41 глава
2 марта 2026 г., 21:47
Никто не ожидал, что Гу Си, которого занесли в группу на начальном этапе её создания и который за всё время не написал ни слова, вдруг объявится.
Все решили, что он просто проявляет чуткость: понял, что без него встречу могут отменить, и сказал эту фразу.
Все были и удивлены, и обрадованы, и не верили своему счастью. Гу Си вечно занят, в группе он чаще всего просто «невидимка». Его появление вызвало шквал сочувственных комментариев.
Жун Цзин, увидев сообщение в группе, с лёгким неодобрением посмотрел на Гу Си:
— Ты только что после... Тебе бы ещё отдохнуть.
«В чужой монастырь со своим уставом не ходят» — о некоторых вещах лучше говорить намёками.
Гу Си нравилось находиться рядом с Жун Цзином.
Из-за этих мелочей, этих крошечных деталей он чувствовал то особое уважение, о котором не нужно говорить словами.
Даже если бы у Жун Цзина не было всего того, что у него есть сейчас, он всё равно притягивал бы омег как магнит.
Отвечая на искренние и не очень слова поддержки, Гу Си, в отличие от своего внутреннего смятения, внешне оставался невозмутим, словно гладь воды:
— Я не фарфоровая ваза. Я не такой хрупкий.
«Подумаешь, несколько десятков часов без сна. Со мной и не такое бывало». При мысли о той ночи он вспомнил, как пошёл за Жун Цзином в «Шерил».
«А-а-а, только бы он не узнал! Иначе мне будет просто стыдно глаза поднять».
Жун Цзин не знал, что ответить. «Ты не хрупкий, это верно. Но с твоим характером — ты или молчишь, или взрываешься. А уж если взорвёшься — мало не покажется».
В оригинале главный герой-шоу был именно таким: рос, взваливая всё на свои плечи, терпел в одиночку.
Они были недостаточно близки, чтобы затрагивать такие глубокие темы. Жун Цзин всего лишь дал человеку кров в трудную минуту, до настоящей дружбы было далеко. Он благоразумно замолчал.
Зато в группе фильма «Императорская власть» он заметил знакомый аватар. Это был Ци Ин. Жун Цзин уже удалил его из друзей.
Пролистав историю чата, он увидел, что, кроме приветствия при вступлении, Ци Ин ничего не писал.
Жун Цзин помнил, что когда они встречались, Ци Ин говорил, что с самого дебюта будет играть только главные роли. Он такой красивый, как же он может соглашаться на вторые роли? Иначе бы они и не расстались, и он бы не искал другого спонсора.
Интересно, на какую роль он здесь пробуется? Главные роли уже утверждены, остались только второстепенные. Неужели Ци Ин готов так себя унизить?
Хотя, учитывая популярность «Императорской власти», его желание засветиться в этом проекте было понятно.
Тогда он сказал всё, что думал. Даже такой любитель денег, как он, должен понимать, что Жун Цзин больше не даст ему ни копейки.
Наверное, просто совпадение.
Жун Цзин решил притвориться, что ничего не заметил. Хороший бывший парень — это мёртвый бывший парень. Впрочем, он бы предпочёл, чтобы тот считал мёртвым его самого.
Только он вышел из группы, как прилетели два сообщения с заявками в друзья. В первом значилось: «Цзи Цзюньцзе».
Второе было интереснее: «У Фуюй. Если не добавишь — ты труп!!!»
Ого! Сразу двое.
Сообщение от У Фуюя было с угрозами и кучей восклицательных знаков в доказательство серьёзности намерений.
Но опасность от У Фуюя была невелика. Парень, конечно, злой, но если его не задевать — живёт спокойно. Обычно он выглядит слегка придурковатым, из всей пятёрки плохих парней он самый близкий к нормальному человеку.
