Закрытая школа

Я только твой.

Володя, он же Илья Шевцов, тяжело переставил ноги, преодолевая последний пролет лестницы. Маска обаятельного и всегда улыбчивого повара «Логоса» за день изрядно вымотала его. Быть своим парнем для школьников и незаметной тенью для руководства — работа не из легких. В его голове уже вовсю рисовался идеальный сценарий: горячий душ, смывающий кухонный жар, и долгожданный провал в сон. Он уже привычно потянулся к ключу, чуть присвистывая незатейливую мелодию, но на самом пороге профессиональное чутье, отточенное годами опасной игры, взвыло сиреной. Воздух в комнате изменился. Запах... едва уловимый аромат дорогих духов и чего-то очень знакомого, из прошлой жизни. Илья мгновенно подобрался. Усталость как рукой сняло. Рука нырнула в карман, пальцы привычно легли на холодную рукоять пистолета. Он бесшумно толкнул дверь и вошел в комнату, готовый к любому повороту. — Ты?! — выдохнул он, и ствол оружия тут же опустился вниз. В его кресле, за его рабочим столом, совершенно по-хозяйски расположилась темноволосая гостья. Её тяжелые каштановые локоны эффектно рассыпались по плечам, контрастируя со светлой кожей. Карие глаза, глубокие и насмешливые, смотрели на него с вызовом, проникая в самую суть. На губах играла тонкая, едва заметная усмешка, в которой читалось торжество. — Привет, Илюш, — протянула она приторно-нежным голосом, от которого у Шевцова по спине пробежал холодок. Она медленно оторвалась от спинки стула, грациозно потягиваясь. — Скучал? Я заметила, ты всё такой же дерганый. Сразу за пушку хватаешься. Илья усмехнулся, хотя внутри всё напряглось. Он убрал пистолет на комод, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Что ты тут делаешь? Насколько я знаю, тебе путь в этот регион был закрыт. — Князь решил пересмотреть условия моего контракта, — ответила она, вставая. — Посчитал, что за тобой нужен глаз да глаз. А кто справится со слежкой за тобой лучше, чем я? — Умеет он выбирать людей — буркнул Шевцов, подходя ближе. Он пытался прочитать её истинные намерения, но эта женщина всегда была мастером маскировки. — Сомневаешься в моей компетентности? — с вызовом бросила брюнетка. Она сократила расстояние между ними в одно мгновение. Илья не успел даже выставить блок, как хлесткая пощечина обожгла щеку. Звук удара в тишине комнаты прозвучал как выстрел. — Это тебе за то, что пропал без вести на полгода, не оставив даже записки, — прошипела она, и в её глазах мелькнула настоящая, не наигранная боль. Не дав ему вставить ни слова, она ударила второй раз, по другой щеке. — А это за то, что оставил меня одну разгребать то дерьмо, в которое мы вляпались из-за тебя в прошлый раз. Илья стоял, не шевелясь, чувствуя, как горят щеки. Он видел, как тяжело вздымается её грудь под тонкой тканью блузки. Он знал, что заслужил каждый из этих ударов, и что это — только начало их долгого и очень непростого разговора в стенах «Логоса». — Закончила? — тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Или есть что-то еще, что ты хочешь мне «высказать»? — О-о, мой золотой... — Катерина довольно прищурилась, растягивая слова, словно пробуя на вкус каждое из них. — Не сомневайся, я обязательно найду, что еще тебе сказать. У меня накопился целый список претензий, Илюша, и каждая из них стоит того, чтобы обсудить её... в деталях. Она улыбнулась — той самой опасной, хищной улыбкой, которую он помнил по их общим вылазкам. До того, как он «растворился» в стенах «Логоса», они были идеальным механизмом: Катерина и Илья, лучшие напарники Князя. Они понимали друг друга без слов, прикрывали спины в самых безнадежных операциях, пока профессиональная близость не переросла в нечто гораздо более опасное и глубокое. Их роман был похож на прогулку по минному полю, и когда Илья исчез, он оставил за собой не просто пустоту, а взрывную волну, которая едва не накрыла Катю с головой. — Ты слишком много на себя берешь, Катя, — тихо произнес Илья, пытаясь сохранять хладнокровие, хотя пульс уже частил. — Слежка за мной — это не прогулка по парку. — А я и не собиралась гулять, — отрезала