Unkissed By Life

Вторая глава. Меле расслабленно сидит на кровати в его с Жаном комнате, согнув колени. Сквозь открытое окно лучи солнца просочились в помещение, подсвечивая пол ярким отблеском. Смотря на совсем светлую кожу Жана, у Меле в голове возникала только одна единственная просьба: «Пожалуйста, не ляпни ничего про чеснок». Тёплый ветер надёжно проветривал комнату, а на подоконнике расположилась ваза среднего размера с ромашками, выглядывающими из неё. Свежий запах природы впитался в комнату и во всё, находящееся в ней, отогнав запах старейшей древесины и сырости потолка. Сама комната среднего размера, но просторна. В самой её середине вертикально расстелили нежно-бежевый ковёр с узорными вырезами. Рядом с кроватью Жана и слева от двери находится дряхлый, потресканный, шкаф, которому четыре десятка лет, и у которого скоро отпадёт вторая ручка. Внутри него всё выглядело ещё плачевнее: Краска везде ободрана, всё потёрто, а деревяшка для вешалок отвалилась с одной стороны. А вот справа от двери, а то есть около кровати Меле – стоит небольшой письменный столик для выполнения домашних заданий и всяческого рукоделия. Он весь исписан чернилами, и в таком же состоянии, как и шкаф, если не хуже. На столе расположено несколько карандашей, пару листков бумаги, пеналы, два крошечных телефона, и.. Дрель. Её занесли в эту комнату пару недель назад, но до сих пор её никто не забрал. Жан изначально хотел напакостить и натворить чего-нибудь "весёленького", но Меле к огромному счастью смог отговорить его от этой крайне сомнительной затеи. Меле кидает взгляд на дрель и вспоминает об этом, не замечая медленно нарастающую улыбку на своём лице. На стене противоположной стороны комнаты наполовину свисает и удивительным образом ещё держится небольшой календарь, указывающий на то, что сейчас двадцать четвёртое мая две тысячи пятого года. "Вот бы Жан снова задумал какую-то пакость.." – Задумался он, ссылаясь на то, что в последнее время в детском доме становится чуть скучнее, чем раньше, несмотря на вчерашний инцидент с ребятами на крыше и на то, что скоро наступит лето. Пол, стены и потолок этого здания:все трое – слабые места. Рушатся. Сыпятся. Во многих местах краска сыпется даже от малейшего прикосновения пальцем без какого либо усилия или давления! Но сегодня мало о негативном. На данный момент всё хорошо, скоро лето и единственными переживаниями являются учебные экзамены и их результаты, и то не для всех. К слову, ни у Меле, ни у Жана не было обожаемых школьных предметов. Да и зачастую у них складывались схожие мнения насчёт них. Всё же, исключения имелись. Меле хоть немного понимал.. Или старался понимать химию и биологию, в то время как Жан понятия не имел о том, что такое "валентность", или "автотроф". У Жана также не было жутко-особенного желания учить что-либо на высотах, а зубрить значения и стихи – тем более. Хотя.. В чём-то он всё таки показывал себя хорошо. Физ-ра и иногда – литература, если ему не в падлу будет в следующий раз пересказать сюжет «Ромео и Джульетты». В противном случае остаётся только физическая культура, но он и на ней может позволить себе лениться. Звонок на математику поглотил всё помещение, звонко доносившись сквозь узкие, сырые коридоры. Меле слишком задумался о успеваемости Жана и его проблемах с учёбой. Он тут же выскользнул из их комнаты, едва успев захватить с собой потрескивающийся рюкзак с порванными карманами, служащими верно уже несколько лет, и пустился по коридору, свернул направо, а потом ринулся к лестнице, вниз на первый этаж. Как только он добежал до лестницы, он ловко запрыгнул на ободранные перила, и, если бы не качество и возраст этих перил, возможно Меле бы скатился моментально и достаточно эффектно, но ключевое слово "бы". Он медленно покатился вниз, теревшись о твёрдую