А вот другой был совсем иным. Жун Цзин вспомнил оригинал. Этот тип продержал Гу Си запертым тридцать шесть дней. Никто не знал, что Гу Си пережил за это время. Знали только, что, когда его нашли, он был невменяем, бормотал что-то бессвязное, никого не узнавал и считал Цзи Цзюньцзе своим богом.
Наверное, к тому времени Гу Си уже сошёл с ума.
Поскольку потерпевший отказался подавать в суд, а семья Цзи сделала всё, чтобы спасти своего отпрыска, Цзи Цзюньцзе, заслуживавший серьёзного срока, отделался двумя годами условно.
Возмутительно, правда? Жун Цзина просто трясло от злости.
Во второй половине оригинала, после бесконечной череды издевательств, любовных мук и страданий от других плохишей, брат Гу Си наконец попытался убить Цзи Цзюньцзе, но тот раскрыл его планы.
На глазах у Гу Си убили его брата. Сознание Гу Си прояснилось, он отчаянно рванулся в бой, но его накачали транквилизаторами, и он потерял способность сопротивляться.
А дальше пошёл типичный сюжет для эротического романа: Цзи Цзюньцзе, пока Гу Си был в полусне, изнасиловал его.
Несколько страниц описания.
А потом: «В тот день вся кровать была усыпана алыми пятнами, словно лепестками сливы.
Как распустившиеся розы — ярко и порочно.
Гу Си казался мёртвым. Взгляд его потух, последний огонёк погас, и тьма поглотила его окончательно.
На следующее утро, проснувшись, он посмотрел на мир совсем другими глазами — манящими, дьявольскими. Словно это был уже совсем другой человек».
Это цитата из оригинала.
Именно на этом месте Жун Цзин и бросил читать.
Он просто не мог представить, насколько это было ужасно — сделать так, чтобы всё было в крови.
Зачем его старшая сестра порекомендовала ему эту книгу? Во-первых, она сама, готовясь к роли, прочла только начало и не знала, что дальше будет такое безумие.
А во-вторых, она просто хотела, чтобы её младший брат, который жил как аскет, лишённый желаний, хоть немного проникся атмосферой, прочувствовал всю остроту этих шести гендеров.
Да и вообще, это же просто книга. Кто ищет в развлекательном чтиве логику?
Главное, чтобы заводило. Если думать о логике, никакого кайфа не получишь. Разве может эротика быть одновременно и острой, и вкусной?
Знал бы Жун Цзин, что попадёт в этот мир, он бы, как бы ни злился, заставил себя дочитать до конца.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что Цзи Цзюньцзе воспринимал слова У Ханьци как руководство к действию. Сам он, видимо, недолюбливал таких альф, как Жун Цзин, но ради того, чтобы угодить дяде, был готов поддерживать видимость хороших отношений.
Жун Цзин не хотел добавлять в друзья никаких извращенцев. Но как тогда отслеживать их передвижения?
Проигнорировав заявку У Фуюя, он сразу же принял заявку от Цзи Цзюньцзе.
После этого Жун Цзин залез в его ленту. У того было всё чинно-благородно — обычная жизнь богатого наследника в третьем поколении, образ ветреного плейбоя, от которого у омег дух захватывает.
Был только один общий друг — У Ханьци. У Ханьци, конечно, было лень читать эту юношескую чушь, ни одного лайка он не поставил, и Жун Цзин не видел комментариев других людей.
Одна публикация привлекла его внимание. Несколько дней назад, фото дождливого пейзажа. Рядом с мусоркой валялась коробка Tiffany Blue, на мокром асфальте, разбитая на куски, лежала инкрустированная драгоценными камнями кукла размером в четверть человеческого роста. Очень изящная, но разбитая вдребезги.
Если присмотреться, одежда на кукле была точь-в-точь как один из сценических костюмов Гу Си, и сама кукла была на него похожа.
Гу Си, получив подарок, всегда относился к дарителю с уважением. Кто разбил эту куклу — сам Гу Си или тот, кто её подарил?