она. В следующее мгновение её спокойствие лопнуло. Катерина резко сократила дистанцию, нанося короткий, хлесткий удар ладонью ему в грудь. Илья среагировал на инстинктах: перехватил её руку, уводя в сторону, но Катя уже закручивалась в пируэте, целясь локтем ему в челюсть. Это не было дракой двух дилетантов. Это был танец двух профессиональных убийц, знавших все слабые места друг друга. Илья заблокировал удар предплечьем, чувствуя, какая мощь скрыта в этой тонкой фигуре. Он попытался захватить её корпус, чтобы лишить маневренности, но Катерина ловко выскользнула, нанося серию быстрых, как укусы змеи, ударов по ребрам. — Что, поварские навыки притупили реакцию? — язвила она, уворачиваясь от его попытки сделать подсечку. — Просто не хочу калечить «подарок» от Князя, — прохрипел Илья, делая резкий выпад. Он поймал её на инерции, перехватил за талию и, используя свой вес, впечатал в стену рядом со шкафом. Катерина мгновенно вскинула колени, пытаясь освободиться, но он навалился на неё всем телом, блокируя её движения и прижимая руки к стене над её головой. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их тяжелым, рваным дыханием. Они стояли вплотную, чувствуя жар друг друга. Гнев в глазах Катерины медленно смешивался с тем самым неперегоревшим за время разлуки чувством, которое когда-то едва не стоило им обоим карьеры. — Пусти, — прошептала она, но в её голосе уже не было прежней ярости, лишь вызов. — Чтобы ты снова меня ударила? — Илья не сводил глаз с её губ, чувствуя, как стены «Логоса» вокруг них словно исчезают, оставляя их в том самом прошлом, от которого он так безуспешно пытался сбежать. — Ты ничуть не изменилась. Всё та же бешеная кошка. — А ты изменился, — она дерзко вскинула подбородок, игнорируя то, как сильно он прижимает её к стене. — Стал... слишком осторожным. Или просто боишься меня, Шевцов? Илья на мгновение ослабил хватку, завороженный тем, как в её глазах ярость переплеталась с чем-то пугающе знакомым — с той самой страстью, которая когда-то заменяла им обоим воздух. Это была его ошибка. Он забыл, что Катерина никогда не сдавалась, пока у неё оставался хотя бы один шанс на маневр. Заметив секундное колебание Ильи, Катя резко подалась вперед, словно собираясь его поцеловать, но вместо этого нанесла резкий удар лбом ему в переносицу. Пока он дезориентировано моргал, она вывернула кисти, используя специальный болевой захват, и, наступив ему на подъем стопы, резко сместила центр тяжести. Через секунду ситуация зеркально изменилась. С глухим стуком Илья повалился на диван, а Катерина, не теряя ни мгновения, оседлала его, прижимая своим весом и упираясь предплечьем в его горло. Второй рукой она молниеносно выхватила из-за голенища своего сапога тонкий стилет и прижала его холодную сталь к его сонной артерии. — Ноль — один, Шевцов, — прохрипела она, тяжело дыша. Её волосы разметались по лицу, а глаза горели торжеством победителя. — Никогда не расслабляйся, когда «бешеная кошка» прижата к стене. Илья лежал неподвижно, чувствуя, как пульсирует жилка под лезвием ножа. Он мог бы попробовать перехватить её руку, мог бы продолжить борьбу, но глядя в её лицо, так близко, что он видел каждую золотистую искорку в её карих глазах, он вдруг понял: он не хочет бороться. — Ты победила, Кать. Всегда побеждала, — тихо произнес он, и в его голосе не было горечи поражения. В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Острие ножа едва заметно дрогнуло. За этой напускной жестокостью и техничными ударами скрывалась лавина чувств, которую оба пытались похоронить месяцами. Илья смотрел на неё и чувствовал невыносимую вину. Он бросил её не потому, что разлюбил, а потому, что его мир состоял из смертей и предательств, и он наивно надеялся, что, исчезнув, даст ей шанс на нормальную жизнь — без него и без Князя. Но, увидев её здесь, он понял, что лишь нанес ей еще одну глубокую рану. Его любовь к ней всегда была сродни одержимости: темная, тяжелая, пропитанная порохом и адреналином. Катерина же чувствовала, как её гнев медленно выгорает, оставляя на месте лишь