Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Он был слишком далеко, и Жун Цзин решил, что ему показалось. С чего бы вдруг Гу Си стал таким притягательным? Провожающих было невероятно много. Для многих фанатов сегодняшний вылет группы был чем-то вроде выступления за честь страны, поводом для гордости. В толпе какая-то девушка налетела на Жун Цзина. Она толкнула его так сильно, что телефон вылетел из рук. Девушка рассыпалась в извинениях: — Извините, извините! Я не нарочно! Сегодня староста их предупреждала: в последние два года фанатов слишком часто поливают грязью. Обычные люди, слыша слово «фанат», сразу ставят клеймо «дебил», не разбираясь, чей он. Сейчас Гу Си находится в центре внимания, и так трудно вернуть ему доброе имя. Нельзя допустить, чтобы он пострадал из-за них. Нужно следить за своим поведением. — Ничего страшного. Это ваше? — Жун Цзин поднял её плакат. Плакат был необычный, нарисованный от руки, и в уголке стояло имя художницы — Лололо. — Д-да. — «Какой высокий, наверное, под 1.9! И главное — какой красивый!!!» — Вы хорошо рисуете. — С-спасибо! — «Почему мне хочется пуститься в пляс от радости? Потому что этот альфа такой красавчик?» Несколько подруг подбежали и оттащили девушку в сторону. Одна из них подняла телефон Жун Цзина и заметила, что на заставке — постер фильма «Лота», тот самый, где Гу Си смотрит в небо. Она, и взволнованно, и осторожно, спросила: — Вы фанат Гу Си? Жун Цзин не стал отрицать: — Если считать фанатом того, кому нравятся его фильмы, то да. — Считается, считается!! — Пожалуйста, продолжайте поддерживать его новые сериалы! Попрощавшись с Жун Цзином, девушки возбуждённо запищали. Среди фанатов оказался такой альфа — просто мечта! «Красив до небес. Хочется отправить его на сцену». Из-за этой заминки Жун Цзин потерял Гу Си из виду. В этот момент раздался звонок. Высветилось имя «У Ханьци». У Жун Цзина дёрнулся глаз. У Ханьци редко звонил сам. Жун Цзин взял трубку. Речь шла вовсе не о недавнем деле с семьёй Фан, словно его и не было. У Ханьци говорил о предстоящем дне рождения У Фуюя и выражал надежду, что молодёжь почаще будет собираться вместе. Жун Цзин отвечал, одновременно оглядываясь в поисках Гу Си. Убедившись, что съёмочная группа прошла контроль, он успокоился. Собираясь на стоянку для микроавтобусов, он продолжал перешучиваться с У Ханьци. «Эту большую рыбу пока стоит подержать на крючке. А на день рождения У Фуюя, если ничего серьёзного, можно и сходить».

***

А Гу Си тем временем дышал всё чаще. Течка нагрянула внезапно, он был совершенно не готов. Хотя он уже прошёл в зону вылета, но на контроль не пошёл. Убедившись, что фанаты и фотографы разошлись, он накинул куртку ассистента и быстро вышел из здания. Найдя ремонтируемый терминал T3, он юркнул в почти безлюдный туалет, осторожно закрыл за собой дверь и заперся в специальной кабинке для омег в течке. А затем отправил Жун Цзину свои координаты. Жар, словно живой, без предупреждения нахлынул мощной волной, создавая в воздухе липкое, безумное напряжение, готовое поглотить любого. В глазах у Гу Си поплыло, тело обмякло. Дрожащей рукой он включил таймер. Если через пять минут никто не придёт, он сделает укол блокатора. Пот выступал мелкими капельками, рука, сжимавшая телефон, мелко дрожала.

