Лимит наших чувств: из Сеула в Пусан

Чонгук примкнул к губам Кима. От этого властного и настойчивого поцелуя у Тэхена перехватило дыхание. Сейчас всё было по-другому, всё было иначе, от вчерашних нежных объятий не осталось и следа – они сменились вспышкой яркой и пламенной страсти, воплощённой в образе нового Чона. Ким позволил себе глухо застонать, и по его телу пробежал разряд раскалённых игл, причиняя боль и одновременно залечивая места уколов. Чонгук жадно, почти маниакально выцеловывал Тэхена, проникая языком в его рот, и всё сильнее сжимая в своих руках, вдруг ставшее безвольной и податливой материей, тело Кима. Тэхен ответно льнул к Чону, руки Кима скользили плавно, давя с напором всё ниже, спускаясь по спине Чонгука, обхватывая его на бёдрах. Движения Чона были осторожными, касания тела к телу – обжигающими. В какой-то момент пылающий ярым желанием Ким стал напирать доминантой на Чонгука с такой силой, что даже холодные брызги шумных волн, оплескавших их по пояс вокруг, были не в состоянии заглушить этот порыв. Внезапно затуманенное сознание Тэхена произвело рестарт, словно по сигналу тревожной кнопки. Прочувствовав этот секундный сбой, Ким оторвался от губ Чона, фокусируясь на нём вблизи. Тэхен попытался отпрянуть назад, удлиняя расстояние между ним и Чоном – или, по крайней мере, между верхними частями их слипшихся мокрых тел. Возбуждённый член по-прежнему упирался в Кима, ситуация являлась зеркальной – Тэхен упирался своим, стоящим колом, в Чона, а томные карие глаза пылали испепеляющим огнём. У обоих – прерывистое жадное дыхание, поделённое между ними в одном стремлении, которое успел оборвать Ким. Неистовое, почти животное, желание, которое пробудил в Тэхене этот мужчина, сводило до безумия и поглощало страстью, и в то же время пугало до липкой дрожи в позвонках. С трудом сглотнув слюну, Ким хрипло отчеканил: – Вау... У меня всё плывёт из-за тебя, – Тэхен вытягивает слова нитью, высушенной и гладкой, – и ноет в животе. И не только там... – Я вижу, Тэ. – У меня, чёрт побери, сейчас случится что-то непредвиденное! – Разве это плохо? – Чонгука отнюдь не веселит это признание, его член требует внимания не меньшего, чем желает сам Тэхен. – М-м... Возможно. – По-моему, это заводит ещё больше, Тэ. Ким внимательно осматривает Чонгука, прекрасно считывая все хриплые стонущие нотки его голоса: – С моим телом от живота и ниже происходит что-то неконтролируемое, Чонгук. Это ощущение сопровождало меня вчера ночью. По правде говоря, я не был уверен, что оно было вызвано твоим поцелуем. Это можно списать на недостаток близости... Как всё просто, да? Теперь я точно знаю, что сейчас меня кроет лишь от твоих губ. – Такое бывало у тебя раньше? И... с мужчиной? Тэхен попытался отмахнуться от вопроса, но Чонгук уверенно и мягко привлёк его к себе, обхватывая разгорячённое лицо в ладонях. – Не совсем. Схожее случалось только дважды. Впервые, в мои пятнадцать, меня поцеловала девушка. Но это абсолютно ничего у меня не вызвало. Позже я узнал, что её подговорил Чан Ён, мой первый бывший. Почти пять лет спустя это произошло с парнем, который уговорил меня сбежать вместе с ним из Пусана. Я был дураком, не осуждай. – Чон мягко улыбается на каждую реплику Кима. – Я ощущаю глухой спазм внизу живота...