48 глава
7 марта 2026 г., 21:46
Жун Цзин весь окаменел.
Он почувствовал, как кончик языка Гу Си, кажется, ещё и лизнул его кадык.
Жар мелкими, покалывающими мурашками разбежался по телу, шея Жун Цзина покрылась румянцем.
В следующую секунду Гу Си, словно обессилев, мягко осел в его объятия.
Жун Цзин подхватил его и посмотрел на остолбеневшего Чжоу Ю:
— Ты видел?
Чжоу Ю вздрогнул:
— Ничего не видел.
«Я просто бездушный инструмент».
Жун Цзин потрогал место укуса. Совсем легонько, даже не больно.
Но мокрое. Значит, этот укус в кадык был реален.
«Кажется, меня неосознанно соблазняют. Не могу устоять».
В голове вдруг всплыла фраза из оригинала:
«Алая роза, пропитанная запахом крови, распускаясь на мгновение, убивает без следа».
Жун Цзин глубоко вздохнул, отгоняя лишние мысли, и сказал:
— Минут через пятнадцать вызывайте скорую.
«Через пятнадцать минут он уже почти труп». Чжоу Ю посмотрел на залитый кровью низ Фан Цзюэляня и подумал, что так ему и надо.
«Мы просто задержались с другими делами, а не специально тянули время».
***
Жун Цзин отнёс потерявшего сознание Гу Си обратно. Камеры, скорее всего, были связаны с телефоном и компьютером. И он заметил, что стоило ему один раз ошибиться при вводе пароля на телефоне, как тот начал автоматически стирать все данные. Что за чёрная магия? — Чжоу Ю, вызови людей, пусть заберут компьютер, — сказал он. Пароль на нём, скорее всего, тоже был одноразовым. Кто знает, есть ли там улики? Лучше отдать его тому компьютерному гению, которого он недавно переманил. Чжоу Ю кивнул и тут же вызвал людей. У их молодого господина, может, других достоинств и нет, но вот результат он выдаёт мгновенно. В квартире напротив было полно крови. Жун Цзин понимал, что поступок Гу Си был слишком импульсивным, но по сравнению с тем, что мерзавцы сделали и собирались сделать, он не испытывал к ним ни капли жалости. И главное — нужно было предотвратить их бешеную контратаку, задушить её на корню. Жун Цзин не стал геройствовать, решив, что справится сам. Он набрал номер Се Лина: — Брат. Се Лин прервал совещание и вышел в тихий коридор: — Говори. — Я вляпался. — М-м, — уголок губ Се Лина тронула лёгкая улыбка. «Наконец-то ведёт себя как нормальный ребёнок, который влипает в истории». «И, знает, что нужно идти к старшим. Повзрослел». — Брат, ты знаешь Фан Цзюэляня? — Это тот, из семьи Фан, что электронику производит? Младший сын, который ничем путным не занимается? — припомнил Се Лин. — ...Да, — Жун Цзин не знал, как реагировать на такое описание. Язвительно и метко. Жун Цзин вкратце пересказал события, опустив имя Гу Си. Сказал только, что Фан Цзюэлянь использовал камеры на солнечных батареях от семьи У для незаконной слежки, и жертва, придя к нему, немного переборщила, а он, Жун Цзин, помог. — То есть ты подлил масла в огонь? — уточнил Се Лин. — Ты не так понял. Я просто восстановил справедливость. Не мог пройти мимо. — А почему другим ты не помогаешь восстанавливать справедливость? — спросил Се Лин. — За всеми не угонишься. К тому же он... — «особенный». — Насколько переборщил? — Неспособность к продолжению рода? — Жун Цзин имел в виду кастрацию. — Пострадавший — альфа, бета или омега? — Се Лин всё ещё помнил о возможной нетрадиционной ориентации брата. Этот Цзи Лэпин, получивший деньги, так их и не отработал. Ненадёжный. — А это имеет значение? — Конечно. Закон больше защищает омег. Если они перегнули палку, действия омеги могут квалифицироваться как необходимая самооборона. — Омега. Се Лин мысленно перевёл дух. «Омега — это хорошо». Он не хотел, чтобы брат был геем. Не