Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Закончив этот лёгкий поцелуй, Гу Си увидел, что Жун Цзин всё ещё стоит не двигаясь, и чуть не рассмеялся. Иногда ему особенно нравилось, когда Жун Цзин, обычно такой властный и внушительный, вдруг становился таким непонятливым в любовных делах. Дразнить его было одно удовольствие. — Ты что... — Жун Цзин удивлённо посмотрел на Гу Си. Все предыдущие их близкие контакты были обусловлены объективными причинами. — Сто сорок пятая сцена «Императорской власти», забыл? — Гу Си моргнул. Невинно и мило, будто только что целовал не он. Жун Цзин вспомнил эту сцену. Фу Цяньмин, после того как его план раскрылся, вынужден был инсценировать свою смерть, чтобы скрыться от погони. Его «смерть» наконец заставила Шао Хуа признаться себе в своих чувствах, и за одну ночь его волосы поседели. Спустя много лет они встретились вновь. Шао Хуа, глядя на загримированного Фу Цяньмина, боялся, что это снова всего лишь его воображение. Он мучительно метался, терзаясь в одиночестве. За эти годы он уже слишком много раз ошибался, принимая за Фу Цяньмина других людей. Даже самому ему казалось, что Фу Цяньмин давно мёртв, просто он сам не хотел с этим смиряться. Поначалу Шао Хуа почувствовал что-то знакомое, стал искать предлоги, чтобы приблизиться, постепенно испытывая его. И когда наконец, уловив мельчайшие детали, окончательно убедился, что это действительно Фу Цяньмин, он подошёл и поцеловал его в нижнюю челюсть. Шао Хуа сказал: «Вот теперь правильно». А ещё были невысказанные слова: «Кем бы ты ни стал, я узнаю тебя». Эта сцена была словно точь-в-точь как сейчас. Жун Цзин не знал, репетирует ли с ним Гу Си эту сцену или говорит намёком, что заметил, что тот «не он». «Неужели действительно существует такой человек, как Гу Си? Достаточно одного взгляда, чтобы всё понять?» Даже сам Жун Цзин, оглядываясь назад, чувствовал, что та вещь была словно точная копия его души. Жун Цзин хотел объясниться, но едва открыл рот, как почувствовал, что его язык, кажется, сковало какое-то заклятие. Неведомая сила предупреждала его: «Не смей говорить». Действительно, произошли какие-то необъяснимые изменения. По крайней мере, во время прошлых галлюцинаций он мог рассказать Гу Си часть правды. Гу Си, не зная, о чём думает Жун Цзин, спросил осторожно: — Ладно, хватит шуток. Я просто подумал, что ты только что был… какой-то странный. Это длилось всего несколько десятков секунд, и по идее, это могло быть лишь его воображением. Но когда дело касалось Жун Цзина, нельзя было упустить даже мелочь. К тому же до этого уже случалось несколько необъяснимых событий. Гу Си не говорил о них, но не забыл. Он не хотел упустить этот шанс. — Что именно было странным? — «Кажется, он действительно что-то заметил». — …Такое чувство, будто это был не ты. — Гу Си тщательно подбирал слова. Жун Цзин был тронут. То, что ещё минуту назад казалось лишь лёгким, едва уловимым чувством, сейчас пускало корни в его душе. Целых полдня — и Чжоу Ю, и сотрудники компании, и работники съёмочной группы — никто не заметил, что это был не «он». А Гу Си хватило всего одного взгляда. Жун Цзин снова попытался заговорить, но каждый раз, когда он хотел высказать свои догадки, что-то блокировало его слова. На его лице невольно отразилось невиданное прежде беспокойство. Беспокойство Жун Цзина очень трудно заметить, но Гу Си умел читать его микромимику. Гу Си задумался на мгновение: — Нельзя говорить? Если можно — моргни один раз. Если нельзя — два. Жун Цзин не шелохнулся. Он моргнул дважды. Гу Си, казалось, понял. Он не стал расспрашивать, как делал это всегда: — Понял. В любом случае, я знаю, какой из тебя настоящий. Если я могу чем-то помочь — обязательно скажи. Жун Цзин моргнул. После этих слов то чувство, будто время тянулось бесконечно долгие шесть часов, вдруг словно получило отпор какой-то неведомой силе. Глядя на серьёзные брови и глаза Гу Си, сердце Жун Цзина начало биться неровно. Раз за разом, всё сильнее и сильнее. Такое сердцебиение было не впервые. Раньше он всегда намеренно игнорировал его или успокаивался, вспоминая, что Гу Си — мужчина. Но сейчас, даже твёрдо зная, что Гу Си мужчина, это сердцебиение не прекращалось.

