Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Гу Си снова закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку из гусиного пера. У него и без того была лёгкая неврастения, психотерапевт говорил, что это от долгого пребывания в стрессе и перенапряжении. Впрочем, для большинства людей в шоу-бизнесе, чей режим дня и ночи перевёрнут с ног на голову, это профессиональная болезнь. Обычно он засыпал только со снотворным, но сегодня устал настолько, что уснул без всяких таблеток. Вот только сосед раз за разом устраивал шум. После второй неудачной попытки заснуть он понял, что уже не уснёт. Звукоизоляция в «Шерил» была отличной — в обычных условиях ничего не слышно. Гу Си взглянул на открытое окно: когда засыпал, было слишком лень подойти закрыть. Он несколько раз перевернулся с боку на бок, точно рыба на сковороде, и, раздражённо взъерошив спутанные волосы, вздохнул: — Эх… Раз не спится — лучше уж встать. Он заказал услуги в номер. У отеля была очень удобная система онлайн-заказов. Гу Си отсканировал QR-код и заказал неприметную повседневную одежду, а также специальное масло для снятия сложного грима. Спецэффектный грим на его лице был слишком водостойким — обычной тёплой водой его не смоешь. Одно из основных правил актёра гласит: по возможности не ложись спать с гримом — иначе кожа отплатит тебе сторицей. Все эти нужные вещи можно было заказать на официальном сайте «Шерил». Интернет-платформа отеля была проработана до мелочей — имелась даже курьерская доставка, правда, за дополнительную плату. На сайте красовалось множество товаров; продвигая собственную продукцию, отель запустил бренд лёгкой роскоши под названием «Xie» и продавал его там же. В этом маркетинговом ходе чувствовалась деловая хватка стоящего за ним человека — продавая туда-сюда, в конечном итоге все деньги оседали в их карманах. Однако многих потребителей это устраивало. Они считали, что купить товары на сайте отеля чуть дешевле, чем в официальном магазине «Xie», — значит сэкономить. Им казалось, что это они сами «наварились». Будучи одним из немногих в городе отелей, удостоенных шести звёзд, он действительно мог похвастаться многими услугами, достойными похвалы. Высокая цена при этом не казалась выброшенными на ветер деньгами — в этом и была его особенность. Гу Си вспомнил двух братьев семьи Се, которых видел на банкете, и усмехнулся. «Небожители… Они с такими, как я, живут в разных мирах». Он встал, вышел на балкон закрыть окно и заодно взглянул на соседнюю лоджию. Там тоже было открыто окно, в комнате царила темнота, и оттуда доносились беспрерывные стоны — пожалуй, больше похожие на сладострастные вздохи. Гу Си посмотрел на часы. С того момента, как его разбудили в первый раз, прошёл почти час. Слишком уж затянулось. Судя по тому душераздирающему воплю, который он слышал ранее, с тем омегой, похоже, не всё в порядке.

