27 глава
14 февраля 2026 г., 17:39
Гу Си взглянул на анкету. Поверх фотографии ассистент режиссёра поставил жирный красный крест. Этот ассистент славился в индустрии своим исключительным профессионализмом. Если уж он кого-то невзлюбил — значит, у соискателя была серьёзная причина ему не понравиться.
Гу Си разгладил скомканный лист и спокойно произнёс:
— Возможно, раньше у него и были какие-то проблемы, но у новичков всегда найдутся те или иные недостатки. Не стоит судить слишком строго и с порога отметать человека. Почему бы не дать ему шанс? Может, сначала просто посмотрим, на что он способен.
Гу Си говорил рассудительно и аргументированно, так что остальные тоже решили, что новичку можно дать шанс.
— Гу Си, ты, возможно, ещё не знаешь, в чём тут дело, — вспомнил ассистент режиссёра события многолетней давности. — Каждый год в Институте кинематографии проходят отчётные показы. И преподаватели, и студенты относятся к ним очень серьёзно — это едва ли не единственная возможность за время учёбы соприкоснуться с индустрией. В тот раз меня пригласил ректор — присмотреть талантливых ребят. И я как раз попал на выступление этого парня. Его утвердили на главную роль. И знаете, что дальше?
Все присутствующие обернулись к нему. Дождавшись, пока внимание полностью переключится на него, ассистент продолжил:
— Он простоял на сцене десять минут, дрожа как осиновый лист, и за всё время не вымолвил ни слова. Все его партнёры по сцене, несмотря ни на что, продолжали играть с полной отдачей, а он торчал как телеграфный столб — простоял так до самого конца и провалил весь показ. После этого никого из того класса в индустрии не брали. Только спустя несколько лет, когда история подзабылась, они смогли начать работать. Что бы там у него ни было, это не отменяет того факта, что он пустил под откос полгода чужого труда и проявил неуважение к актёрской профессии.
Ассистент говорил строго по делу, он не собирался тратить силы на этого человека.
В шоу-бизнесе всё меняется так быстро, что одной красивой внешности далеко не достаточно. Каждый год из местных школ выходят тысячи новичков, из-за границы возвращаются прошедшие зарубежную выучку стажёры. Ну и что с того, что лицо красивое?
Режиссёр Лю Юй ничего не знал о малоизвестных артистах третьего сорта, но, услышав рассказ ассистента, невольно нахмурился.
Гу Си вспомнил посты на форуме и знал, что у Жун Цзина страх перед камерой. Это психологический барьер, и неизвестно, удастся ли его преодолеть. Но если рассказать об этом здесь, все решат, что он просто пристрастен.
— Пробы продлятся три дня, спешить некуда, — сказал Гу Си. — Раз уж он подал заявку, мне бы хотелось посмотреть, стал ли он лучше. Может, ещё сумеет удивить господина ассистента.
Сценарист усмехнулся:
— Обычно после таких слов как раз и получаешь по лицу.
Лю Юй тоже улыбнулся:
— Все говорят, Гу Си ты заботишься о молодёжи. С таким характером тебе же и достанется когда-нибудь.
Гу Си относился к режиссёрам с большим уважением, и ради него ассистент не стал продолжать. Вместо этого он указал на несколько человек в списке, которые пришли с собственным финансированием, — среди них были как претенденты на второстепенные роли, так и на главную.
— На этого советую обратить особое внимание, — сказал ассистент, ткнув в одну из анкет.
— На какую роль он пробуется? — спросил Гу Си.
Это был Сюнь Цзяжуй. После той недавней неловкой истории, да и близкого контакта, Гу Си предпочёл бы не давать ему оценок.
— Фу Цяньмина, — ответил ассистент. — С его статусом другую роль он и не станет рассматривать.
— Как думаете, господин режиссёр, он способен сыграть Фу Цяньмина? — спросил Гу Си. — Персонаж очень сложный: властный, коварный, умный почти до неестественности. Но главное в нём — сдержанность, умение терпеть.
Лю Юй, вспомнив манеру Сюнь Цзяжуя «играть на надрыве», тоже почувствовал лёгкую головную боль:
— Среди молодых актёров его уровень уже выше среднего. К тому же главный инвестор на него рассчитывает. А тут ещё недавно появились слухи о вас двоих, в сети даже образовалась пара ваших фанатов-
шипперов. Это неплохая экономия на рекламе. Продюсер просил узнать твоё мнение.