***

Жун Цзин сел на диван в гостиной. Гу Си заварил два горячих напитка и принёс тарелку вымытой клубники. Атмосфера между ними вернулась к обычной, непринуждённой. В этом выпуске программы, помимо Гу Си, гостем был и Сюнь Цзяжуй. Редакторы смонтировали их расписание. Гу Си в кадре садился в машину прямо из отеля. Жун Цзин, увидев знакомое здание, сразу понял, что это «Шерил», хоть оно и было заклеено мозаикой. Он сам останавливался там много раз и знал его как свои пять пальцев. — Ты в тот день был в «Шерил»? — Жун Цзин не ожидал такого совпадения. — Да, заходил к одному другу. — Глаза Гу Си смеялись. — Ты в тот день подошёл к лифту, но не поехал на нём, а пошёл по аварийной лестнице. Жун Цзин не очень хорошо помнил. Гу Си и не ждал, что он вспомнит себя, случайного прохожего. И без того понятно: Жун Цзин тогда изменил маршрут, скорее всего, заметив его неловкость или увидев двоих омег, и сам уступил дорогу. Таким был Жун Цзин — человек, которого никто не мог заменить. Гу Си не отрываясь смотрел на экран и, не глядя, воткнул вилку в клубнику, протянув её Жун Цзину. Тот взял. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Жун Цзин взглянул на приоткрытые, влажные, блестящие губы Гу Си, запачканные соком. И вдруг вспомнил то, что произошло в темноте той ночью. Картины одна за другой всплывали в памяти. Тогда было слишком темно. Можно было различать друг друга только в тусклом свете. В воздухе клубились феромоны и страсть. Он не думал об этом не потому, что забыл ту ночь, а потому что никогда не осмеливался о ней думать. Боялся, что если начнёт вспоминать, то потеряет контроль. Жун Цзин, сделав вид, что ничего не случилось, быстро перевёл взгляд обратно и залпом выпил напиток. Но жажда не проходила. Кожа там, где поцеловал Гу Си, горела. С ним творилось что-то неладное. В этот момент по телевизору показывали сцену в метро. Кадр мелькнул, и Жун Цзин наконец понял: — Так тот аниматор в костюме — это был ты! — Я. — Гу Си усмехнулся. — Ты выглядишь разочарованным. Испугался? — Не испугался, просто не ожидал. — Ты тогда побежал ловить вора? — Гу Си вспомнил, как чуть не ошибся, но в итоге всё же узнал его. Весь процесс был немного душераздирающим. На экране комментарии были разные, в основном дружелюбные, но иногда проскакивали и неприятные реплики: например, «какая у Гу Си упругая задница, наверное, приятно мять», или «даже в дурацком костюме видно, какое у него похотливое тело». Жун Цзину это резануло глаз. Он хотел выключить субтитры, но Гу Си удержал его за запястье: — Пусть идёт. Выражение лица Гу Си было очень спокойным, будто это ничего не значило. Он словно давно привык к тому, что другие фантазируют о нём. По его мнению, всё равно этим людям до него не добраться. Жун Цзину стало больно за него. «Сколько же ненависти нужно получить, чтобы стать таким невозмутимым?» Глядя на Гу Си, который, обняв мягкую подушку, послушно