Под фото разбитой под дождём куклы была подпись: «Разбитая, но всё равно прекрасная, сводящая с ума».
В сочетании с оригиналом эта фраза вызывала мурашки.
Словно говорили и о кукле, и о человеке одновременно.
От этого становилось не по себе. Казалось, Гу Си для них не живой человек, а просто вещь.
Жун Цзин вспомнил, что в оригинале, после того как У Ханьци спас Гу Си от самоубийства, тот продолжал заниматься карьерой.
И вот тогда Цзи Цзюньцзе притащил на съёмочную площадку эту драгоценную куклу и устроил грандиозное шоу с фейерверком в знак признания в любви. К тому времени репутация Гу Си из-за давки в торговом центре была разрушена. Режиссёр Лю Юй уговаривал его начать всё сначала, и Гу Си, ради семьи, старался забыть о потоках брани. Ему было совсем не до романов.
Главный герой-шоу был из тех, кто всё своё время посвящает работе. К альфам он относился, как к осенним листьям — сдувал и всё.
Грубо говоря: «Все вон пошли!»
Что сделал Гу Си после фейерверка? Он вернул куклу и, в свою очередь, вызвал полицию. Сообщил, что после десяти вечера кто-то без разрешения устраивает салюты. Цзи Цзюньцзе забрали в участок, продержали там ночь, а потом его вытащила семья. И после этого он усыпил Гу Си и увёз на виллу.
У Жун Цзина дёрнулся правый глаз. «Левый глаз дёргается — к деньгам, правый — к беде».
Этот извращенец уже окончательно свихнулся. Неисправим.
Жун Цзин, который уже было решил не дарить часы, передумал. Нужно было что-то делать. Попробуем.
Он тут же написал своей ходячей энциклопедии Чжоу Сяну: «Говорят, альфам нельзя просто так дарить омегам часы?»
Чжоу Сян: «Смотря какие отношения. Если муж и жена или просто пара — это ещё обговаривается».
В этом мире подарок в виде часов от альфы омеге означал взаимную симпатию.
Не часы — так что-нибудь другое.
Он столько времени выхаживал этот нежный цветочек, сделал его здоровым и, кажется, психически уравновешенным. Нельзя же теперь позволить ему снова впасть в опасность и ничего не сделать.
Разговор продолжился.
Жун Цзин: «Мы просто друзья».
Чжоу Сян: «А, ну тогда это ухаживание».
Жун Цзин: «Нет».
Чжоу Сян: «И зам, и наш генеральный очень интересуются вашей личной жизнью».
Под «замом» и «генеральным» подразумевались Се Лин, который боялся, что брат влюбится в альфу, и Се Чжаньхун, который подкладывал красавиц в постель и организовывал всё по высшему разряду.
У Жун Цзина голова пошла кругом. Он решил сказать правду: «Беспокоюсь за безопасность друга, хочу подарить часы с маячком».
Чжоу Сян: «А вы знаете, что подумает омега, получив такой подарок?»
Жун Цзин, предчувствуя недоброе: «Не хочу знать».
Чжоу Сян, безжалостная печатная машинка: «Домогательство, извращенец, маньяк… Альф — в топку!»