***

Жун Цзин, закончив разговор с У Ханьци, вспомнил странный взгляд Гу Си и забеспокоился, не упустил ли он чего. Он отправил Гу Си сообщение в WeChat: «Ты вроде хотел мне что-то сказать?» Красный восклицательный знак. Не отправилось? «Здесь такой плохой сигнал? Или это телефон после падения сломался?» Жун Цзин уже почти вышел из здания аэровокзала, но, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, обернулся. В толпе он заметил помощника Гу Си, Мо Дяня. Тот, казалось, кого-то искал. Группа ведь уже прошла контроль, Мо Дянь должен был быть рядом с Гу Си. Что он здесь делает? Мо Дянь, заметавшийся в поисках, вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Увидев того самого альфу с пугающей аурой, он вздрогнул. Его первое впечатление о Жун Цзине было — свирепый. Тогда, когда отчим Жун Цзина попал в больницу, тот выходил из машины, не сдерживая своей ауры. Гу Си это не почувствовал, а вот маленький ассистент перепугался до смерти. — В-вы тоже пришли проводить Гу Си? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Где Гу Си? Он не с тобой? — спросил Жун Цзин. — Он... это самое... только что вышел искать туалет. Велел мне здесь ждать. — Учитывая, что Гу Си, нарушая все правила приличия, жил у этого человека, Мо Дянь, поколебавшись, решил сказать правду. «...» Взгляд Жун Цзина, обычно медлительный и мягкий, резко изменился. Он уставился на сообщение с красным восклицательным знаком. В оригинале после событий в «Майе» у Гу Си больше не было течки. Каждый раз её провоцировали насильно. Сейчас, по какой бы то ни было причине, нужно было сначала найти Гу Си. Если его догадка верна, сообщений от Гу Си он больше не получит. Жун Цзин вспомнил, что в аэропорту, кажется, были автоматы с блокаторами для омег. На случай экстренной ситуации. Только дороже. И, соответственно, автоматы со сдерживающими препаратами для альф. Чтобы, если не можешь совладать с собой, сначала уколоться и взять себя в руки. «Десять бутылок «Эрготоу»… Даже с моей силой воли не справиться». Он услышал возгласы прохожих и заметил резко переменившуюся погоду. Только что небо было в закатных красках, а теперь снова затянуло тучами. В тот момент, когда он увидел Мо Дяня и повернул назад. Многие вокруг удивлённо перешёптывались. Всё небо, казалось, окутала чернота, в которой то появлялись, то исчезали вспышки молний. Ярко освещённый аэровокзал казался одиноким маяком во тьме. Бу-бух. Лицо Жун Цзина было бесстрастным. Он почти с уверенностью мог сказать: Небеса не могут убить никого сами. Хотя его душа была не из этого мира, тело было местным. Не в силах стереть его, они могут лишь создавать «несчастные случаи». Всё, что он сделал и собирался сделать, разве не было вызовом Небесам? «Что, не нравится, что я собираюсь пометить твоего любимчика?» «Потому что я проходной персонаж?» «Ну и что с того?». «Если так не нравится, ударь сейчас молнией». Словно в ответ на его вызов, мощная молния ударила в громоотвод на крыше аэровокзала. Все аэропорты строят с защитой от молний, обычно она срабатывает. Но на этот раз молния ударила прямо над головой Жун Цзина, гром был такой, словно хотел разнести всё здание. Пассажиры в страхе замерли. Одна фанатка, которую подруги тащили прочь, вдруг заметила этого мужчину, гордо стоящего под громом. Она не удержалась и сфотографировала его. «Какая мощная аура! Бог грома, что ли?»