ел клубнику, ему ужасно захотелось погладить его по голове. Когда дошло до сцены выступления в Институте кинематографии, редакторы не вырезали момент, где Гу Си попросил Жун Цзина встать и ответить на вопрос. И тут количество комментариев резко выросло в несколько раз. Хотя съёмочная группа вела себя тихо, иногда фанаты, навещавшие площадку, или сотрудники выкладывали небольшие видео и рассказывали подробности. Анонимные источники почти в один голос утверждали, что эти двое не ладят. Кроме съёмок, один избегал другого. Откуда-то стали браться и странные слухи, что интимные сцены у них получились очень горячими, и что там был тот самый первый экранный поцелуй Гу Си. Фанаты и радовались, и мучились любопытством. Почему Гу Си так настроен против Жун Цзина? По мнению фанатов Гу Си, из-за многолетних слухов, которые он вынужден был терпеть, он дошёл до определённого предела, и Жун Цзину просто не повезло стать крайним. Какими бы ни были их истинные отношения, все уже согласились с тем, что они, скорее всего, не в ладах. «Опаньки, они что, встречались и раньше?» «Забыла, что они из одного института!» «Фанаты Гу Си и фанаты Жун Цзина будут здесь через пять секунд». «Фанаты Гу Си, наверное, сейчас взорвутся, ха-ха-ха-ха!» «Никогда бы не подумал, что их первая совместная сцена будет здесь! Вот это да!!» «Тогда Гу Си вряд ли мог представить, что случайно выбранный студент института кинематографии окажется Жуном Цзином». «Судя по этой сцене, они явно были чужими друг другу. Куда подевались те, кто говорил, что Гу Си его протеже? Почему они такие довольные? Таким враньём можно сильно навредить человеку». «Разве это не опровергли давно?» «Кто же в это поверит? Сказать, что кто-то хотел бы иметь Гу Си в качестве протеже — это ещё куда ни шло. А эти слухи вообще безмозглые?» Глядя на эти комментарии на экране, оба смущённо переглянулись. Поначалу им было просто неловко, но вдруг они заметили, что оказались очень близко друг к другу — достаточно совсем чуть-чуть пошевелиться, чтобы коснуться. Глаза Гу Си были прозрачны, словно в них мерцали звёзды, сверкая и переливаясь. Казалось, в них было полно крючочков, которые манили к себе. Жун Цзин, словно завороженный сиреной, медленно пошевелился, его пальцы почти коснулись пальцев Гу Си. Внезапно из телевизора раздались аплодисменты. Жун Цзин резко очнулся. Он вскочил с дивана: — Я… мне сегодня нужно рано лечь. Спокойной ночи! Не колеблясь ни секунды, под ошеломлённым взглядом Гу Си он выбежал из комнаты, захлопнул дверь — всё было сделано на одном дыхании. Жун Цзин тяжело дышал. Сердце бешено колотилось, выбиваясь из ритма. Он задумчиво потрогал место поцелуя на нижней челюсти. «Что я только что собирался сделать?» «Я сошёл с ума? Это же Гу Си. Человек, которого я хочу защищать. Неужели я собираюсь стать таким же, как те мерзавцы из книги?» «Я, кажется… всё больше и больше теряю над собой контроль?»

