Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

— Зачем мне тебя вырубать? — Наша совместимость — 99,999%, почти идеальная. Как думаешь, что может случиться? Гу Си серьёзно задумался на мгновение, а затем повторил утреннюю угрозу Жун Цзина: — Чтобы я…? — … Жун Цзину оставалось только прикрыть лицо рукой. Утром он погорячился, хотел припугнуть Гу Си и сорвался. Нет, сорвался очень сильно. Гу Си, с насмешливой улыбкой, посмотрел на светофор впереди и украдкой взглянул на Жун Цзина. Гу Си часто походил на бесчувственного снеговика, и даже когда он переспрашивал насмешливым тоном, в его голосе не было ни капли кокетства. Но эти слова отзывались в сердце Жун Цзина.

***

Когда Жун Цзин вошёл в здание корпорации «Се», Се Лин только что вышел из конференц-зала, а за ним следовали трепещущие управляющие филиалов. Се Лин решал вопрос о новых назначениях: одних это радовало, других огорчало. Он не заметил появления брата. В число уволенных попал один высокопоставленный сотрудник, который был настоящим хамелеоном — не слишком способный, но держался за счёт выслуги лет. Он попал в список на вылет. Его личная жизнь была далека от идеала: он запутался в отношениях с секретаршей и сотрудницей на ресепшене. Его законная жена, желая отомстить, продала часть внутренних документов другой компании, что нанесло корпорации «Се» серьёзный урон. Сейчас «Се» подало на супругов в суд по обвинению в экономических преступлениях. Управляющий умолял Се Лина дать ему ещё один шанс, напоминая, что он участвовал в становлении компании вместе со старым господином. Но Се Лин последние годы проводил реформы, вычищая застарелые проблемы. Сейчас был критический момент, и он не мог пойти на уступки. Управляющий, видя, что Се Лин неумолим, со злобой посмотрел на него. Вдруг он заметил приближающегося Жун Цзина и, словно что-то придумав, замолчал. Се Лин бросил на него долгий взгляд и, делая вид, что не замечает брата, прошёл в кабинет. Посторонний мог бы решить, что старший сын семьи «Се» недолюбливает своего не кровного брата, что слухи об их дружбе — лишь прикрытие, и что семья «Се» на самом деле никогда не принимала Жун Цзина. У Жун Цзина и самого были дела в головном офисе: его маленькие, но быстро растущие компании имели точки соприкосновения с головной. Когда с делами было покончено, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел того самого управляющего, который только что умолял Се Лина. Управляющий сделал ему знак. Жун Цзин, когда тот скрылся из виду, позвонил Се Лину, но ничего не сказал, просто положил телефон в карман. Затем он нарочно пошёл к аварийному выходу, достал сигарету и принялся задумчиво курить. Этот задумчивый вид, как и следовало ожидать, заставил управляющего опустить защиту. Он поколебался и, наконец решившись, подошёл. Вскоре он уже лил слёзы, жалуясь, что не он продал компанию, а его жена, и что он тоже жертва. «Самое большее, в чём меня можно обвинить, — это в том, что я плохо разбираюсь в людях. Если вы заведёте на меня дело об экономическом преступлении, в этой отрасли меня никто больше не наймёт». Он умолял Жун Цзина дать ему шанс. Он считал, что его заслуги не должны быть забыты, и жаловался, что теперь «Се» стала вотчиной Се Лина, и что если так пойдёт дальше, они все долго не протянут, потому что Се Лин будет их преследовать. — Второго молодого господина посадили в тюрьму. Не знаю, в чём его обвиняют, но это точно проделки Се Лина. У него много таких приёмов. Молодой господин, вам с ним не совладать. Второй молодой господин — вот вам пример. Будьте осторожны! — Я понял. Спасибо за предупреждение, — сказал Жун Цзин, выслушав все жалобы, и ободряюще похлопал его по плечу. Они ещё некоторое время поговорили, и Жун Цзин незаметно выудил из него всё новые и новые промахи. Вскоре управляющий уже изливал ему душу. Эти слова слово в слово слышал Се Лин. Жун Цзин, делая вид, что соглашается, попросил мужчину доказать свою «искренность». Немного успокоив его, он с удовлетворением проводил.