«Рассчитывает» означало, что за этим человеком стоят серьёзные деньги. Гу Си тоже вложился в проект, хоть и небольшую долю. Он был одним из главных актёров, которых Лю Юй утверждал без проб, и у него всё ещё оставалось право вето. Но воспользоваться им — значит нажить врага среди инвесторов.
— Не дави на себя. Я тоже не хочу портить свою картину. Хуже не будет — обойдёмся, как в прошлый раз. Каждую копейку разгоним по делу, — утешил его Лю Юй, заметив, что Гу Си молчит.
В прошлый раз, когда никто не верил в арт-хаус, съёмочная группа «365 дней Лоты» потратила все деньги только на самое необходимое. Чтобы покрыть расходы на пост-продакшн, Гу Си даже отказался от гонорара в обмен на 1% кассовых сборов. Потом он снова вложил выручку в новый фильм, и так по нарастающей.
Время показало, что у Гу Си отличное чутьё.
Лю Юй дал распоряжение ассистенту: можно начинать вызывать по номерам.
Первые несколько кандидатов, думавшие, что Гу Си сегодня не будет, при виде его едва не потеряли дар речи и показали себя не лучшим образом.
Лю Юй пошутил:
— Они, похоже, тебя испугались, какая уж тут игра.
Гу Си лишь моргнул, равнодушно поведя ресницами.
Он то и дело поглядывал на часы, словно кого-то ждал.
***
Жун Цзин попрощался с У Ханьци у входа в отель. Водитель взглянул в зеркало заднего вида на отдыхающего с закрытыми глазами пассажира. — Помнится, раньше несколько молодых господ и барышень из семьи Цзи просили у вас визитку. Вы им не дали, — заметил он. У Ханьци открыл глаза, закинул ногу на ногу, положив пальцы на сиденье: — Ты удивлён, что я дал её этому ребёнку. Водитель работал в доме У много лет и был ближе к семье, чем обычные сотрудники. — Немного, — смущённо признался он. У Ханьци вспомнил, как во время завтрака этот ребёнок тоже внимательно наблюдал за его привычками. Когда официант долил им кофе, У Ханьци сделал лишь глоток и отставил чашку. Юноша заметил это и сам принёс кофе, сваренный из зёрен той марки, которую У Ханьци предпочитал. У Ханьци не смущало, что его навязчивые привычки раскрыли. Он ценил в юноше внимательность к деталям и умение действовать незаметно. Его балбес-сын далеко не так тактичен. Даже если Се Лин уйдёт, в семье Се этот парень сможет удержать всё на своих плечах. У Ханьци усмехнулся, словно вспоминая что-то приятное: — Кое в чём он похож на меня в молодости. Внимательный, дерзкий и с той особой жилкой авантюризма, что таится где-то глубоко. С виду тихий, незаметный, а в какой-то момент возьмёт и совершит нечто из ряда вон выходящее.***
Жун Цзин посмотрел на визитку в своей руке — дизайн был выполнен в очень футуристическом стиле. Вчера на банкете он слышал, как кто-то говорил, что золотая пыль на этой карте — настоящее золото, а самих карт выпущено не больше двадцати штук. Просто выбросить такую было бы явно неуместно. Жун Цзин уже собирался убрать её в карман, как вдруг, ощупывая, заметил, что карта как будто чуть толще обычной визитки. Сев в такси и назвав адрес места проб, Жун Цзин погрузился в размышления. В романе этот сериал стал хитом на весь летний сезон, но Гу Си в нём не участвовал. Тогда он был втянут в мрачную историю с давкой в торговом центре. После неудавшейся попытки суицида он всё же вернулся в съёмочную группу, но семья пострадавшего устроила скандал прямо на площадке, и в итоге ему пришлось уйти. Постепенно его жизнь покатилась под откос. Жун Цзин вспомнил, что, засыпая прошлой ночью, всё время думал, будто забыл что-то важное. В этот момент он заметил, как впереди жёлтый сигнал светофора сменился красным. — Шеф, это же красный? — спросил он. — Ага, иначе с чего бы я встал? — ответил водитель. Жун Цзин кивнул. «Та галлюцинация со светофором прошлой ночью… просто случайность?» На пешеходном переходе впереди собралась группа людей с плакатами. Жун Цзин пригляделся к лозунгам: #ДайтеНамПраво на существование# #ЖизньБетыТожеЖизнь# #РавенствоСправедливостьПрозрачность# — Куда