точно перед прыжком в ледяную воду. Внутри холодная пустота сжимает все мышцы, а в груди расползается щемящее чувство, будто проваливаешься в лифте, и земля уходит у тебя из-под ног... Обычно после такого меня немного тошнит. – Тошнит? Тэхен, ты скоро сведёшь меня с ума подобного рода комплиментами. – «Тошнит» в другом смысле слова, скорее, в положительном. – Вот уж не знал, что у тошноты есть положительные аспекты. – Как видишь, бывают, раз мои ощущения напрямую зависят от твоих поцелуев. Лицо Чонгука немного прояснилось. Сложные откровения и путаные мысли Кима подкупали его доверие. Чон перевёл свой взгляд на губы Тэхена: – Подтвердим эти ощущения ещё раз? – Никаких «подтвердим», Чонгук. Это плохо для меня кончится. – Ты же только что описывал бурю эмоций от возбуждения. Поверь, это более чем хорошо. Для нас обоих. – Лишь для тебя, Чонгук. Бывшие, из-за которых мои ощущения давали сбой, на поверку оказались настоящими подонками. – Голос стал ровным, почти безжизненным. — Чан Ён не воспринял моего отказа быть нижним, когда я этого не захотел. Мне было уже семнадцать. Пришлось наставить ему смачного фингала под глазом и прописать удар под дых. Хотя я до сих пор не понимаю, как ему удавалось пудрить мне мозги целых два года. Какой же я дурак... – Чонгук внимательно выслушивал Тэхена, не перебивая, стараясь улавливать весь запал накопленных обид из прошлого Кима, концентрируясь в нём, пропуская через себя. – После первых серьёзных отношений в двадцать один, которые чуть не обернулись моим спонтанным отъездом из Пусана, у меня срывало башню до тех пор, пока я не узнал, что из-за него у меня сорвётся и сама поездка. Он мне изменял. Такая вот ирония... Чон поморщился, на его лице отображалась смесь гнева и неподдельного отвращения к тем, о ком Тэхен выражался почти безэмоционально и тихо. – Ты застал его за изменой? – Да. И у них всё было, как в заставке порно: вздохи, сплетения, стоны. После всего этого я, разумеется, вышвырнул обоих из квартиры и избавился от письменного стола. – Они занимались этим на твоём столе? – На моём любимом, мать его, столе! Представляешь? – Могу себе представить, – кивнул Чон, мягко поглаживая спину Тэхена. – Но какое отношение всё это имеет сейчас к нам, Тэ? – А ты, правда, не понимаешь? – Ким напрягается от мягкой ласки его рук, периодически забывая о ней, поглощаясь в рассказах о прошлом. – Если у меня сорвёт крышу с мужчиной, который будет меня подавлять, то мне с ним точно не повезёт. Наше обоюдное влечение вызывает у меня это чувство гораздо сильнее, чем в предыдущих отношениях. И о них я бы хотел больше не вспоминать. – Правило трёх ещё никто не отменял. Ты знаешь о нём? – Слышал. – Я должен тебе признаться, Тэ: меня тоже подташнивает. В хорошем смысле этого слова. Ким поднимает свои глаза на Чона, время удивляться давно прошло. На очереди – время ответов: – Что ты хочешь этим сказать? – Я сам терял контроль в твоём присутствии, Тэ... Причём дважды. Признаюсь, что у меня всё заныло уже на этапе твоих первых предсказаний. Мне тогда хватило просто увидеть тебя, Тэхен. – Прямолинейно, господин Чон, – Ким вновь переходит на показную официозность, чтобы перекрыть своё волнение. Нервы сдают его с потрохами. Чонгук поддаётся чуть вперёд, наклоняясь к Киму, медленно и со вкусом промазывая губами по его шее. – Я разве не говорил тебе, что прямолинейность – моё второе имя? – Чон проводит языком по мочке его уха, и взгляд Кима окончательно плывёт. – Не говорил, но я тебе верю... – И это имя пишется с большой буквы. Тэхен решил отмахнуться от прилипчивого внутреннего голоса, который без конца твердил ему о том, что не следует терять свою осмотрительность. Ким всё же поддаётся всем своим телом к Чонгуку, изнывая от первозданного желания касаться его, ощущать его и снова целовать, как прежде. Это многогранное чувство одержало победу. Пусть Тэхен покажется легкомысленным со стороны, пусть покажется глупым или чересчур напористым. Для него самого это – не преступление. Ким долго ожидал подходящего момента, и с него хватит. Требовательные поцелуи, горячие прикосновения, обоюдное и острое мужское влечение, – Тэхен давно мечтал о чём-то подобном. Ким с нажимом провёл руками по плечам Чонгука, крепко обвив его шею: – Может, я ошибся, и навязчивого ощущения тошноты вовсе не было. – Тэхена кроет от желания, взгляд прожигает искусанные губы Чона. – Нужно снова попробовать, чтобы убедиться в этом. – ...