***

Вернувшись в кабинет на верхнем этаже, Жун Цзин без церемоний плюхнулся в любимое кресло Се Лина, покрутился в нём на 360 градусов и полюбовался видом из панорамного окна. Се Лин взглянул на своего разнеженного брата, сам сходил в маленькую комнату отдыха, принёс немного закусок и положил их на расстоянии вытянутой руки от Жун Цзина. Тот открыл одну упаковку, откусил чипсину и сказал: — Брат, после того как я это сказал, он наверняка продолжит. Пошли за ним слежку, покопайся глубже. Он говорит, что жена без его ведома украла документы из сейфа и «продала» компанию. Я не верю. Что за сказки он мне рассказывает? Думает, у меня низкий IQ? Когда Жун Цзин увидел этого мужчину, у него разболелась голова, и он не мог вспомнить его имени. Это значило, что данный персонаж — препятствие, установленное Небесами. Жун Цзин подозревал, что за ним может скрываться крупная рыба. Се Лин, уже услышавший их разговор, имел свой план. — Я знаю. — Он помолчал, затем продолжил внимательно изучать отчёты. Неумолкающий хруст ему мешал. Се Лин, воспитанный в духе элитарности, не мог понять, как можно во время разговора о делах жевать чипсы. Хруст, хруст. Одна пачка кончилась. Он открыл другую. Се Лин потерпел, но не выдержал. — Меньше ешь этого мусора. — Иногда, не каждый же день. И ты же сам мне их принёс. — Прошлый раз ты говорил то же самое. — «Сколько раз ты уже обещал?» Едва он договорил, как брат сунул ему в рот чипсину, заставив замолчать. Се Лин выпучил глаза, с чипсиной во рту. Вид у него был забавный. Жун Цзин, подперев подбородок рукой, нахально спросил: — Брат, ты никогда не ел чипсы? Се Лин действительно никогда их не пробовал. С самого детства ему твердили: он — наследник «Се»; он не может позволить себе никаких неподобающих наследнику действий; он должен быть безупречным альфой, способным вынести на себе всю компанию. В детстве он хотел попробовать, но ему запретили. Он думал, что когда вырастет и станет главным, то сможет. А когда вырос, то забыл об этом детском желании. Се Лин медленно прожевал. «Так вот какой вкус у чипсов». Немного солёные. Не такие вкусные, как он когда-то думал, но и не противные. — В них много соли. В день достаточно одной пачки. Только он это сказал, как брат снова сунул ему в рот чипсину.

***

В последнее время Жун Цзин и Се Лин по возможности выкраивали время, чтобы навестить старого господина Се. Но после того, как он передал второй пароль, из него словно вынули жизнь, и он всё реже приходил в сознание. Старый господин был готов полностью отойти от дел. Се Лин же встречал груда работы и плотный график. Се Лин пошевелил носом, открыл ящик стола и бросил брату флакон. Жун Цзин поймал — это был блокирующий спрей. Се Лин брезгливо сказал: — Весь пропитался запахом омеги. Ходишь тут щеголяешь. Жун Цзин нисколько не испугался холодного взгляда брата и, прыская на себя спреем, ответил: — Брат, тебе тоже нужен? Я скажу Чжоу Сяну, чтобы он тебе парочку устроил. — В доме надо соблюдать старшинство. Не стесняйся. С отчимом, надеюсь, разберёшься ты, брат. Се Лин, не задумываясь, отказался: — Им это только сниться может? Жун Цзин понял: его брат имел в виду, что омегам не видать его как своих ушей. — Брат, я хотел спросить... — Говори, если есть что. — Тогда спрошу прямо: у тебя нет с этим опыта? — В твоём-то возрасте. Се Лин сделал паузу и усмехнулся в ответ: — А у тебя много? Сколько раз? — Ты ведёшь себя не по-дружески. — Как и ты. Их разговор был похож на перепалку двух петухов, которые клюют друг друга.