***

С тем омегой действительно было не всё в порядке. Красавец сам услышал тот самый хруст внутри своего тела и теперь не мог пошевелиться. Каждый раз, просыпаясь, Жун Цзин переживал несколько минут «белого листа». В полусне он крепко замотался в одеяло, медленно превращаясь в кокон тутового шелкопряда. Выглядел он при этом как добропорядочная девушка, подвергшаяся насилию. Никакого сходства с матёрым альфой, которому только что «подарили» омегу. Скорее — маленький забитый страдалец. Жун Цзин безучастно уставился на распростёртого на полу омегу. Это кто? Откуда он взялся? Когда менеджер, заподозрив неладное, открыл дверь карточкой, он застал их молодого господина сидящим на кровати с самым целомудренным видом, намертво закутанным в одеяло, с явно ещё не до конца прояснившимся сознанием. Он бросился к стонущему красавцу, желая помочь ему пошевелиться, но тот, искажённый болью, взмолился: — Не… не трогай! Вызови скорую! Настолько серьёзно, что уже нужна скорая?! Менеджер слегка обалдел. Как вообще события приняли такой оборот? Где же произошёл сбой? То ли мастерство молодого господина слишком велико, то ли этот омега оказался слишком хрупким? Омеги, кажется, и правда в большинстве своём хрупкие… Но и их молодой господин тоже не человек! Столкнувшись с такой красотой, он не проявил ни капли жалости и нежности. Спустя несколько минут Жун Цзин наконец окончательно пришёл в себя. Оценив масштаб трагедии на месте происшествия, он начал выстраивать гипотезы. Се Лин уже проникал к нему раньше, а теперь появился менеджер… Всё ясно, подозреваемый определён. Люди из семьи Се, похоже, все любят внезапные атаки. Семейная черта, должно быть. Он посмотрел на менеджера, затем на смертельно бледного омегу и извиняющимся тоном произнёс: — То, что случилось только что, — чистая случайность. Если кто-то среди ночи прикасается ко мне таким образом, я воспринимаю это как нападение. В прошлой жизни, в детстве, когда он был в монастыре Шаолинь, у них были ночные тренировки на развитие реакции в неожиданных ситуациях. Поэтому перед лицом «врага» он не сдерживался. Снова взглянув на красавца, которого он отправил в полёт, и увидев его слёзы, Жун Цзин испытал странное чувство. Он терпеть не мог, когда мужчины плачут так жалобно, словно ива под дождём. И не надо ему рассказывать про шесть гендеров — в его глазах это был мужчина. — Кто-нибудь может мне объяснить, зачем вы среди ночи вторгаетесь в чужое жилище? Ах да, «вторгаетесь в номер», — уточнил он. — И с какой целью? Жун Цзин принюхался. В воздухе витал слабый аромат розы — запах феромонов. Роза. Его собственные феромоны, казалось, слегка зашевелились. Эх, мужская природа. Все, включая сломанного красавца, думали, что Жун Цзин никак не отреагировал. Но он, конечно, отреагировал — он же не импотент. Однако у него есть и разум. К тому же, первым, чей аромат ему довелось ощутить, был аромат Гу Си. К феромонам других омег он почему-то приобрёл некоторую устойчивость. И первой его мыслью во сне было не «овладеть» этим омегой, а то, что на него напали. Менеджер, неловко объяснив суть дела, подтвердил догадки Жун Цзина. Тот велел им отвернуться и быстро оделся. После такого конфуза с нападением ему, конечно, не хотелось демонстрировать своё тело. Хотя обычно он относился к этому спокойно, сейчас не хотел, чтобы они на него пялились. Неужели тело альфы больше не в безопасности? Жун Цзин взял что-то с прикроватной тумбочки и медленно приблизился к омеге-красавцу. Тот, готовый вот-вот разрыдаться, всё же принял самый жалостливый вид, надеясь вызвать сострадание Жун Цзина. Менеджер не обманул его. Когда в холодных глазах этого мужчины отразился он сам, у красавца невольно ёкнуло сердце. Жун Цзин опустился на корточки и мягко спросил: — Где болит? Красавец жалобно указал на одно место. Жун Цзин взял его ногу, стараясь касаться как можно бережнее: — Не бойся, я просто смотрю, насколько серьёзно