Закрытая школа

Противостояние.

Поздним вечером, когда огни Москвы за окнами офиса «Ингрид» превратились в холодную россыпь бриллиантов, в кабинете владельца корпорации воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Владлен Петрович сидел во главе стола, его фигура в полумраке казалась монументальной и зловещей. Рядом, сохраняя безупречную военную выправку, стоял Вадим Уваров — его верная правая рука, человек, чье спокойствие всегда граничило с ледяным безразличием. Третьим участником этой ночной аудиенции была Алена. — Надеюсь, ты урегулировал все дела со школой, и Алена сможет уже завтра оказаться в «Логосе»? — голос Вульфа прозвучал сухо, с едва уловимой ноткой нетерпения. Он перевел взгляд на рыжеволосую девушку, словно оценивая новый актив. Алена появилась в компании недавно, но уже успела вызвать шепотки восхищения и опаски. Она была воплощением опасного контраста. Её рыжие волосы, уложенные в идеальные мягкие локоны, эффектно обрамляли лицо с фарфорово-белой кожей. Яркие изумрудные глаза, подчеркнутые графичными стрелками, смотрели на мир с обманчивой кротостью. Со стороны она казалась невинным олененком — пухлые губы, аккуратный носик, хрупкие плечи. Но те немногие, кто успел столкнуться с ней в деле, знали: за этой нежной оболочкой скрывается настоящая лисица. Расчетливая, хитрая, обладающая острым умом и стальной волей, она никогда не отступала от своей цели. Сейчас Алена демонстрировала почти вызывающее спокойствие. Она расслабленно откинулась на спинку дорогого кожаного кресла, скрестив ноги, и с легким, едва заметным интересом рассматривала интерьер кабинета. В её позе не было и тени того священного трепета, который обычно испытывали сотрудники перед Вульфом. Напротив, она чувствовала себя здесь хозяйкой положения, хищницей, изучающей новые угодья. Её взгляд, блуждая по комнате, неизбежно столкнулся с карими глазами Вадима. Уваров смотрел на неё в упор — тяжело, пронизывающе, словно пытался вскрыть её сознание скальпелем. В этом взгляде не было тепла, лишь профессиональный интерес и холодная оценка. — Обижаете, Владлен Петрович, — Вадим наконец отвел взгляд от Алены и посмотрел на босса. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая мощь. — Все документы готовы. Легенда безупречна. — Все будет в лучшем виде, — добавил он, и в этот момент Алена заметила в его глазах странный, мимолетный огонек. Это не было одобрение или симпатия — скорее азарт игрока, который получил в руки очень сильную, но непредсказуемую карту. Алена почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок, но на её губах тут же заиграла едва уловимая, торжествующая улыбка. Она знала, что Вадим видит её насквозь, видит её «лисью» натуру, и это подстегивало её. Ей нравилось играть с огнем, а Вадим Уваров был пожаром, который она не боялась раздуть.

.........