Чжоу Сян: [картинка: разбить собачью голову молотком.jpg]
Жун Цзин: [картинка: я в шоке, отступаю.jpg]
***
Тем временем Се Лин, заметивший, что Чжоу Сян отвлёкся на телефоне во время совещания, излучал ауру, сравнимую разве что с арктическим ледником. Увидев на экране аватарку младшего брата, его аура с ледника сменилась на глубинный холод полярной ночи. Чжоу Сян, даже не оборачиваясь, примерно представлял, какие сложные мысли роятся в голове начальника. С тех пор как они с младшим братом растопили лёд многолетнего молчания, начальник становился всё более человечным. Он больше не походил на идеального, безупречного старшего сына семьи Се, который заставлял себя быть совершенным ради корпорации. Чжоу Сян, будучи человеком проницательным, тут же включил голосовое сообщение. Ничего не говоря, он просто записал, как их генеральный на совещании метал громы и молнии. Жун Цзин, слушая запись, заметил, что у Се Лина слегка осип голос. Жун Цзин: «У брата горло заболело?» Чжоу Сян чуть не прослезился. «Какой же наш маленький господин заботливый! Как он всё понимает!» Чжоу Сян: «Наверное, сезонное. Горло побаливает». Жун Цзин: «Вечером пусть брат вовремя уйдёт с работы. Вызовите семейного врача, пусть выпишет что-нибудь смягчающее. Я тоже приеду в главный дом, сварю брату грушевый отвар. Он будет пить?» Когда Се Лин снова посмотрел на отвлёкшегося Чжоу Сяна, тот с инстинктом самосохранения сунул ему телефон. Руководители отделов, присутствовавшие на совещании, решив, что там какая-то важная новость, с интересом уставились на экран. Се Лин, увидев заботливые слова брата, слегка смягчился взглядом и одобрительно кивнул Чжоу Сяну, мол, молодец. А затем ответил Жун Цзину одно слово: «Буду».***
Как только совещание закончилось, раздался звонок от Се Чжаньхуна, которого Се Лин только что вытащил из чёрного списка. Се Лин, не думая, сбросил вызов. Только после третьего звонка он взял трубку. По сравнению с Се Цзишэнем и его матерью, которые косвенно стали причиной смерти его собственной матери, он ещё больше ненавидел Се Чжаньхуна, который никогда не выполнял свой отцовский долг. — Что? — холодно спросил Се Лин. Но услышав взволнованный женский голос на том конце, его рука, державшая телефон, замерла. Прошло немало времени, прежде чем он смог выдавить из себя: — Ты… Повтори!***
Закончив разговор с Чжоу Сяном, Жун Цзин задумался. Жун Цзин размышлял, как купить маячок, и чувствовал себя неловко. Гу Си размышлял о том, что сегодня ночью ему предстоит «большое дело», и чувствовал себя неловко вдвойне. Они одновременно посмотрели друг на друга. Наверное, никто из них не ожидал, что их взгляды встретятся. Оба быстро и, главное, незаметно отвели глаза. — Мне надо кое-что купить. — А, я тоже. Оба подумали, что этот диалог звучит вполне естественно и ненавязчиво. Жун Цзин: «Кажется, он не заметил, что я на него смотрел». Гу Си: «Кажется, он не заметил, что я на него смотрел».***
Жун Цзин выбрал торговый центр. Рядом с центром стояло стеклянное здание, в центре которого красовался надкушенный деревянный логотип. Эта компания называлась «Деревянная груша» и производила дорогие телефоны, компьютеры и прочую электронику. В этом мире самым лучшим соотношением цены и качества славилась продукция «Пайсон» — тут уж без вариантов. А такие западные бренды, как «Деревянная груша», были дорогими и непопулярными. Хотя интернет и спутниковая навигация здесь были куда продвинутее, Жун Цзин не хотел покупать у «Пайсон». Денег-то немного, но зачем кормить семью У? К тому же у «Деревянной груши» были кое-какие совместные проекты с семьёй Се. Выбор был очевиден. И ещё важнее: эта система слежения работала примерно так же, как функция «найти телефон». Чтобы её активировать, нужно