42 глава
2 марта 2026 г., 22:12
Всего несколько секунд реакции. Тело падало вниз, но перед глазами всё ещё была целая, невредимая дорога. Улица, омытая дождём, мелкие лужицы отражали алый закат — всё было таким ярким и реальным.
А его тело словно наполовину втягивала в себя земля — спецэффекты просто зашкаливали.
Жун Цзин решил закрыть глаза, чтобы больше не отвлекаться на этот морок.
Не раздумывая, он рванул руку вверх и чудом ухватился за край люка. От неимоверного усилия на предплечье вздулись вены.
Если бы не несколько лет в монастыре Шаолинь, где по ночам старые мастера тренировали их, мелких сорванцов, на реакцию в неожиданных ситуациях, сейчас бы ему пришлось туго.
Эта захватывающая дух сцена заставила прохожих ахнуть. Жун Цзин наконец-то увидел реальную картину.
В его глазах цветочный горшок был предупредительным знаком, а на ровном тротуаре зияла дыра. Для всех остальных он просто шёл, слепо не замечая предупреждения, и чуть не угробился?
Теперь можно было с уверенностью сказать: галлюцинации со светофором ему не привиделись.
Существовала некая непреодолимая, нечеловеческая сила, которая хотела его смерти.
И, судя по всему, действовала она жёстче, чем в прошлый раз.
Не успели прохожие подбежать к нему, чтобы помочь, Жун Цзин, размышляя на ходу, сделал идеальный подтяг на руках. Ничего вычурного, простое, но наполненное силой движение.
Под восхищённый гул толпы он медленно выбрался из люка. Этот альфа был настолько мужественным, что у всех ёкнуло сердце.
Медленно — потому что какая-то невидимая сила пыталась затянуть его обратно в этот чёрный, казалось бы, бездонный провал городской подземки.
Жун Цзин посмотрел на небо, переливающееся сине-золотыми красками. Влажный ветерок коснулся его лица, словно безмолвно насмехаясь над его тщетными попытками.
«Хочешь моей смерти? А я не умру. И что ты мне сделаешь?»
Не оборачиваясь на эту зияющую бездну, он отвёл взгляд.
Перед ним, в поле зрения, появились знакомые кроссовки. Жун Цзин медленно поднял голову.
Далекое заходящее солнце обрисовало стройный силуэт, стоящий против света. Из-под козырька кепки, казалось, поблёскивала влага, словно капли росы на кончиках листьев.
В тот момент, когда Жун Цзин провалился в люк, тётушка, в которую врезался Гу Си, удержала его.
Она продолжала выяснять, кто виноват в аварии, а Гу Си, закрытый от него зелёными насаждениями, не видел, что там происходит.
В голову мгновенно хлынул поток самых мрачных эмоций. Сознание опустело.
Он вытащил из кармана бумажник. Поднимая руку, он зашипел от боли, но, не останавливаясь, выгреб оттуда все карты, а остальное вместе с наличными сунул тётушке. Ему нужно было как можно быстрее добраться туда.
— Эй, парень, ты чего так много даёшь?!
Гу Си, не оборачиваясь, побежал. Увидев, что Жун Цзин выбрался из люка, он словно очнулся и остановился как вкопанный.
Гу Си опустился на корточки. Взгляд его был серьёзен, лицо строго. Даже зеваки почувствовали, что у этого омеги настроение хуже некуда.
Он внимательно, сантиметр за сантиметром, осмотрел Жун Цзина:
— Ты цел? Нигде не болит? — Голос был ровным, без эмоций. И никакой влаги в глазах.
— Всё в порядке, я успел среагировать.
— Ты что, не слышал, как я тебя звал? И знак перед собой не видел?
— Задумался и не заметил. — В эту невероятную историю никто бы не поверил. А если бы и поверили, это бы только создало лишние проблемы. Настроение Жун Цзина быстро восстановилось, и он с сожалением посмотрел на люк. — Жалко чай, туда упал. Обидно.
«Жалко? Да будь их там хоть на три кругосветных путешествия — и то не жалко! Неужели твоя жизнь дешевле какого-то чая?»
Лицо Гу Си мгновенно стало ледяным. От злости глаза защипало.
