Лимит наших чувств: из Сеула в Пусан

В понедельник Чонгук с господином Мином и Ли Чжинсоком обсуждали намеченные проекты, после чего поднялись в структуры офиса «Мёнсона», чтобы представить Чона сотрудникам филиала Пусана. Среди них был достаточно ценный коллега, увидеться с которым Чонгуку особенно хотелось. Чон очень надеялся, что, внезапно встретившись взглядом с Тэхеном, вместо положенного сухого рабочего приветствия, он не выдаст шутки в стиле: «А не продолжить ли нам приватное общение, господин Ким, с того, на чём мы вчера остановились». – У нас действительно замечательные сотрудники, – произнёс Юнги. – Первоклассная команда! Чонгук поддерживающе кивнул, с трудом отвлекаясь от мыслей о прошедшей бурной ночи. Господин Мин, который уже более пятнадцати лет занимался строительным бизнесом и пользовался должным уважением в деловых кругах на рынке, плохих сотрудников держать бы у себя не стал. Чон был весьма горд стать членом команды Мин Юнги-санджанима и очень рассчитывал, что его предложение объединить «Мёнсон» и «Ноуб» будет принято положительно, а слияние двух крупных ведущих компаний будет способствовать активному продвижению самого Чонгука вверх по карьерной лестнице. Мужчины вышли из лифта и принялись за плановый обход офисов фирмы. Чонгук знакомился с новыми людьми в вежливом манере и чуть оживлённее здоровался с теми, с кем уже успел познакомиться на ужине у господина Мина. Каждый раз, заглядывая с приветствием в новый отдел, Чон ненароком ожидал увидеть Тэхена, и в этот момент его сердце начинало биться в ускоренном темпе лишь от одной мысли об утренней встрече. Ким Тэхен. Два шелеста с губ обдаёт теплом сахарной пудры. Чонгук ни на минуту не переставал думать о нём. Голос бархатом впился в его уши, исполнял в голове немыслимые звуки, сбивал с мыслей, отгораживал от внешних раздражителей. Чон никак не мог сконцентрироваться на беседе, которую вели с ним Мин Юнги и Ли Чжинсок, поэтому ведомый на паршивый слух он следовал за ними к последней двери в коридоре, с блестящей аккуратной табличкой на уровне глаз, гласившей – «Ким Тэхен». Дверь в кабинет господина Кима была приоткрыта, поэтому Юнги-санджаним, легко постучав в неё для проформы, сразу же вошёл внутрь. За ним последовали господин Ли и Чон. – Доброе утро, Тэхен-ши. Хмуро уставившийся в монитор Ким резко повернулся к вошедшим на крутящемся стуле и взглянул на всех посетителей разом. Особое внимание двух секунд было отведено господину Чону. И в животе у Чонгука при этом тут же предательски заныло. Тэхен, насколько позволяли его статус и текущая ситуация, грациозно поднялся со своего места и вежливо улыбнулся гостям: – Доброе утро, Юнги-санджаним, Чжинсок-санджаним... – Ким на секунду замялся, сглотнул и добавил чуть тише: – к-хм... Чонгук-ши. Ничто в выражении безупречного лица Тэхена не указывало на то, что ещё несколько часов назад они с Чонгуком предавались оральным ласкам. Обоюдно и смело. Это, по непонятным для самого Чонгука причинам, успело задеть его за живое. Чон вдруг почувствовал себя полным дураком, кипящим от волнения, в то время как сам Ким Тэхен держал холодную точёную марку офисного щеголя. – Я перед самым отъездом представлял нашим сотрудникам Чонгука-ши, – уточнил господин Ли. – Очень бы хотелось узнать ваше мнение насчёт головного офиса, Чонгук-ши, – Ким выкручивал фразы в подобающей для Чона формулировке. Чонгук прекрасно понимал, что словесный прессинг от Кима во избежание личных тем для разговора был сведён к банальной пустой вежливости. – О, я искренне благодарю за оказанный тёплый приём и располагающую обстановку, Тэхен-ши. – Чонгук заглядывает в топлёную карамель глаз Кима, там же беспощадно и тонет, но улыбается совершенно искренне. – Здесь очень компетентные