древесину, и застрял на полпути, из-за чего ему пришлось слезть впоследствии стыда и добежать до первого этажа по лестнице. С нелепой улыбкой и капелькой пота, выскачившей на лице, он кинулся в кабинет математики. "Странно, что Жан сегодня не пришёл к нам в комнату на этой перемене, обычно на переменах он всегда первым же делом вместе со мной бежит туда.." – Эта мысль ворвалась в голову Меле, когда он уже подходил к устрашающему кабинету математики. Как только он открыл дверь и со спешкой ступил внутрь – в лицо ударила смесь запахов едкого парфюма учительницы и чего-то невероятно химозного и кислотного. Чуть ли не весь класс был сегодня в сборе. Все взгляды тут же обратились на него, но затем быстрым темпом снова переместились на доску. — Здравствуйте, извиняюсь за опоздание! – Прощебетал он, запыхавшись подходя к своему месту. Второй ряд, третье место, если считать от конца, а то есть предпредпоследнее. Только усевшись на своё место он заметил Жана, стоящего у доски. Смотреть на то, как Жан пытается справиться с нахождением корней квадратных уравнений всему классу было больно до слёз. Он стоял как вкопанный, постоянно мешкаясь между формулами, приписанными учительницей рядом уже как шпаргалками, и самими уравнениями. Учительница глазела на него, и в её взгляде уже виднелось безумно-горящее желание встать, вырвать у Жана этот чёрный несчастный маркер из рук и самой написать решение с ответом. – Ладно, Жан, не буду заставлять тебя позориться перед всем классом, положи дневник на стол и садись. – Томно прозвучало от неё. Жан неловко улыбнулся и пытаясь подавить смешок, прикрыл рот ладонью и наконец-то отошёл от доски на приличное расстояние, направившись к столу у места учительницы. Положив дневник на стол, он постоял в ожидании, притопывая при этом ногами в такт рингтону её мобильного телефона, который зазвонил ровно за четыре секунды до этого. Класс залился смехом, потому что все в школе знали, что у Мии Хатсон на рингтоне стоит мелодичный саундтрек из какого-то жутко популярного индийского фильма 1999 года. Хатсон резко повернула свою голову в сторону Жана, ударив воздух своими тёмно-рыжими волосами, и с презрением глядя на него, ядовито процедила: — Ты мне ещё тут индийский вальс станцуй. — Разве он.. Существует? – Любопытствуя, совсем не осторожно спросил Жан, всё ещё улыбаясь. — Я отдам тебе дневник после урока. Садись. – Выдохнув сказала она, совершенно без эмоций. У неё явно кончились силы дальше вести с ним какой либо диалог. Жан неуклюже попятился назад от стола, чуть ли не споткнувшись, и поплёлся вдоль левого и среднего рядов к Меле, пока кто-то озарялся смехом на самых задних партах. Меле быстренько отодвинул для Жана стул, ранее прижатый к парте вплотную. Жан улыбчиво кивнул, сел за парту и хихикнул, предварительно тыкнув в локоть Меле своим локтем: — Мне нравится так позориться.. У доски. Всё равно почти никто ничего не учит. Да и жизнь одна, согласен? — Жан, ты сейчас опять будешь постепенно перенаправляться из нелепого юмора в философское русло? – Улыбнувшись спросил его Меле. — Ну а как же? – Жан повернул голову набок, как птичка. – О, смотри, там сова на ветке! – Тут же воскликнул он, указывая на хрупкое окно с огромной трещиной, которое располагалось посередине, по левую сторону класса Меле всё равно повернул голову в сторону окна, зная, что там никаких "сов" нет и подавно. Не увидев ничего, его взгляд застыл на пустом дереве и он слабо улыбнулся, уже поворачиваясь обратно. Как только Меле повернулся обратно к Жану, он увидел его голову уже лежащую на парте, и слипающиеся глаза Жана. Он опять не выспался? Или ему просто скучно? Бог знает. На лице Жана красовалась тёплая улыбка, предназначенная никому другому, кроме как Меле. — Ладно, я случайно получил тройку по физике, прикинь?.. – Со смешком