Закрытая школа

Новенькая.

Наша сплоченная компания юных сыщиков была в самом разгаре очередного «тайного собрания» в комнате девочек. Обсуждение версий и улик прервалось внезапно: дверь распахнулась, и на пороге возникла Елена Сергеевна. За её спиной робко стояла незнакомая девушка. Её русые волосы были стянуты в безупречный высокий хвост, а глубокие голубые глаза с нескрываемым любопытством и легкой опаской изучали обстановку и замерших старшеклассников. — Знакомьтесь, ребята, это ваша новая одноклассница — Анастасия Васильева, — лучезарно улыбнулась Крылова, по-матерински приобнимая девушку за плечи. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Компания, привыкшая доверять только «своим», принялась рассматривать новенькую. В их глазах не было дружелюбия — лишь холодный расчет и недоверие, словно они пытались разглядеть в Насте скрытую угрозу или шпиона. — Ну, вы тут общайтесь, привыкайте друг к другу, а у меня дела, — завуч поспешно ретировалась, оставив Настю на растерзание этой колючей атмосфере. Настя всегда считала себя душой компании. Она обожала общение и легко находила общий язык с людьми, но под этими цепкими, колючими взглядами она впервые в жизни почувствовала себя не в своей тарелке. Горло сдавило от волнения, но она заставила себя сделать шаг вперед. — Давайте знакомиться? — предложила она, присев на край свободной кровати и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я — Рома, — первым нарушил молчание рыжеволосый парень. В его голосе послышались нотки сочувствия; видимо, он единственный почувствовал, как ей сейчас неуютно. — А это — Макс, — он кивнул в сторону парня с короткой стрижкой-ёжиком. Макс, не удостоив Настю даже коротким «привет», лишь демонстративно закатил глаза, развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Его уход подействовал на Настю как пощечина. — Не бери в голову, он у нас всегда такой... специфический, — неловко попытался оправдать друга Рома. — Я — Даша, а это Вика, — официально представилась Старкова. В её тоне не было враждебности, но и тепла тоже не наблюдалось. Это было сухое, вежливое знакомство. — Андрей, — коротко бросил еще один парень. Его взгляд был сдержанным и закрытым. Не сказав больше ни слова, он последовал за Максом. — Очень приятно... — неуверенно прошептала Настя, глядя в спину уходящему Андрею. Вскоре Рома и девочки, сославшись на дела, тоже разошлись. Настя осталась в комнате совершенно одна. Тишина, воцарившаяся в помещении, теперь казалась ей не просто гнетущей, а по-настоящему пугающей. Прошло совсем немного времени, но Настя уже начала понимать: в «Логосе» у каждого взгляда есть двойное дно. Чуть позже, когда компания снова пересеклась в холле, она внезапно почувствовала на себе странное давление. Подняв глаза, девушка столкнулась с Андреем. Он не поспешил отвернуться, как это сделал бы любой вежливый незнакомец. Напротив, Андрей смотрел на неё в упор — тяжело, пронзительно, словно проводил какой-то сложный внутренний анализ. Этот взгляд был по-настоящему изучающим, почти «рентгеновским». Было ощущение, что он не просто рассматривает новую одноклассницу, а пытается заглянуть ей под кожу, просканировать мысли и найти там скрытые мотивы. Настя невольно поежилась. В этом взгляде не было ни капли той враждебности, которую демонстрировал Макс, но и дружелюбием там не пахло. Это был взгляд следователя, который столкнулся с очень подозрительной уликой. Андрей словно пытался понять: кто она на самом деле? Случайная ученица или еще один винтик в той страшной машине тайн, которая окружает школу? Ей стало не по себе. Настя привыкла, что на неё смотрят с восхищением или интересом, но быть объектом такого холодного, аналитического наблюдения было физически трудно. Она почувствовала себя хрупким экспонатом под микроскопом, который могут в любой момент признать бракованным. Когда Андрей, наконец, медленно отвел глаза и вернулся к разговору с Дашей, Настя смогла выдохнуть. Настя уже почти дошла до поворота, мечтая поскорее скрыться в тишине своей комнаты и переварить этот странный, холодный прием, как вдруг тишину коридора нарушил знакомый голос. — Насть! — окликнул её Рома. Девушка замерла на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжалось от неопределенности. Она медленно развернулась на сто восемьдесят градусов. На её лице застыла вежливая, но подчеркнуто сдержанная улыбка — защитный панцирь, который она успела выстроить за последние полчаса. — Идем к нам, чего ты одна? — Рома махнул рукой, приглашая её присоединиться к компании, которая всё еще кучковалась