Но, глядя на Жун Цзина, только что выбравшегося из лап смерти и смотрящего на него с таким невинным видом, он просто не мог накричать на него.
«Кто ты такой, Гу Си, чтобы что-то ему говорить?»
«Пожил у него несколько дней и уже возомнил о себе невесть что?»
Гу Си резко развернулся и зашагал к машине.
Он залез внутрь, и следом за ним влез Жун Цзин.
Заметив, что Чжоу Ю взял трубку, Жун Цзин выхватил у него телефон и нажал отбой:
— Не говори об этом Чжоу Сяну и моему брату.
— Но…
— Со мной всё в порядке, просто небольшое происшествие. Всё же уже позади, разве нет? — Видя, что Чжоу Ю всё ещё колеблется, Жун Цзин применил крайнюю меру. — Зарплату тебе плачу я. Думаю, ты понимаешь, что стоит говорить, а что нет.
Жун Цзин обычно был очень мягким, почти бесхарактерным человеком.
Но когда он становился серьёзным, его хотелось слушаться беспрекословно.
Гу Си молча отвернулся, не глядя на Жун Цзина, и крепко сжал другую руку, которая никак не могла уняться от дрожи.
Даже когда он сталкивался с этими всесильными извращенцами, ему никогда не было так страшно.
То, что Жун Цзин сказал, что «не заметил», было просто отговоркой, чтобы его успокоить.
Под этой, казалось бы, спокойной поверхностью таились бездонные водовороты.
Он что-то скрывал.
— Гу Си. — Тут ещё один товарищ.
Гу Си даже не повернулся, демонстрируя Жун Цзину только затылок.
Когда Гу Си капризничал, в этом тоже была своеобразная живость.
Жун Цзин, у которого только что нервы были на пределе, глядя на такого живого Гу Си, наконец немного расслабился.
«Он врёт!»
Гу Си медленно прокручивал в голове всё произошедшее, восстанавливая полную картину.
Жун Цзин только что слышал звуки.
Рядом какая-то девушка звала своего парня, и Жун Цзин, улыбнувшись, посмотрел на них.
Потом он поднял предупредительный знак и через пару шагов провалился в люк.
То есть в глазах Жун Цзина там была обычная дорога!
Выглядело это как классическое самоубийство — спланированное и неизбежное.
Свидетелей полно, весь процесс «самоубийства» выглядел очень естественно. Непонятно только, зачем ему это понадобилось.
Жун Цзин вспомнил недавнюю галлюцинацию со светофором. После этого долгое время ничего подобного не было, и он, хоть и не придавал этому особого значения, но всё же был начеку: сам за руль не садился, на перекрёстках смотрел не только на светофор, но и на других людей.
Его осторожность и предусмотрительность позволили ему протянуть подольше. Но, возможно, это была просто уловка Небес, чтобы усыпить его бдительность.
Незадолго до этого в небе сгустились тучи, потом была встреча с дядей и племянником У, покупка цепочки и чая — самое время расслабиться.
Идеальный момент, чтобы избавиться от проходного персонажа.
По спине Жун Цзина пробежал холодок. Он не знал, когда будет следующая попытка и сможет ли он снова её пережить.
Хлоп.
Что-то мягкое и лёгкое опустилось на плечо Жун Цзина. Гу Си, сам не заметив, как, уснул и привалился к нему.
Из-под мягких волос виднелись его обычно яркие, но сейчас сомкнутые глаза. Он был похож на спящего ребёнка.
Жун Цзин, который только что серьёзно анализировал ситуацию, под этой тяжестью словно смягчился. Он тихонько позвал его по имени.
Никакой реакции. Наверное, уснул от злости.
Он прекрасно понимал, что Гу Си за него волнуется. Но всё это было слишком сложно, он и сам ещё не разобрался.
Жун Цзин осторожно поправил Гу Си, чтобы тому было удобнее, и, взглянув в зеркало заднего вида, жестом показал Чжоу Ю ехать помедленнее.
Помолчав немного, он тихо сказал:
— Ты извини, что заставил волноваться.
Гу Си, до этого опустивший глаза, медленно открыл их. Взгляд был ясным и осмысленным.
«Что мне сделать, чтобы ты был в безопасности?»
Гу Си сосредоточился, пытаясь уловить мысли Жун Цзина, но тот, казалось, ни о чём не думал.