прощебетал Жан, не отводя взгляда от своего друга. — Невероятно, чем ты отплатил Физичке? – Отшутился Меле, подыгрывая Жану. — Она попросила меня помочь ей перенести три огромнейших стопок учебников. – Продолжая сверкать лучезарной улыбкой, спокойным тоном ответил Жан. — Жан Арвеле и.. Как тебя там? Меле Сорелл? Тут же прекратили свои важные беседы, оба! На перемене всё обсудите! – Строго обратилась к ним Хатсон, ударив кулаком по своему столу так, что казалось, стены содрогнулись. Прозвенел долгожданный звонок спустя целых двадцать минут, которые уже казались Меле вечностью. Класс мигом окутало выкриками одноклассников и шумами в коридорах, снаружи. Пространство заполнилось выплесками разных реплик вдоль и поперёк. — Идём на террасу, быстрее! – Прозвучало с одного конца класса. — Я сейчас приду, одна нога тут, другая там! – Пронеслось с другого. — Аврелия в последнее время слишком обленилась уже.. Ничего не хочет делать, с нами никуда не идёт, оценки скатились! Надо её спасать из этого болота апатии! Пойдём с ней что-ли поговорим, она как раз направилась в комнату отдыха.. – Кто-то очень сильно возмущался и волновался по поводу успешности и самочувствия одноклассницы. Кстати, о комнатке отдыха. Комната отдыха – общая большая комнатушка с несколькими диванами посередине, небольшим столиком и десятком кресел у стен комнаты и рядом с диванчиками, находившаяся на втором этаже. Меле как раз и собирался предложить Жану пойти туда и проведать эту родную и уже полюбившуюся абсолютно всеми детьми в этом классе комнату. — Жан, пойдём в комнатке отдыха поси–.. Меле хотел было договорить своё предложение до конца, но обернувшись, не обнаружил сзади себя Жана. Ну и куда он пропал, если только что стоял прямиком здесь, за спиной Меле?! Раздражённый этим же Меле начал теребить себя за свои тёмно-серые шорты, попутно кусая и так уже обкусанные от стресса губы. Нет, он злился далеко не на Жана, а скорее на саму ситуацию. Такое повторяется уже какой раз. Полгода назад такое "исчезновение" обернулось для этих двоих не очень хорошо. Тогда Жан точно также пропал прямо за спиной у Меле, а он в свою же очередь подумал, что тот отошёл куда-нибудь в уборную, и сейчас вернётся. Проходило десять минут, двадцать минут, тридцать, да даже сорок, но он так и не возвращался. Тогда Меле обегал весь детский дом, чтобы найти Жана. Воспоминания откликнулись лёгкими мурашками на теле, и словно опять погрузили Меле в тот день, в тот момент. .. И вот, снова, Меле вбегает в очередной кабинет надеявшись на то, что хотя бы эта учительница, стоявшая в кабинете – видела Жана. Казалось, что все сговорились - одна за другой отрицательно мотала головой из стороны в сторону, приказывая Меле поскорее убираться из их классов и не мешать им проводить урок. В конце концов, он решил сбегать к директрисе и завучам с просьбой срочно найти Жана. В тот день он действительно распереживался, и не напрасно. — Да найдётся он! Не сбежит же отсюда. – Злобно бурчала себе под нос директриса, явно не имеющая никакого интереса или волнения по отношению к происходящему. Оно и понятно почему: как всем уже известно, тут такие манёвры происходят не редко, плюсом у директрисы и так "много других забот", но всё же, эта халатность пугает. К огромнейшему разочарованию Меле, в этот же день его найти не смогли, пообещали начать второй "поиск" уже завтра, и ему пришлось засыпать с угнетающими его мыслями о том, что чисто теоретически могло бы случиться с его лучшим другом. Этим мыслям всё же не удалось его одолеть – в пол второго ночи Жан ворвался в комнату, захлопнув дверь с такой мощностью, что аж кто то в соседней комнате проснулся. Слава богу хоть дверь не сломал! Меле помнил этот момент, смутно, но достаточно хорошо, чтобы ещё и запомнить их диалог после этого, который он видимо уже знал наизусть: — Жан?! Ты где вообще был? Я тебя по всей школе разыскивал, Жан! С тобой вообще всё в порядке? Выглядишь отстойно.. – Меле всегда старался не выплёскивать все свои негативные эмоции по любым поводам на своего друга, он знал, что это ни к чему. — Мель, ты меня прости, я сейчас постараюсь тебе всё рассказать..