коллеги. Господин Мин тем временем взглянул на свои часы и профессионально добавил: – У нас с Ли-санджанимом через десять минут селекторное совещание, поэтому нам пора отлучиться. Тэхен-ши, оставляю на вас заботу о Чонгуке-ши, проводите его до лифта. – Конечно, Юнги-санджаним, – ответил Ким. Вежливо поклонившись господину Мину и господину Ли, Чонгук ненадолго попрощался с ними, оставшись в кабинете Кима тет-а-тет. Воздух долбился в тишине за приоткрытой дверью кабинета, а Чон так и не смел выдавить что-то более личное, даже находясь сейчас с Тэхеном наедине. Чонгук без стеснения рассматривал Кима, сердце глухо отстукивало удары в груди, потому что великолепие имени Ким Тэхена затмевало всяческие попытки нелепых комплиментов. Классические тёмные брюки сидели безупречно, а рубашка цвета слоновой кости подчёркивала линию плеч и сдержанную элегантность, обрамлённую тонким кожаным браслетом на запястье. Почему же все парни Пусана не толпятся у его дверей? Чонгук откашлялся и кивнул на внушительную гору бумаг, собранную на столе Кима. – Ты, кажется, зашиваешься по полной, – Тэхен выразительно поднимает свой взгляд на Чона, подмечая его наблюдательность. – По полной я умею только психовать, – Чонгук негромко рассмеялся, продолжая изучать Кима за его рабочим местом. – У меня есть примерно пятнадцать минут и невероятно сильное желание выпить холодный американо. Составишь мне компанию, Тэ? – Только если он будет без льда, а чашка — огромной. И тебе придётся раскошелиться на двойной эспрессо, потому что прошлой ночью я почти не спал. И кофеин сейчас мне точно не повредит. – В таком случае я возьму себе американо со льдом, а вам, господин Ким, — латте с двойным эспрессо в огромной чашке, – последнее уточнение заказа Чон прошептал Тэхену прямо на ухо. – Держите субординацию, Чонгук-ши, мы с вами на работе. – Они с пониманием посмотрели друг на друга. Ким невольно сглотнул мешающий ком в горле. Чонгук с трудом подавил желание ослабить узел своего галстука, который вдруг стал ему тесен. Чёрный пиджак сковывал движения, не хватало свободы в плечах, которые всё ещё помнили следы прекрасных рук Кима, его отпечатки ногтей и зубов. Тэхен встал с места и прошёл мимо Чона в коридор, распространяя за собой аромат цитрусовых нот, и Чонгук без лишних слов проследовал за ним. Миновав стойку секретаря, они прошли через тяжёлые застеклённые двери с логотипом «Мёнсона» и направились по коридору к лифтам. Ким поспешил нажать на кнопку вызова, молча сканируя перед собой металлические створки, как самый интересный объект для текущего наблюдения, возможно, тем самым пытаясь скрыть своё волнение, о котором Чонгук вполне догадывался. Разглядывая безупречный профиль Кима, Чон вдруг произнёс вслух то, что вертелось у него в голове вот уже целое утро: – Мне было невероятно хорошо с тобой этой ночью. Ким отмер в эту секунду от изучения дверей лифта, повернув голову к Чону, и в его растопленной карамели глаз можно было уловить вспыхнувший огонёк озорства. Озорства на грани страстного порыва. – И мне тоже, Чонгук... – Тебя уже не было рядом, когда я проснулся, – Чона это огорчило. По правде говоря, данный жест даже немного напугал его. Утреннее чувство брошенного и использованного мужчины в планы Чонгука не входило. Всё, о чём он мог помыслить этим утром, – заспанный и уютный Тэхен, которого Чону не довелось узреть. – Мне требовалось отоспаться ещё пару часов, прежде чем собраться на работу. Извини, я не хотел тебя разбудить, – тень сожаления была не наигранной, – хотя, на самом деле, это почти невозможно. Ты спишь, как убитый, Чонгук. – После такого марафона любой бы дрых, как убитый. – Это жалоба? – уточнил Тэхен, взглянув слегка лукаво на Чона. – Можем остановиться на седьмом