***

После ухода Жун Цзина Гу Си больше не смотрел видео и не знал, что произошло дальше. Вдруг в субтитрах пронеслось сообщение: «Есть кто-нибудь, кому кажется, что его голос ужасно похож на голос того босса?» За первым сообщением потянулись и другие, выражавшие сомнение. — Смелее, они просто идентичны! — Смелее, нет никакой разницы! — Есть тут профессионалы, которые могут сделать голосовой или имиджевый анализ? — Срочно, срочно! Таких сомневающихся становилось всё больше. Режиссёр этого шоу, вероятно, и не предполагал, что то, что начиналось как простая попытка создать тему на основе слухов о вражде Гу Си и Жун Цзина, превратится в нечто вирусное. Пользователи обнаружили, что голос Жун Цзина очень похож на голос того самого таинственного, язвительного босса из пилотного выпуска «Абсолютного кумира»! Сначала некоторые возражали: одного только сходства голосов недостаточно, у Сюнь Цзяжуя ведь тоже похоже? Вскоре появился один гуру технологий, который сравнил внешность Жун Цзина с той, что была в пилотном выпуске. И, переполненный волнением, выложил это видео. В движущемся видео он наложил фронтальный снимок Жун Цзина на кадр из видео, где было видно только пол-лица. Наложение совпало идеально. В качестве фоновой музыки он поставил зажигательный трек, от чего смотреть видео стало ещё волнительнее. Загадка раскрыта. Язвительный господин — это никто иной, как новичок Жун Цзин. Если подумать, официальное заявление «Сятянь» было своего рода игрой слов. Там говорилось: член жюри благодарит всех за любовь, но не хочет дебютировать таким образом. Вдумайтесь. Человек и правда не хотел дебютировать таким образом. Он же не участник, он сразу попал в съёмочную группу. Почему же богатый красавчик так тщательно скрывается? Соответствующая тема за несколько часов мгновенно взлетела до небес, и серверы Weibo снова загрузились.

***

Жун Цзин ещё не знал, что эту ночь новость будет распространяться со скоростью лесного пожара. Его голова была занята тем, что только что произошло буквально в последний момент. Он не мог понять, было ли это вызвано инстинктами собственника после метки, или же у него появились какие-то особые чувства к Гу Си. Так же, как и Жун Цзин, Гу Си ворочался в кровати без сна. Их комнаты были одна над другой, разделённые лишь перекрытием. «Эх». «Жун Цзин только что хотел меня поцеловать? Почему он так быстро сбежал? Я даже не успел толком начать». «Эх». «Понял ли Гу Си, что я только что вёл себя как настоящий зверь? Ничем не отличаясь от других альф?» Бессонная ночь.

***

На другом конце страны. У Ханьци сидел у окна, перебирая в руках фигуры для го. Он держал белую фигуру и сделал ход. Внезапно острая боль пронзила его мозг. Выражение лица У Ханьци ничуть не изменилось. Прошло некоторое время, прежде чем боль утихла. Уголки его губ дрогнули в улыбке. «Интересно». «Разблокировалась новая способность. Если она провалится, есть вероятность, что она ударит по самому пользователю». «И это провалилось с первого раза?» «Кто-то из окружения понял, что это не оригинал?» Обычно копии идеальны, и их не так-то легко разоблачить. «Похоже, рядом с этим багом есть какой-то умелец». В его сознании «Заточение» потеряло 10% энергии: первый раз — 10%, второй — 20%, третий — 30%, и так далее. Последний раз будет самым сильным.

***

Ранее У Ханьци выбрал «Заточение» из ещё не разблокированных вариантов. Его определение: исключительно эффективно против души. Как только душа заточена, создаётся её копия, почти неотличимая от оригинала. Время существования копии будет постепенно увеличиваться, пока окружающие не начнут забывать оригинал, и копия не заменит его полностью. Тогда оригинал исчезнет навсегда. Способ прорыва: один или более человек должны каждый раз, пока оригинал находится в заточении, безошибочно определять разницу. Кроме того, сам оригинал должен иметь сильное желание остаться в этом мире. Почему он выбрал «Заточение»? Потому что во время последнего использования «Иллюзии» У Ханьци заметил один тонкий нюанс. Душа этого красного бага была нестабильна. Эта нестабильность говорила о том, что душа не слишком привязана к этому миру. И чем дольше копия будет заменять оригинал, тем дольше окружающие будут забывать его самого. Нужно, чтобы кто-то каждый раз узнавал его. Но даже этого недостаточно. Необходимо, чтобы и его собственная душа укрепилась. Только тогда можно вырваться. У Ханьци умел находить слабые места каждого. По его мнению, во время последней атаки «Иллюзии» было найдено главное слабое место красного бага. Как может быть стабильна душа человека, которого ничто не держит в этом мире? Атаковать сильным слабое место врага, бить наверняка, преследовать — вот верный способ одержать победу.