было ввести свои реальные данные. Обычно такие крупные компании гарантируют конфиденциальность. Но он не забывал, что живёт в мире, созданном по законам книги. Кто поручится за «Пайсон»? Кто из этой семейки У не захочет нагреть руки? Оба, погружённые в свои мысли, спустились на лифте с подземной парковки на первый этаж торгового центра. По пути они видели, как толпы молодых людей и девушек стекаются к какой-то кофейне. Жун Цзин взглянул на вывеску — кажется, это была популярная сеть. Он заметил, что Гу Си то и дело бросает туда взгляды. Ему явно хотелось. Но Гу Си следил за фигурой и даже если хотел — терпел. Хотя он и так был худым, почти невесомым. Что случится, если он выпьет чашечку разок? — Что ты хочешь купить? — спросил Гу Си. — Хочу зайти в «Деревянную грушу», — ответил Жун Цзин. Гу Си не любил многолюдные места. Во-первых, из-за работы боялся, что узнают. А во-вторых, когда его способность читать мысли включалась, в голову врывались десятки голосов. В таких местах это было просто невыносимо. Но когда рядом был Жун Цзин, даже эти неприятные ощущения становились терпимыми. [Интересно, согласится ли он? Хотя, скорее всего, нет.] Гу Си сразу определил, какие из этих мыслей принадлежат Жун Цзину. «Он собирается кому-то что-то подарить?» «Кому?» Они вышли из торгового центра и сразу увидели на здании напротив рекламный экран. Там крутили ролик с напитком, в котором Гу Си, стоя лицом к морю, весело открывал банку с компанией друзей. Брызги напитка разлетались в воздухе, а потом — крупным планом его неземной красоты лицо. Группа девчонок с восторгом глазела на экран, пища и визжа, то и дело выкрикивая имя Гу Си. Когда Жун Цзин и Гу Си проходили мимо, одна из них, заметив замаскированного с ног до головы парня, ткнула в него пальцем, остальные засуетились. Гу Си ускорил шаг. И вдруг большая ладонь накрыла его затылок, пальцы скользнули по шее сзади. Это прикосновение, лишённое всякой пошлости, заставило кожу Гу Си покрыться мурашками. Но он не шелохнулся, позволяя Жун Цзину притянуть его к себе. Со стороны это выглядело так, будто альфа приревновал своего омегу к чужим взглядам. Такое собственническое поведение среди альф было не редкостью. Девчонки решили, что ошиблись. Ну откуда здесь взяться Гу Си, да ещё и с каким-то альфой? Когда они отошли подальше, Жун Цзин уже собрался отпустить его, но вдруг почувствовал, как тонкая, почти невесомая рука обхватила его локоть. — Играем до конца, — тихо сказал Гу Си. Жун Цзин опомнился только когда они зашли в магазин, и продавцы приняли их за влюблённую парочку. На мгновение ему показалось, что этот нечаянный жест Гу Си... задел его за живое. Вспомнились слова старшей сестры: «Самое убийственное — это когда соблазняют, сами того не замечая». Особенно если человек даже не подозревает о своей привлекательности. Встретишь такого — молись. «Он мужчина, мужчина», — твердил про себя Жун Цзин, словно заклинание. Эта мантра действовала как успокоительное. Ну, почти.***
Они прошлись по магазину. Гу Си больше не слышал мыслей Жун Цзина. А ему так хотелось узнать, кому тот собирается сделать подарок. Ему или ей? На первом этаже была обычная электроника. Продавцы любезно предложили подняться на второй. На втором этаже бродили в основном альфы, и почти не было пар. Когда там появились такие видные альфа и омега, все взгляды устремились на них. Какой-то здоровенный альфа даже показал Жун Цзину большой палец: «Брат, ты смелый!» Решиться привести омегу в такое место — это ж не бояться, что прибьют? Жун Цзин сначала не понял, в чём дело. А потом, слушая пояснения продавца, понял: это был ювелирный отдел. Только украшения здесь были не простые, а со встроенными системами сигнализации и