим офицерам, что у этого парня теперь топор.       – Передам. Держитесь подальше от окон, мистер Харкорт. Время прибытия – одна минута.       – Хорошо. – Я вздохнул и залез на заднее сиденье, пока мистер Паркер бросился к машине и замахнулся топором на лобовое стекло.       Мне уже надоело слышать сирены и крики, но море синих униформ выглядело круто, а то, как они держали его на мушке, пока он не бросил топор, было похоже на сцену из фильма.       Он лежал на земле, и, на мой взгляд, это было явное превышение необходимой силы, но они не могли знать, не под кайфом ли этот мужчина, да и он был крупным и сильным. Но ему вдавили колено между лопатками, еще одно – в поясницу, а последний парень сел ему на ноги. Это, наверное, было не очень приятно.       Они как бы связали его пластиковыми наручниками и отнесли к задней части одного из полицейских автомобилей. Как только они это сделали, они подошли ко мне. Улица в этом небольшом пригородном районе была полна работающих семей, поэтому на тротуаре не было никого, кто мог бы стать свидетелем всего этого волнения.       Я давал показания офицеру Филдсу, пока к нам присоединялись все новые и новые полицейские, толпясь вокруг. Они спросили, в порядке ли я, и я еще раз объяснил, что не выходил из машины. После этого началась фотосессия.       Когда зазвонил мой телефон, я увидел, что это Сэм, и извинился.       – Где ты? – спросил он меня.       – А ты где?       – Я наконец-то дома. Принял душ и… ты ушел на работу? Я хочу поговорить с тобой обо всем и просто… Мне нужно увидеться с тобой, так что ты можешь вернуться домой?       Я кашлянул.       – Я сейчас с полицией.       Наступила короткая пауза.       – Что       – Мистер Паркер только что напал на меня, после того как я подвез Колу и Би, но я вернусь домой, как только закончу с полицией, а потом позвоню Аарону, чтобы решить, куда отвезти…       – Напал на тебя?       – Ну… – Я указал на бедный «Мерседес», который он не мог видеть. – Да, я имею в виду минивэн, а не меня. Ну, да, и меня, но в основном машину. Если бы он до меня дотянулся, то и меня бы, но...       – Боже мой, Джори! Ты не ранен?       – Нет, я не ранен, ты меня слушал? Я был в минивэне, и его просто разбили в щепки.       – Где... – Его голос дрогнул, опустился до предела. – ...ты находишься?       Я прочитал ему название улицы, которое видел оттуда, где находился, и попросил его подождать, потому что полицейский хотел со мной поговорить.       – Передай ему трубку.       – Но Сэм, я…       – Дай ему трубку, – прорычал он.       – Ладно, Боже, только не кричи так, – резко ответил я, протягивая свой iPhone офицеру. Он выглядел озадаченным.       – Просто… – я кивнул, жестом указывая ему прижать телефон к уху. – Поговорите с федеральным маршалом.       Было забавно наблюдать, как глаза мужчины стали большими и круглыми, и он начал отвечать на вопросы, которые сыпались быстро, судя по краткости и скорости ответов. По-видимому, бывшая жена мистера Паркера теперь судилась за единоличную опеку над их сыном на основании инцидента с Колой в школе. Пока вопрос об опеке не будет решен, Оливер находился у матери, и она также подала на своего бывшего мужа судебный запрет.       Если бы Сэм не был маршалом и бывшим детективом чикагской полиции, ему бы не предоставили всю эту информацию, но в данном случае офицер выложил все и много раз повторял «да, сэр», «нет, сэр», «очень хорошо, сэр», пока трубка не вернулась ко мне.       – Не двигайся. Садись на задницу на бордюр и жди меня.       – Но как же…       – Я пошлю эвакуатор за машиной. Просто… сиди.       – Как, черт возьми, это может быть моя вина?       – Ты – магнит для неприятностей.       – Это неправда!       – Готов поспорить, ты это сказал с совершенно серьезным лицом!       – Сэм!       – Повесь трубку. Мне нужно позвонить Аарону Саттеру, и это сделает мой день просто охуенно классным!       – Ему действительно нравится Дункан, ты же знаешь.       – О, это просто фантастическая новость.       – Я не упустил твой сарказм.       – Мне плевать! Единственное...       – Ой, да ладно, тебе не все равно, я вижу. Ты и Дункан Стил...       – Как я уже начал говорить, единственное, что эти двое, блядь, сделают, – это принесут друг другу, блядь, страдания, но они оба ублюдки, так что они друг друга заслуживают!       – Опять ругаешься, да?       – Джори!       О, он был в ярости, и по какой-то причине я не мог перестать улыбаться.       