повреждение. Я не сдержался. Он надавил в нескольких местах, каждый раз спрашивая, больно ли. Красавца редко когда альфа касался с такой нежностью и уважением. На мгновение он испытал невыразимое чувство и ответил честно. Жун Цзин мысленно выдохнул. «Судя по всему, платить придётся не слишком много». Вспомнив, как стремительно таял скудный бюджет изначального хозяина, Жун Цзин ощутил всё более острую потребность зарабатывать деньги. Он заговорил примирительным тоном: — Всё не так страшно. Скорее всего, лёгкий перелом лучевой или большеберцовой кости. Если трещина, операция не понадобится. В больнице сделают рентген, возможно, на пару недель наложат гипс. Давай добавим друг друга в WeChat? Все последующие расходы я возьму на себя. Идёт? — Д-да, идёт, — растерянно пробормотал красавец, глядя на него. Жун Цзин удовлетворённо кивнул. «Кажется, удалось его уболтать». Перед ним был омега. Неважно, как он сюда попал и с какой целью. Он причинил вред омеге, и если бы тот захотел подать на него заявление, его могли бы приговорить к административному аресту. Решить вопрос миром — самый лучший вариант. — Как тебя зовут? — спросил Жун Цзин, уже открывая WeChat, чтобы внести контакт. — М-меня зовут Суси. Можете называть меня Сусу. Я… я тоже виноват, — боясь, что Жун Цзин примет его за падшего, он поспешил объяснить: — Я… первокурсник Института кинематографии. Я не какая-то подозрительная личность. — Хорошо, Сяо Си. — Жун Цзин поморщился. Называть взрослого мужчину «Сусу»? Как-то неловко. «Ну вот, теперь от него не отделаться. К тому же он ещё и младшекурсник». «Считается ли это подработкой?» Пусть омеги и редки, но в этом мире нет закона, запрещающего омегам использовать свои природные данные для дополнительного заработка. Такие обоюдные соглашения, вероятно, существуют в любом мире. Менеджер, который уже было решил, что конфликт не уладить, с удивлением наблюдал, как молодой господин с невозмутимым лицом применил «мужскую красоту» и, словно боец, владеющий тайцзицюань, одним лёгким движением четырьмя лянами отвести тысячу цзиней. Когда приехала «скорая», Суси осторожно погрузили на носилки. Жун Цзин воспользовался предоставленным отелем спреем, блокирующим феромоны: одним опрыскал Суси, другим — свою комнату. Слишком долго вдыхать этот аромат было невыносимо. Очень хотелось превратиться в животное. Жун Цзин беспомощно воззрился на свою восставшую плоть, уже вышедшую из-под контроля. «Всё, проснулся не только я, но и мой брат. И ему чертовски некомфортно». — Молодой господин, омеги нуждаются в защите, — укоризненно заметил менеджер. — Нельзя же так, без предупреждения, просто взять и покалечить человека. — А мне кажется, защита нужна мне самому. Тебе не кажется, что альфы иногда тоже бывают жалки? — парировал Жун Цзин. Его атаковали, а он ещё и заботится о нападавшем. Расскажешь кому — скажут, что ещё и нос воротит. Менеджер ни капли не считал альф жалкими. Какой альфа не обрадуется, когда ему так откровенно предлагают себя? «Теперь я понимаю, почему вы до сих пор одиноки. Чистый талант». Жун Цзин, не слушая его, зашёл в ванную, чтобы наконец освободить своего «восставшего брата». Он всё ещё чувствовал некоторое раздражение. Пламя разожгли, а тушить его было некому. Сняв напряжение, он наконец набрал номер Се Чжаньхуна. Нужно было дать ему понять свою позицию. Се Чжаньхун был в баре. Увидев звонок от Жун Цзина — редкое явление, — он сразу подумал, что тот будет его благодарить. Самодовольным тоном он произнёс: — Ну как, неплохо я тебе подобрал, а? И происхождение у него чистое. Если бы не для тебя, я бы себе его оставил. Но ты уж сильно не благодари, не стоит. Столько лет он по-настоящему и не заботился о пасынке, а тут наконец сделал что-то путное. Жун Цзин выдал троекратный отказ: — Мне не нужно. У меня всё в порядке. Правда, не нужно. — Что ж ты, парень, добра от зла отличить не можешь! Ты всегда таким был. Скажи