Дверь комнаты Вадима не просто открылась — она буквально влетела внутрь, ударившись о стопор. В комнату ворвалась Алена, и её ярость была почти осязаемой. Не говоря ни слова, она сорвала с рук розовые резиновые перчатки и с силой швырнула их в Вадима. Они приземлились прямо на стопку личных дел, которые он изучал. Вадим медленно поднял глаза. Увидев Алену в «рабочем наряде», он не сдержался и довольно, почти хищно улыбнулся. На ней было серое платье уборщицы, но оно имело мало общего со стандартной спецодеждой. Ткань была настолько плотной и эластичной, что облегала каждый изгиб её фигуры, словно вторая кожа. Короткий подол едва доходил до середины бедра, а сверху красовался кипенно-белый накрахмаленный фартук, который подчеркивал тонкую талию. В этом наряде она выглядела не как технический персонал, а как героиня чьих-то очень нескромных фантазий. — Вадим, ты это серьезно?! — её голос сорвался на крик. — То есть, по-твоему, я не могу быть учителем или хотя бы ученицей? УБОРЩИЦА! В этом?! Уваров откинулся на спинку кожаного кресла, сцепив пальцы в замок. Его искренне забавляла её реакция: то, как гневно раздувались её ноздри, как она смешно морщила аккуратный носик и как её рыжие локоны метались по плечам, пока она размахивала руками. — А тебе эта форма идет даже больше, чем Маше, — протянул он низким, бархатистым голосом, не скрывая того, что откровенно любуется её аппетитными формами, которые платье подчеркивало самым бессовестным образом. — Смотрится... вдохновляюще. Алена замерла, её изумрудные глаза вспыхнули от унижения и ярости. Она чувствовала себя максимально уязвимой в этом коротком платье под его пронизывающим, оценивающим взглядом. — Ненавижу тебя! — прошипела она, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину. Вадим лишь усмехнулся, его взгляд стал еще более наглым и тягучим. Он медленно прошелся глазами от её затянутых в стрелки глаз до края короткого подола. — Зря ты так, — произнес он с вызывающим спокойствием. — Это идеальное прикрытие. Никто не ждет подвоха от «милой прислуги». Хотя, скажу честно... халатик медсестры подошел бы тебе куда больше. Особенно если надеть его на голое тело. В таком виде ты бы выведала все секреты «Логоса» за один вечер — пациенты бы сами всё рассказали, лишь бы ты не уходила. Слова Вадима повисли в воздухе, густом от напряжения. Алена почувствовала, как по телу прошла волна — то ли от гнева, то ли от странного, неуместного сейчас волнения. Она знала, что он провоцирует её, пытается подчинить своей воле, но этот наглый вызов лишь сильнее разжигал в ней желание доказать, что она — не просто красивая картинка в любом наряде, а игрок, с которым ему еще придется считаться. Вадим рывком поднялся с кресла, его массивная фигура на мгновение закрыла свет лампы, отбрасывая на Алену густую тень. Он сделал несколько стремительных шагов и остановился вплотную к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума: Алена чувствовала жар, исходящий от его тела, и едва уловимый запах дорогого табака и мужского парфюма. — Убирайся тщательней, Алена. Лично проверю каждый угол, — произнес он низким, вибрирующим голосом, в котором сквозило не то предостережение, не то скрытое обещание. Алена замерла, вынужденная сильно закинуть голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Только сейчас, в этой пугающей близости, стала очевидна их колоссальная разница в росте. Она, со своими тонкими чертами лица и хрупким телосложением, казалась совсем крохотной, почти беззащитной на фоне его широких плеч и статной, мощной фигуры. Но в её изумрудных глазах не было и тени страха — только вызов и затаенная насмешка. — Я очень постараюсь, Вадим Юрьевич, — с дерзким вызовом отчеканила она, выделяя каждое слово. Развернувшись на каблуках, рыжеволосая «лисица» стремительно вылетела из комнаты, так и не дав ему возможности ответить. Дверь за ней захлопнулась с коротким, сухим стуком, оставив в помещении звенящую тишину. Но она ушла не совсем. В воздухе остался густой, дурманящий шлейф её духов — сложный аромат с нотками дикой орхидеи и горького шоколада. Этот запах мгновенно заполнил пространство, проникая в сознание Вадима, мешая сосредоточиться и напоминая о её присутствии. Брюнет постоял еще несколько секунд, глядя на закрытую дверь, а затем на его губах заиграла едва заметная, оценивающая усмешка. Он медленно вернулся на свое место, поправил манжеты рубашки и снова углубился в работу.

........