***

Гу Си, отвёзший Жун Цзина в корпорацию «Се», получил сообщение от друга. Он договорился о встрече с Гуань Хунъи в одном частном клубе с хорошей репутацией. Гуань Хунъи, как всегда, был одет по-женски. Сегодня — в стиле «лесная фея»: свободный светло-зелёный свитер и длинная бежевая кружевная юбка. Выглядел очень «барышней». Гуань Хунъи был молодым режиссёром, последнее время сидел взаперти, снимая кино. Едва он закончил, как сразу же заглянул в тренды. Он был потрясён. Он нашёл того самого альфу, который спас его в тот вечер! При первой же встрече в кошачьем кафе он показался ему невероятно красивым. С такой внешностью он ему всё простит. Будучи ценителем красоты и должником, Гуань Хунъи смотрел на этого альфу сквозь розовые очки. Они почти закончили есть и настало время поболтать. Гу Си воспользовался моментом и заглянул в ленту Жун Цзина. Тот несколько минут назад выложил фото: на мраморном столике стояли чипсы и дымящийся кофе. «Что за марка чипсов?» Он увеличил фото и показал Гуань Хунъи. — Обычные, со вкусом соли. Гу Си тут же заказал несколько пачек на сайте, а затем переключился на маленький аккаунт и поставил лайк. Маленький аккаунт знали только самые близкие друзья и семья. Гуань Хунъи, всё ещё взволнованный своим великим открытием, сказал: — Помнишь, как ты однажды приехал за мной в «Шерил»? Гу Си кивнул. Это был момент его новой встречи с Жун Цзином. — Посмотри-ка сюда. — Гуань Хунъи открыл ссылку и подвинул телефон Гу Си. Гу Си увидел фото полицейского объявления в розыск. На фото был невзрачный мужчина. Он убил нескольких омег, причём особо жестоким способом. Но у этого человека было хорошо развито чутьё и, возможно, были сообщники. Его до сих пор не поймали. Из-за особой жестокости преступлений полиция довольно редко, но опубликовала фоторобот для всероссийского розыска, надеясь, что очевидцы сообщат информацию. Лицо Гу Си помрачнело. — Ты знаешь этого человека? — На самом деле я плохо помню его лицо. Было темно, да и я много выпил. Но я помню, что на шее у него было огромное тёмно-багровое родимое пятно, как на фото. Судя по информации полиции, это, скорее всего, тот самый извращенец, который притворялся водителем. — Значит, в тот раз... — Каждую жертву сначала насиловали, а потом убивали, отрубая голову. Этот человек был крайне жесток, у него была сильная потребность в самоутверждении, желание привлечь к себе внимание. Он продолжал совершать преступления даже будучи в бегах. Гу Си и Гуань Хунъи переглянулись и увидели в глазах друг друга и страх, и облегчение. От таких случайных преступлений нельзя застраховаться. Лицо Гуань Хунъи было мрачным. — Если бы тот человек случайно не проходил мимо, меня бы, наверное, уже... Гу Си знал, что Гуань Хунъи всегда был очень благодарен своему спасителю. Даже во время недавних съёмок, когда он был взаперти, он постоянно говорил о том, что хочет найти его. Гу Си тоже. Гуань Хунъи был одним из немногих его близких друзей. Он не мог себе представить, что бы с ним стало, если бы он его потерял. По описанию Гуань Хунъи, этот альфа был красивым, высоким, с