тягучую, изматывающую тоску. Все эти месяцы она ненавидела его за побег, за тишину в эфире, за то, что он решил всё за двоих. Но сейчас, прижимая его к постели, она понимала: её ярость была лишь формой любви. Она не могла существовать без этого человека, своего отражения, своего единственного якоря в мире лжи. — Зачем ты это сделал? — её голос сорвался, стилет в руке опустился чуть ниже, уже не угрожая, а лишь напоминая о близости смерти. — Зачем решил, что мне будет лучше без тебя? — Думал, что спасаю тебя, — выдохнул Илья, осторожно коснувшись пальцами её запястья. — А спас только себя от боли видеть, как ты рискуешь из-за меня. Катя горько усмехнулась. Она медленно убрала нож, но не спешила слезать с него. Она прижалась лбом к его лбу, и её дыхание смешалось с его. — Я тебя ненавижу, — прошипела она, и это «ненавижу» прозвучало как выстрел в упор. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в ворот его футболки, костяшки побелели, а в глазах, застывших в миллиметрах от его лица, плескалось целое море невыплаканной обиды и ярости. — Я тоже себя ненавижу за это, — признался Илья, выдохнув эти слова прямо ей в губы. Он перестал сопротивляться, полностью отдаваясь на её милость. В его голосе не было оправданий, только глухая, выматывающая усталость человека, который слишком долго носил в себе вину. Катерина всё так же сидела на нем, придавливая его к дивану всем своим весом, и эта опасная, почти первобытная близость лишала их обоих возможности здраво мыслить. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным до предела. Долгие месяцы разлуки, когда каждый из них засыпал в холодной постели, гадая, жив ли другой, сейчас обрушились на них лавиной. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце под её ладонями, а Илья видел, как расширились её зрачки, поглощая радужку. Гнев медленно, но неотвратимо менял свою природу, превращаясь в обжигающую потребность. Её «ненавижу» вибрировало между ними, но тело говорило о другом — о том, как сильно она тосковала по этому теплу, по этим рукам, по этому запаху. Её хватка на его воротнике ослабла. Пальцы Кати больше не сжимались в кулаки, они начали дрожать. Она смотрела на его губы, на шрам над бровью, который он получил еще до их знакомства, и понимала, что проиграла эту битву самой себе. Ненависть была её щитом, но сейчас он рассыпался в прах. Илья медленно поднял руки и коснулся её талии. Осторожно, почти спрашивая разрешения, он притянул её ближе, заставляя окончательно лишиться дистанции. — Катя… — его голос сорвался на хриплый шепот. Их поцелуй был как столкновение двух израненных душ на поле боя, где каждый шаг отдавался эхом боли и страсти. Время словно замерло, когда их губы встретились — это была не нежность, а ярость, с которой они обрушивались друг на друга, как два воина, не желающих сдаваться. Катя прижалась к нему, словно искала укрытие от шторма, но в её поцелуе ощущалась вся горечь утрат и несбывшихся надежд. Она кусала его губы, оставляя на них следы своих эмоций — гнев, отчаяние, ненависть. Каждое движение было словно удар меча, стремящегося пробить защиту другого. Илья отвечал ей с такой же силой, его руки искали опору на её талии, как будто он пытался удержать её от падения в бездну. Он чувствовал, как её дыхание становится всё более прерывистым, и это лишь подстегивало его желание бороться за каждую секунду, за каждую крупицу их связи. Каждый поцелуй был как выстрел, разрывающий тишину между ними, заставляющий сердца биться в унисон. Вокруг них бушевала буря — обиды и недосказанности, которые они носили в себе. Но в этот момент они были только друг у друга, и каждый поцелуй становился не только атакой, но и попыткой исцеления. Они пытались залечить раны, которые время и обстоятельства оставили на их душах. Их губы сливались в едином порыве, но каждая секунда была полна напряжения — как будто они оба осознавали, что это не просто поцелуй, а битва за право быть вместе. В этой схватке не было победителей и побежденных; лишь два сердца, которые искали способ соединиться вновь, несмотря на все шрамы прошлого.