из-за предрассудков, а потому что в этом мире геям слишком трудно выжить. — Раз они первые начали, о каких проблемах ты говоришь? Они виноваты, и это тот случай, когда они заслужили наказание. Но если дело дойдёт до суда, то, что пострадавший альфа и его искалечили, будет не в нашу пользу. Лучше договориться полюбовно. Я свяжусь с семьёй Фан и обсужу условия примирения. — Брат, у семьи Фан есть связи с семьёй У? — Семья Фан — поставщик комплектующих, а семья У — их главный покупатель. Они в отношениях взаимной выгоды. Ты боишься, что У вмешаются? — М-м. У семьи У два варианта: либо пожертвовать Фан, если скандал выйдет наружу, и пусть они сами расхлёбывают; либо помогать им замалчивать. — Жун Цзин не любил иметь дело с У Ханьци. С ним легко попасть впросак, потому что никогда не угадаешь, что у него на уме. — У Ханьци обычно действует прямолинейно. Он не будет никому помогать просто так. Даже без семьи Фан, У найдут других поставщиков. А вот Фан без У — никуда. — Значит, Фан зависят от У. Если я смогу гарантировать, что У не вмешаются, дело в шляпе. — Примерно так. — Се Лин, вспомнив У Ханьци, добавил: — В бизнесе всякое бывает. Ты не можешь избегать общения с людьми и не можешь защититься от всех. Лучше изучать их, а при необходимости использовать их же оружие против них самих. Се Лин уже вернулся в кабинет. Его холодный голос звучал наставительно. Он и сам видел, что У Ханьци не так прост. Жун Цзин решил, что говорить прямо нельзя, нужно действовать окольными путями. «Не откладывая на потом, ударю первым». Он набрал номер У Ханьци: — Дядя Ци, это Жун Цзин. Голос У Ханьци был слегка сбивчивым, но он сохранял спокойствие, даже с ноткой небрежности: — Редкий гость. На этот раз не забыл про дядю. Как поживаешь? Поболтав немного, Жун Цзин перешёл к делу: — Дядя Ци, а если кто-то использует вашу продукцию, скажем, камеры на солнечных батареях, для незаконной слежки за людьми, причём годами? Если эта история просочится в прессу, для «Пайсон Текнолоджи» это тоже будет скандал, верно? — Малыш, ты просто так не звонишь. Рассказывай подробнее, — У Ханьци, которого никогда ещё не шантажировали младшие, заинтересованно поднял бровь. Жун Цзин вкратце обрисовал ситуацию: — Дядя Ци, как думаете, ваша компания, раз уж это ваше оборудование натворило дел, не должна ли вмешаться и помочь решить проблему? Эти камеры на солнечных батареях и так были спорным продуктом. Если сейчас они попадут в центр скандала, это действительно ударит по репутации «Пайсон». У Ханьци сидел в кресле своего клуба, а внизу красивый омега делал ему минет. Омега, заметив, что он говорит по телефону, недовольно дёрнулся, пытаясь отобрать трубку. Но У Ханьци лишь мельком взглянул на него, и тот, только что возомнивший о себе невесть что, мгновенно присмирел. — Ты говоришь, что это ради репутации «Пайсон». Но по сути, больше всех выиграет твой друг, разве нет? — Использование продукции в незаконных целях сильно вредит репутации семьи У. Разве не естественно, что вы должны что-то предпринять, чтобы исправить ситуацию? Это же обоюдная выгода. А вы говорите так, будто я вас обманываю. — Язык у тебя подвешен хорошо. Всё можешь объяснить. Ладно, хватит ходить вокруг да около. Я не буду помогать семье Фан. А что ты мне дашь взамен? Жун Цзин, разговаривая, снова зашёл в квартиру Фан Цзюэляня. Чжоу Ю убирал следы крови. Скорая уже была вызвана, оставалось только ждать. Жун Цзин открывал одну дверь за другой. В одной из комнат, на массивной электронной двери, висел кодовый замок. «Замок. Там точно что-то есть». Попробовать