честно, у тебя проблемы? Если есть проблемы — сходи к врачу, не прячь голову в песок. Какой альфа в твоём возрасте остаётся один? Сам посуди, не стыдно? — … Вы уж лучше о моей матери позаботьтесь. А обо мне можете особенно не волноваться, ладно? — Жун Цзин изо всех сил старался быть сдержанным. Кроме постельных тем, у него с отчимом, похоже, вообще не было других тем для разговора. — Вот бунтарь! Раньше ты таким дерзким не был! — не удержался от вздоха Се Чжаньхун. — Сын вырос, отца не слушает! — Это потому, что вы меня совсем не знаете. Самое время познакомиться заново. — Жун Цзин вдруг кое-что вспомнил. После Се Лина, не прошло и недели, как Се Чжаньхун тоже скоропостижно скончался. Точь-в-точь как предсказывал старый господин Се: Се Чжаньхун умрёт от передозировки лекарств, на женской груди. — В ближайшее время… на стороне ничего не ешьте, что вам дают чужие люди. И особенно — никаких лекарств. Сейчас Се Цзишэн временно за решёткой, но у Жун Цзина не было никаких доказательств. Он мог только предупреждать. Се Чжаньхун отнёсся к этому легкомысленно. Он не из пугливых. Заявил, что всегда следит за здоровьем и максимум может поесть вне дома, но лекарств никогда не принимает без назначения врача. Только иногда — витамины, прописанные семейным доктором. «Не принимает лекарств… Тогда почему в оригинале в его желудке нашли смертельную дозу?» — Вместо того чтобы обо мне беспокоиться, сходил бы лучше в больницу. Сейчас медицина шагнула далеко, импотенцию точно вылечат. — У кого импотенция?! — Ни один мужчина не вынесет обвинения в собственном бессилии. Голос Жун Цзина звучал так, будто его задели 1за живое, и он пытается скрыть смущение гневом. Едва открыв дверь ванной и произнеся последнюю фразу, он столкнулся взглядом с человеком у порога. Оба замерли на секунду, глядя друг на друга. — М? Ты… — начал Жун Цзин. Но тут же увидел пару испуганных глаз, и их обладатель, словно перепуганный кролик, мгновенно шмыгнул обратно в соседний номер. Хлопнула дверь. Быстро… как быстро. «Это же тот самый официант, которого я встретил сегодня». «Почему он здесь?» Гу Си как раз забирал у курьера заказанные средства для снятия грима и одежду и заодно заметил в коридоре омегу, которого увозили на носилках медики. Увидев румянец и смущённое выражение его лица, Гу Си ошибочно предположил, что находившийся в номере альфа довёл его до такого состояния. Он пришёл, чтобы попросить закрыть окна и двери и обеспечить друг другу нормальные условия для сна, а заодно — им двигало лёгкое любопытство — посмотреть, что за альфа способен «дотрахать» омегу до переломов. Но стоило ему постучать в дверь, как он услышал ту самую сногсшибательную фразу. Кажется, он неправильно истолковал ситуацию. Гу Си стремительно вернулся в свой номер, прижался спиной к двери, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Медленно сполз на пол. «Боже, он ведь не примет меня за маньяка-преследователя?» Жун Цзин живёт по соседству. Кто же мог знать? Хотя он, конечно, случайно пошёл за ним… но это же не делает его сталкером? Если сейчас пойти и объясниться — это только ещё больше запутает дело, верно? Гу Си прижал ладони к пылающему лицу. «Почему каждый раз, когда я сталкиваюсь с Жун Цзином, это происходит в самый неловкий для меня момент?» И тут он вспомнил ту фразу по телефону — «импотенция» — и сопоставил с их недавними предположениями с Сяохуном. Гу Си издал сдавленный звук: — А… Раньше это было лишь подозрением, но теперь, похоже, факт налицо? На мгновение ему стало даже жаль Жун Цзина. «Нелегко ему, наверное. Такую тайну надо тщательно скрывать. Я сделаю вид, что ничего не слышал. Сохраню его секрет». На самом деле Жун Цзин и не думал ни о каком преследовании. Он просто подумал, что это забавное совпадение, и ещё: почему официант может позволить себе номер за несколько тысяч за ночь? Неужели он работает в отеле просто ради развлечения, для «жизненного опыта»?