неподалеку. Настя бросила мимолетный взгляд через его плечо. Она увидела Макса, который всё так же стоял с отсутствующим видом, Дашу и Вику, о чем-то перешептывающихся между собой, и Андрея, чей изучающий, рентгеновский взгляд по-прежнему был прикован к ней. Она кожей чувствовала это невидимое поле отчуждения. Рома был единственным, кто пытался проявить искреннее дружелюбие, но его одного было недостаточно, чтобы пробить эту стену льда. Внутри Насти боролись два чувства: желание не быть одинокой в этом пугающем месте и гордость. Интуиция — та самая, что всегда помогала ей быть «душой компании», — сейчас громко кричала о том, что она здесь лишняя. Ей не просто «не были рады» — её присутствие воспринимали как вторжение на охраняемую территорию. — В другой раз, — быстро, почти скороговоркой произнесла она, не давая себе возможности передумать. Её голос прозвучал чуть более резко, чем она планировала, но в нем слышалась решимость человека, который не хочет навязываться там, где его не ждут. — Мне еще нужно разобрать вещи и... ну, вы понимаете, обжиться, — добавила она, стараясь сохранить остатки достоинства. Не дожидаясь ответа Ромы и не желая больше встречаться с тяжелым взглядом Андрея, Настя снова развернулась и поспешила прочь по длинному коридору «Логоса». Сердце колотилось в груди, а в горле стоял горький ком. Она понимала, что только что отказалась от единственного шанса сблизиться с ними, но сейчас одиночество казалось ей гораздо безопаснее, чем это холодное, подозрительное «гостеприимство». Этим же вечером, когда за окнами «Логоса» сгустилась непроглядная лесная тьма, а в комнате горели лишь тусклые ночники, атмосфера наконец немного разрядилась. Даша и Вика, до этого хранившие молчание, решили сменить тактику «холодной войны» на осторожный допрос. — Насть, а если не секрет, почему ты именно сейчас, посреди года, перевелась в нашу школу? — спросила Вика, отрываясь от своей книги и внимательно глядя на новенькую. В её голосе слышалось не столько дружелюбие, сколько затаенное подозрение. Настя почувствовала, как внутри шевельнулась слабая надежда на нормальный контакт. Она искренне улыбнулась, стараясь казаться максимально открытой. — Не секрет, — мягко ответила она. Девушка села поудобнее, подтянув колени к подбородку, и посмотрела на соседок. В этот момент она выглядела удивительно беззащитной. — Мои родители разводятся. И, чтобы я не мешала им делить имущество и портить нервы, они решили просто... перевести меня сюда, — Настя пожала плечами с деланным безразличием, но в глубине её голубых глаз на мгновение мелькнула горькая обида ненужного ребенка. — Извини, что затронули эту тему, — Даша попыталась придать своему голосу как можно больше любезности, хотя в мыслях она уже анализировала каждое слово Насти. — Не извиняйтесь. Они никогда нормально не жили, — Настя вздохнула, глядя куда-то в пустоту. — У каждого давно был кто-то на стороне, а их брак был просто красивой картинкой для бизнеса. Сделка, а не семья. — А какой у них бизнес? — тут же зацепилась за деталь Вика. — У них своя страховая компания, — ответила Настя, надеясь, что эта информация удовлетворит их любопытство. — Слушайте, а может, вы мне теперь немного про школу расскажете? Здесь ведь наверняка есть свои правила, легенды... Ну, помимо учебы? Как только прозвучал этот вопрос, воздух в комнате словно похолодел на несколько градусов. Даша и Вика замерли. Между ними произошел молчаливый, мгновенный обмен взглядами — такой, какой бывает только у людей, связанных общей опасной тайной. В этом взгляде читалось: «Она спрашивает слишком много. Ей нельзя ничего знать». — Давай завтра? Уже правда поздно, — сухо отрезала Даша. Она резко протянула руку и выключила ночник, погружая свою часть комнаты в темноту. — Да, я тоже уже валюсь с ног. Спокойной ночи, — добавила Вика, и через секунду щелкнул её выключатель. Настя осталась сидеть в полной темноте и оглушительной тишине. Она была в полном шоке. Только что они задавали ей личные, почти интимные вопросы, на которые она честно ответила, но как только дело дошло до ответной искренности, её просто «выключили», как ненужный прибор. Она чувствовала себя так, словно перед её носом с грохотом захлопнули бронированную дверь. Настя легла на подушку, глядя в темный потолок. Шорох одеял соседок казался ей чужим и враждебным. Она поняла, что в этой комнате она пока не третья подруга, а нежеланный свидетель, от которого отгораживаются стеной молчания при каждом удобном случае. В «Логосе» явно происходило что-то, о чем новеньким знать не полагалось.