Боже, как же я любил Сэма Кейджа, когда он злился. Это вызывало бурный импульс к постели, от которого у меня замирало сердце. Потому что, когда Сэм был в ярости, он становился молчаливым и холодным, но сейчас, подталкиваемый и подзадориваемый, он напоминал одного из тех родео-быков, которые просто вырываются вперед и уничтожают все, что попадается на их пути. Я не мог дождаться, когда вернусь домой, чтобы он бросил меня на кровать и прижал к себе. О, я был готов к этому – я буду полностью и без остатка покорен. Я задрожал, только подумав об этом.       – Дейн сказал, что мы переезжаем, – я еще больше подразнил его.       – Я же уже говорил тебе, что мы переезжаем! Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что я говорю? Хоть раз?       Это было забавно.       – Так значит, Дуайер и Сальседо – это один и тот же человек, да, Сэм? Похоже, любовь ослепляет, и ты этого не заметил.       – Что? Что ты мне сказал?       Я захихикал. Невозможно было не смеяться.       – Ничего страшного, ты любил его, а он любил тебя, но тебе пришлось вернуться домой, чтобы…       – Я вернулся домой, потому что операция закончилась и мне нужно было вернуться к тебе! Ты был мне нужен! Я хотел тебя! Я любил тебя! Вот почему я, блядь, вернулся домой!       – Любил? – настаивал я.       – Джори, клянусь Богом, я тебя, блядь, побью, если ты не…       – Так ты меня любишь? Сэм? Любишь? Я – тот самый? Единственный? Я?       – Я тебя убью!       – Ой, да ладно, скажи, что любишь меня. Давай, Сэмми, ты можешь это сказать… давай…       – Сэмми?       Я не смог сдержать хохота, его полное возмущение окончательно меня доконало.       Он зарычал, и связь прервалась, и у меня внезапно возникло желание спрятаться или убежать, но вместо этого я позвонил Аарону Саттеру.       – Сейчас не могу, – сказал он, когда ответил на звонок. – Твой мужчина на другой линии.       – Да, но я тебе нравлюсь больше.       – Да, но Дункан… он упомянул, что очень уважает Сэма, и что он подумывает пойти по стопам Сэма и стать маршалом, и надеялся, что Сэм ему в этом поможет.       – Нельзя просто так однажды решить стать маршалом. Это же настоящая работа, ты же знаешь.       – Нет, я знаю, он знает.       И до меня дошло.       – Боже, Аарон, тебе гораздо больше, чем просто нравится Дункан Стил.       – Поговорим позже, – сказал он и повесил трубку.       Мне понадобилась минута, чтобы осознать, что Аарон Саттер повесил трубку. Обычно это я вешал на него трубку, а не наоборот.       Но я отошел на второй план – я наконец-то оказался в категории «друзья», потому что появился настоящий парень.       Я всегда думал, что потерять статус того, кого хочет Аарон Саттер, будет разочарованием. Быть идеалом, предметом чьей-то страсти, – это поднимало самооценку. Я думал, что буду скучать по этому, когда наступит день, когда я сорвусь с пьедестала. В глубине души я предполагал, что буду грустить, но столкнувшись с этим сейчас, столкнувшись с тем, что навсегда останусь просто его другом, я был в восторге… и в ужасе.       А что, если Дункан не готов к той стихии, которую представляет собой Аарон? А что, если он сбежит? А что, если…       Я бы помог, если бы мог, но это было все, что я мог сделать. Всю свою жизнь я все исправлял – или пытался исправить – но на самом деле я не имел контроля ни над чем. Я имел власть только над собой, влияние на нескольких других, и способность делать Сэма и моих детей счастливыми. Чего еще я мог бы желать?       Я обернулся на рев мотора, увидел монструозную машину Сэма и побежал по тротуару. Он остановился рядом со мной, дверь распахнулась, он выскочил и оббежал машину, чтобы догнать меня.       Я протянул к нему руки.       Он замер.       – Иди ко мне, – я взмахнул пальцами.       – Что это значит?       – Это значит, что я с ума схожу от радости, увидев тебя.       – Почему?       – Потому что я люблю тебя. – Я строго посмотрел на него. – А теперь иди ко мне.       – Я тоже тебя люблю, – прорычал он и бросился ко мне, и я оказался в его объятиях, сдавленный железным захватом, его лицо прижалось к моей шее, а он сильно дрожал.       – Я не уйду от тебя, никогда не уйду. У нас все хорошо, мы крепкая пара. Но где бы я был без тебя?       Он просто вдыхал мой запах.       – Мне все равно, кого ты любил и кто любил тебя. Я не ревную, потому что посмотри, где ты сейчас. Ты выбрал меня и нашу жизнь, и ты никуда не уйдешь без меня и детей.       – Нет, – пообещал он, поднимая голову и беря мое лицо в ладони. Я увидел это в его глазах – эмоции, нахлынувшие на него, – и затем он стал целовать меня страстно, полностью, не упуская ни одной детали, пожирая мои губы. – Никогда... – Он целовал еще сильнее, еще глубже, его губы были такими горячими и влажными. – ...не оставлю тебя, ты мой, благодаря тебе все получается.       Я не мог придумать ничего лучше.