низким, бархатным голосом, великодушным и благородным, не способным воспользоваться чужой слабостью. Настоящий подарок для любого омеги. Гу Си подумал, что Гуань Хунъи просто смотрит на него сквозь розовые очки, приукрашивая действительность и навешивая на своего спасителя свои фантазии. Таких альф не бывает. У большинства альф на уме только похоть и бесконечная жажда обладания. Гуань Хунъи, однако, быстро воспрянул духом: — Я нашёл его. Это Жун Цзин! Гу Си: … Ты сказал, кто? — Жун Цзин, тот, с кем ты снимаешься. У вас действительно плохие отношения? Чем он тебя обидел? — Он меня не обижал. — «Это я его обижаю». — Ну и хорошо. А то я бы ещё думал, как вас мирить и стоит ли продолжать за ним бегать. Лицо Гу Си было непроницаемо. — Ты хочешь за ним бегать? Гуань Хунъи знал, что у него было много неудач: — На этот раз я не как раньше. Я серьёзно. Не знаю, будет ли он меня презирать. Но прежде, чем начать за ним ухаживать, я собираюсь стереть старые метки. Полностью. Гу Си был спасён Гуань Хунъи в очень раннем возрасте. В те дни, когда выходил Гу Фэн, и Гу Си вёл себя словно человек с раздвоением личности, постоянно переключаясь из одного состояния в другое, именно Гуань Хунъи помог ему успокоиться. Гу Си в душе всегда считал его кем-то средним между наставником и другом. Родители Гуань Хунъи развелись, родственники присвоили себе их имущество, и его отправили в интернат. Там он стал жертвой травли. Его спасла первая любовь. Но тот оказалась альфонсом, всего лишь поспорившим с другом. В процессе обмана он отнял у Гуань Хунъи самое дорогое, что есть у омеги. Гуань Хунъи обманули и в любви, и в теле. Он больше не верил в чувства. На нём до сих пор была старая временная метка от того негодяя, и его ненависть не утихала все эти годы. Сейчас, если он готов стереть метку ради Жун Цзина, значит, он серьёзен. Он хочет по-настоящему начать отношения с этим альфой. Раньше Гу Си думал, что если однажды Гуань Хунъи снова откроет своё сердце, он сделает всё, чтобы ему помочь. Но сейчас ему совсем не хотелось помогать. Он понял, что на самом деле он эгоистичен и порочен. Гуань Хунъи: — У тебя вечером съёмки? Гу Си покачал головой. Он был непривычно молчалив. — Давай выпьем. Отметим твой триумф на кинофестивале и то, что я наконец избавился от прошлого. — Гуань Хунъи, сияя, нажал кнопку вызова и попросил принести ещё выпивку. Видя, что Гу Си не в духе, он спросил: — Ты чего такой рассеянный? Гу Си покачал головой, но как только бутылки появились, он сделал большой глоток. — Я рад за тебя. Гуань Хунъи, испугавшись, попытался его остановить: — Эй-эй, эй, так же не пьют, там же градус ого-го! Гу Си было стыдно за свои низменные мысли. Ему было трудно смотреть в глаза другу: — Сегодня мы так хорошо проводим время, не порти его. Пьём, пока не упадём. Договорились? Гу Си, обернувшись, улыбнулся. В его холодной улыбке сквозило едва уловимое, дьявольское очарование. Гуань Хунъи, омега, даже покраснел от этой улыбки. «Теперь я понимаю, почему тебе когда-то признавались в любви омеги и это вызывало такой переполох».