За несколько дней Алена успела искренне привязаться к Маше. Её поражало, с какой легкостью и достоинством та справлялась с бесконечным объемом работы, оставаясь при этом доброй и открытой. Однако сегодня удача отвернулась от «рыжей лисицы»: по графику ей выпала уборка в святая святых — комнате Вадима Уварова. Алена надеялась, что он давно ушел в спортзал, и она сможет быстро закончить дела без его ядовитых комментариев. Тихо открыв дверь своим ключом, она заглянула внутрь. Тишина. Пусто. — Ну слава богу, — выдохнула она, проходя в центр комнаты и ставя ведро на пол. Но её радость была недолгой. Дверь ванной комнаты с тихим щелчком открылась, и оттуда вышел Вадим. Он был в сером спортивном костюме, и от него веяло жаром после душа и ароматом дорогого мыла. — О, а вот и мой персональный клининг, — произнес он, и в его голосе послышалось такое нескрываемое удовольствие, что Алене захотелось запустить в него тряпкой. — Ты как раз вовремя. Алена выдавила из себя максимально сдержанную, почти механическую улыбку. — Доброе утро, Вадим Юрьевич. — У меня сегодня на редкость свободное утро, — он прошел к креслу и вальяжно в нем расположился, вытягивая длинные ноги. — Так что я с огромным интересом проконтролирую качество твоей работы. Не отвлекайся. — Ну хорошо... — прошипела Алена сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает азарт. Если он хочет шоу — он его получит. Раз он решил унизить её этой формой, она заставит его пожалеть о том, что у него вообще есть глаза. Алена знала силу своего тела и то, как на него действует это вызывающе короткое серое платье. Алена бросила на него мимолетный взгляд и опасно улыбнулась, медленным, почти картинным жестом поправляя огненные локоны. Взяв флакон со средством и мягкую тряпку, она направилась к прикроватным тумбочкам. Подойдя к кровати, Алена начала протирать поверхности с нарочитым усердием. Она глубоко прогибалась в пояснице, выставляя напоказ безупречные изгибы своего тела. Серое трикотажное платье, и без того едва прикрывавшее бедра, предательски (или, напротив, слишком послушно) задралось вверх. Перед глазами Вадима открылась захватывающая панорама: стройные, подтянутые ноги и тонкая, кружевная линия чулок, впивающаяся в нежную кожу бедер. Вадим не просто смотрел — он буквально впивался в неё взглядом. Его самообладание, натренированное годами опасной работы, таяло, как воск. Он жадно фиксировал каждое движение рыжеволосой «лисицы», ловя ритм её дыхания и изгиб спины. Внутри него поднималась волна первобытного чувства — густая, темная похоть, которую он уже не пытался скрыть. Его карие глаза потемнели, становясь почти черными, а зрачки расширились, заполняя радужку. Губы мужчины невольно искривились в хищной, предвкушающей усмешке. Он понимал, что она играет с ним, но эта игра доставляла ему почти болезненное удовольствие. Закончив с тумбочками, Алена плавной, текучей походкой перешла к высокому комоду. Она вытянулась в струнку, протирая верхнюю панель, и при этом бросила через плечо томный, обволакивающий взгляд на своего «надзирателя». — Я всё правильно делаю, Вадим Юрьевич? — промурлыкала она, и её голос, низкий и бархатистый, коснулся его слуха, словно физическое прикосновение. — Правильно... — Вадим резко кашлянул, пытаясь вернуть себе голос, который стал хриплым и надтреснутым. Ему стоило огромных усилий оставаться в кресле и не сорваться с места, чтобы сократить это мучительное расстояние между ними. Воздух в комнате, казалось, можно было резать ножом — настолько он был пропитан напряжением и феромонами. Заметив его состояние, Алена победно прикусила губу. Это была её территория, её правила. Чтобы окончательно добить его самообладание, она отложила тряпку и взяла швабру. — Теперь пол... — шепнула она так, чтобы он услышал. Она встала в центре комнаты и начала мыть паркет, двигаясь спиной к нему. Каждое движение её бедер было выверено до миллиметра. Она наклонялась всё ниже, заставляя короткий подол платья танцевать на грани фола, и Вадим почувствовал, как его пульс бьется где-то в висках. Он понимал: еще несколько минут такого представления, и он забудет о дисциплине, о субординации и о том, что эта девушка — его