.......

За последние несколько дней Настя почти свыклась с ролью «объекта под наблюдением». Куда бы она ни шла — в столовую, на уроки или в библиотеку — она кожей чувствовала на себе тяжелый, аналитический взгляд Андрея. Казалось, он не просто смотрел, а документировал каждое её движение, каждое слово и даже случайный вздох. Отношения с остальными ребятами тоже не ладились: завидев Настю, они замолкали, обменивались многозначительными взглядами и начинали перешептываться, как только она проходила мимо. Этой ночью ситуация повторилась. Настя долго ворочалась в постели, слушая, как Даша и Вика бесшумно выбираются из комнаты. Они явно думали, что она спит. Подождав немного, Настя почувствовала, что во рту пересохло от волнения. Жажда стала невыносимой, и она решила пробраться на кухню. Коридоры «Логоса» ночью выглядели зловеще: длинные тени от старинных рам казались чьими-то руками. Около библиотеки Настя вдруг заметила темный силуэт. — Андрей? — тихо позвала она. Парень вздрогнул и резко обернулся. В его глазах на мгновение вспыхнул настоящий испуг, который он тут же попытался скрыть за маской привычной холодности. Он стоял прямо у дверей библиотеки, словно охранял какой-то вход. — А ты чего не спишь? — спросил он, и его голос в ночной тишине прозвучал неожиданно резко. — А ты? — парировала русоволосая, чуть склонив голову набок. Напряжение между ними было настолько плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. От нелепости ситуации и этого ночного столкновения Настя вдруг тихо, нервно рассмеялась. Звук её смеха немного разрядил обстановку. — Я просто шла на кухню за водой, — пояснила она, примирительно подняв ладони. Плечи Андрея заметно расслабились. Он еще раз бросил короткий взгляд на дверь библиотеки — проверял, не услышали ли её смех те, кто был внутри, — а затем снова посмотрел на Настю. — Давай я тебя провожу, — неожиданно предложил он. — Школа большая, вдруг заблудишься в темноте. — Давай, — согласилась она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Она смущенно шла следом за ним, глядя в его широкую спину. Тишина больше не казалась такой пугающей. — Вообще, у меня часто бывает бессонница, — вдруг разоткровенничалась Настя, сама не понимая, почему ей захотелось это сказать именно ему. — Почему? — Андрей вполоборота взглянул на неё, и в его глазах на этот раз промелькнуло не подозрение, а мимолетный интерес. — Врачи говорят, что из-за стресса. Переезд, новая школа... родители, — она запнулась, не желая жаловаться. Они зашли на кухню, погруженную в мягкий лунный свет. Андрей молча подошел к крану, достал стакан и любезно налил ей воды, протягивая его девушке. — Спасибо, — прошептала Настя, принимая стакан. Её пальцы на мгновение коснулись его руки, и она почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Она начала пить, чувствуя, что Андрей снова смотрит на неё. Но теперь это был не тот «рентгеновский» взгляд следователя. Он рассматривал её лицо в полумраке так внимательно, словно впервые видел в ней не потенциальную угрозу, а просто девушку — одинокую и напуганную этим странным местом. Андрей стоял неподвижно, прислонившись к кухонному столу, и пока Настя пила воду, он впервые позволил себе по-настоящему видеть её. В этом приглушенном освещении её русые волосы, выбившиеся из высокого хвоста за время бессонницы, казались мягким ореолом. Несколько тонких прядей коснулись её лица, и Андрею вдруг нестерпимо захотелось убрать их ей за ухо, чтобы лучше видеть её профиль. Он засмотрелся на то, как лунный блик отражается в её глазах. В темноте их голубизна стала глубокой, почти чернильной, напоминающей ночное море. В них больше не было той вызывающей общительности «души компании» — сейчас они светились тихой печалью и хрупкостью, которая пробирала Андрея до самого сердца. Он невольно залюбовался линией её шеи, когда она сделала