***

А менеджер отеля считал, что провалил поручение, и не знал, как теперь отчитываться перед старым господином Се. Поэтому он позвонил Чжоу Сяну, а тот передал новости Се Лину, который всё ещё в тревоге ждал результатов анализа. Се Лин сейчас был на взводе. Ожидание результатов тянулось мучительно долго. Услышав доклад Чжоу Сяна, его лицо мгновенно похолодело. Он немедленно набрал Се Чжаньхуна и без обиняков спросил: — Тебе мало своих шалав, ты ещё и младшего брата решил научить? — У тебя что, с головой не в порядке? Се Лин был первенцем Се Чжаньхуна. Из-за истории с матерью Се Лина отец и сын уже много лет находились в состоянии холодной войны. Се Лин практически не связывался с Се Чжаньхуном, считая, что у них дома просто живёт «племенной жеребец». Он полагал, что уже то, что он не совершает отцеубийство, — предел его сыновней почтительности. Не стоило ждать, что он будет любезен с Се Чжаньхуном. В отличие от Жун Цзина, который просто отказывался, Се Лин говорил куда более резко. Отец и сын снова сошлись в клинче. Се Чжаньхун даже задал вопрос из разряда «вечных»: — Ты из-за Жун Цзина смеешь упрекать меня, родного отца? Ты вообще мой сын или нет?! Если мы с Жун Цзином упадём в воду — кого ты спасать будешь? Се Лин даже бровью не повёл. Ни секунды не колеблясь: — Младшего брата. С этими словами он повесил трубку. В этот момент из лаборатории вышел сотрудник. Взволнованно, даже с некоторым возбуждением, он протянул Се Лину отчёт об анализе. — Где вы это взяли? — спросил он. — Это токсин, которого мы раньше не встречали. За короткое время нам не удастся определить его состав. Если опубликовать структурную формулу этого яда, это может претендовать на международную научную награду. Неизвестный токсин. Это означало, что современные судмедэксперты не смогут найти достаточно доказательств, чтобы подтвердить отравление. Такой яд иногда фигурировал в киносценариях, но, поскольку он был крайне редок и его практически невозможно было синтезировать, он оставался своего рода легендой, неразгаданной загадкой. Если нельзя доказать отравление, судебные органы констатируют внезапную смерть — инфаркт миокарда по неизвестной причине. Если же отсрочить время действия токсина — можно создать железное алиби. Звено за звеном, цепь замыкалась… Высокая фигура Се Лина слегка покачнулась. Чжоу Сян тут же подскочил, чтобы поддержать его, но Се Лин остановил его жестом: — Я в порядке. «Я просто не ожидал, что, отдавая всего себя без остатка, в ответ получу… такое».