этаже и зайти в отдел по работе с клиентами. Сможешь пожаловаться лично мне. Там на удивление немноголюдно. Намёк был считан без промедления. Чонгук приблизился к Тэхену, и это вряд ли могло бы следовать принципам рабочей субординации. Чону нравилось наблюдать при каждом удобном случае, как зрачки Кима постепенно расширяются, топлёная карамель темнеет и сгущается, если пристально поглощать его затуманенным взглядом. – Мы так и поступим, Тэ. Несправедливо доводить меня до ручки без компенсации столь желанного мне внимания. Я серьёзно. – Я тебе это компенсирую, Чонгук-ши. Обещаю... В этот момент двери лифта раздвинулись, и Чонгук подтолкнул Тэхена войти в пустую кабину. Как только створки глухо закрылись, Чон поддался своему сдерживаемому желанию и прижал Кима к зеркальной стенке. – А вот теперь действительно доброе утро, – прошептал в спешке Чон, крепко прильнув к поддатливым губам Кима, стремясь ощутить вновь этот знакомый солоноватый вкус его поцелуя. Тэхен хрипловато застонал и, положив руку Чону на пояс, сильнее притянул его к себе. Чонгук в ответ крепко обнял Кима, но в этот момент лифт тихонько звякнул, оповещая двоих о точке невозврата. Туман наваждения, окутавший сознание Чона, рассеялся по щелчку пальца. Тэхен резво отпрянул в сторону, поправляя на себе рубашку. Руки у него при этом, как успел заметить Чонгук, слегка подрагивали. Чон поморщился от досады и тоже, насколько мог, привёл в порядок одежду, благо на нём был двубортный пиджак, который скрывал эрекцию. Двери лифта разъехались, и струя холодного воздуха ударила ему в лицо, приятно охлаждая пылающие щеки. Они шли по сумрачному, отделанному тёмно-серым мрамором фойе. Тэхен ступал бесшумно, лишь глухое эхо отдавалось от глянцевого пола. Чонгук прятал руки в карманах — чтобы ненароком не коснуться его, нарушив это хрупкое равновесие. – Кажется, мне больше не нужен двойной эспрессо, – тихо проговорил Тэхен севшим голосом. – Этот...инцидент в лифте оказал бодрящий эффект. – Как и на меня... – Но было бы ещё лучше, подумал Чонгук, если бы этот бодрящий эффект имел продолжение.

***

Они вошли в кофейню. Чонгук сделал заказ — айс-американо, без сиропа. Тэхен, дождавшись своей очереди, добавил: – Латте на двойном эспрессо. Бариста кивнул, и они отошли в сторону. Чонгук заметил, как Ким взял свой стакан, с наслаждением вдохнул горький аромат и прикрыл глаза на секунду, прежде чем сделать первый глоток. – Ты знаешь, что в нашем офисе есть бесплатный кофе? – спросил Тэхен, опускаясь на диван у окна. – Зачем идти сюда? – Потому что там он отвратительный, – Чонгук сел напротив. – А здесь — хотя бы не жжёный. И не на твоём столе. Чон поднял свой стаканчик. Пауза повисла ровно настолько, чтобы Чонгук успел вспомнить прошлую ночь: руки Кима на его плечах, его дыхание, его запах — тот самый, который Чонгук чувствовал и сейчас, смешанный с кофе... Он отвёл взгляд. – За что пьём? – спросил Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Ким посмотрел на него поверх своего стаканчика с кофе, и уголки его губ дрогнули. – За то, чтобы твой айс-американо не растаял до того, как я допью свой латте. Чонгук усмехнулся. Чёрт, как же Ким умеет переводить всё в шутку. Или он не шутит? С ним никогда не поймёшь. Тэхен отпил ещё глоток, и Чонгук задержал взгляд на нём. Даже за кофе Ким оставался собранным, аккуратным, почти стерильным. Рубашка цвета слоновой кости, рукава закатаны до локтя, запястье с тонким кожаным браслетом. И этот его запах — цитрусовый, свежий, чуть горьковатый. Чонгук поймал себя на мысли, что он пялится слишком долго. – У меня что на лице написано «закажи десерт»? – Тэхен не поднимал своих глаз, но явно заметил испытующий взгляд Чона. – Вкусный кофе, – соврал Чонгук. – Расслабиться не