опасная подчиненная. Алена была огнем, и он, кажется, был более чем готов сгореть в нем дотла. Вадим сидел в кресле, вцепившись в подлокотники так сильно, что дорогая кожа жалобно скрипела под его пальцами, а костяшки побелели. Вид Алены, которая с кошачьей грацией водила шваброй по полу, то и дело наклоняясь и демонстрируя кружевной край чулок, был для него изощренной пыткой. Он чувствовал, как остатки его легендарного самообладания рассыпаются в прах. — Ты сейчас доиграешься... — выдохнул он, и этот голос, хриплый, низкий, сорвавшийся на опасный полушепот, выдал его с потрохами. Это было последнее предупреждение перед тем, как хищник сорвется с цепи. Алена даже не вздрогнула. Она продолжала свои неспешные движения, лишь уголок её губ дрогнул в торжествующей усмешке. Она слышала его, чувствовала каждое слово кожей, но предпочла разыграть карту невинности. — Что-то не так? — мягко, почти ласково спросила она, медленно выпрямляясь. Она не успела обернуться. Тишину комнаты разорвал резкий звук — Вадим рывком поднялся с места. В два широких шага он преодолел разделявшее их пространство и оказался за её спиной, накрывая своей мощной фигурой, как грозовая туча. Алена замерла, чувствуя, как воздух вокруг мгновенно наэлектризовался. Вместо ответа его руки — большие, горячие и пугающе сильные — грубо легли на её бедра. Он сжал их с такой силой, что Алена невольно охнула, чувствуя, как его пальцы впиваются в податливую плоть через тонкую, обтягивающую ткань серого платья. Это было не ласковое прикосновение, а властный жест собственника, который больше не намерен терпеть провокации. Рыжеволосая затаила дыхание. Она чувствовала его прерывистое, обжигающее дыхание на своей шее, слышала, как тяжело и гулко бьется его сердце прямо у её лопаток. Вадим прижал её к себе, лишая всякой возможности маневра. — Хватит ломать комедию, — прорычал он ей прямо в ухо, и от вибрации его голоса у Алены по позвоночнику пробежала стая мурашек. — Я просто выполняю свою работу, — невинно ответила она, хотя её голос слегка дрогнул, когда она почувствовала, как его ладони начали медленное, собственническое движение по её телу. — Ты же сам выбрал мне эту роль. Громкий, рваный выдох Вадима опалил её лицо. Он больше не мог слушать её оправдания. Резким, уверенным движением он развернул девушку к себе, прижимая её спиной к краю комода. Его руки мгновенно переместились ниже, на ягодицы, сжимая их с такой силой, что Алена почувствовала, как между ними пробежал настоящий электрический разряд. — У тебя две минуты, чтобы исчезнуть из этой комнаты, — прошипел он ей прямо в губы, и его глаза, казалось, превратились в два тлеющих угля. — Исчезнуть и не попадаться мне на глаза до вечера. Иначе я за себя не ручаюсь. Алена лишь дерзко усмехнулась. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, как бешено пульсирует жилка на его шее. В её голове созрел план — финальный аккорд, который должен был оставить выжженную землю в его сознании. Не разрывая пронзительного зрительного контакта, Алена медленно, вызывающе потянулась вниз. Её пальчики зацепили тонкий край ткани под подолом серого платья. Вадим замер, его дыхание перехватило. Он наблюдал, как она, не отводя от него изумрудного взгляда, медленно стягивает вниз невесомые черные кружевные трусики. Это была изощренная пытка. Тонкое кружево скользнуло по её стройным бедрам, коснулось колен и, наконец, упало на пол. Вадим сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он был в шаге от того, чтобы нарушить свое же обещание и повалить её прямо здесь, на этот комод. — На память, — прошептала она, поднимая кружевной лоскуток и ловким движением вкладывая его в карман его спортивных брюк. Её пальцы на мгновение задержались там, намеренно касаясь его бедра. Пока Вадим пребывал в состоянии полного оцепенения и шока, пытаясь осознать масштаб её наглости, Алена, подхватив ведро со шваброй, вихрем вылетела из комнаты. Дверь захлопнулась, оставив Уварова одного. Он стоял посреди комнаты, всё еще чувствуя жар её тела и аромат духов, а в кармане его брюк жгло кожу тонкое черное кружево. Вадим закрыл глаза и тяжело оперся на комод. «Чертова лисица», — пронеслось в его голове.