***

Рано утром следующего дня Жун Цзин получил неожиданный звонок. От У Ханьци. У Ханьци сказал, что прошлой ночью добрался до отеля слишком поздно и, зная, что Жун Цзин уступил ему свой номер, очень благодарен. Чтобы не беспокоить Жун Цзина, он не стал звонить сразу, но теперь хотел бы пригласить его на завтрак. В оригинале У Ханьци появлялся нечасто, всего несколько раз. Но почти каждое его появление было связано с помощью главному герою-шоу. Жун Цзин считал, что У Ханьци слишком сложен для понимания. Вежливо ответил, что не стоит благодарности, но предлог, который придумал У Ханьци, был настолько безупречен, что отказаться не получалось. В конце концов он согласился. Проходя мимо соседнего номера, Жун Цзин взглянул на табличку с номером. Интересно, тот официант уже ушёл? Когда он спустился в ресторан, У Ханьци уже ждал его. Для него был приготовлен кофе. У Ханьци элегантно улыбнулся: — Я заранее заказал вам капучино. Надеюсь, не ошибся. С У Ханьци было удивительно легко. Он не расспрашивал о том, что случилось, напротив, подстраивался под собеседника, выбирал темы, которые могли быть интересны Жун Цзину. В каждом его жесте чувствовались изысканность и забота. И Жун Цзин заметил одну деталь. Когда У Ханьци помогал ему выбрать блюда, он брал те, которые любил именно изначальный хозяин. Выбор капучино поначалу не вызвал у него вопросов. Но когда он увидел, что из блюд тщательно выбрали даже имбирь, который изначальный хозяин не переносил, — это было уже слишком. Неужели старший брат стал бы докладывать У Ханьци о таких мелочах? После этого ничем не примечательного завтрака Жун Цзин сделал только один вывод: У Ханьци определённо наводил о нём справки. Почему — другой вопрос. Может быть, будучи человеком высокого положения, он привык проверять тех, с кем общается. Может быть, у него просто сильная тяга к контролю, и он привык держать руку на пульсе всего, что его окружает. А возможно, и то и другое вместе. В любом случае Жун Цзину не очень хотелось иметь с ним дело. Но их семьи поддерживали дружеские отношения, поэтому Жун Цзин всё же проводил У Ханьци до машины. У Ханьци протянул ему визитку: — Это мой личный номер. Я обычно не даю его посторонним. Если возникнут вопросы — обращайтесь. Я пробуду в столице ещё какое-то время. Всё было вполне обычно. Пока У Ханьци, уже собираясь уезжать, с лукавой усмешкой не спросил: — А теперь… всё ещё хочешь стать невестой дяди? От неожиданности Жун Цзин чуть не споткнулся на ровном месте. У Ханьци, заливаясь редким для него искренним смехом, укатил прочь.

***

Гу Си думал, что после такого уже не уснёт. Но, как ни странно, когда он узнал, что Жун Цзин живёт по соседству, на душе у него стало удивительно спокойно. Выспавшись, он почувствовал себя гораздо бодрее. Хотя из-за течки слабость и боль всё ещё давали о себе знать, он вспомнил, что сегодня утром и днём должны состояться пробы для фильма «Императорская власть». В этот фильм он тоже вложил деньги — быть может, именно он станет его шансом переломить ситуацию. Он решил сходить на пробы, а потом вернуться и доспать. Первый день был самым важным. Основные роли утверждали именно тогда, а дальше уже шла формальность. Он снова тщательно замаскировался, бесшумно приоткрыл дверь и взглянул на номер Жун Цзина. Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Гу Си с облегчением выдохнул. «Встретиться сейчас было бы ужасно неловко». Он взял такси и подъехал к месту проб. Выходя из машины, он почувствовал что-то странное. Огляделся — вокруг только прохожие да поток машин. «Кто-то наблюдает за мной». Шестое чувство, выработанное годами, когда его постоянно преследовали. Он ещё раз осмотрелся. Ничего подозрительного. Тряхнув головой, он вошёл в здание, где проходили пробы. Группа развернулась масштабно — даже арендовали отдельное помещение. Это заодно служило и неплохой рекламой на раннем этапе. В холле благоухали цветы. У входа красовалась огромная