Ты только никому не говори, ладно? – Слова Жана эхом повторились у него в голове, словно кто-то вновь и вновь прокручивал одну и ту же пластинку. "Ты только никому не говори, ладно?" - Фраза повторялась всё снова и снова, не желая останавливаться, зрение расфокусировалось, руки и ноги погрузились в лёгкий тремор, а в ушах гудело. Меле содрогнулся только когда понял, что ещё чуть-чуть, и он упадёт на пол, и тут же спохватился за перило рядом оказавшейся тут, к счастью, лестницы. Зрение вернулось в норму, а руки и ноги дрожат уже чуть меньше, чем десяток секунд назад. "Нет, мне нужно успокоиться.." – Решил Меле, стараясь привести себя в норму как можно скорее, вдруг за всё это время панической атаки уже начался следующий урок? А может, уже и вовсе все уроки закончились? Он знал, что времени наверняка прошло немного, но тревожность – не любительница покидать Меле. По этому он и не знал, сколько минут, а то и часов могло пройти. Когда его сознание более-менее прояснилось, он тут же поспешил в "общую комнату", может Жан просто решил добраться туда быстрее него, и ждёт его там сейчас? К тому же, он бы не стал сбегать во второй раз, в прошлый раз им обоим за это прилетело, Жан не мог снова его подвести, верно? Логически размышляя таким образом, Меле наконец примчавшись в общую комнату, широко распахнул входную дверь и тут же проскользнул вперёд и свернул влево, в самую середину комнаты. Увидев озабоченного Меле, один из мальчуганов, сидящих на диванчике, окликнул его: — Эй, Меле, куда так торопишься? – Ехидно прозвучало от мальчишки, на лице которого нарастала улыбка. — Где Жан?! Если он опять куда-то пропал.. – Звонко прокричал Меле, задавая вопрос в ответ на вопрос, совершенно игнорируя его и без охоты отвечать, ему просто нужно было выяснить одну единственную вещь. — Дурачок, обернись! – Звучно раздалось с более далёкого конца комнаты.На этот раз уже другой мальчишка обращался к нему, так ещё и заливаясь смехом после этого обращения. Меле в недоумении послушался и обернулся, думая, что над ним в очередной раз подшучивают, как это обычно очень любят делать, но стоило ему только обернуться.. Сзади него действительно стоял Жан, чей уголок губ подёргивался, и он как всегда нервно улыбнулся с неопределённым чувством вины в глазах. — Ты.. Меня искал? Я просто.. Решил прийти сюда пораньше тебя.. – Неуверенно прозвучало с уст Жана, который медленно помахивал своей рукой Меле, тревожно посмеиваясь и как всегда снова пытаясь этим "разрядить обстановку". — Моя проблема. Понавыдумывал всякого.. Не вини себя, если что. – Робко ответил ему тот, судорожно перебирая пальцами в воздухе. — Может.. Пойдём в задние ряды сидений? – Жан, замявшись, старался как можно скорее перевести тему и убедить Меле, что всё в порядке и ничего страшного не произошло. Тот одобрительно кивнул ему и он зашагал в самую даль и муть комнаты, периодически оборачиваясь и поглядывая назад, проверяя идёт Меле или нет. Меле, конечно же, шёл. Какое облегчение он почувствовал, когда две минуты назад его не обманули, и Жан и вправду оказался совсем рядом! В уже успокоившеемся состоянии он следовал за ним, уже совсем ни о чём не волнуясь, лишь его колени продолжали понемногу дрожать, но дрожь скоро пройдёт и всё будет хорошо. «Хорошо» – это проклятое слово, вселяющее во всех надежду, давно въелось в его голову. Меле также говорили "хорошо", когда ему поручали присматривать за четырёхлетней малюткой, больной раком, в течении неопределённого времени. Ему