***
Когда они вернулись к вилле, Гу Си не пошевелился, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Жун Цзин не стал его будить, молча ждал. Листая телефон, он наткнулся на пост Гу Си в Weibo. Он был на первом месте в трендах, и не заметить его было невозможно. «Это случилось в тот день, когда мы встретились под дождём?» Оказывается, этот пост висел там уже почти целый день. В потоке комментариев, призывающих Гу Си обратиться в полицию, защитить себя и строго наказать компанию, затесался один «горячий» комментарий: «А может, Гу Си сам спровоцировал это? Просто так директор бы не ворвался. Одной рукой в ладоши не хлопнешь». Опять эта теория «жертва сама виновата». Будто Гу Си сам напросился на всё это. Кто его заставлял идти в шоу-бизнес? Кто его заставлял быть омегой? Сам и виноват. Жун Цзин вспомнил, что в его мире было то же самое. Любой публичный человек неизбежно сталкивается с негативом. Но когда дело касалось Гу Си, ему всегда хотелось, чтобы боли было как можно меньше. «Шэнтэн» и так уже висел на волоске из-за того, что банк отказал им в кредите, и из-за слухов, которые распускал Жун Цзин. После этого видео Гу Си вряд ли кто-то захочет купить эту контору. Жун Цзин почувствовал, что пришло время действовать. Кроме поста Гу Си, он увидел ещё один топик, связанный с ним самим. #ИмператорскаяВласть_обманывает_фанатов# Раньше и пиар-служба, и команда Сюнь Цзяжуя давали понять, что он будет сниматься в «Императорской власти». Учитывая недавние слухи о его романе с Гу Си и ожидания фанатов, все были уверены, что они будут работать вместе. Фанаты Сюнь Цзяжуя уже вовсю пиарили своего кумира на всех форумах и в соцсетях. Но тут какой-то популярный блогер заявил, что роль, которую якобы должен был играть Сюнь Цзяжуй, может достаться какому-то неизвестному новичку. Причём у этого новичка ни заслуг, ни имени. Фанаты Сюнь Цзяжуя были в шоке. Даже фанаты Гу Си, которые только что его жалели, возмутились: «Почему наш брат должен тащить на себе какого-то левого? Вы там, в группе, с ума посходили? Откуда этот новичок вообще взялся?» Имя Жун Цзина пока не всплыло, но фанаты уже вовсю протестовали. Сюнь Цзяжуй, который был уверен в своей победе, даже не мог предположить, что у Гу Си, обладающего правом вето, хватит наглости просто выкинуть его из проекта! Такой удар по самолюбию! И это из-за какого-то никому не известного новичка с дурной репутацией! Читая обсуждения, Жун Цзин думал, что в шоу-бизнесе, если ты не совершил ничего принципиально неправильного, у тебя всегда есть шанс реабилитироваться, если у тебя есть способности. К тому же за это короткое время многие уже обсуждали, кому же всё-таки досталась эта роль. Завибрировал телефон. Жун Цзин хотел отключить звук, но Гу Си уже проснулся. Он сонно моргнул, огляделся. Сначала он просто хотел убедиться, что Жун Цзин рядом, но, прислонившись, слишком уютно устроился и нечаянно уснул по-настоящему. Его бледное лицо залилось краской, которую не могла скрыть даже маска. «Куда делось твоё невозмутимое лицо?» «Как ты вообще мог уснуть?» Жун Цзин заметил, что под маской неприступности Гу Си скрывается очень стеснительный человек, который легко краснеет. Это было даже забавно. Настроение Жун Цзина, только что испорченное галлюцинациями, немного улучшилось. Он взял трубку: — Брат. Выслушав собеседника, улыбка медленно сползла с его лица. От него повеяло такой мощной, агрессивной аурой альфы, что, казалось, она вот-вот вырвется наружу. — Жун Цзин... — Когда он перестал улыбаться, его вид стал пугающим. Гу Си, как омега, почувствовал себя неуютно. — Мне нужно отойти по делу. — Жун Цзин, заметив, что напугал Гу Си, постарался тут же смягчиться.***