клумба из роз, должно быть, несколько тысяч. Гу Си услышал восхищённые голоса: — Ничего себе, сколько их? — Сотрудники службы доставки сказали — 9999 штук. Сегодня я наконец понял, какую площадь занимают 9999 роз. — Кому же это предназначено? Такой щедрый подарок — кто угодно был бы тронут до слёз. — Кому же ещё? Только Гу Си на такое способен. — Но отправитель не указан. Написано только: «Желаем удачного кастинга». Что, предлагают угадать, кто из больших шишек это сделал? — Но режиссёр же говорил, что Гу Си в ближайшее время не придёт… — Раз Гу Си не будет — ему и не увидеть. Босс зря старался. Обидно. — Я одна жалею, что не увижу живого Гу Си? С тех пор как «365 дней Лоты» с успехом вышли на экраны, куда бы Гу Си ни пошёл, его всюду ждали цветы. И каждый раз — алые розы. Сначала он думал, что это какой-то особенно преданный фанат. Но потом ситуация становилась всё более странной. Розы появлялись даже у порога его дома. Давно уже, как только позволят доходы, он планировал переехать в другой район, где лучше с безопасностью. Он не был тронут. Совсем не был. Напротив, его охватывал страх — чувство, что за ним неотступно следят, тень по пятам. Гу Си лишь мельком взглянул на розы и равнодушно отвёл взгляд. В тёмных очках и маске он быстро прошёл в комнату для проб, которая ещё не начала работу. Режиссёр Лю Юй и несколько ассистентов режиссёра вместе со сценаристом обсуждали анкеты пришедших на пробы актёров. Увидев Гу Си, снявшего маскировку, Лю Юй на мгновение опешил: — Ты же просил неделю отпуска? Можешь не волноваться насчёт проб, я всё улажу. Впрочем, Лю Юй понимал беспокойство Гу Си. Начав как айдол, Гу Си никогда не снимался в любовных сценах. Ему доставались либо сугубо сюжетные роли, либо второстепенные персонажи без романтических линий. Но в этом сценарии любовных сцен было немало. Возможно, даже постельные, без откровенных деталей, разумеется. Учитывая, что Гу Си омега, для таких сцен планировалось пригласить дублёра. Раньше Гу Си наотрез отказывался от любых намёков на романтику. Но в этот раз они работали вместе уже во второй раз, и оба были довольны сценарием. Без романтических сцен вся атмосфера фильма теряла бы что-то важное. После долгих уговоров Лю Юя Гу Си наконец неохотно согласился на «естественные, органично вытекающие из сюжета» любовные сцены. Так что его волнение по поводу партнёра по съёмкам было вполне объяснимо. Гу Си и сам знал: для профессионального актёра любовные сцены — необходимость, часть мастерства. Но когда он снимался в первый раз, актёр-альфа, его партнёр по сцене, пользовался моментом и безнаказанно лапал его. В кадр это не попало, делалось всё очень скрыто. Как и многие другие актёры-омеги, он не мог никому пожаловаться. С тех пор у него осталась психологическая травма. — Просто зашёл посмотреть, — Гу Си слегка улыбнулся. — Я ненадолго. Сотрудники съёмочной группы, не знакомые с ним лично, при виде этой улыбки судорожно вдохнули, не в силах отвести взгляд. — Тем лучше, — обрадовался Лю Юй. — На этот раз наши коллеги рекомендовали несколько кандидатур. В Институте кинематографии и Шанхайской театральной академии тоже есть свежие таланты. Раз уж ты здесь, заодно и посмотришь. Они склонились над анкетами. Один из ассистентов режиссёра, увидев чьи-то данные, поморщился: — Этот… если придёт, пусть сразу уходит. Такие порочат звание актёра. Остальные мельком взглянули на анкету. Всего лишь один кандидат на пробы — не стоило из-за него ссориться с ассистентом. Возражать никто не стал. Гу Си присел, скользнул взглядом по разложенным бумагам. И замер. Жун Цзин? Лицо на фотографии, пусть и сильно отличалось по атмосфере от оригинала, но черты были те же. Гу Си молчал. Анкету, никем не оспариваемую, уже собирались смять и выбросить, когда Гу Си жестом попросил дать ему взглянуть. Ассистент, проникнувшись уважением к такому серьёзному отношению к делу, расправил скомканный лист и протянул его Гу Си.