глоток, и тем, как дрогнули её длинные ресницы, когда она почувствовала его пристальный взгляд. Настя казалась ему сейчас удивительно гармоничной, словно созданной из этого самого лунного света и ночной тишины. Её кожа в полумраке напоминала дорогой фарфор — бледная, почти прозрачная, она контрастировала с его собственными, вечно сжатыми в кулаки руками. В этот момент его аналитический ум, всегда ищущий подвох, на секунду замолчал. В голове Андрея промелькнула мысль о том, что она чертовски красива. Это была не та яркая, вызывающая красота Даши, к которой он привык, а что-то другое — более тонкое, неуловимое, щемящее. В её смущении, в том, как она кусала нижнюю губу, было столько искренности, что его подозрительность окончательно дала трещину. Он смотрел на её губы, всё еще влажные от воды, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он всё еще должен был защищать друзей, должен был молчать о библиотеке, но сейчас, глядя на Настю, он поймал себя на мысли, что готов стоять здесь до самого рассвета, просто чтобы эта минута, когда она принадлежит только этому моменту и его взгляду, не заканчивалась. Андрей быстро отвел глаза, испугавшись силы собственного восхищения. Ему стало не по себе от того, насколько безоружным он чувствовал себя перед этой русоволосой девочкой с грустными глазами. — Пойдем, — хрипло произнес он, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, хотя его сердце теперь билось в совершенно ином, сбивчивом ритме. — Пора спать. Как только они, погруженные в свои мысли, подошли к двери кухни, чтобы вернуться в свои комнаты, тишину ночной школы разорвали странные, тревожные звуки. Сначала послышался глухой скрип открывающейся двери — звук, который совершенно не соответствовал обычным шорохам старого здания. А затем, откуда-то из глубины первого этажа, донёсся непонятный, низкий рык — глубокий, животный, от которого по спине пробежали мурашки. Настя окаменела от страха. Все её мысли о бессоннице, родителях и даже об Андрее мгновенно исчезли, уступив место паническому ужасу. Её рука, до этого лишь случайно коснувшаяся Андрея, теперь вцепилась в него мёртвой хваткой, сжимая его предплечье до боли. Парень среагировал молниеносно. В нём проснулся инстинкт хищника, который заставлял действовать быстро и без лишних вопросов. Он резко рванул Настю за собой, выводя из кухни. В его движениях не было ни грамма замешательства, только чёткий, отработанный план. Вместо того чтобы бежать в сторону их комнат, он, пригибаясь, двинулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Что это было?! — испуганно прошептала Настя, пытаясь угнаться за ним. Её голос дрожал, а глаза были расширены от ужаса. Андрей молчал, лишь сильнее сжимал её руку, словно передавая ей часть своей решимости. Он не стал отвечать ей в коридоре, понимая, что любой звук может быть опасен. Они пробежали по второму этажу, минуя несколько дверей, и Андрей толкнул одну из них. Это оказалась ближайшая душевая комната. Заскочив внутрь, он тут же закрыл дверь за собой, создавая иллюзию безопасности. Андрей подвел Настю к подоконнику, подальше от двери. Здесь было темно, но достаточно тихо. Его руки легли ей на плечи, пытаясь успокоить её дрожащее тело. — Тебе показалось, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, которые всё еще были полны паники. — Ничего не произошло. Это просто старые трубы, сквозняк... Не обращай внимания. В его голосе не было ни капли правды. Он лгал ей, и Настя это чувствовала. Но в этом шепоте была такая уверенность и сила, что она невольно стала цепляться за его слова. Он прижимал её к себе, пытаясь своим телом защитить от невидимой угрозы, которая, как оба понимали, бродила где-то внизу, на первом этаже «Логоса». Но она видела, как в его собственных глазах мелькает тень чего-то гораздо более страшного, чем просто «сквозняк».

........