***

Жун Цзин заметил, что Гу Си с самого полудня находился в одной точке на карте, и, увеличив трёхмерную карту, увидел клуб «У Сюэ». «Это название знакомо, м-м?» «Разве это не клуб семьи У? У Фуюй как-то приглашал меня туда». Хотя официально это место не связано с семьёй У, на самом деле это их клуб для общения представителей высшего света. Благодаря высокой степени конфиденциальности и строгой системе членства, он пользовался большой популярностью. Жун Цзин, не мешкая, позвонил. Через некоторое время он услышал сбивчивый голос Гу Си: — Аллё~ Жун Цзин тут же насторожился: — Ты пил? — «Кто посмел его спаивать!» Гу Си, несколько часов сдерживавшийся, внезапно услышал голос Жун Цзина, и это проникло в его сердце, словно прохладный ручей. Он лежал на столе и безучастно смотрел на тарелку: — Угадай~ — его голос игриво вился вверх, словно маленький крючочек. «Всё, пьян». — Не угадываю. — Какой ты холодный. Может, у тебя есть кто-то на стороне? Как жестоко. — ГуСи тыкал пальцем в поданную официантом булочку в виде поросёнка. Из носа поросёнка вытекала жёлтая начинка. «Фу, какая гадость». — Кто это сказал? «Альфы — мастера врать». Вы, альфы, самые бессердечные, вечно радуетесь новеньким, забывая старых... Ик! Гуань Хунъи: «Я это говорил, когда был в переходном возрасте. Ты что, до сих пор помнишь? У тебя какая-то феноменальная память!» Пальцы Жун Цзина, сжимавшие телефон, напряглись: — Сколько ты выпил? — «Что за бред?» Когда Гу Си напивался, внешне это никак не проявлялось. Он оставался всё таким же безразличным, даже его лицо почти не меняло цвета. Гуань Хунъи с изумлением смотрел на Гу Си. Они знали друг друга больше десяти лет. С каких это пор Гу Си научился так капризничать? И этот нежный голос, типичный для омеги. Обычно в Гу Си почти невозможно было угадать омегу: он не ныл, не нежничал, не был мягким. Он — ёж, который ранит других и замораживает себя. Жун Цзин велел Чжоу Ю ехать быстрее. — Быстрее, и мы получим штраф. — Чжоу Ю был в затруднении. — Постарайся. — И затем в трубку: — Рядом с тобой кто-то есть? Передай ему телефон. Гу Си взглянул на Гуань Хунъи, который с любопытством на него уставился, и выражение его лица изменилось. — Нет, не надо. — Тогда выйди и посмотри номер комнаты, а потом скажи мне. Иначе я попрошу того, кто рядом, взять трубку. — Жун Цзин смягчил голос: — Будь умницей. Гуань Хунъи увидел, как Гу Си, с ледяным видом, словно призрак, вышел, посмотрел номер, закрыл дверь и сказал что-то в трубку. Что бы ему ни говорили, Гу Си, хоть и был недоволен, всё равно соглашался, мыча в ответ. Гуань Хунъи, ошеломлённый, спросил, когда Гу Си повесил трубку: — Это альфа тебе звонил? Ведь ты всегда ненавидел альф! Что случилось, пока меня не было? Гу Си кивнул. — Влюбился? — «Ничего себе, дожили». Эти слова, казалось, задели Гу Си за живое. Он замолчал. Он долго смотрел на Гуань Хунъи и, когда тот уже не знал, как выдержать этот взгляд, тихо произнёс: — Друг... наверное... или нет. Ему просто жаль меня. Всего несколько слов, но в них заключалась целая история. Гуань Хунъи осторожно спросил: — Ты что... влюбился без взаимности? Гу Си посмотрел на булочку-поросёнка, которую он долго тыкал и из которой вытекала начинка. «Он похож на меня. Какой урод». Он откусил кусок и пробормотал: — Горько. — Как альфа может устоять перед тобой? — «Этот альфа что, монах в прошлой жизни, который дал обет безбрачия?» Гу Си слишком быстро проглотил и поперхнулся. Он похлопал себя по горлу, залпом выпил вино, протолкнул кусок и, отдышавшись, ответил: — Ему нравятся девушки. Гуань Хунъи понял. Действительно, существуют такие натуралы, которых интересуют только женщины. Между мужчиной и женщиной всегда есть некоторая преграда, и степень этой преграды зависит от того, насколько он тверд. — Почему я не родился девушкой? — Гу Си смотрел в пустоту, покручивая пальцем край бокала. — Тебе, омеге-мужчине, завидовать омегам-женщинам? Они что, красивее тебя или способнее? — Гуань Хунъи не мог сдержать гнева. Гуань Хунъи больше всего не выносил, когда Гу Си так себя вёл. Из-за своей красоты и феромонов этот парень с детства пережил столько всего. Такой омега, как он, заслуживает того, чтобы его носили на руках. Но ни один из этих альф не ценил его по-настоящему. — Ты прекрасен, Си-Си. Если он тебя не ценит — это его потеря. Мы вырежем этот гнойник. Ты заслуживаешь самого лучшего. — Гуань Хунъи обнял Гу Си за голову, утешая, как в детстве. Гу Си почувствовал знакомый запах и закрыл глаза: — Моя «мамочка», как же ты добра. — Убирайся, я ещё молодая. Тебе бы рот зашить. Гу Си хихикнул. Отсмеявшись, он перестал улыбаться. Он похлопал себя по груди: — Он здесь, в моём сердце. Если его вырезать, я умру. Гуань Хунъи ошеломлённо смотрел на него. Гу Си вдруг поднял голову: — Сяо Хун, его зовут Жун Цзин. Гуань Хунъи: «!» «Вот чёрт». Гу Си спокойно посмотрел на него: — Давай бороться на равных. Гуань Хунъи: «Я не хочу бороться. Дай мне просто побыть одному».