Только что он сам чудом избежал смерти, и вот уже ему звонят и сообщают, что Се Чжаньхун при смерти. Помощник Мо Дянь, связавшись с Гу Си, сразу же приехал по указанному адресу. Приехав, он обнаружил, что этот Юйшуйвань — тот самый элитный поселок, где цены за квадратный метр зашкаливают. Говорят, что здесь даже не каждый богач может купить жильё, нужны связи и влияние. У ворот охрана, созвонившись с хозяином, впустила его. В таком районе он чувствовал себя не в своей тарелке, словно деревенщина, попавший в город. Он заметил припаркованную неподалёку машину, но, увидев марку, оробел и не решился подойти. Только когда из машины вышли двое, он узнал одного из них — Гу Си. Второй был незнаком. Это был альфа с очень внушительной, даже пугающей аурой. Таких Гу Си обычно сторонился. Подойдя к дому, Жун Цзин наставлял Гу Си: — Не забудь поужинать. Не ходи голодным. Гу Си вечно забывал поесть. За время, что он ухаживал за этим нежным ростком, у него уже появилось что-то вроде чувства собственника. Гу Си кивнул, совершенно не замечая, что Жун Цзин считает его хрупким цветочком. Мо Дянь впервые видел, чтобы Гу Си рядом с альфой вёл себя так... по-омежьи. Не знай он Гу Си, подумал бы, что этот альфа — его спонсор. А он ещё и красавец, которому и спонсором-то быть не надо — за ним и так бы толпы бегали.***
Поднимаясь с Гу Си наверх, Мо Дянь чувствовал себя неловко, ему было трудно даже заговорить об этом: — Ты принёс? Гу Си, решив отдать свою первую метку, попросил помощника достать через знакомых специальное лекарство, которое искусственно вызывает короткую течку. Такие препараты иногда используются парами для разнообразия интимной жизни. Его течка уже прошла, и неизвестно, когда ещё представится возможность, чтобы Жун Цзин его пометил. Так что он решил действовать напрямую. — П-принёс. Гу Си, ты что, собираешься... — Разве ты не ненавидишь свою течку больше всего на свете? Мо Дянь смотрел на него, как на незнакомца, в его глазах были и шок, и недоумение. — Я пока не хочу это обсуждать. — Гу Си сжал пузырёк с лекарством. Ещё ничего не начав, он уже был на взводе.***
Когда Жун Цзин примчался в больницу, Се Чжаньхуна уже увезли в реанимацию. Он быстрым шагом подошёл к двери палаты. Се Лин уже ждал там, в углу сидела Хань Ляньмэй с опухшими от слёз глазами, готовая в любой момент упасть в обморок. Се Лин попросил управляющего отвезти её домой. Жун Цзин вопросительно посмотрел на брата. Тот покачал головой. Красный огонёк над операционной всё горел, словно предвещая что-то нехорошее. Чжоу Ю, стоявший рядом, пояснил: Се Чжаньхун, не выдержав одиночества, отправился к своей постоянной любовнице. Та была из числа эскортниц, привела с собой пару подруг, предложив устроить вечеринку на троих. Се Чжаньхун, войдя в раж, решил принять таблетку для поднятия тонуса. Обычно он строго дозировал такие препараты, они не вредили здоровью. Иначе, сколько лет он ходил по краю, а каждый год проходил медосмотр и был здоров. А дальше случилось что-то непонятное. В полусне он почувствовал, что ему что-то засунули в рот, и услышал женские уговоры. В голове вдруг всплыло предупреждение: «Ничего не ешь и не пей на стороне!» Он понял, что эти две женщины что-то задумали. Притворяясь без сознания, он терпел, пока они не ушли, и успел выплюнуть половину таблетки. Последним усилием воли он вызвал скорую. К счастью, его самообладание и действия были своевременны. По крайней мере, когда приехала скорая, он был в сознании и смог сказать пару слов. Оставшуюся половину таблетки отправили в лабораторию. Результат был готов быстро — обычный стимулятор, но в такой дозе мог убить наповал. В отличие от непонятных галлюцинаций Жун Цзина, это было явно чьих-то рук дело. И для этого нужно было хорошо знать привычки Се Чжаньхуна. Жун Цзин и Се Лин переглянулись. У обоих