это они направляются? — спросил Жун Цзин, ещё не до конца освоившийся в этом мире. — На демонстрацию, молодой человек, — ответил водитель. — Ты что, не видел новости на днях? Один альфа убил свою жену-бету. Но у них осталась дочь, и чтобы у неё был опекун, этому типу дали всего пятнадцать лет, да ещё и условно! — Голос водителя дрожал от негодования. Жун Цзину и самому стало противно, а уж те, кто по-настоящему жил в этом мире, наверняка чувствовали это гораздо острее. Вероятно, решив, что Жун Цзин, будучи альфой, не способен понять всю глубину несправедливости, водитель добавил: — Будь та жена омегой — даже при наличии дочери так легко бы не отделался! Жун Цзин кивнул: — Таких надо сурово наказывать. Он смутно припоминал, что Се Лин тоже активно поддерживал движение за равноправие. Он жертвовал деньги на начальные школы в отдалённых районах, где учились дети бет, финансировал программы переобучения для безработных бет… Но в романе, когда к власти пришёл Се Цзишэн, все эти программы свернули, и тем, кто получал помощь, велели вернуть деньги. Тогда даже разразился скандал в прессе, но Жун Цзин не дочитал до конца и не знал, чем всё кончилось. Роман-то был сосредоточен на любовной линии, а социальные проблемы оставались за кадром. Водитель, редко встречавший альф, готовых спокойно обсуждать гендерные проблемы и смотреть на них с точки зрения других, продолжил: — Прошлой ночью кучка мажоров устроила гонки. Кто-то из гражданских заявил на них, их замели. Так они и там не успокоились. Один из альф, что там был, пырнул ножом бету-полицейского. Говорят, у них связи наверху, может, опять всё замнут. «Гонки… Что-то знакомое. Уж не я ли тот самый бдительный гражданин? Получается, «ем дыню», а оказывается, что я же её и посадил? Жун Цзин открыл телефон и пролистал сегодняшние новости. Удача — он нашёл эту заметку. На одном из фото, в углу, он заметил лицо, скрытое мозаикой. Судя по тому, как СМИ осторожничали, Жун Цзин предположил, что это Се Цзишэн. А пырнул полицейского, видимо, кто-то из его компании. Настоящий главный герой-гун — куда ни пойдёт, везде в центре внимания, а если проблем нет, он их создаст. Жун Цзин забеспокоился, как бы Се Лин не проявил мягкость. В памяти изначального хозяина было много случаев, когда Се Цзишэн вытворял что-то ужасное, а потом, как бы по-детски покапризничав и выпросив прощение, Се Лин, помня о родстве, спускал всё на тормозах. Жун Цзин написал Чжоу Сяну, спрашивая, не поехал ли старший брат выручать Се Цзишэна. Ответ пришёл быстро: «Выручать? Не дождётся. Век ему свободы не видать». И тут же следом: «Выше — дословная цитата замдиректора сегодня утром». У Жун Цзина на душе посветлело. Хорошо, что не дрогнул. ЖЦ: GG ЧС: ??? ЖЦ: Хорошая работа, Чжоу Сян. Чжоу Сян внезапно прозрел. Он посмотрел на Се Лина, который несмотря на то, что, кажется, вообще не спал этой ночью, уже сидел на работе и выглядел бодрым. Се Лин перехватил его взгляд. — Господин Се, — обратился Чжоу Сян. — Вы же говорили, что вам с молодым господином трудно найти общий язык? Кажется, я понял, в чём дело! — ? — поднял бровь Се Лин. — Вы старше, у вас поколенческий разрыв! — выпалил Чжоу Сян. «И как я только раньше не додумался до такой важной вещи?» Поймав на себе убийственный взгляд Се Лина, Чжоу Сян тут же сделал вид, что застёгивает рот на молнию, и выскользнул из кабинета. «Ну, раз шутит, значит, всё в порядке». Чжоу Сян вспомнил, как Се Лин едва держался на ногах прошлой ночью, и вздохнул с облегчением. «Хорошо, что они с младшим братом потихоньку налаживают отношения. Это хоть немного его поддержало». С этими мыслями Чжоу Сян, полный энергии, отправился работать. Оставшись один, Се Лин наконец отвлёкся от работы, в которую пытался уйти с головой. «Я староват?» Он молча выдвинул ящик стола, достал зеркальце и внимательно в себя вгляделся. Ни носогубных складок, ни гусиных лапок. Оденется по-молодёжному и дадут не больше двадцати с небольшим. Где он старый? Затем открыл телефон и ввёл в поиске: «как общаться с младшим братом, если большая разница в возрасте».***