***

В это время в дверь постучал официант. Гуань Хунъи отпустил Гу Си. Принесли похмельный суп, заказанный Гуань Хунъи. В коридоре проходил какой-то лысеющий начальник и вдруг заметил знакомый силуэт. «Это не тот ли Гу Си, который когда-то отказался от «услуг» и при этом умудрился посадить его?» Лысый тут же отпустил прижимавшуюся к нему красавицу и зашёл. — О, глядите-ка, это же Гу Си! Ты как здесь оказался? Может, зайдёшь в нашу VIP-комнату? Резкий запах табака и алкоголя ударил в нос, и Гу Си почувствовал тошноту. Больше всего он ненавидел курящих. Заметив похотливый взгляд мужчины, Гу Си молча плеснул ему в лицо остатками вина. Тот промок насквозь. Лысый и подумать не мог, что его так унизят. Он оттолкнул попытавшегося примирить официанта, и тот, видя, что дело плохо, побежал за управляющим. Лысый вытер с лица вино и процедил: — Не хочешь по-хорошему, будешь по-плохому. Знаешь, кто у нас в VIP-комнате?! Тот, кого тебе не переплюнуть! Лучше пойдём по-хорошему! Гу Си увернулся от его протянутой руки и резко встал. Он схватил бутылку и с грохотом разбил её о стол. Осколки разлетелись во все стороны. Один осколок поцарапал щеку Гу Си. Лысый был ошеломлён таким поведением. Ему показалось, что перед ним сумасшедший. Гу Си сжимал горлышко разбитой бутылки, красное вино стекало по его пальцам. Он большим пальцем стёр кровь с щеки и, смешав её с вином, словно ленивый кот, лизнул палец. — Что ты сказал? Лысый не решился подойти, его пробрала дрожь: — Т-ты… не смей здесь буянить! — Вы слишком много думаете. Я собираюсь причинить вред себе. Как вам такой заголовок: «Омега, подвергшийся нападению, покалечил себя в целях самообороны»? — Гу Си улыбнулся, невинно и беззаботно. Лысый увидел в его холодных глазах убийственную решимость и понял, что Гу Си не шутит. В это время из коридора донёсся приятный, ласковый голос управляющего: — Господин Жун, на втором этаже есть VIP-кабинеты, может, я вас провожу? Гу Си мгновенно спрятал убийственную энергию, став мягким и безобидным. Гуань Хунъи был потрясён такой переменой. Лысый ещё не опомнился, а Гу Си уже ловко засунул горлышко разбитой бутылки ему в руку. Быстро оглядевшись, он сел на пустой ковёр и, опустив голову, сделал вид, что его обижают. Гуань Хунъи: «…» Лысый: «…»

***

Жун Цзин, отказавшись от услуг управляющего, не ожидал, что его встретят как высокого гостя. При регистрации персонал заметил, что у него чёрная бриллиантовая VIP-карта — та самая, которую когда-то подарил У Ханьци. Она автоматически давала владельцу статус VIP во всех заведениях, принадлежащих семье У. Жун Цзину было не до объяснений управляющего. Он пошёл по коридору, ища номер, который сказал Гу Си. Увидев растерянную женщину-омегу у двери, он ускорил шаг. — Не нужно, я здесь. Подойдя, он увидел внутри разгром, а посредине — мужчину средних лет с нехорошим лицом, который сжимал в руке осколок бутылки, с которого капало вино. А Гу Си, похоже, толкнули на пол. Рядом валялись осколки, и непонятно, порезался ли он. Гу Си, опустив голову, не показывал лица. Жун Цзин, с замиранием сердца, оттолкнул лысого и, обойдя осколки, притянул Гу Си к себе. — Ты как? Порезался? — Он почувствовал сильный запах алкоголя и бросил холодный взгляд на Гуань Хунъи, стоящего в стороне. — Мне так страшно, — Гу Си, словно маленький, испуганный зверёк, уткнулся лицом в грудь Жун Цзина, причитая. Гуань Хунъи посмотрел на Жун Цзина — такого же красивого, как при первой встрече, а затем на Гу Си, такого слабого, что, казалось, его мог сдуть ветер. «Кто это? Я его знаю?» «Что я только что пережил?» Жун Цзин погладил Гу Си по голове и прошептал: — Всё хорошо. Я пришёл. Лысый, которого отбросило ногой, корчился от боли. Жун Цзин был мастером в таких делах и не пожалел силы. Лысому показалось, что у него перелом. Он увидел презрение в глазах своей любовницы и понял, что потерял лицо. — Ты кто такой?! — заорал он в ярости. — Его мужчина.