пробовал? – А ты, Чонгук-ши, никогда не пробовал быть бухгалтером, — парировал Тэхен. Чонгук тихо рассмеялся. Обычно он не позволял никому так легко сбивать себя с мысли. Но Ким делал это снова и снова, даже не прилагая усилий. Чонгук откинулся поудобнее на спинку диванчика, внимательно вглядываясь в безупречность лица Кима. Тэхен сделал ещё несколько глотков кофе и притворно выдохнул: – Ну чего ты на меня так смотришь? – Я просто восхищаюсь тобой, Тэ. Обычно люди, прежде чем провести бурную ночь, встречаются какое-то время, по крайней мере, пару тройку раз. У нас же всё получилось ровно наоборот. Но я почему-то чувствую, что это было верным решением. – Чонгук переводит дыхание, а Ким резко меняется в лице, становясь серьёзным. – Мне интересно узнать о твоей жизни, Тэхен. О твоих увлечениях, окружении и близких. Словом о том, что ты из себя на самом деле представляешь. – Поверь, после вчерашней ночи ты смог узнать обо мне гораздо больше, чем кто-либо из моих друзей. Чонгук мягко улыбнулся. – Я имел в виду другое, Тэ. Ты оказался не таким, как я представлял себе. Прошлая ночь стала для меня очень приятным сюрпризом. Я надеюсь, это не прозвучало пошло? – Нет, не прозвучало... – Киму было приятно слышать подобного рода комплименты в свой адрес. В особенности от Чона. Но ему знать об этом было совершенно необязательно. – Имеешь ли ты в виду, что на проверку я оказался куда менее прижимистым и бесячим, чем в наших рабочих переписках? – Не без этого, Тэ. Признаю, что определение бухгалтерского зануды по отношению к тебе никуда не годилось. – На самом деле, эта характеристика очень верна, Чонгук. По крайней мере в тех случаях, когда речь идёт об огромных затратах. Ты непременно вспомнишь о нём, вернувшись в свой офис. Возвратившись к действительности – к финансам твоего отдела и к нашим стычкам в частности. И Тэхен был чертовски прав. Но Чонгук отчего-то почувствовал лёгкое раздражение, щекочущее под левой лопаткой. – Погоди же, мой финансовый отчёт за эти выходные заставит бухгалтерского скрягу как следует поработать. – Не думай, что я тебе буду теперь делать поблажки. Я серьёзно, Чонгук. Всё как всегда: тщательное изучение отчёта и все необходимые, должным образом оформленные документы. – Ким наклонился вперёд, его лицо выражало прежнюю серьёзную холодность. – И даже не пытайся втиснуть в свои расходы эти два стаканчика кофе. – Даже как расходы на клиентов в интересах бизнеса? – Даже так, господин Чон. – Наверное, ты прав, Тэ. Будет некрасиво, если я отчитаюсь за них по статье расходов на очаровательного бухгалтера компании Мёнсон, который коварно соблазнил меня. Целых два раза за ночь, между прочим. – Лестно с твоей стороны слышать подобного рода замечания, но в правилах компании прописано, что никакого возмещения расходов на развлечения с очаровательными бухгалтерами не предусмотрено, Чонгук. – Хорошо, что теперь я об этом знаю. А что же в этом случае мастер Сон сможет предсказать мне на будущее? – Этот вопрос Чонгук задал беспечным тоном, но каждый его нерв в теле был натянут струной в ожидании ответа. – Он предсказывает тебе, что поначалу ты будешь испытывать дискомфорт, возможно, лёгкую апатию. Но вскоре это пройдет, как только всё вернётся на свои места, Чонгук, – голос Кима оседает горечью в конце. – Когда всё станет, как раньше. – Как раньше? – Чонгук вторит ему эхом, не понимая этих разительных перемен в настроении Кима. – Жёсткие требования маркетинга и не менее жёсткие отказы со стороны бухгалтерии под моим руководством. Лаконичные грубые email, похожие на бравую тираду. Неминуемое столкновение интересов. Неправильно оформленные отчёты о расходах... – Тэхен задыхался в маниакальной улыбке, пока перечислял все пункты списка. – Чонгук... Это всё