взломать? Бесполезно. Жун Цзин подтащил к двери бессознательного Фан Цзюэляня, взял его указательный палец и приложил к замку. Щёлк. Дверь открылась. «Какой же я гениальный». Это была мастерская, заставленная портретами. Кроме той самой картины с Гу Си в гостиной, здесь было множество обнажённых портретов разных людей. Как и в случае с фотошопом Цзи Цзюньцзе, им не обязательно было видеть тела вживую, они могли додумать всё сами. Раз уж в основе портрета в гостиной лежал Гу Си, то и у этих картин, скорее всего, были реальные прототипы. Жун Цзин улыбнулся в трубку: — Дядя Ци, кажется, мне ничего не нужно будет вам давать. У Ханьци заинтересовался: — О? Рассказывай. Жун Цзин повесил трубку, сфотографировал все картины и отправил У Ханьци: — Дядя Ци, вы узнаёте этих людей? У Ханьци ответил: — Большинство узнаю. Где ты их взял? Жун Цзин: «Случайно нашёл в этой квартире. Думаю, они скоро вернутся к своим законным владельцам». «Неужели те, кого изобразили на этих «рождениях Венеры», смогут сохранять спокойствие?» У Ханьци помолчал, потом ответил: «Неплохо». «Действительно, неплохо. Два брата из семьи Се, такие разные, но отлично дополняют друг друга». «Что принесёт их сотрудничество заходящему солнцу семьи Се?» «А этот Жун Цзин... Этот звонок был не столько просьбой о помощи, сколько предупреждением: не лезь в дела семьи Фан, иначе можешь потерять дружбу с Се». «Вот ведь, маленький, а хитрый какой». С точки зрения Жун Цзина, если У Ханьци решит не вмешиваться, он сделает это добровольно, чтобы избежать скандала. К тому же Жун Цзин быстро нашёл способ решения проблемы. Те, чьи портреты он нашёл, — люди не простые. Вряд ли им понравится, что их так изобразили. Тогда семья Фан столкнётся с коллективной атакой. Им придётся туго. А если семья Фан рухнет, кто же съест этот большой кусок пирога? Всё становится всё интереснее. У Ханьци выключил телефон. Его дыхание вдруг участилось, как от сильного возбуждения. Когда всё закончилось, он похлопал омегу по растерянному лицу: — Иди, получи расчёт. Я не люблю тех, кто действует по своему усмотрению. Этот омега был одной из его постоянных любовниц. Закончил престижный университет, мог бы построить блестящую карьеру, но был без ума от У Ханьци и не хотел от него уходить. Но, увидев его пустой, безразличный взгляд, он понял: если начнёт умолять, он только ещё больше будет его презирать. Лучше уйти с достоинством. Со слезами на глазах он кивнул. У Ханьци нравилось, что он умеет вовремя остановиться. Он легонько провёл пальцем по его подбородку: — В этом ты немного похож на того паренька. Умеешь оценивать ситуацию. Ладно, иди. Омега, обрадованный неожиданной похвалой, яростно закивал. У Ханьци застегнул ширинку, взял телефон и набрал номер: — Узнай, что там у Сяо Цзина случилось. Один калека из семьи Фан не стоит того, чтобы ссориться с Се. Пусть семья Фан разбирается сама. Он подошёл к панорамному окну и посмотрел на закат, на яркие краски неба. «Хороший мальчик. Жаль, что не мой». Кажется, это был самый любимый его ученик за все эти годы. «Намного полезнее моего оболтуса. Одним звонком всё уладил». «И не только всё продумал, но и союзников нашёл». «Молодёжь...» У Фуюй, рыскавший по городу в поисках Жун Цзина, громко чихнул. «Кто это меня ругает?»***