Жун Цзин только подошёл к месту проведения проб, как в нос ударил пьянящий, густой аромат роз — куда более сильный, чем у того омеги, что напал на него ночью. Зайдя в холл, он сразу увидел ту самую невероятную, заполонившую всё пространство оранжерею из роз. Глаза резало не только ему — таких «ослеплённых» было немало. Однако к его приходу сотрудники уже разбирали цветы и выносили горшки наружу. Чтобы композиция смотрелась красиво, все розы были в горшках. Кто-то спросил у персонала, зачем их убирают. Те ответили, что так распорядился Гу Си. Жун Цзин заметил, что каждый актёр, выходящий после проб, получал по горшку с розой, а оставшиеся цветы, судя по всему, разносили по другим местам, чтобы украсить пространство. — Гу Си сказал, что лучше поставить цветы в более осмысленных местах, чем занимать ими здесь общественное пространство, — пояснил кто-то из персонала. Даже те, кто обычно завидовал Гу Си или относился к нему с неприязнью, услышав такие слова, вряд ли могли испытывать к нему негативные чувства. У Гу Си был высокий эмоциональный интеллект, просто оригинал превратил его в «первородный грех». Неудивительно, что за ним так отчаянно охотилась целая толпа гунов, дело было не только в феромонах. Жун Цзин только вошёл в холл, но его высокий рост и внушительная аура сразу привлекли внимание. Кто-то, заметив его, окликнул: — Сюда! Жун Цзин посмотрел в ту сторону и узнал знакомых — это были однокурсники из группы B. Все эти ребята приходили на выступление Гу Си, так что их активное участие в пробах было ожидаемо. Студенты группы B сидели все вместе. Завидев Жун Цзина, они почувствовали неловкость и не знали, как с ним поздороваться. В отличие от всех этих слухов на форуме, большинство из них подозревали, что разоблачение, скорее всего, правда. В конце концов, у них был свой «спецкор» на месте. Жун Цзин направился к ним. Цзи Лэпин, заметив, что здороваться с Жун Цзином собрался какой-то альфа, мгновенно вспомнил о своей миссии и бесцеремонно оттеснил того в сторону, усаживаясь рядом с Жун Цзином. — Лэпин, ты с ума сошёл? — спросил кто-то из однокурсников, решив, что тот просто пытается подлизаться к «золотой жиле». — Вы не понимаете, — отмахнулся Цзи Лэпин. Подлизывался он, конечно, но не к этой «жиле», а к другой — куда более толстой и могущественной. После того как Жун Цзин сел, в их и без того шумном уголке воцарилась тишина. Одна девушка нарушила молчание: — Жун Цзин, а зачем ты притворялся бедным? — спросила она. — Я без задней мысли, просто правда интересно. Ей было любопытно, как можно было так искренне, с такой самоотдачей играть роль бедняка целых четыре года. Четыре года — это больше 1460 дней и ночей! Кто из них не слышал истории о том, как Жун Цзин экономил до того, что питался одним рисом? Иногда профессора даже приводили его в пример, вдохновляя остальных. Оказывается, в мире действительно существуют богатые наследники, готовые с головой уйти в эксперимент «быть бедным». Жун Цзин перебрал в уме кучу причин. Самая правдивая — что изначальный хозяин рассорился с семьёй и несколько лет жил отдельно. Но с этими однокурсниками у него не было настолько близких отношений, чтобы вдаваться в такие подробности. К тому же, если сейчас сказать, что он порвал с семьёй, Се Лин его первый прибьёт. Остальные варианты были так себе, так что Жун Цзин выбрал самый неубедительный: — Чтобы набраться жизненного опыта. К его удивлению, этот совершенно дурацкий довод встретил всеобщее понимание. Кто-то из соседней группы, услышав их разговор, встрял: — Жун Цзин, если тебе не нравится в группе B, переходи к нам, в группу A! У нас омег полно, мы очень дружные, никто никого не игнорирует. Тут группа B взбеленилась. Кто-то тут же выпалил: — Наши отношения с Жун Цзином — наше личное дело. — Смешно слышать! У Жун Цзина на лбу что, написано «группа B»? Вы посмотрите, он вообще с вами разговаривает? Сами себе льстите! Группа B замолчала и уставилась на Жун Цзина. Тот не проронил ни слова, чтобы разрядить обстановку. И этим как бы дал ответ. Тот парень из группы A с насмешкой смотрел на смущённых студентов группы B. Сцена накалилась до предела, никто больше не решался заговорить. Жун Цзин помнил, что три актёрские группы конкурировали друг с другом. Из-за изначального хозяина группу B последние несколько лет постоянно высмеивали две другие. Изначальный хозяин очень хотел влиться в эту семью — группу B. Это был редкий коллектив с очень тёплыми, почти семейными отношениями. Если бы это был просто обмен выгодой, таких близких связей не возникло бы. Изначальный хозяин завидовал их сплочённости, но понимал, что сам навсегда останется для них чужим. Причиной была та самая провальная сцена, а следствием — три с лишним года «холодной войны». Если разбираться по-честному, правых тут не было. Жун Цзин знал из воспоминаний: изначальный хозяин не винил группу. Он прекрасно осознавал свою проблему и очень хотел измениться. Но характер определяет судьбу, и не всё, что хочешь, можно исправить. Жун Цзин чувствовал: когда он помирился с братом Се Лином, тело словно стало легче; когда предупредил его и спас от гибели — стало ещё легче. Может, это была иллюзия, но он действительно ощущал душевное облегчение. Жун Цзин беззвучно вздохнул. «Неужели это душа изначального хозяина перед смертью притащила меня сюда? Решать свои проблемы чужими руками — какой в этом кайф? У меня в моём мире была блестящая карьера, любящая семья и куча планов, включая предстоящее свидание, организованное семьёй». «Ладно, это всё безосновательные догадки. Пока нет способа вернуться, остаётся только плыть по течению». Ледяную атмосферу в этом уголке разрушил голос ассистента, вызывающего номера. Подошла очередь новичков. Жун Цзин огляделся. Вокруг было много знакомых лиц — актёры второго и третьего эшелона. Он даже заметил Сюнь Цзяжуя, который выступал вместе с Гу Си. Но тот быстро ушёл. Судя по тому, с каким довольным видом Сюнь Цзяжуй покидал холл, его кандидатура уже была утверждена? Такое случалось часто — масштабные пробы нередко устраивали и для предварительного пиара. Один из их однокурсников поднялся, остальные подбадривали его. Но не прошло и нескольких минут, как он вышел, вытирая слёзы. — Не плачь, ну не получилось и не надо. У Лю Юя строгий отбор, это нормально. — Точно, возможностей много. Мы только что закончили, главное сейчас — набираться опыта. Девушка-омега рыдала в голос. — Д-дело не в этом, — всхлипывала она, заходясь в рыданиях. — Там… там Гу Си! Я его увидела и так разволновалась, что всё испортила. Он такой нежный, такой добрый! Он со мной репетировал, успокаивал, говорил не нервничать. Она вытирала слёзы, но они лились ручьём. Подняв голову, она уставилась в пространство сияющими глазами: — Он не человек! Точно не человек! Он божество! Разве простому смертному дано на него смотреть? У-у-у… Почему я омега?! Я хочу на нём жениться! Нет, я хочу выйти за него замуж! Я рожу ему кучу детей! Все замолчали… «Не надейся, союз омеги с омегой — это пустая трата общественных ресурсов». «Оказывается, она не провалила пробу, а просто в ту же секунду превратилась в фанатку». Один за другим однокурсники заходили и выходили. Наконец подошла очередь Жун Цзина. Цзи Лэпин хлопнул его по плечу: — Давай, жми! Жун Цзин кивнул. Остальные из группы B тоже не расходились, молча глядя на него. Жун Цзин слегка склонил голову в ответ — всё так же отстранённо. — Он что, всё ещё обижается на нас? — А ты бы не обижался? — Логично. На его месте я бы ещё и не так подгадил, и то считалось бы, что у меня выдержка ого-го. — А вы на него смотрите как на богатенького наследничка… — Честно? Когда я узнал, кто он такой, первая мысль