и есть, как раньше. – Может быть, именно сейчас рабочие взаимоотношения между нашими отделами улучшатся, – это был слабый аргумент, почти нежизнеспособный, из реплик Чона. – В конце концов, в приватной обстановке мы с тобой смогли найти общий язык. – Да, но только потому, что условились не обсуждать дела, Чонгук. А теперь мы снова в офисе. И ты уезжаешь домой в Сеул – за двести пятьдесят миль отсюда. У нас остаётся только работа. Ничего больше. Тэхен снова был прав, очевидно и бесспорно. Однако, Чонгук никак не мог с этим смириться. Сейчас Ким был так близко... так мучительно близко к нему. Эта трудно поддающаяся объяснению связь, сложенная в пару дней тесного знакомства, подарила Чону ощущение крепкой надежды на что-то большее. Он в это искреннее поверил. Но как только Чонгук вернётся домой, всё встанет на свои места. Всё окажется, как прежде... – А что сможешь предсказать мне лично ты, Тэхен? – Например?.. – Возможный приезд в Сеул на выходные? – Чонгук внимательно следил за выражением глубоких карих глаз Кима, стараясь убедить себя в том, что сердце у него так колотится лишь потому, что он перебрал с кофеином, не более. Чон тщетно пытался угадать мысли Тэхена, но лицо Кима оставалось непроницаемым, словно театральная маска. Наконец, Тэхен проговорил, голос был потухшим: – Это всё очень заманчиво, господин Чон, но... – Опыт показывает, что после слова «но» ничего хорошего, как правило, не следует, – Чонгук не планировал перебивать Кима. Едкие слова вырвались сами собой. – Может быть. Но я не верю, что противоположности притягиваются, Чонгук. Какое бы ни было между нами влечение, оно скоро пройдёт... – Влечение вполне может перерасти во что-то большее, Тэ. Пусть и не сразу. Взаимоотношения – это не пробежка по парку, а забег на длинную дистанцию. И я готов к этому. – То есть ты всерьёз полагаешь, что нам нужно наплевать на рабочую этику и продолжить то, что мы начали? – Да, Тэхен. – Ты прекрасно знаешь, как меня к тебе влечёт. Мне даётся больших усилий держать себя в руках в твоём присутствии, Чонгук, чтобы не скомпрометировать нас. И твоё предложение мне кажется крайне неудачным сейчас. – Да почему же?! – Чонгук терял терпение по граммам тающего льда в своем стакане с кофе. Ким уверенно шёл на попятную, приводя доводы рассудка взамен доводам своего сердца. Это не могло не подбешивать Чона. Это повергало его в праведный гнев. – Чонгук, наше положение на работе и без того является непростым, и не стоит осложнять его сексом. – Поздно, Тэ. Мы его уже осложнили. – Так не стоит осложнять его ещё больше, Чонгук! Ты приехал, мы случайно встретились, почувствовали друг к другу влечение и поступили, как взрослые люди, согласно своим желаниям. Видеть в этом нечто большее было бы ошибкой, поверь, – Ким режет без ножа, выкалывая острым кончиком каждое слово в тёплой груди Чонгука. Это не может оказаться правдой, этому невозможно поверить. – Бессмысленно продолжать то, что заведомо обречено на провал, Чонгук. Чон не мог унять своё гнетущее раздражение, брови заломами прочерчивали грань его терпения на лбу, рука в кулаке сжималась до побеления костяшек. – С чего же ты взял, что у нас нет совершенно ничего общего, Тэхен? – А разве не об этом свидетельствуют наши взаимные атаки раздражёнными сообщениями? Мы ни разу не поддерживали с тобой здоровый диалог без взаимных препирательств. И поскольку мы по-разному воспринимаем рабочую этику, напрашивается один простой вывод: во всём остальном мы – тоже разные, Чонгук. – Вообще-то я не думаю, что понимание рабочей этики у нас с тобой так уж различно, Тэхен. Мы оба стремимся сделать успешной свою карьеру и серьёзно относимся к работе. Если состоится слияние «Мёнсона» и «Ноуб Стракчерз», в чём я не сомневаюсь ни на