Жун Цзин упаковывал картины. Он спросил у Се Лина адреса владельцев этих портретов и отправил их всем по почте. Заходящее солнце заливало комнату золотым светом. Гу Си медленно пришёл в себя. Он смотрел в потолок, хлопал глазами. В памяти постепенно всплывали «подвиги» его второй личности. Он долго молчал, не в силах вымолвить ни слова. «Эта личность — это я, и в то же время не я. Как он говорит, это мои самые сокровенные желания, похороненные глубоко внутри». Гу Си схватился за голову: «Ты кастрировала этого Фана?» Другой голос: «А я думал, ты уже не очнёшься. Вот и сделал тебе одолжение». Гу Си: «Ты подумал о последствиях?» Другой голос: «Подумаешь, перестанем быть знаменитостью. Нам всё равно терять нечего». Действительно, если он пойдёт ва-банк, Фан Цзюэляню мало не покажется. Гу Си не жалел о содеянном. Но боялся, что пострадает Жун Цзин. Эмоции тогда захлестнули его, и он не смог сдержать другую личность. Может, подсознательно он этого и хотел. Гу Си вдруг вспомнил: «Стоп, ты... ты ещё и поцеловал его в кадык!!!» Другой голос: «А ты разве не хотел? Я подумал, что упускать такой момент нельзя. Он был прямо передо мной...» Гу Си в ярости: «Как ты посмел его поцеловать!!!» Другой голос: «Ты злишься, потому что это я поцеловал, а не ты?» Гу Си: «...» Гу Си от злости не мог говорить. Другой голос: «Ты на него сто раз украдкой смотрел и всё время думал, какой у него сексуальный кадык». Другой голос: «Я тебе помог, а ты ещё и недоволен». Гу Си: «Заткнись!» «Бесстыдник!» «Я бы никогда такого не сделал!» Этот голос привлёк внимание Жун Цзина: — Очнулся? Кошмар приснился? Жун Цзин только что упаковал все картины и попросил Чжоу Ю вызвать курьера. Скоро семье Фан будет не до Фан Цзюэляня. Заметив, что Гу Си сидит с отсутствующим видом, он сел на край кровати. Гу Си, держась за затылок, с холодным, но в то же время беспомощным видом спросил: — Что я наделал? Я... Перед Жун Цзином он, кажется, не прочь был показать и эту свою сторону. «Я такой плохой». — Ты не помнишь? — Обрывками. Смутно. Жун Цзин подумал, что это, наверное, защитная реакция. «И хорошо. Такие воспоминания лучше не хранить». Только вот ощущение от укуса никак не проходило. «Помнит ли Гу Си, что укусил меня?» Жун Цзину стало неловко, он отвёл взгляд. Он вкратце рассказал о том, что случилось дальше. Гу Си успокоился. Больше всего он боялся, что из-за него пострадает Жун Цзин. Но этот человек, кажется, никогда не считал его обузой. Они вместе отвезли Фан Цзюэляня в больницу. По дороге тот даже пришёл в себя. Очнувшись, он уже не мог говорить от боли. От его обычной элегантности не осталось и следа. Он с ненавистью смотрел на этих двоих, лицемерно изображающих заботу. Жун Цзин, поручив его врачам, наклонился к его уху и тихо сказал: — Твой компьютер я уже забрал. Там много улик против тебя. И те картины... Если не хочешь, чтобы они вернулись к своим хозяевам, ты знаешь, что можно говорить, а что нельзя. На самом деле он их уже отправил. Но какая разница. Фан Цзюэлянь, конечно, понимал, что натворил. Его взгляд невольно упал на Гу Си. Даже после всего, что тот сделал, Гу Си в его глазах всё ещё оставался манящим, дурманящим маком. Гу Си стоял за спиной Жун Цзина и смотрел на Фан Цзюэляня, который был на коляске, ослеп на один глаз и больше не мог иметь детей. На его губах мелькнула лёгкая улыбка. «Фан Цзюэлянь, всю ту боль, что ты мне причинил, теперь будешь смаковать ты сам». Фан Цзюэлянь не верил своим глазам. Этот, казалось бы, невинный цветок, кажется, всё это время скрывал своё истинное лицо. Он вытаращил глаза, готовый разоблачить Гу Си. Гу Си, словно испугавшись, дёрнул Жун Цзина за край одежды. Жун Цзин, почувствовав это, похлопал его по спине и тихо успокоил: — Не бойся. Он больше не сможет тебе навредить. «Он, наверное, очень напуган».***