была: «Блин, теперь он мне отомстит». Но потом я сам себя осадил. Если бы он хотел мстить, за эти четыре года возможностей было выше крыши. Чего бы он ждал до сих пор? — Да и вообще, если бы не Лэпин, он бы, наверное, так и не раскрылся. — Не раскрылся, а просто не собирался ничего рассказывать. — Да и не было у нас с ним кровной вражды. Вон, Люй Цзинь вечно пытался его травить, а мы что? Все по съёмочным группам разбежались, стажироваться. Не до интриг было. — Кстати, а где Люй Цзинь? — Говорят, помогал в библиотеке книги перетаскивать и поясницу сорвал. В больнице. — Он? Помогал книги перетаскивать? Совсем рехнулся? Мир сошёл с ума! — Ну что, будем ждать Жун Цзина? — Подождём. Вдруг тоже в слезах выбежит. — А Ци Ин? Он-то не знает? — Интересно, какая у него будет рожа, когда узнает. Вот бы записать! Жун Цзин открыл дверь и вошёл. Перед ним сидел ряд людей, но самым заметным среди них был, конечно, Гу Си. Даже одетый в самую неприметную одежду. Их взгляды встретились. Между ними словно пробежала искра. Гу Си спокойно отвёл глаза и уставился в анкету. Казалось, он уже забыл, что они встречались в Институте кинематографии. Впрочем, изначальный хозяин и был в романе персонажем-статистом, так что это нормально. Жун Цзин вспомнил то самое описание внешности Гу Си в романе — несколько сотен иероглифов чистой поэзии. Это же была, по сути, лёгкая эротика: «подонок-гун — развратный шоу». Пятеро гунов — да, подонки и извращенцы. А вот была ли шоу развратным — вопрос спорный. По крайней мере, в той части, что читал Жун Цзин, Гу Си после череды ударов попадал под коллективный контроль гунов и, не имея сил сопротивляться, делал вид, что подчиняется, выжидая момент для побега. Как ни крути, одно можно сказать точно: чтобы так страстно описать героя-шоу, за которого пятеро гунов готовы на всё, автор явно не поскупилась на краски. Она, похоже, вывалила на этого персонажа все самые прекрасные слова, какие только знала. Например: «глаза, в которых, казалось, собраны все звёзды ночного неба, и один их холодный взгляд — уже словно благословение небес». «Когда он говорил, каждому альфе хотелось коснуться его губ». «Он был первородным грехом, пробуждающим в душе самые тёмные желания: и хотелось зажечь в его глазах огонь страсти, и разорвать его тело в клочья, чтобы он утонул в этом падении». Тогда, читая эти строки, Жун Цзин не особо вникал. Но сейчас, глядя на живого Гу Си, он понимал: авторский замысел воплотился идеально. Божественный и чистый. Если бы не эта аура «недотроги», отпугивающая окружающих, за ним бы, наверное, толпы бегали. Хотя в романе эта неприступность была лишь защитным панцирем даже в общении с Гуань Хунъи. Гены альфы в Жун Цзине невольно потянулись к этому магниту. Но в голове у него крутилось только одно слово: «Мужчина». При одной мысли об этом всё возбуждение сдувалось, как воздушный шарик. Жун Цзин заметил, что, когда он вошёл, члены жюри, до этого сидевшие расслабленно, вдруг выпрямились. Неужели отнеслись к нему серьёзно? Жун Цзин не обольщался: с его статусом проходного персонажа на серьёзное отношение рассчитывать не приходилось. Значит, дело в чём-то другом. Лю Юй попросил его кратко представиться. Жун Цзин начал было называть базовые данные, как вдруг заметил направленную на него камеру. Едва он осознал, что его снимают, как его, только что спокойного, вдруг передёрнуло, словно от судороги. Жун Цзин понял, что не может справиться со страхом, это была условная реакция изначального хозяина, с которой даже он ничего не мог поделать. Изначальный хозяин не боялся обычных камер. Страх накатывал только тогда, когда нужно было играть. Ассистент протянул ему отрывок сценария. Жун Цзин едва смог его взять. Он прижал руку к трёхсантиметровому шраму на груди. В голове всплыли картины: ссоры, драки, ножевое ранение, брызги крови, разбитый объектив камеры, заляпанный кровью. Сам Жун Цзин был настроен нормально, но