****

      Моя жаркая сексуальная фантазия сошла на нет из-за того, что нам с Сэмом пришлось ехать в полицейский участок, чтобы подать заявление на мистера Паркера, а это заняло гораздо больше времени, чем я предполагал. Меня спросили, кричал ли он что-нибудь, когда нападал на машину, но я солгал и ответил, что нет. Я знал, почему он был в ярости, и, честно говоря, это было связано не столько с моей сексуальной ориентацией, сколько с его бывшей женой и ребенком, и с тем, что ему нужно было на кого-то выплеснуть свой гнев. Моя гомосексуальность не была проблемой; проблема заключалась в переносе. Я не был жертвой преступления на почве ненависти; я был козлом отпущения, потому что у него проблемы с гневом. И просто потому, что я не хотел больше об этом думать, я удалил видео, на котором он сначала набрасывается на меня с битой, а затем с топором. Я не хотел, чтобы меня поймали на лжи, и сказать, что это слишком больно, чтобы хранить, звучало правдоподобно.       Я не был уверен, как у него все сложится. Это был его второй арест за несколько дней – Чез и Пэт задержали его за то, что он сломал Коле палец – и его не будут предъявлять обвинение до следующего утра.       Когда мы выходили из участка, я спросил Сэма, что будет дальше.       – Ты слышал, что сказал офицер Мэрион. Он рассказал нам, что мистер Паркер признался: он узнал от своей бывшей, в какой день ты собираешься отвезти Колу обратно в школу, под предлогом принесения извинений, но вместо этого устроил тебе засаду.       – Он же не попадет в тюрьму, правда?       – Это зависит от его судимостей. Мы не знаем, что у него с бывшей.       – Я думал, что ему просто предпишут много сеансов терапии.       – Возможно, я не знаю.       – Да, ты знаешь, – настаивал я. – Сколько лет ты был копом? Ты знаешь.       Он повернул ко мне свои дымчато-серо-голубые глаза.       – Ему повезло, что он был там, когда появились копы.       – О чем ты говоришь?       – Если бы он сбежал и попытался спрятаться после того, что он с тобой сделал… – Он вздохнул. – Я тебе кажусь разумным человеком?       – Да, – заверил я его.       – Нет, – поправил он меня, покачав головой. – Садись в машину.       Я следовал его указаниям, и рука на моей шее, притягивающая меня к себе, заставила меня улыбнуться. Сэм, лаская меня, просто напоминал себе, что со мной все в порядке. Я не удивился, что, когда он привел меня обратно в лофт, за закрытыми дверями, ему понадобилось прижаться ко мне кожей к коже, чтобы убедиться, что я целый и невредимый. Мы даже не вставали с постели, чтобы поесть.       Он оставил меня принимать душ и готовить, а сам пошел забирать детей из школы. Я и не заметил, что на улице идет дождь, пока они не вернулись домой и не вошли в дверь, выглядя как стая промокших крыс.       Сэм только хмуро посмотрел на меня, приказав всем раздеться до нижнего белья и бежать в разные ванные комнаты. Как только дети приняли душ и переоделись, он сделал то же самое, ведь он вывалился из постели весь липкий, потный и пахнущий сексом, чтобы их забрать. Он вернулся, шаркая ногами, в гостиную и рухнул на диван в старых джинсах, футболке и спортивных носках. Его веки были тяжелыми, волосы торчали во все стороны, а лицо покраснело от горячей воды. Он был совершенно неотразим, и, стоя там, склонившись над спинкой дивана, я едва сдерживался, чтобы не прикоснуться к нему.       Мне нравилось смотреть на него: на золотистые ресницы, лежащие на щеках, на вздымающуюся и опускающуюся массивную грудь, в которой таилось его великое сердце, и на силу и мощь этого мужчины даже в состоянии покоя. Когда я провел пальцем по его носу, он сморщил лицо, и я не смог удержаться, наклонился и поцеловал его в лоб. Громкое мурлыканье заставило меня улыбнуться.       Он был измотан, и, учитывая, что он не спал целые сутки, это не было для меня неожиданностью. Но, тем не менее, когда Ханна потрясла его пару часов спустя, он проснулся. Ее пронзительный крик заставил меня слегка вздрогнуть от громкости, но, поскольку я знал, что она просто объявляет о своем появлении, я не просил ее говорить потише. Я не любил, когда мне говорили «потише» или «успокойся», поэтому старался не делать этого со своими детьми. Я был громким человеком и воспитывал громких людей. Им приходилось рассчитывать на то, что сдержанности они научатся у Сэма.       – Что мы делаем? – спросил Сэм, и его голос звучал хрипло, когда он приподнялся на диване, потирая правый глаз тыльной стороной ладони.       Он не спал крепко, потому что, честно говоря, ему нужно было быть в своей постели, либо обняв меня, либо прижавшись ко мне спиной. Только со мной он был полностью расслаблен, поэтому дремота на диване не вырубила его до конца. Но этого хватило, чтобы он выглядел растрепанным и сонным, пока боролся за возвращение к полному сознанию.       Звук фанфр, который издала Ханна – или, точнее, то, что она считала похожим на этот звук, – заставил вздрогнуть и его, и Чилли, свернувшегося калачиком у него на груди.       Вместе они составляли очаровательную картинку: большой сильный мужчина и его пушистый кот. За такую фотографию меня бы убили, поэтому я воздержался.       – Джи? – Он снова хмыкнул, зевнув, на мгновение слезы наполнили его глаза, когда он скрестил руки за головой и потянулся всем телом.       – Костюмы на Хэллоуин, – объяснил я, стоя за его спиной, пока Ханна прыгала перед отцом и принимала позы.       Было мило, как Чилли возмущенно мяукнул и тоже потянулся, прежде чем спрыгнуть с дивана. Очевидно, он был раздражен тем, что его разбудили ради модного показа.       Сэм прочистил горло.       – Э-э, не знаю.       Ханна все еще держала для него позу с наклоненной вбок головой, вытянутыми вперед руками, выгнутой спиной и выражением «поклоняйся мне». Я догадался, что это была ее версия позы модели на подиуме. Тот факт, что она больше походила на Франкенштейна, готового оторвать кому-то голову, вряд ли был ее виной.       – Фея-ниндзя, – прошептал я, наклонившись к его уху.       Он хмыкнул и кивнул.       – Ну, это объясняет крылья цвета фуксии, блестящий наряд ниндзя, палочку и сай.       – Что?       – Эти ножи. – Он наклонил голову. – Как у Электры.       – Ты что, фанат Электры? – Каждый день я узнавал о нем что-то новое.       – Ты шутишь? – сказал он, как будто я был глупым.       – Мне стоит беспокоиться, что у тебя фетиш на сексуальных женщин в красной коже?       – На самом деле, я думаю, это Сорвиголова носил красную кожу. – Он лениво улыбнулся, запрокинув голову назад, чтобы посмотреть на меня. – Но если ты хочешь надеть для меня любую кожу, я буду более чем счастлив.       – Хватит со мной флиртовать. У твоей дочери начнутся судороги.       Он хихикнул, снова обратив внимание на Ханну и пристально изучая ее.       – Ладно, значит, ты будешь бросать в людей острые как бритва ножи, а если они пострадают, то взмахнешь своей волшебной палочкой и исцелишь их?       Она отмерла и повернулась к отцу, широко раскрыв глаза и улыбаясь еще шире.       – Да!       Очевидно, он был гениален, и то, как она бросилась к нему, скрестив клинки и сверкающую палочку за его шеей, обнимая его, говорило об этом. Я не смог сдержать вздоха, когда он обнял и поцеловал ее.       Он посадил ее к себе на колени, а Кола выбежал и замер на том же месте, где стояла Ханна, на ковре перед камином.       – Мне нравится твой кортик, – сказал Сэм сыну.       – Я пират.       – Я это вижу, – сказал он, повернувшись ко мне и приподняв одну бровь.       – Что?       – Это самый красивый пират, которого я видел в жизни.       – Что? – Я сразу же принял оборонительную позицию, прежде чем из моего рта вырвался недовольный вздох. – Нет, он страшный.       – Думаю, он может прямо выйти в таком на сцену Бродвея и будет нормально.       – Нет, он злой.       – Он мог бы быть поющим пиратом.       – Сэм!       – Он пират из «Пиратов Пензанса» .       – Нет, он…       – Нам нужно достать тебе повязку на глаз, приятель, – сказал ему Сэм. – И мы можем нарисовать тебе шрамы, может, порвать рукав на пальто и...       – Порвать? – перебил я.       – Ооо, да! – воскликнул Кола. – А можно мне еще и искусственную кровь нанести?       – О, вот это да, – Сэм кивнул, поманив сына к себе. – И нам нужно достать тебе какие-нибудь уродливые зубы, потому что у пиратов был цинга.       – Что это?       – Это болезнь, которая появляется, если ты не получаешь достаточно витамина С, из-за которой у тебя выпадают некоторые зубы, а остальные становятся коричневыми и отвратительными.       – Круто, – выдохнул Кола.       – Не круто, – пробурчал я, возвращаясь на кухню, чтобы проверить мясной рулет, который мы собирались есть на ужин. Картофельное пюре было готово и стояло на плите, оставалось только перемешать салат и довести до готовности брокколи на пару. Не то чтобы я собирался заставлять кого-то из домочадцев есть овощи, но я над этим работал. Сэм был не лучше детей, когда дело касалось клетчатки.       Когда я поставил салат на стол, меня внезапно обняли, и я оказался прижатым к стене из твердых мышц, которой был Сэм.       – Да, уничтожитель костюмов?       Он поцеловал меня за ухом и по шее, и это было потрясающе, так что я наклонил голову вбок, чтобы он мог дотянуться дальше.       – Я совершенствую, а не уничтожаю, и у меня был слишком хороший день, когда я вернулся домой, чтобы ссориться с тобой по поводу чего-либо, так что, если ты не хочешь, чтобы я...       – Нет, – сказал я, и моя улыбка быстро превратилась в смех, когда он повернул меня в своих объятиях и наклонил. – Ты и Кола все уладите, и... ты в порядке?       – Я не могу танцевать с мужчиной, которого люблю?       Мы никогда не танцевали, но когда дети вернулись в пижамах, мы уже покачивались вокруг обеденного стола. Послеобеденная гроза накрыла все вокруг, и в шесть вечера на улице все еще лил дождь.       – Что вы делаете? – спросил Кола, начав расставлять тарелки и салфетки, как он делал каждый вечер. За столовые приборы отвечала Ханна.       – Танцую с па, – ответил Сэм, прижимая меня к себе и кладя руку мне на поясницу. – А на что это похоже?       Кола пожал плечами. Видимо, мы были слишком странными, чтобы с нами справиться, но Ханна улыбнулась и кивнула.       – Я следующая!       – Да, мэм, – согласился Сэм, прежде чем закружил меня в гостиную, а затем поднял с пола. – Оберни ноги вокруг меня.       – Ты же понимаешь, что рядом находятся дети, – напомнил я ему, хотя и подчинился, обхватив его бедра ногами и прижавшись к нему, пока его руки скользнули к моей заднице, прижимая меня к себе.       – Мне понравилось проводить день с тобой в постели, – сказал он тихим, хрипловатым голосом. – Плотнее.       Я прижался к нему, моим пахом к его твердому животу.       – Мы еще и разговаривали, – напомнил я ему, не в силах сдержать глубокий, довольный вздох, когда этот мужчина смотрел на меня мягкими глазами и с сексуальной улыбкой на губах. – Мы говорили обо всем.       – Да, говорили.       И это было так. Сэм объяснил мне, что Эндрю Тернер и доктор Кевин Дуайер, или Кристиан Сальседо – какое имя вам больше нравится – оба отправятся в федеральную тюрьму на очень долгий срок. Мне стало жаль Кевина/Кристиана, потому что если бы я потерял Сэма, у меня тоже было бы разбито сердце.       – Это никогда не было любовью, – сказал он мне, когда мы лежали вместе на потных простынях, я обнимал его, а он следил за тем, чтобы я не мог пошевелиться.       – Ты единственный, Джи, ты же знаешь. Только ты.       Только я.       – Хей.       Я понял, что мои мысли блуждали.       – Прости, что?       Он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня.       – Мы об этом говорили, – сказал нам Кола.       – Мне нравится, – хихикнула Ханна. – Они любят друг друга.       – Да, но тетя Дил и дядя Крис не целуются постоянно.       – Но дядя Дейн и тетя Аджа целуются.       – Может, потому что дядя Дейн – брат па, – мудро предположил Кола. – Вот почему они целуют тех, с кем женаты.       Ханна кивнула.       – Потому что они братья, это делает их одинаковыми.       – Как я и ты.       – Мы не братья.       – Ага, но мы семья.       – Ага, – согласился он. – Мы семья.       Я не мог сдержать слез, и Сэм вытер их, прежде чем поцеловал меня.       – У тебя такое мягкое сердце.       Для него и моих детей – да, именно так.