возникла одна и та же мысль. Человек в СИЗО не успокаивается. А может, это было подстроено заранее, и, пока Се Лин не предъявил доказательства, злоумышленники действовали по плану — убрать Се Чжаньхуна. Сюжет, изогнувшись, возвращался на круги своя другим путём. Жун Цзин не отрываясь смотрел на лампу над операционной. Если Се Чжаньхун и на этот раз выкарабкается, значит, всё, что он делает, — не напрасно. Неизвестно, сколько прошло времени. Красный сменился зелёным. Се Чжаньхуна, без сознания, вывезли из операционной. Врач осторожно намекнул Се Лину, чтобы отец в таких делах был поаккуратнее. Во время операции у Се Чжаньхуна один раз сердце чуть не остановилось. Если бы привезли на несколько минут позже, везли бы сразу в морг. Жун Цзин чуть не сполз по стенке. Се Лин решил, что это от радости, что отца спасли. На самом деле Жун Цзин понял, что он всё-таки успел раньше, чем Небеса. Сюжет вернулся, но результат оказался другим. Хотя Жун Цзин не особо жаловал своего отчима, этот беспутный человек... всё же лучше, чтобы он был жив.***
Лицо Се Лина потемнело. Слова врача были для него как пощёчина. Что этот отец, кроме проблем, ему дал? Ничего. Не отец, а одно название. Неужели он действительно, как и предсказывал дед, умрёт на женской груди? Через полчаса Се Чжаньхун наконец открыл глаза. Увидев белые больничные стены, он на мгновение замер. «Жив?» Промывание желудка, наркоз — боли он пока не чувствовал. Помолчав, он повернулся к двум стоящим у кровати сыновьям. В его взгляде промелькнула сложная гамма чувств. Уставившись на ледяной, как всегда, взгляд старшего сына, он наконец выдавил из себя: — Ну что, вы двое, когда уже перестанете быть девственниками? Кто бы мог подумать, что даже на пороге смерти Се Чжаньхуна будут волновать только эти вопросы. Се Лин горько усмехнулся. «Неисправим». — Плохое не ржавеет, — язвительно бросил он, глядя на отца. — Посиди с ним, я выйду. Се Лин, не желая больше видеть отца, развернулся и пошёл к выходу. Глядя на его жёсткую, неумолимую спину, которая так и излучала отвращение и разочарование, Жун Цзин понял: если бы Се Лин не был разочарован в отце до такой степени, он бы не позволил себе так просто уйти. В глазах Се Чжаньхуна мелькнула тень грусти. Жун Цзин заметил это. Он дёрнул Се Лина за рукав, но тот отдёрнул руку и вышел. Жун Цзин посмотрел на ещё красивое лицо Се Чжаньхуна, на котором, по сравнению с праздничным, сияющим видом на банкете, сейчас проступили следы усталости, и спросил: — Знаешь, кто тебя накормил? Се Чжаньхун зло процедил: — Эти две дряни! Пусть твой брат их найдёт, чтобы не сбежали! — Раз ты знаешь, что тебе нужна его помощь, зачем ты его всё время злишь и прогоняешь? Се Чжаньхун отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает темнеющее небо за окном. Помолчав, он с горечью сказал: — Если бы у него был выбор, Сяо Лин предпочёл бы, чтобы у него не было такого отца, как я. — «Даже упади мы в воду, он бы сначала тебя спас». Пережив клиническую смерть, Се Чжаньхун стал относиться к Жун Цзину немного иначе. В решающий момент именно слова Жун Цзина заставили его насторожиться. Сначала он не придал им значения, но когда его напичкали таблетками, изо всех сил цепляясь за жизнь, он вспомнил предупреждение Жун Цзина и заставил себя не глотать. Жун Цзин был словно связующим звеном между ним и Се Лином, и у Се Чжаньхуна вдруг появилось желание выговориться: — В тот день, когда умерла его мать, я действительно хотел взяться за ум. Но продержался всего месяц. Я не рождён для бизнеса, иначе зачем бы мне было взваливать такую ношу на Сяо Лина с детства? Жун Цзин: «…» «Ну надо же, ты это понимаешь». — Как только Сяо Лин родился, старик сказал, что он — единственный наследник Се. И велел мне не