Всю следующую неделю Андрей действительно не давал Насте покоя. Он постоянно оказывался рядом: то спросит о самочувствии, то предложит помочь с учебниками, то просто будет «случайно» проходить мимо комнаты. Для всех, а особенно для Даши, это выглядело более чем подозрительно. Даша, чья подозрительность к новенькой росла с каждым днем, видела в Насте не просто неуклюжую «жертву обстоятельств», а потенциальную угрозу. Её, Дашину, территорию, её друзей, и, конечно же, Андрея. — Ты не понимаешь, что она может быть одной из них? — яростно набросилась Даша на Андрея, когда они в очередной раз остались одни в комнате парней — Она же здесь всего неделю! Мы ничего о ней не знаем! А ты так с ней носишься, будто она ангел небесный! — Даша, хватит! — Андрей сжал кулаки, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. — Не похожа она на убийцу! Ты её вообще знаешь? Она ничего такого не сделала! Они ссорились уже больше часа. Их стычки, полные взаимных обвинений и упрёков, стали для их компании привычным делом, как для Андрея — попытки понять, почему Даша так одержима этой идеей, а для Даши — попытки убедить всех, что её паранойя оправдана. Но сегодня она особенно напирала, подпитываемая собственническими чувствами. — Знаю я её! — продолжала напирать Даша, её голос срывался на крик. — Я вижу, как она тебе глазами своими хлопает! А ты ведёшься! Ты же знаешь, что происходит, ты знаешь, что опасность рядом! А ты ведёшь себя как ребёнок, который видит красивую обёртку! — Всё, я устал от этого! — выкрикнул Андрей, отбрасывая со стола какую-то брошюру. Его терпение лопнуло. Он был измотан этой бесконечной подозрительностью Даши, её нежеланием верить хоть кому-то, кроме своих собственных страхов. — Я больше не могу слушать эту чушь! С этими словами он решительно вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Звук удара эхом разнёсся по коридору, оставляя Дашу одну в затихшем помещении, захлёбываясь от негодования и обиды. Её подозрения лишь укрепились, а отношения с Андреем, казалось, дали очередную трещину. Андрей, в ярости от ссоры с Дашей, не раздумывая, направился в библиотеку. Это место стало для него негласным убежищем, где можно было собраться с мыслями, и куда, как он уже успел заметить, часто уходила Настя. Ему нужно было отвлечься от гнетущих мыслей, от беспочвенных обвинений Даши. И, возможно, он подсознательно искал именно её — ту, кто не смотрел на него с упрёком. Он застал её за чтением у окна. Свет из него мягко падал на её волосы, придавая им золотистый оттенок. Она была так поглощена книгой, что не услышала его шагов. — Так и знал, что ты здесь, — произнёс Авдеев, и его голос, к его собственному удивлению, прозвучал мягче, чем он ожидал, с легкой, почти застенчивой улыбкой. Он подошел к ней и осторожно присел на соседний стул, не нарушая её покой. Настя вздрогнула, отвлекаясь от книги. Её голубые глаза, расширившиеся от неожиданности, тут же сосредоточились на его лице. Она, видимо, уже научилась замечать тонкие нюансы в настроении окружающих. — Что-то случилось? — спросила она, заметив его напряженный вид. В её голосе не было ни любопытства, ни осуждения, только искреннее участие. — А с чего ты решила? — попытался отшутиться Андрей, пытаясь скрыть остатки раздражения. — Ну, ты какой-то взвинченный, — пояснила русоволосая, указывая на его чуть сжатые кулаки и резкие черты лица. — Как струна. Андрей невольно разжал кулаки. Удивительно, но её наблюдательность, которая еще недавно могла бы показаться подозрительной, сейчас почему-то успокаивала. Она видела его, видела его эмоции, а не просто пустую оболочку. — Не обращай внимания, — отмахнулся он, хотя в его тоне уже не было прежней резкости. — Просто... некоторые люди любят слишком много думать о других. Вместо того чтобы заниматься своими делами. Он не стал вдаваться в подробности, понимая, что не может выдать ей детали их общего секрета. Но в глубине души он был благодарен ей за эту ненавязчивую внимательность. В её присутствии он чувствовал, как напряжение медленно покидает его. В тишине библиотеки, рядом с ней, он мог на несколько минут забыть о подозрениях, угрозах и Дашиной ревности. — Знаешь... мне здесь бывает так невыносимо одиноко, — тихо произнесла Настя, и этот надтреснутый голос полоснул Андрея по сердцу. Она опустила взгляд, бесцельно перебирая пальцами край книжной страницы. В этот миг она казалась такой хрупкой и потерянной в огромном, холодном пространстве библиотеки, что все барьеры, которые Андрей так старательно выстраивал, рухнули в одночасье. К своему собственному удивлению и к немому изумлению Насти, Андрей порывисто притянул её к себе, заключая в крепкие, защищающие объятия. Он слишком хорошо понимал эту боль. Он помнил свои первые дни в «Логосе», когда каждый угол казался враждебным, а