........

Вечер в «Логосе» обещал быть спокойным, но только не для Вадима. Он сидел за своим рабочим столом, методично заполняя классный журнал. Скрежет ручки по бумаге был единственным звуком в комнате, пока дверь не распахнулась от мощного удара. В комнату вихрем влетела Алена. Её рыжие локоны были растрепаны, а изумрудные глаза метали настоящие молнии. Она замерла посреди помещения, воинственно уперев руки в боки. — Ты в своем уме, Уваров?! — её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. Вадим медленно отложил ручку и поднял на неё взгляд, полный притворного недоумения. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — Что такое? — произнес он подчеркнуто невинно. — Я что-то пропустил? — Что ты наплел Крыловой?! — Алена сделала широкий шаг к столу, её лицо пылало. — Я сегодня полдня выслушивала её сочувственные вздохи! Значит, по твоей версии, я — безмозглая девица без образования, из какой-то жуткой неблагополучной семьи, так у меня еще и муж — уголовник?! Она почти кричала, переходя на ультразвук от возмущения. Образ «лисицы» сейчас сменился образом разъяренной фурии. — Бывший, — спокойно поправил её Вадим, и на его губах заиграла едва заметная, дразнящая усмешка. — Я подчеркнул, что он встал на путь исправления. Чисто ради твоей репутации. — Какая разница! — Алена в ярости грохнула ладонью по столу, так что чернильница подпрыгнула. — Ты выставил меня полной неудачницей! Вадим резко, по-военному быстро подскочил с места. Его массивная фигура в мгновение ока оказалась рядом с ней. Он жестко перехватил её за локоть, фиксируя на месте. — Успокойся! — прошипел он, склоняясь к её лицу. Его пальцы сжали её руку, напоминая о том, кто здесь главный и какая сила скрыта в этом мужчине. Но Алена не была бы той самой «лисицей», если бы позволила собой помыкать. Она не вскрикнула и не испугалась. Напротив, её реакция была молниеносной: коротким, профессиональным движением она вывернула кисть, разрывая захват, и, используя инерцию его собственного веса, резко толкнула Вадима в грудь. Брюнет, не ожидавший такого напора от крохотной девушки, попятился и ударился бедрами о край стола. В комнате повисла тишина. Вадим замер, глядя на неё с нескрываемым удивлением. Его брови поползли вверх. Он привык иметь дело с обученными оперативниками, но эта девчонка... Она двигалась слишком быстро и четко для «просто красавицы». — Ого, — выдохнул он, и в его глазах вспыхнул новый, еще более яркий огонек интереса. — А зубки-то у олененка оказались волчьими. Он поправил рубашку, не сводя с неё восхищенного и одновременно опасного взгляда. Теперь Алена забавляла его еще больше. Эта «неблагополучная девица» только что показала, что может дать сдачи самому Уварову, и это чертовски подстегивало его азарт. Он чувствовал, что под этой рыжей копной волос скрывается гораздо больше секретов, чем написано в её личном деле, и он был намерен выведать их все. По одному. Вадим выпрямился, поправляя сбитую рубашку, и в его глазах удивление сменилось холодным, расчетливым блеском. Он внезапно вспомнил о маленьком «трофее», который всё это время жег ему кожу через тонкую ткань кармана. Усмехнувшись, он медленно, почти ритуально, опустил руку в карман спортивных брюк. На свет появилось то самое черное кружево — невесомое, вызывающее. — И как тебе... без них? — спросил он низким, вибрирующим голосом, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Не слишком ли свежо для осеннего вечера в «Логосе»? Он ожидал увидеть хотя бы тень смущения на её лице — в конце концов, она только что обвиняла его в том, что он портит её репутацию. Но Алена была не из тех, кто краснеет. Увидев свое белье в его руках, она лишь хищно прищурилась, и в её изумрудных глазах вспыхнул азартный огонек. Её гнев из-за Крыловой мгновенно трансформировался в новую порцию провокации. — Прекрасно, — парировала она, даже не моргнув. — Знаешь, отсутствие лишних деталей в гардеробе очень бодрит. Она сделала медленный шаг вперед, затем еще один, пока не оказалась вплотную к нему. Теперь она снова была вынуждена закидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо, но в этой позе не было слабости. Она почти касалась его груди своим плечом. — Так даже удобнее, Вадим Юрьевич, — добавила она шепотом, обдавая его теплым дыханием. — Движения становятся... свободнее. Ты ведь сам только что убедился в моей маневренности, когда я припечатала тебя к столу. Алена смело протянула руку и коснулась пальцами кружева, которое он держал, но не спешила его забирать. Она просто медленно провела ногтями по его ладони, оставляя за собой дорожку из мурашек. Вадим почувствовал, как в комнате снова стало невыносимо тесно и жарко. Эта девчонка играла не по правилам, ломая все его представления о подчиненных. Она была как оголенный провод — опасная, непредсказуемая и чертовски притягательная. — Ты играешь с огнем, лисица, — пробормотал он, чувствуя, как его пальцы сами собой сжимаются на кружеве, не желая его отдавать. — Смотри, как