говорили: «Просто присматривай за ней, она вылечится и всё будет хорошо». Меле присматривал, веселил малышку, делал всё в пределах его возможностей, но что с того? Она всё равно скончалась от и так уже добивающей болезни, а ему сказали, что пока что его присмотр "не требуется", и она на грани выздоровления. На самом деле она была на грани смерти. И ужасающая болезнь сделала своё дело. Тогда Меле и понял, что он предпочитает горькую правду, а не сладкую ложь. Меле привык быть нянькой, ему постоянно поручали кого то "понянчить", за кем-то "посмотреть", кого-то "убаюкать". Он и сам не знал, почему для таких целей был выбран именно он, из всего класса. Хотя возможно, потому-что ответ слишком очевиден. Один из самых спокойных и уравномеренных подростков в классе, хотя это достаёт ему больше хлопот и неприятностей, чем преимуществ или уважения от воспитателей и прочих личностей. Остальным либо не сидится на одном месте, либо они недостаточно сосредоточенные, или может быть, нетерпеливые для того, чтобы с кем-то нянчиться и сюсюкаться. Он опять чуть ли не утонул в своих же мыслях, как они с Жаном наконец дошли до самых дальних диванчиков и Жан звонко окликнул его: — Ты опять о чём-то задумался? Ничего страшного, бывает - Он слабо улыбнулся и подозвал Меле к предпоследнему дивану. — Иду я! – Меле улыбнулся в ответ, чтобы не выглядеть грубо, ему никогда не хотелось выглядеть грубо по отношению к кому-либо, а в особенности – к Жану. Все диваны в общей комнате этого класса – одного цвета, бордового, как и были из одного материала – меха, но Меле не специализировался дизайнером меховых изделий, поэтому не мог понять, какого именно меха. Также, все они стоят образуя вокруг себя просторное прямоугольное пространство. Почти всегда там стоит длиннющий деревянный стол, две ножки которого уже давно преуспели сломать – они изогнулись наружу и стол теперь стоял ассиметрично, наклоняясь то понемногу в левую, то в правую сторону. Иногда стол убирают для того, чтобы повеселиться, порезвиться в самом центре комнаты. В этот раз стол стоит на месте, как всегда покачиваясь, заставляя древесные половицы время от времени поскрипывать. Вот, бывает, заслушаешься – а уже кажется, будто половицы не скрипят, а созвучно, мелодично попевают песенку, и скрипы и трения ножек стола об пол превращаются в звучание игры на скрипке. А потом – как одёрнешься! И снова слышишь обычные подёргивания древесины. Стены то всё слышат, потолок всё видит, а пол.. Всё поёт. Когда они устало рухнули на диван, как будто прошло не три урока, а девять, Меле наконец-то выдохнул и спокойствие начало преобладать над гнетущими мыслями. Отсюда открылся чуть ли не весь простор кроме самого заднего – а самый задний был не так уж и нужен, отсюда и так всё видно, забиваться в самую даль ото всех смысла нет. У каждой стороны комнаты стоят друг за другом, как сидения в кинотеатре – эти диваны. В каждом ряду по три-четыре. Меле понял, что народу начиналось собираться побольше по тяжелеющеему всё больше с каждой минутой воздуху. Подняв голову, он увидел уже десятки знакомых лиц – лиц одноклассников. Ребята громко и совершенно нечленораздельно галдели о чём-то, перебивая друг-друга, каждый словно пытался выкрикнуть громче другого, но почти никто так и не желал присаживаться. Меле поймал на себе взгляд Жана, скучающего от постоянно шумящей обстановки в этой комнате и улыбающегося при взгляде на него, впрочем, они сами захотели придти сюда, их никто не заставлял. Повернув голову к Жану, он вяло спросил: — Напомни мне, когда все эти девять кругов ада, под названием “учёба” - закончатся? – Меле зевнул, уже почти закр ывая глаза. — Нечестно, я должен был спросить это у тебя. – Уголки губ Жана дрогнули в улыбке. — А я должен был ответить. – Меле пробило на смех и он приглушённо хихикнул.