слежения. Продавцы наперебой расхваливали самые популярные модели, последние новинки сезона. Здесь были кольца, цепочки, браслеты, броши — на любой вкус. Гу Си с тех пор, как зашёл сюда, пытался уловить мысли Жун Цзина, но вокруг было слишком много народу. «Ну и зачем мне этот дурацкий дар, если он в самый ответственный момент не работает?» Решив не гадать, он прямо спросил у Жун Цзина: — Это мне? Спросил — и не надо больше трястись. Этот холодный, бесстрастный тон, казалось, вот-вот мог смениться испепеляющим взглядом. Если бы он посмел подарить ему такое, все те несколько дней, что Жун Цзин за ним ухаживал, пошли бы прахом. Жун Цзин уже понял, что означали взгляды альф, и поспешно замотал головой. Он так спешил оправдаться, что боялся, как бы его не поняли превратно: — Нет, просто интересно, что это такое. Убедившись, что Гу Си никак не отреагировал, он немного расслабился. Затем его взгляд упал на рекламный щит рядом с витриной. Надпись гласила: «Любовь в сердце — сокровище в руках». В переводе на нормальный язык: «Я буду держать тебя в руках, как вещь». Мечта многих альф. Для омег же это был удар в самое сердце. Даже обычного омегу бы переклинило. Не зря же сюда альфы поодиночке шастают. Такие подарки — как слежка. Гу Си, переживший столько дерьма, точно не смог бы принять что-то настолько двусмысленное, пропитанное такой агрессией. «Жун Цзин, зачем ты сюда пришёл?» [Если он тебе башку не оторвёт — и то хорошо. Кто тебе смелости-то дал, Лян Цзинжу?] Гу Си терпел какофонию чужих мыслей, в основном — скабрёзные фантазии альф-покупателей. Было мерзко, но он не уходил. Ему наконец-то попались мысли Жун Цзина. «Лян Цзинжу… Кто это?» «Это та, кому он хочет сделать подарок?» Что это за человек, ради которого Жун Цзин так старательно выбирает подарок, да ещё и хочет знать, где она находится? Другой альфа с таким подарком вызвал бы только отвращение, но если это Жун Цзин… Может, тут другой смысл? Например, он за неё волнуется. Гу Си вспомнил, как, выйдя из машины, на них все смотрели, независимо от пола. А Жун Цзин, привыкший к вниманию, даже не обращал на это внимания. Гу Си отвернулся к окну. На здании напротив крутили его новую рекламу ювелирки. Ему было всё равно. Когда он снимался в рекламе, ему подарили очень дорогое украшение. Он носил его на мероприятиях — для рекламы. У него и так полно побрякушек. Обычных, без всяких там «жучков». Гу Си изо всех сил старался не подавать виду, что проглотил целый лимон. «Счастливая же она».***
— Я в этом не очень разбираюсь, — сказал Жун Цзин. — Может, ты поможешь выбрать? Гу Си, задавив в себе неуместную кислятину, сосредоточился на выборе подарка. У Гу Си всегда был отличный вкус. — Кому подарок? Возраст, пол, стиль одежды? Браслет, цепочка, кольцо? — Лет двадцать. Он... со вкусом. Одевается обычно по-простому. — Больше сказать было нельзя — слишком многое бы выдало. Взгляд Жун Цзина вдруг замер. Гу Си, сосредоточенно выбирая, чуть наклонил голову. Его белая, как у лебедя, шея, казалось, светилась изнутри, притягивая взгляд. Жун Цзин почувствовал, как его альфа-инстинкты начинают брать верх над эстетическим восприятием, и заставил себя отвернуться. — ...Цепочку, наверное. Гу Си сглотнул и проглотил второй лимон.***