приближаться к нему, чтобы я его не испортил. Да и сам Сяо Лин меня презирает. Парень умный, но в общении — просто ноль. Посмотри на него, такого одинокого. Кто его возьмёт-то? — Старший брат замечательный. Он в тысячу, нет, в миллион раз лучше большинства. Вы это знаете лучше меня. — Жун Цзин прямо указал на самообман Се Чжаньхуна. Он, кажется, начинал понимать. Се Чжаньхун не то, чтобы не осознавал, что ведёт себя неподобающе. Просто желание победило мораль, став привычкой за многие годы. И он не то чтобы не любил Се Лина. Но между ними стояла смерть его матери, и простыми словами эту стену не разрушить. Ответ Жун Цзина, видимо, порадовал Се Чжаньхуна. В этой семье нашёлся хоть один человек, который понимает Се Лина. Этого достаточно. Се Лин слишком одинок. Се Чжаньхун снова посмотрел на дверь. Решив, что старший сын в ближайшее время не вернётся, он сказал Жун Цзину: — Ты не смотри, что он на тебя рычит. С детства он ни с кем не умел нормально разговаривать. Просто он дурак: чем дороже ему человек, тем меньше он это показывает. Скажи, с таким характером, если я действительно умру, кому он будет нужен? — Может, и похоронить-то по-человечески не смогут. — Жун Цзин, папа не хочет умирать. — Се Чжаньхун впервые назвал себя так в разговоре с пасынком, — Даже если я буду его только бесить, я хочу жить, чтобы он на меня злился. Сказав это, Се Чжаньхун отвернулся. Этот гуляка, проживший жизнь в своё удовольствие, наконец, выжив после такого, сказал правду. Жун Цзин вдруг вспомнил одну сцену из оригинала. Се Цзишэн, перемолов чьи-то останки в пепел, высыпал их в круглый барабан, смешал с глиной и сделал из этой смеси чашки. Он поставил их в своём кабинете и любовался ими, как произведением искусства. Однажды он спросил Гу Си: «Угадай, чей прах внутри?» Гу Си не ответил, а он и не расстроился. Потом налил в одну из чашек воды и заставил Гу Си выпить. Чей это был прах? Или там был прах всех его жертв? Жун Цзин боялся даже думать об этом.***
Се Чжаньхун выдохся, и Жун Цзин вышел из палаты. У двери, прислонившись к стене и глядя в пустоту, стоял Се Лин. Неизвестно, сколько он там простоял и сколько слышал. Заметив Жун Цзина, он отлепился от стены, и его привычная аура «не подходи» рассеялась: — Пойдём, провожу. — Брат… — Он умеет заговаривать зубы. Не верь ему. — Ага. «Всё, в их отношения я лезть не буду». Перед уходом Жун Цзин пересказал Се Лину слова отца. — Те две женщины уже собирались садиться в самолёт. Похоже, всё было спланировано. Наши люди их перехватили. — Се Лин, словно подтверждая свои догадки, погладил Жун Цзина по голове и, не желая больше говорить о неприятном, добавил: — Я сам во всём разберусь. Ты и так уже достаточно сделал. Жун Цзину казалось, что мало. Он хотел переписать оригинал от корки до корки. Видя, что Жун Цзин всё ещё не удовлетворён, Се Лин усмехнулся: — Мал ещё думать о всякой ерунде. Позавчера же сказал, что тебя взяли в группу? Чего такой свободный? Раз это твоя давняя мечта — иди и занимайся делом. Не добьёшься результатов — не называй себя моим братом. — Понял. У меня сегодня ещё корпоратив с группой. — Жун Цзин вспомнил, как Се Лин всегда был против того, чтобы изначальный хозяин шёл в шоу-бизнес, но в итоге всё же согласился. Наверное, как бы он ни противился, в конце концов всё равно уступил бы желанию брата. Жун Цзин снова подумал об опасном происшествии днём. — Брат, кроме того раза, с тобой за последнее время случалось что-то, что могло стоить тебе жизни? Се Лин странно посмотрел на него: — Нет. Жун Цзин не мог понять. «Неужели только я?» «Мы все тут проходные персонажи, почему я самый невезучий?» «Ладно, пока не до этого, отложим». — А как там дедушка? — В оригинале, после смерти Се Лина от сердечного приступа и Се Чжаньхуна