........

— Ты снюхался с уборщицей? — раздался знакомый голос Катерины, и Илья почувствовал, как его сердце забилось быстрее от неожиданности. Она снова была в его комнате, снова сидела в его кресле, и её взгляд полон презрения и ярости. — С чего ты это взяла? — произнёс он, стараясь сохранить непринуждённость, хотя внутри него всё бурлило. — У меня повсюду есть глаза и уши! — резко ответила она, её голос трясся от гнева. Илья почувствовал, как напряжение между ними нарастает. Катя жутко ревновала его, и это было очевидно. Когда он наклонился ближе к ней, чтобы попытаться успокоить ситуацию, она внезапно ударила его по щеке. — Кобель! — прошипела она, её глаза сверкали от злости и обиды. Она вскочила с кресла и начала колотить его по груди, словно пыталась выплеснуть свои эмоции. Илья выдохнул, понимая, что сейчас она ведёт себя как обиженная девушка, которая не знает, как выразить свои чувства иначе. Не в силах больше терпеть, он схватил её руки и толкнул на диван, прижав своим телом. — Ты слишком шумишь! — шикнул он, хотя в глубине души понимал, что её гнев не безоснователен. Она продолжала пытаться выбраться, её тело напрягалось от усилий. — А пусть все слышат, что ты ни одной юбки не пропускаешь! — яростно прошипела Катя, её голос дрожал от эмоций. Она пиналась, показывая всю свою силу и решимость. Илья ощущал, как её гнев накаляется, но в то же время он понимал, что это лишь способ выразить боль и страх потери. Внутри него возникло противоречивое чувство: он был раздосадован её реакцией, но также чувствовал глубокую привязанность к ней. Не найдя лучшего выхода из ситуации, он прижал её к себе и заткнул её возмущение поцелуем. Сначала Катя замерла в неожиданности, но вскоре ответила на поцелуй с такой же страстью. Илья отпустил её руки, и она, словно потерявшись в своих чувствах, запустила пальцы в его волосы, сжимая их и тянув, как будто хотела подчинить его своей воле. Внутри неё разгорался огонь — желание уничтожить все преграды, которые стояли между ними, и выплеснуть всю накопившуюся агрессию, вызванную его действиями. Внезапно она перевернула Илью на спину и быстро заняла верхнюю позицию, становясь главной в этой игре. Катя с силой стянула его футболку, бросив её в сторону, как будто это было ненужное препятствие. В ответ на это Илья тоже не остался в стороне: следом за его футболкой полетела её блузка, оставляя их обоих в состоянии полной уязвимости. В комнате воцарилась атмосфера накалённой страсти. Свет из окна падал на их тела, обнажая контуры и создавая игру теней. Катя смотрела на Илью с решимостью и огнём в глазах, её дыхание стало более частым и прерывистым. Она чувствовала, как адреналин бурлит в венах, и это придавало ей уверенности. Их губы снова встретились, и теперь поцелуй стал ещё более горячим и требовательным. Она исследовала его тело, оставляя поцелуи вдоль его шеи, ощущая его тепло и силу. Илья, чувствуя её настойчивость и страсть, ответил ей тем же. Его руки скользнули по её талии, притягивая ближе к себе. Он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его собственным ритмом. В этот момент все их разногласия и недопонимания казались незначительными по сравнению с теми эмоциями, которые они испытывали друг к другу. — Чтобы я больше не видела эту уборщицу рядом с тобой! — сердито произнесла Катя, крепко схватив Илью за шею, её глаза горели ярким огнем ревности. Илья, чувствуя её гнев, не мог удержаться от улыбки. Его собственная страсть разгоралась с каждым мгновением. Он притянул её к себе, их губы встретились в новом поцелуе, который был полон как нежности, так и вызова. Его руки скользнули по её телу, стягивая остатки одежды, словно он хотел убрать все преграды между ними. Катя почувствовала, как её сердце забилось быстрее от его прикосновений. В этот момент вся злость улетучилась, уступая место глубокому влечению. Она прижалась к нему ещё ближе, ощущая его тепло и силу. Их дыхание смешивалось, создавая атмосферу, наполненную электричеством. Илья углубил поцелуй, его губы исследовали каждый уголок её уст, а руки обняли её талию, притягивая к себе с такой силой, что Катя почувствовала себя полностью под контролем его желаний. Вокруг них всё исчезло — только они вдвоём, их страсть и эмоции переплетались в едином порыве. Каждое его прикосновение было как искра, разжигающая огонь внутри неё. — Ты не должна так волноваться, — произнес он между поцелуями, его голос был низким и хриплым от желания. — Я только твой. Катя не могла сдержать улыбку, несмотря на свою злость. Его слова словно располагали её к нему, и она решила не держать обиду. Вместо этого она вновь впилась в его губы, как будто хотела доказать свою правоту через страсть. Илья продолжал стягивать с неё одежду, его руки исследовали каждую линию её тела. Она могла чувствовать, как его дыхание становится всё более прерывистым. В этот момент их мир сузился до одного мгновения — они были только вдвоём, и ничего больше не имело значения. — Я не отпущу тебя, — прошептал он, когда их губы разъединились на секунду. В его глазах горел огонь, который заставлял Катю трепетать от волнения. После этого Катя помнила лишь мощные руки мужчины, обнимающие её тело, учащённое дыхание, стук сердца и тепло их тел, переплетённых в едином порыве. Время словно остановилось, и все вокруг исчезло, оставив только их двоих в этом вихре страсти. Она ощущала, как его ладони нежно скользят по её коже, вызывая мурашки, а его дыхание горячо касалось её шеи. Каждый его взгляд был полон желания и обещаний, каждый прикосновение — словно магия, разжигающая огонь внутри неё. Она чувствовала, как его сила и уверенность наполняют её, заставляя забыть о всем остальном. Их сердца били в унисон, создавая мелодию, которая звучала только для них. Катя погрузилась в этот момент, позволяя себе быть уязвимой и открытой. Она ощущала, как его энергия проникает в каждую клеточку её тела, наполняя её жизнью и страстью. Вокруг них царила атмосфера полного единения, где не было места для сомнений или страхов. Это было нечто большее, чем просто физическая близость — это был танец душ, который соединял их навсегда.

❝ У нее что-то заклинило внутри,

а он просто идиот.

Влюбленные все такие. ❞