минуту, то наш офис, вероятнее всего, будет присоединён к офису в Пусане. Это значит, что мой отдел переедет сюда. Тэхен удивлённо вскинул брови. – Ты всерьёз готов переехать в Пусан? Чонгук на минуту задумался, ругаясь про себя в сердцах за то, что не к месту ляпнул про переезд, когда речи об этом вовсе не велось. Наконец, он перевёл разволновавшееся дыхание в груди и прямо ответил: – Я буду с тобой полностью честен, Тэ. Я всегда мечтал сделать блестящую карьеру в Сеуле, это было моей основной амбициозной целью в жизни. Но если бы «Мёнсон» сделал мне предложение, от которого я бы не смог отказаться, я бы задумался об этом. Переезд – это серьёзный шаг, который стоит обдумать, как следует. – Слишком много «если», Чонгук... Даже при условии слияния двух компаний и твоём заявлении о переезде в Пусан, это будет способно решить лишь одну проблему – расстояние между нами, – и ничего больше. А если ты всё-таки останешься в Сеуле, то у нас не хватит ни сил, ни времени, ни желания, чтобы поддерживать те самые отношения, в которые ты поверил раньше меня. – Я всё-таки не могу согласиться с этим. Но оставляю право выбора за тобой... – Чонгук взял Кима за руку и с чувством прижался к бледной коже на запястье холодными губами, тонкий браслет впился в пальцы Чона, которые удерживали Тэхена на плаву сейчас, в этот самый натянутый до предела момент. Глаза Кима затуманились, его дыхание стало прерывистым. Эта мимолётная дикая нежность Чонгука, которая имела особое влияние на Тэхена, не должна была победить сейчас. Ким мягко высвободил свою руку, испуганно оборачиваясь вокруг, чтобы их никто не смог опознать в этой оживлённой кофейне. – Давай оставим всё, как есть, Чонгук. Чон несколько секунд вглядывался в посеревшее лицо Тэхена, пытаясь нащупать злосчастную точку разлома. Её не оказалось. Ким был настроен решительно, и Чонгуку пришлось сдаться. – Хорошо, Тэ... В груди что-то падает, разрывается с треском и оглушает барабанные перепонки. Чону сложно признаваться в этом самому себе, но он будет возвращаться воспоминаниями к их проведённой ночи, и, возможно, не раз. Но правоту Тэхена ему стоило бы признать сейчас хотя бы наполовину: у них мало общего в том, что касается их личной жизни, и ещё меньше – профессиональной. Их страсть не продлилась бы долго, как и заверял его в этом Ким. Чонгуку придётся отступить. Время выступало против него. – Мне нужно идти, Тэхен. Я рискую опоздать на свой рейс. Спасибо за... прекрасную встречу. – И тебе тоже. – Ким старается держать своё лицо, маска трещит по швам, выдавая красноватый блеск глаз и скопившуюся в них влагу. Чонгуку тяжело смотреть на это. – И приведи в порядок свой финансовый план, пожалуйста, я пересмотрю его позже. Чон кивает ему, как в замедленной съёмке, поднимается с места и совершенно не понимает, куда же себя деть. – Это первое, что я сделаю после составления отчёта о расходах, господин Ким. Тэхен дёргается, как от удара, зачем-то встаёт со своего места следом и добавляет чуть тише: – Не забудьте, приложить чеки. Желаю вам безопасной поездки, господин Чон. – Спасибо, Тэ... – голос потухает. Чонгук даёт последнюю надежду самому себе, обращаясь к Киму со всей теплотой. Теплота разбивается о холодное и дрожащее рукопожатие Тэхена. – Будем на связи, господин Ким. – Будем на связи, господин Чон. Заставив себя выпустить руку Кима из своей, Чонгук покинул кофейню. Его дальнейший маршрут был для него кристально ясен, но глаза отчего-то застилались пеленой. Он пересекал фойе, заворачивал за угол и направлялся к месту парковки, где оставил взятую напрокат машину. Полностью выйдя из здания компании «Мёнсон», Чон с опустошением выдохнул. Это были самые тяжёлые выходные за последний год его жизни. И самые лучшие одновременно.