***

Гу Си, не спавший всю ночь, вышел из спальни. Едва встав, он увидел Мо Дяня, убирающегося в гостиной. Мо Дянь спросил: — Гу Си, ты смотрел вчерашнюю программу? Ну, тот выпуск «Одного дня из жизни звезды», где показывали тебя. — Смотрел. А что? — Гу Си зевнул. Он всё ещё хотел спать, глаза слипались. Мо Дянь и не думал, что он действительно не знает. «Мог бы хоть иногда заглядывать в тренды». Раньше Гу Си не был таким безынициативным. Он уже собрался прочитать ему нотацию, как вдруг раздался стук в дверь. — Ты занят, я открою. Гу Си, словно привидение, подплыл к двери и открыл. Оказалось, на пороге стоял Жун Цзин, который почти никогда не проявлял инициативу. Гу Си ахнул, и весь его сон как рукой сняло. «Всё, всё пропало». «Я ничего не подготовил, не умылся, волосы не причесал, даже не переоделся. Как же я так просто открыл?» Гу Си готов был захлопнуть дверь. «Нет, это разрушит весь мой образ». Жун Цзин, однако, не заметил его растерянности. Он и сам был не в своей тарелке. Он торжественно протянул Гу Си конверт с документами: — Это контракт. Я давно должен был тебе его отдать, но всё тянул. Посмотри, что нужно изменить, скажи. «Держись, не паникуй». «Повернись на три четверти. С этого ракурса лицо без макияжа выглядит лучше всего». Гу Си, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, слегка изменил позу и только потом с достоинством взял контракт. Пролистав несколько страниц, он испытал целую гамму чувств. «Что это? Это контракт на содержание или на приглашение какого-то предка?» «Как Жун Цзин мог предложить такое в качестве контракта на содержание? Он серьёзно?» Судя по выражению лица Жун Цзина — совершенно серьёзно. «Тебе не стыдно давать мне такой контракт? Мне не стыдно его брать?» Гу Си: — Есть другой вариант контракта? — ? — удивился Жун Цзин. — Я имею в виду другой, обычный контракт. Изначально, наверное, он был не таким? Этот контракт явно был переделан. Все пункты были выгодны только ему, Гу Си, а Жун Цзин должен был только постоянно отдавать. В отношениях не может быть так, чтобы один только жертвовал. Гу Си хотел совсем не этого. Глаза Чжоу Ю, стоявшего за спиной Жун Цзина, загорелись. «Я же говорил молодому господину, что новая версия контракта никуда не годится! Так можно и всё испортить!» Он быстро достал тот самый контракт, над которым корпел несколько ночей, собирая материалы и специально создавая для Гу Си всеобъемлющие, напичканные собственничеством пункты. Он осторожно протянул его, боясь, что Гу Си будет недоволен. Они с Чжоу Ю, обойдя Жун Цзина, передали документы из рук в руки. Гу Си снова перечитал «нормальный» контракт. «Вот это уже похоже на правду». Он слегка кивнул, взял у Жун Цзина из нагрудного кармана ручку, исправил минимальную сумму ежемесячных карманных денег с одного миллиона на один юань и снова отдал Чжоу Ю. — Пусть будет эта версия. Только сумму измени, остальное не трогай. Жун Цзин попытался возразить: — Гу Си, это не годится. Постой-постой-постой… Гу Си приподнял бровь: — Чем не годится? Я же говорил: посеешь поступок — пожнёшь награду. Раз ты один раз «вспахал землю», то и пожинай меня. Разве не справедливо? С улыбкой он хлопнул новым контрактом по груди Жун Цзина. Этот игривый шлепок словно ударил Жун Цзина прямо в сердце.