бы твой «комфорт» не обернулся для тебя серьезными последствиями. — Я люблю риск, — ответила она, не отводя взгляда. — Особенно когда ставки так высоки. Напряжение между ними достигло точки кипения. Теперь вопрос о «бывшем уголовнике» и неблагополучной семье казался чем-то бесконечно далеким. — Знаешь, я всё-таки оставлю их себе, — усмехнулся Вадим, медленно и демонстративно убирая кружевную ткань обратно в карман. Алена дерзко вскинула подбородок, в её глазах заплясали насмешливые искры. — Могу подарить тебе такой же комплект. Эта язвительная фраза стала последней каплей. Самообладание Уварова лопнуло с сухим треском. Он сорвался с места так быстро, что Алена не успела даже моргнуть. Его рука жестко легла ей на горло, не перекрывая воздух, но демонстрируя подавляющую силу, и он мощным толчком опрокинул её на кровать. — Ты заигрываешься с огнем, — прошипел он, нависая над ней. Его лицо было в паре сантиметров от её, глаза полыхали первобытной злостью и темным, неконтролируемым желанием. Алена не вскрикнула. Вместо этого она с силой вцепилась ногтями в его руку, впиваясь в кожу до крови, заставляя его почувствовать ту же боль, что чувствует она. — Боишься? — прохрипела она, и на её губах заиграла торжествующая, почти безумная улыбка. Хватка на шее на мгновение ослабла. Вадим замер, пораженный её бесстрашием. — Тебя? — выдохнул он с искренним изумлением. В эту секунду замешательства Алена ударила. Насколько позволяло положение тела, она резко вскинула колено, целясь точно в пах. Удар пришелся в цель. — Сучка... — прохрипел Вадим, мгновенно отпуская её и складываясь пополам от резкой боли. Но Алена не собиралась просто убегать. Она грациозно перекатилась через кровать и вскочила на ноги, принимая защитную стойку. Вадим, несмотря на боль, выпрямился удивительно быстро — сказывалась многолетняя закалка. Он бросился на неё, пытаясь захватить корпус, но рыжеволосая «лисица» двигалась как ртуть. Она технично заблокировала его выпад предплечьем, уходя в сторону, и тут же нанесла короткий, хлесткий удар ладонью ему под дых. Вадим перехватил её вторую руку, закручивая за спину, но Алена, извернувшись всем телом, ударила его локтем в челюсть. Это была уже не просто ссора — это был танец двух профессиональных хищников, которые пробовали друг друга на прочность. Вадим заблокировал очередной удар её ноги и, воспользовавшись преимуществом в весе, резко сократил дистанцию, впечатывая девушку спиной в стену. Его руки намертво прижали её запястья над головой. Они оба тяжело дышали, их взгляды столкнулись — яростные, дикие, полные адреналина. — Ты не просто лисица, — выдохнул Вадим, прижимаясь к ней всем телом. — Ты бешеная кошка. — А тебе ведь именно такие и нравятся, — прошептала Алена, глядя прямо в его потемневшие глаза. Гнев, боль от драки и взаимное влечение слились в один взрывоопасный коктейль. Вадим не выдержал первым. Он грубо, по-собственнически накрыл её губы своими в жестком, требовательном поцелуе. Алена ответила с той же страстью, кусая его губы, вплетая пальцы в его темные волосы. Тишину комнаты нарушало только их неистовое дыхание и шорох одежды. Вадим оторвался от её губ лишь на секунду, чтобы прошептать: — Ты понимаешь, что после этого я тебя из этой комнаты уже не выпущу? Алена вместо ответа дерзко прищурилась и медленно забралась пальцами под его футболку, обжигая его кожу холодными кончиками пальцев. Этот жест стал последним сигналом, сорвавшим все предохранители. Вадим, не почувствовав отрицательного ответа, а лишь встречный огонь, подхватил девушку на руки, словно она весила не больше пушинки. Он кинул её на кровать, и пружины матраса жалобно скрипнули под их весом. Вадим, словно зверь, наконец добравшийся до своей цели, накинулся на неё, нависая всем своим мощным телом. Он срывал с неё это серое платье, которое она так презирала, не заботясь о сохранности ткани — пуговицы с треском разлетались в стороны, ударяясь о паркет. Алена не оставалась в долгу: она впилась ногтями в его плечи, притягивая его к себе еще ближе, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Вадим целовал её так жадно и требовательно, что у неё кружилась голова, не давая возможности сделать даже короткий вдох. В этом безумном переплетении рук и тел не осталось места для осторожности или планов — только первобытная страсть двух хищников, которые наконец-то позволили себе сорваться с цепи. Комната, еще недавно бывшая полем боя, превратилась в эпицентр пожара, в котором сгорали все правила, субординация и здравый смысл. В этот момент для них не существовало ни Вульфа, ни «Ингрид», ни завтрашнего дня — только этот обжигающий момент и два сердца, бьющихся в унисон в ритме опасной игры.

❝ Любовь — блеск солнечный, дождю идущий вслед,

А похоть — мрак грозы вослед за блеском света;

Любовь всегда свежа,

как яркий вешний цвет,

А похоти зима приходит раньше лета;

В любви нет жадности, — в обжорстве похоть мрёт;

В любви — всё истина,

а похоть вечно лжёт. ❞