Звуки сирены скорой привлекли внимание проезжавшего мимо У Фуюя. Но из-за толпы зевак ему не было видно, что происходит. — Куда делся Жун Цзин? Только что был здесь и исчез. У Фуюю вдруг показалось, что по его паху скользнул холодок. Будто он только что избежал большой опасности. Странно.***
Вечер. Терминал T2 аэропорта. Шумно. Фанаты с плакатами и светящимися табличками выстроились в очередь у выхода на посадку. Они тихо переговаривались, иногда вскрикивали, и если прислушаться, можно было разобрать имя Гу Си. Сегодня день, когда съёмочная группа фильма «Лота» отправляется «сражаться» на Венецианском кинофестивале. Хотя это всего лишь номинация, но в условиях недавнего застоя отечественной киноиндустрии сама возможность получить номинацию — уже неожиданная радость. Фанаты, разузнав номер рейса, организовали эти проводы. Откликнулись в основном поклонники Гу Си. Гу Си и так взошёл на пик популярности сразу после дебюта, а после трёх лет забвения снова взлетел. Старые фанаты говорили, что теперь можно и умереть спокойно. Скоро выйдет его новый сериал «Император», где Гу Си сыграет злодея. Судя по отзывам, все ждут его с нетерпением. «Император» был на первом месте в списке самых ожидаемых сериалов второй половины года. Хотя Гу Си пропустил больше недели работы, это почти не повлияло на его популярность. Наоборот, из-за случившегося он вызвал всеобщее сочувствие. Его способность оказываться в центре скандалов плюс череда новых проектов снова вернули его на вершину. Даже среди его фанатов, следящих за его карьерой, образовалось два лагеря. Одни хотели, чтобы он вернулся на сцену (Гу Си написал для себя десять песен в самом начале карьеры и с тех пор, кажется, забросил это дело; это были его «мамочки», которые следили за ним с тринадцати лет). Другие хотели, чтобы он продолжал сниматься в кино, считая, что только настоящие работы могут принести признание. — Гу Си придёт? — Должен. Этот график утвердили ещё полмесяца назад. — Он такой ответственный, не подведёт. — Даже если он разругался с агентством, номинация-то реальная. — Я за него так переживаю. Он с тех пор, как выложил тот пост, так и не появлялся. — Эта компания — просто зло! А мы думали, они такие хорошие. Оказывается, всё это было ложью! Вломиться к нему с агентом и директором! — Поддерживаю Гу Си, пусть засудит их! — Говорят, у «Шэнтэн» скоро сменится хозяин! — Так им и надо! Пусть сгорят в аду эти кровопийцы. Там ещё много его коллег по несчастью, у которых контракты не кончились. Скорей бы они избавились от этого ада. — Да, Гу Си и так настрадался, не надо про других.***
Жун Цзин и Гу Си отвезли Фан Цзюэляня в больницу, сделали операцию. Операция прошла успешно, но нижняя часть тела Фан Цзюэляня была повреждена и полностью утратила свои функции. Для Жун Цзина это была отличная новость. Он давно точил зуб на этих мерзавцев. Наконец-то он мог поставить галочку напротив имени Фан Цзюэляня. Это сняло пятую часть того груза, что давил на него. Гу Си сегодня был особенно тих. Жун Цзин подумал, что ему, наверное, жалко Фан Цзюэляня. — Ты думаешь, он слишком жестоко наказан? — спросил он. Гу Си, при всей своей внешней холодности, был очень мягкосердечным. Гу Си было вовсе не жалко. Ему хотелось, чтобы Фан Цзюэляню было ещё хуже. Но его беспокоило другое: почему Жун Цзин никак не отреагировал на его поцелуй? Неужели он настолько... непривлекателен?***