от передозировки, старый господин Се тоже вскоре умер от инфаркта. — У дедушки скоро ещё одно посещение, ты тогда тоже приходи. И... дедушка хочет тебя видеть. — Се Лин помолчал. — Сяо Цзин, я думаю, дедушке было бы приятнее, если бы ты называл его именно так. Старый господин Се всё это время находился в санатории, то впадая в забытьё, то приходя в себя. Жун Цзина занесло в этот мир одного. Он метался, чувствовал себя чужим, не имеющим к этому миру никакого отношения. Он просто хотел выжить и найти дорогу домой. Но, сам не заметив, когда — может, в этот самый момент, а может, и раньше, — он вдруг понял, что больше не один. И было одно простое слово, которое медленно, по капле, врезалось в его сердце. Это слово — «семья». — Хорошо.***
Жун Цзин добрался до караоке-клуба, где проходил корпоратив съёмочной группы, уже около десяти вечера. Клуб находился в высотном здании в центре города, там же была зона с фуршетом. Когда официант проводил его в нужную комнату, в лицо ударил густой запах табака. Жун Цзин зажмурился, прикрывая глаза рукой. Тут он вспомнил, что и режиссёр Лю Юй, и его ассистент — те ещё курильщики. Работа у них нервная, без какого-нибудь допинга многочасовые съёмки не выдержать. Жун Цзин закашлялся. «Плохо дело. От этого запаха у этого тела опять начинается ломка». В этот момент на сцене, с микрофоном в руках, стоял человек, показавшийся Жун Цзину очень знакомым. Луч света упал на него, и Ци Ин, обернувшись, посмотрел на Жун Цзина, в его взгляде сквозила едва уловимая провокация. Этот омега умел пользоваться своей привлекательностью. Будь на месте Жун Цзина изначальный хозяин, он бы, наверное, пропал от такого заигрывающего взгляда. Но Жун Цзин лишь равнодушно отвёл глаза. «Я даже перед Гу Си устоял. Твои игры слишком слабы». Кто-то из присутствующих, уже изрядно выпивший, заметил его и заорал: — Ого, гляньте, какой красавчик к нам пришёл! Лю Юй тоже его увидел и, плеснув в стакан, протянул ему: — Давай, давай, наш несравненный Фу Цяньмин! Только тебя и ждали. Жун Цзин чокнулся со всеми, огляделся по сторонам, но Гу Си нигде не было видно. Тихонько спросил у Лю Юя: — Режиссёр Лю, а где Гу Си? Лю Юй нахмурился: — Вы, альфы, все хороши! Вам бы только Гу Си, Гу Си. Без него вы что, ходить разучились? Он от вас, как от чумы, прячется. Посмотрите на себя — вы же его пугаете. Не ищите, я его спрятал подальше, чтобы вы, озабоченные, к нему не лезли. Жун Цзин огляделся и заметил, как некоторые альфы из съёмочной группы и работники с понимающей усмешкой поглядывают на него. Их взгляды говорили: «Мы всё понимаем. Кто ж Гу Си не хочет?» — Красавчик, ты у нас тут новенький. Иди, поздоровайся со старшими товарищами как полагается! — Лю Юй хлопнул Жун Цзина по плечу. — Иди, обойди всех с тостом. Сам же, схватив микрофон, затянул какую-то песню, словно старый ребёнок. Жун Цзин улыбнулся, но тут же поймал на себе изучающий взгляд. Ассистент режиссёра всё ещё сомневался в выборе в пользу Жун Цзина. В его взгляде читалось недовольство. Лю Юй отошёл, и Жун Цзин оказался рядом с ассистентом. — Надеюсь, выбор Гу Си нас не подведёт. Иначе позор будет не только на твоём лице. Из-за этого утверждённого кандидата они отказались от главного инвестора. Неудивительно, что он был недоволен. Сказав это, ассистент осушил стакан. Жун Цзин не успел ответить — к ассистенту подошли другие с тостами. Все остальные актёры, включая Ци Ина, были намного выше его по статусу. Жун Цзин, обойдя всех с тостами, тоже начал пьянеть. Сославшись на то, что ему нужно в туалет, он вышел в коридор — в комнате было нечем дышать от дыма — и набрал сообщение Гу Си: «Ты где…» Не успел он дописать, как, проходя мимо пустого кабинета, чья-то рука вдруг вынырнула из темноты и схватила его.