мышечная память тела была слишком сильна. Не будь проблема настолько серьёзной, изначальный хозяин не пытался бы бороться четыре года без особого успеха. Пока он боролся с нахлынувшими воспоминаниями, до него донёсся голос ассистента режиссёра, сидевшего неподалёку: — Гу Си, похоже, ты проиграл. В нём ничего не изменилось. На самом деле Жун Цзин выглядел уже гораздо лучше изначального хозяина. Он просто стоял, потел, был слегка напряжён — в общем, почти нормально. Но, очевидно, он был не в том состоянии, чтобы играть. Гу Си проигнорировал подколку ассистента и посмотрел на опустившего голову Жун Цзина: — Ты сможешь продолжать? — Смогу, — выдавил из себя Жун Цзин пару слов. Окружающим и так было видно, что он в ужасном состоянии. Только что нормальный человек, а стоило увидеть камеру — и уже весь в поту. Ассистент, желавший его отсеять, смотрел на это с полным пониманием. — Хорошо, даю тебе ещё пятнадцать минут. Приведи себя в порядок. Пока вызывайте следующего, — сказал Гу Си и жестом велел ассистенту проводить Жун Цзина вниз. Уходя, Жун Цзин ещё слышал реплику ассистента режиссёра: — Гу Си, ну ты и упрямец. Не тянет этот парень. Жун Цзин терпеть не мог слышать слово «не тянет». Сколько раз в своём прошлом мире он проходил в шаге от наград, так и не получив ни одного приза для новичков. Позже он завоевал множество титулов — лучший актёр сериалов, лучший актёр кино, — но награда для дебютантов навсегда ускользнула от него. В первые пять лет, когда он не получил ничего, за спиной постоянно шептали: «Вся семья Жун такая талантливая, и только младшего сына разбаловали». «Жун Цзин — слабак, куда ему до своих». «Пятый год уже в пролёте? Его старшая и вторая сёстры взяли награды с первого раза. А у этого братца только мордашка и осталась». «Жун Цзин… обидно, каждый раз чего-то чуть-чуть не хватает». Чего не хватало? Он мог вложить в десять, в сто раз больше усилий. Жун Цзин часто вёл себя как ленивая рыба, но это не значит, что у него не было дел, за которые он брался всерьёз. Семья говорила, что его талант в актёрской игре. Так почему бы ему не засиять в полную силу? Однокурсники ещё не разошлись. Увидев, что Жун Цзин вышел слишком быстро и выглядит подавленным, они переглянулись. — Так и не поборол свой страх? — Давно понятно. Он столько лет старался, а я ещё надеялся на чудо. — А я думала, вы за ним не следите. А вы, оказывается, языком одно, а на деле другое? — Да ну, он же при поступлении такой фурор произвёл! У него первого из нас тысячник в микроблоге перевалил. Кто ж за ним не следил? А после того случая… я хотел помириться, но он решил, что я над ним издеваюсь. А этот его Ци Ин ещё и наорал на меня как на собаку. А он даже слова в мою защиту не сказал. Не буду я перед ним унижаться, я не настолько конченый. — Так ты поэтому его всё время подкалывал? Обида заела? — Ага… — Детский сад. — Ха! Будто вы сами не такие. — Но он хотя бы сам вышел. Не трясся, как осиновый лист. Уже прогресс. — Всё равно не пройдёт. Только если его семья не вбухает бабки… — Не вбухает. Брат Се сказал, что не даст Жун Цзину ни копейки на актёрство, — вклинился Цзи Лэпин, всё ещё помнящий решительное выражение лица Се Лина. — Жёстко. А я-то ему завидовал. У богатых свои заморочки. — Подойти к нему? — Чтобы он нас проигнорил? Думаешь, он захочет нас видеть? Решит ещё, что мы на него пялимся. — Логично. Все снова замолчали. Жун Цзин отказался от помощи ассистента и зашёл в туалет один, чтобы прийти в себя. У раковины он посмотрел на своё отражение — на этого поникшего, унылого мужчину. «Я что, деградирую? Просто начать заново. Пять лет в пролёте выдержал, а этой жалкой пробы испугался?» Он открыл кран и плеснул водой в лицо, пытаясь успокоиться как можно быстрее. «Если дадут второй шанс, я отвечу иначе». Внезапно рядом, из кабинки для мужчин, вышел кто-то и встал к соседней раковине. — Я что, недостаточно привлёк твоё внимание?