друзья — Макс и Рома — поначалу встречали его колючим недоверием. Он знал, каково это — быть чужаком там, где у каждого в шкафу по скелету. — Потерпи немного, — прошептал он ей в макушку, и его дыхание коснулось её русых волос. — Скоро ты привыкнешь к этой школе. Найдешь друзей. Всё наладится, обещаю. Он медленно и нежно поглаживал её по спине, чувствуя, как она постепенно расслабляется в его руках, доверяя ему свою печаль. Настя чуть отстранилась, но не ушла из кольца его рук. — Со мной что-то не так, Андрей? Почему они меня так ненавидят? — спросила она, поднимая на него глаза. Из-за разницы в росте ей пришлось сильно закинуть голову назад. Андрей замер, глядя в этот чистый, исполненный надежды и боли голубой омут её глаз. Он почувствовал, как к горлу подступил ком. Ему хотелось крикнуть, что она — самое светлое и нормальное, что есть в этом проклятом месте. Но он не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что дело не в ней, а в том кровавом месиве тайн, в котором они все погрязли. Что в этой школе нельзя доверять даже тени, а «новенькая» — это всегда потенциальный приговор для их маленькой группы. Андрей медленно поднял руку. Его пальцы, всё еще немного дрожащие после ссоры с Дашей, коснулись её лица. Он осторожно, почти благоговейно, обхватил её щеку ладонью, чувствуя невероятную нежность её кожи. Его большой палец невесомо очертил линию её скулы, стирая невидимую слезу. Он смотрел на неё так пристально и глубоко, словно пытался запомнить каждую черточку, каждый блик в её зрачках. В этом взгляде было всё: и восхищение её красотой, и горькая жалость, и растущая, пугающая его самого привязанность. — С тобой всё так, Настя, — его голос стал совсем низким, вибрирующим. — С тобой всё более чем так. Ты просто... слишком настоящая для этого места. Он продолжал держать её лицо в своих руках, не в силах разорвать этот контакт. В тишине библиотеки, среди тысяч молчаливых книг, он понимал одну страшную вещь: он готов защищать эту девочку не только от призраков школы, но и от самой правды, лишь бы она подольше оставалась такой — не знающей зла. Его взгляд невольно скользнул к её губам, и на мгновение мир вокруг перестал существовать — остались только они двое и эта опасная, щемящая близость. Эти несколько секунд тишины в пустой библиотеке казались бесконечностью. Воздух между ними, и без того наэлектризованный, стал почти осязаемым, густым и горячим. Андрей видел, как в глубине её зрачков отражается его собственное лицо, и понимал, что прямо сейчас он переходит черту, за которой нет возврата к прежним правилам и подозрениям. Его взгляд, полный невысказанного признания, скользнул к её чуть приоткрытым губам. Сопротивляться этому влечению больше не было сил. Андрей начал медленно наклоняться, давая ей возможность отстраниться, если она этого захочет. Но Настя не отступила. Напротив, она словно только и ждала этого момента. Девушка поднялась на носочки, преодолевая разницу в росте, и потянулась к нему навстречу, сокращая последние миллиметры, разделявшие их. Её ладони инстинктивно скользнули по его груди, вцепляясь в ткань его рубашки. Когда их губы наконец встретились, мир вокруг перестал существовать. Поцелуй был сначала робким и осторожным, словно они оба боялись обжечься или разрушить это хрупкое наваждение. Но через мгновение он перерос в нечто более глубокое и отчаянное. В этом касании была вся горечь её одиночества и вся тяжесть его тайн. Андрей прижал её к себе еще крепче, одной рукой всё еще удерживая её лицо, а другой собственнически обнимая за талию. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце, и понимал, что готов на всё, лишь бы это мгновение тишины и нежности в стенах мрачного «Логоса» длилось вечно. Настя ответила на поцелуй с той искренностью, на которую способна только она, доверяя Андрею самое сокровенное. В эту минуту в библиотеке не было ни сыщиков, ни врагов, ни подозрений Даши. Были только двое молодых людей, нашедших друг в друге спасение посреди бесконечного кошмара. Они стояли среди книжных стеллажей, скрытые тенями, и этот поцелуй стал их общим секретом, который навсегда изменил расклад сил в их маленькой компании. Андрей знал: теперь он будет защищать Настю не потому, что она «не похожа на убийцу», а потому, что она стала частью его самого.

❝ С этого самого момента мое казавшееся ранее существование на этой планете стало превращаться в осознанную реальную жизнь, полную экспрессии и легкости, романтичности в каждой детали, глубинного, живого смысла каждого момента. Во мне появилась энергия жить. И в то же время мое существо не имело достаточной мощности, чтобы разорвать магнетическое притяжение, приковавшее меня к одному человеку, подарившему мне это необыкновенное, комбинационное, по-филосовски многосложное ощущение сверхжизни. ❞