Цепочки были разные: от серебряных до платиновых, от повседневных кожаных до плетёных. Они ходили, ходили, и наконец наткнулись на новинку. — Подойдёт любому, независимо от пола. Повседневный стиль, никогда не выйдет из моды. — Гу Си выбрал кожаный шнурок с крестиком, инкрустированным рубином. Красный камень посередине на самом деле был кнопкой сигнализации. Чтобы включить маячок, нужно было открыть маленькое углубление в верхней части крестика. Выглядело это как обычное украшение. То, что надо: и незаметно, и безопасно. Когда дело дошло до оплаты, выяснилось, что этот, казалось бы, простой шнурок — работа известного дизайнера. Этот дизайнер раньше был главным дизайнером «Xie», а потом перешёл в один европейский люксовый бренд и теперь производил фурор на неделях моды. Глыба в мире моды. Цена была высокой из-за имени дизайнера, из-за платины, покрытой серебром (да-да, вы не ослышались — платина, покрытая серебром, для простых смертных это звучит бредово), и из-за рубина. Из-за скрытой кнопки и сложной работы цена росла как на дрожжах. Это была редкая лимитированная серия, образец сдержанной роскоши. Услышав, что модель редкая и скоро снимут с производства, Жун Цзин решил брать не думая. Это же для Гу Си в самый раз. Даже не взглянув на ценник, он понял, что если человеку нравится — он купит. Гу Си молча отвернулся. Третий лимон был проглочен без всякого сопротивления. На сердце будто камень лёг. По дороге назад Гу Си был ещё более молчалив, чем обычно. Жун Цзин решил, что тот всё ещё не отошёл от встречи с Цзи Цзюньцзе, закинул пакет с подарком на заднее сиденье, сказал, что ему нужно отойти, и попросил подождать его у обочины. Гу Си то и дело косился на пакет. «Первое впечатление — упаковка никакая». «Второе — ха, платина, покрытая серебром. Ну и дизайн, идиотизм». «Третье — ты такой простой, но такой самоуверенный. И ведь нашёлся же покупатель». А на четвёртый раз он просто зашёл на сайт «Деревянной груши». Нашёл раздел «Лимитированная серия». Этого кожаного шнурка с крестиком в наличии уже не было — лимитка, как положено, редкая штука, всего пять экземпляров по всему миру. Но можно было оформить предзаказ, доставка через месяц. Месяц так месяц. Он всё равно не собирался его носить на людях — вдруг Жун Цзин увидит и не так поймёт? Гу Си сначала глянул на баланс в банке, открыл калькулятор, прикинул, сколько ему придётся заплатить неустойки в ближайшее время. Потом прикинул, сколько останется после продажи квартиры и выплаты всех долгов. Посчитал, пересчитал — вроде немного остаётся. «Да ну, всего-то пятьдесят кусков. У меня есть деньги. Куплю». Оформив предзаказ и оплатив задаток в две тысячи, он, не глядя на то, как уменьшился баланс, довольно улыбнулся. Никакого отношения к другим людям это не имеет. Ему просто понравился этот простой, повседневный шнурок. Для себя, понимаете? Ни капельки не завидует, нисколечко.***
Чжоу Ю подогнал машину к обочине, и они вдвоём стали ждать Жун Цзина. Гу Си увидел, как тот выходит из торгового центра со стаканчиком чая в руке. Закатное солнце освещало его, и шумная, суетливая улица вдруг превратилась в яркую, красочную картину. Гу Си не удержался от улыбки, в глазах засветился мягкий свет. И в этот момент он увидел, как Жун Цзин, не глядя, прошёл мимо предупреждающего знака, который сам же и поставил, и направился прямо к открытому канализационному люку. Люк был без крышки, а ремонтники ещё не приехали. Он что, когда ставил знак, не заметил, что там написано? Почему он идёт прямо? Жун Цзин, казалось, не замечал опасности. Гу Си понял, что дело плохо. Он хотел высунуться в окно и крикнуть, но все стёкла были подняты — для приватности. В отчаянии, не глядя в зеркала, он распахнул дверь и врезался в проезжавшую мимо женщину на электроскутере. Удар пришёлся на руку, было очень больно. Не обращая внимания на боль, он закричал Жун Цзину, до которого оставался всего шаг до люка: — Жун Цзин!!! Жун Цзин видел только, как на обочине упал цветочный горшок. Обычный горшок с фаленопсисом, которые часто ставят на газонах. Он поднял его и пошёл дальше к машине. Он слышал только шум улицы, ничего не изменилось. Крика Гу Си он не слышал совсем. Сделав шаг в пустоту, он провалился вниз.