Вечером Гу Си нужно было улетать. Он взял одежду из дома. Он всегда следил за модой. Для съёмок ему подбирали образы дизайнеры, но в обычной жизни он одевался сам. Сейчас, хотя лето ещё не кончилось, он уже носил вещи в стиле осень-зима. На нём был мешковатый бежевый свитер необычного фасона, на шее — чёрный кожаный шнурок, на пальцах — кольца, которые он рекламировал, длинные ноги обтягивали чёрные брюки-дудочки, на ногах — чёрные кеды. Он выглядел молодо и расслабленно. В машине играла классическая мелодия «Осенний разговор». Мелодия витала в воздухе между ними. Вдруг у Гу Си закружилась голова, а железа на запульсировала жаром. Накатило неожиданно. Но через некоторое время всё прошло. Гу Си достал блокатор, сорвал защитную плёнку и брызнул себе на шею. Жун Цзин как раз повернулся и увидел это. Он заметил на белой шее бледно-розовую полоску железы. Сердце Жун Цзина неровно забилось. Лёгкий аромат блокатора заполнил салон, проникая, казалось, в каждую клеточку его тела. Гу Си был омегой, которого ещё никто никогда не метил. Семя, зарытое в земле, нетерпеливо ждало момента, чтобы прорасти. Жун Цзин не мог отвести взгляд. Инстинкты альфы, казалось, брали верх над разумом. Он понимал, что не должен смотреть, но не мог. Гу Си, на всякий случай, брызнул ещё раз и успокоился. «Жун Цзин для меня — как монах, лишённый желаний. С другим альфой я бы никогда не решился сорвать защитную плёнку прямо у него на глазах». «А с Жун Цзином...» Машина остановилась у выхода из терминала T2. Когда Гу Си уже собрался выходить, Жун Цзин окликнул его. Голос его звучал как-то низко и хрипло. Гу Си обернулся. Жун Цзин отвёл взгляд. — У тебя в сумке кое-что есть. Откроешь в самолёте. — Что? — Пока секрет. Ты, главное, не злись сразу. Позвони мне, как сядешь, я всё объясню. — Незаметно для Гу Си он сунул цепочку ему в сумку. Жун Цзин читал в интернете, что омеги в основном не любят такие штуки, считают их пережитком феодализма. При Гу Си было как-то неудобно дарить. Пришлось действовать тайком. Гу Си и не думал, что цепочка может быть для него. Он же помогал Жун Цзину выбирать, и тот ясно дал понять, что это не ему. Он заказал себе другую. И не завидовал. Взяв чемодан, Гу Си подумал: «Наконец-то ты провожаешь меня». Он заметил неподалёку ожидающего его помощника Мо Дяня и быстрым шагом направился к нему. Жун Цзин смотрел ему вслед, помедлил и сказал Чжоу Ю: — Встретишь меня потом на стоянке для микроавтобусов. После всех этих происшествий он всё ещё немного волновался за Гу Си и тоже вышел из машины. Только он вошёл в здание аэропорта, как услышал неистовые крики. Все кричали имя Гу Си. Даже прохожие вокруг взволнованно побежали туда. Выход на посадку был окружён со всех сторон. Фанаты, хоть и были взволнованы, не мешали работе аэропорта. Фанаты Гу Си славились своей дисциплинированностью, а их лидеры обычно следили, чтобы остальные не портили репутацию своего кумира. Омегам в шоу-бизнесе и так труднее, чем альфам и бета. Жун Цзин стоял поодаль. Из-за толпы он не видел Гу Си, но заметил сопровождающих его людей. Гу Си пробирался сквозь толпу, вежливо здороваясь с фанатами и улыбаясь в камеры. Но когда никто не смотрел, он слегка морщился. Тот жар, что накатил в машине, снова дал о себе знать. Огненная искра проскочила от позвоночника до самой железы. Теперь даже Гу Си понял, что что-то не так. До него медленно дошло: «Неужели моя течка... опять началась?» Он заметался в поисках туалета. Ему, наверное, понадобится десяток блокаторов. Вдруг рука, тянущаяся за блокатором, замерла. В просвете между людьми он увидел Жун Цзина. По инерции... он, кажется, забыл кое-что важное. Государство подобрало ему альфу. Жун Цзин замер. Их взгляды встретились сквозь толпу. Во взгляде Гу Си было что-то цепляющее, что задело Жун Цзина за живое. Едва уловимо.