***

Жун Цзин купил сдерживающий препарат и спросил у сотрудников аэропорта, где здесь туалеты. Во всём терминале T2 их было три. Он посмотрел на схему. Ближайший был забит битком. Судя по всему, два других тоже. Если бы он был Гу Си, в какой бы он пошёл? ... Гу Си смотрел на таймер. Счёт шёл на секунды. Снаружи гремел гром, лил дождь. Он опустил мокрое от пота лицо, пытаясь нащупать в сумке блокатор. Но руки так дрожали, что шприц выскользнул и укатился. В этот момент он услышал, как открылась и снова закрылась дверь туалета, а затем — звук шагов. Гу Си напрягся. Кто бы это мог быть? Он ущипнул себя за руку — короткая боль немного прояснила сознание. — Кто там? — спросил он. Ответа не было. Гу Си снова достал свой маленький нож. T3 на ремонте, пассажиры сюда не ходят, но здесь могут быть рабочие! Человек за дверью молчал, но зато начал барабанить в дверь, словно в литавры. Гу Си, не двигаясь, смотрел на дверь, готовый в любой момент дать отпор. Секунды тянулись как часы. Вдруг бешеный стук прекратился. Человек, кажется, ушёл. Но вместо него послышались новые шаги. Дверь туалета снова открылась и закрылась, щёлкнул замок. Раздался знакомый, слегка запыхавшийся, словно от бега, голос: — Гу Си? В тот миг, когда Гу Си открыл дверь, его уникальные феромоны хлынули наружу, ничем не сдерживаемые. Жун Цзина словно огрели по голове. Теперь он был уверен: тот омега в «Майе» был именно Гу Си. Тогда была лишь капля, десять бутылок «Эрготоу». Сейчас, даже после укола сдерживающего, их стало, казалось, пятьдесят. Голова шла кругом. «Что-то... не то». Каждая клетка тела Жун Цзина бешено пульсировала, требуя разорвать этого омегу... завладеть им. Инстинкты альфы достигли предела. Жун Цзин с трудом сделал шаг назад, боясь напугать Гу Си. Естественное притяжение между полами опутало их, словно гигантская сеть. Гу Си тоже сходил с ума. Каждая клетка вопила: «Набросься!» Но он не пропустил шаг назад, который сделал Жун Цзин. Тело горело, а сердце холодело. — Если ты не хочешь... А-а-х! Жун Цзин резко дёрнул Гу Си на себя, прижал к стене кабинки и захлопнул дверь. В тот же миг пружина, которую так долго растягивали в разные стороны, сошлась воедино. Двое мужчин в тесной кабинке. Они почти касались друг друга. — Бло-блокатор, — прошептал Гу Си. — Мы его раздавили. — Ты про меня? — голос Жун Цзина звучал хрипло, с непривычной, чувственной ноткой. Гу Си: «…» Никогда не слышал у Жун Цзина такого голоса. Жун Цзин наклонился. Они были так близко, что видели капельки пота на лицах друг друга. В тесном пространстве смешались запахи блокатора и феромонов. — Я, возможно, буду груб. Не жалей потом, — сказал Жун Цзин. Пальцы его были напряжены до скрежета. Он вытер пот со лба Гу Си. Глаза налились кровью, нежности ждать не приходилось. Он еле сдерживался. Гу Си ничего не сказал. Он просто скинул куртку, которую дал ему Мо Дянь. Губы их почти соприкасались. Это было и ответом, и самым лучшим ответом. Жун Цзин развернул Гу Си спиной и стянул с него мешковатый свитер. Кожа Гу Си была белой, почти прозрачной. Шея, как у лебедя, проступали очертания лопаток. Свет и тень играли на его теле — тонком, но не хрупком. Гу Си стоял спиной к Жун Цзину. Голова была тяжёлой, но он чувствовал напряжение. Жар становился всё сильнее. Слышалось только дыхание. — Жун... Жун Цзин. После первой метки ты тоже попадёшь под влияние. Ты должен подумать... — подумать, хочет ли он этого. У них появится неконтролируемая тяга друг к другу. — М-м-м! Он не успел договорить. Жун Цзин, не давая ему передумать, прижал его к себе. Всё тело Гу Си дрожало. Пот струился по лицу, стекал по подбородку на шею. Он тихо всхлипывал, сам не понимая, что говорит. Тонул в сладкой мути, заглушавшей его инстинктивные крики о помощи. Феромоны альфы врывались в него. Кровь сначала отторгала их, потом, постепенно, поддавалась, сдавалась перед этой силой и, наконец, принимала новые ощущения. Гу Си, кусая губы, сдерживал желание ответить. Он твердил себе: «Это Жун Цзин». Снаружи гремел гром, лил дождь. В маленькой кабинке их близость то возникала, то исчезала, заглушаемая шумом дождя. В голове Гу Си, сквозь пелену, всплыл когда-то прочитанный пост. Там говорилось, что первая метка для омеги всегда очень болезненна. Если совместимость высокая, всё иначе. Вот только в наше время свободной любви встретить человека с высокой совместимостью — это как в лотерею выиграть. Но сейчас Гу Си наконец понял, что значит «иначе». Жун Цзин, уже готовый сорваться, вдруг замер. Он прислонился головой к плечу Гу Си и тяжело дышал. В мутном сознании только присутствие Гу Си было таким ясным. ... Очнувшись, Гу Си обнаружил, что всё ещё прижимается к Жун Цзину. Тот молчал, что было странно. Молча поправлял на нём одежду. Жун Цзин несколько раз прыснул блокатором в туалете и ни разу не взглянул на Гу Си. «Не спрашивайте. Ещё не отошёл». Всё это время они не обменялись ни словом. Казалось, все слова были и так понятны без них. Они не заметили, что, когда они уходили, из-за угла вышел человек. Он смотрел на их удаляющиеся спины, пока они не скрылись из виду. Чу Ян набрал номер. Голос его звучал весело и живо: — Дядя У, помните меня, Сяо Яна? У Ханьци: «Тебе велено было сидеть в лечебнице. Опять шалишь?» Когда-то, пятнадцатилетний Чу Ян влюбился в Гу Си с первого взгляда. Избалованный ребёнок привык получать всё, что захочет. И только Гу Си было на него наплевать. «Раз не обращает внимания, значит, надо забрать силой. И держать, пока не сдастся». Жаль только, он был слишком мал, не созрел, и не мог пометить Гу Си. Потом Гу Си сбежал, его спас У Ханьци. У Ханьци договорился с его семьёй: Гу Си забирает заявление, а Чу Яна отправляют в лечебницу. — В лечебнице скучно, играть не с кем. Я еле вырвался. Дядя У, мою самую любимую игрушку украл какой-то проходимец! У Ханьци в это время изучал материалы по FunVideo. После того как Жун Цзин увёл проект у него из-под носа, он от нечего делать решил посмотреть, что это за штука, и обнаружил, что проект действительно неплох. Он отправил внутреннее сообщение помощнику: внимательно следить за всеми инвестиционными проектами Жун Цзина и докладывать ему. «Малыш что-то знает». Вполуха слушая раздражённый голос Чу Яна, он думал о своём. — Так забери обратно, — равнодушно бросил У Ханьци. — Он сильный альфа. Я, наверное, не справлюсь. Дядя У, вы ведь не будете никому помогать? — Смотря что ты имеешь в виду. — У Ханьци посмотрел на заходящее солнце за окном. Фиолетовые и оранжевые краски переплетались на облаках. Красота, от которой не хочется отрываться. — Я слышал, ваша лаборатория, кроме неизвестного яда, работает над лекарством, которое заставляет альф и омег забывать о любви. Чем сильнее чувства, тем лучше эффект, да? У Ханьци удивлённо приподнял бровь: — Оно ещё в стадии эксперимента. Откуда ты знаешь? На самом деле «забыть о любви» — это было слишком поэтично. У Ханьци, будучи бетой, питал нездоровый интерес к феромонам. Он всегда считал, что раз чувства, как и феромоны, могут возникать, значит, они могут и исчезать. В глазах Чу Яна вспыхнула радость: — Вы забыли, моя сестра работает в вашей лаборатории? Дядя У, без вашего разрешения я бы не достал. Подкиньте мне парочку таблеток? — На меня это не действует. Я тебе не родитель. К тому же эти таблетки работают только на тех альф и омег, которые уже влюблены. — Феромоны играют свою роль, всё складывается удачно. — Это ещё лучше! Главное, чтобы он не был влюблён! — Мне нет дела до того, на ком ты их применишь. Но если пострадает моя репутация — пеняй на себя. — У Ханьци как раз нуждался в подопытных. Раз подвернулся доброволец, грех отказываться. — Не забудь подписать соглашение о неразглашении. И помни, мои услуги даром не даются.

***

Расставшись с Жун Цзином, Гу Си подождал, пока ноги перестанут дрожать, и только тогда добрался до VIP-зала. До вылета оставалось полчаса. Билеты, как приглашённым на фестиваль в Венецию, им оплатили. Редкая удача для бедной съёмочной группы — бизнес-класс. Все вокруг, стоило Гу Си появиться, уставились на него. Гу Си рылся в рюкзаке, нашёл блокатор и какую-то странную коробочку. «Это то, о чём говорил Жун Цзин? Что надо посмотреть в самолёте?» Он потряс коробочку — по звуку не понять, наверное, наушники. Заметив, что все в зале смотрят на него, он удивился. Обычно в залах ожидания на него так не пялились. — ? — спросил он взглядом. Лю Юй, старый ловелас, деликатно намекнул: — Ты бы сходил в туалет, посмотрел на себя. В таком виде ты любого альфу с ума сведёшь. Гу Си, ничего не понимая, пошёл в туалет. Увидев в зеркале себя — такого... такого, словно его только что как следует... — он от стыда присел. «Значит, Жун Цзин видел меня таким, когда мы расставались?» Он включил холодную воду и плескал себе в лицо, пока не перестал выглядеть так, будто его только что вынули из пустыни после многодневной засухи. Хотел написать Жун Цзину, чтобы разрядить обстановку после их напряжённого расставания, но обнаружил, что сообщение с координатами так и не отправилось. «Не отправилось. Как же он меня нашёл? Удивительная сообразительность». И погода за окном странная: только что стемнело, а в ленте у друзей сплошные фотографии заката. Все в столице, а погода — два разных лица. [Гу Си, я так хочу, чтобы в твоих глазах был только я.] Гу Си по-прежнему приходилось пробиваться сквозь множество голосов. Если бы не голос Жун Цзина, он бы сошёл с ума. Вдруг он услышал знакомый голос. Чу Ян!? Разве мог Гу Си забыть этот голос из самой преисподней? Он огляделся по сторонам, но никого не увидел. Не подавая виду, Гу Си сел в автобус вместе со всеми. Всю дорогу он краем глаза наблюдал за окружающими. Убрав ручную кладь на полку, он сел и стал смотреть, как заходят пассажиры. Мест в бизнес-классе было немного. Он увидел человека, закутанного с ног до головы, сидящего впереди. По фигуре, хоть и сильно изменившейся, но он видел его недавно — это был повзрослевший Чу Ян.