чтобы убедиться, ты прав. – Чонгук завороженно повторяет последние слова Кима, прежде чем перейти к их общему подтверждению. Чон вновь жадно припал к его губам, ощущая на них солоноватый привкус. Одной рукой Чонгук оглаживал напряжённую до хруста в позвонках спину Кима, придерживая его ладонью к себе, как можно ближе. Тэхен приглушённо стонал и прижимался к Чону всё плотнее, врастая в него, соединяясь горячей влажной кожей. Сквозь пропитанную морем и песком футболку Кима Чонгук нарочито небрежно ласкал его по всему телу, затем опускал свою руку ниже, касаясь торса, приподнимая и отводя одну ногу Тэхена чуть влево. У Кима внезапно закружилась голова, воздуха в лёгких становилось всё меньше, опасных мотивов всё больше. Он обхватывал и цеплялся за тело Чона всеми конечностями, изо всех сил прижимаясь к распалённому от возбуждения Чонгуку. Тихо застонав, Чон проник рукой под плавки Кима, и его ладонь уверенно заскользила по горячей головке члена. Ким трепетал от желания, по его телу разливалась жаркая нега, граничащая с помешательством на этих пошлых и одновременно сакральных звуках. Тэхен был доведён до ручки, грязное возбуждение переплеталось с чистым безумием. У него было имя, у него, кажется, было множество имён, которые Ким бессовестно выстанывал прямо в рот Чонгуку. Он отбрасывал назад прежние разногласия и сомнения, Тэхен безвольно подчинялся всем манипуляциям, дозволенным Чону в его присутствии, откидывая свою голову, как можно дальше, разрешая губам Чонгука искать и находить, языку пробовать и клеймить, а горячему дыханию высушивать и обжигать его вновь. Чон с упоительным восторгом покусывал шею Кима разгорячёнными губами, осыпал мокрыми и частыми поцелуями, прикасаясь к покрасневшей измученной коже. Тэхен держался из последних сил, стремясь продлить эти бесконечно потрясающие ощущения. Чонгук настойчиво ускорялся, надрачивая поддатливому Киму, доводя его до громкой разрядки. Тэхен не успевает опомниться, его тело изгибается в судорогах сильнейшего оргазма, стон отрывками выплёвается из него, едва не переходя на протяжный полукрик. На миг сознание Кима отключается, стираются грани дозволенного и недозволенного. Исчезает прибрежная кромка ласкающих ноги волн, шум собственного сердца перебивает всё вокруг, и, кажется, больше ничего не может удержать Тэхена на плаву реальности, кроме этих бережных и крепких рук Чона. Тэхен с трудом пришёл в себя. Чонгук по-прежнему прижимал его к своему телу, и Ким прильнул к нему в ответ ближе, обдав его шею тёплым дыханием, ощущая учащённый пульс Чона. Немного успокоившись и совладав со своими эмоциями, Тэхен поднял голову, внимательно осматривая Чонгука. Даже не заглядывая в его тёмно-карие глаза, Ким знал, что в них всё ещё будет тлеть страстный огонёк необузданного желания, тонкий шлейф разделённой близости и быстрого откровения, и где-то на самом дне этих омутов топлёного шоколада – сдерживаемая похоть. Решив, наконец, прервать затяжное молчание, Тэхен произнёс единственное, что пришло ему в голову в эту минуту: – Это было неожиданно... Чонгук коротко качнул головой, куда-то вправо, нервный жест, не имеющий ничего общего с тем, что он вытворял с Кимом ещё пять минут назад. – Что и требовалось доказать. – Чон попытался перехватить взгляд Кима, когда поворачивался обратно в его сторону. – Уже жалеешь? Задумавшись на доли секунд, растянутых леской в руке без натяжения, Ким ответил ему: – Это определённо не войдёт в список моих самых разумных поступков, Чонгук. Но я руководствовался сейчас не ими. – Пауза тонкая, перевод дыхания оттяжелённый. – У тебя получилось ненадолго остановить время, чтобы я напрочь позабыл обо всём на свете. Даже о том, где я... К такому чистому и открытому сейчас Киму Чонгук не был готов. Образ строгого бухгалтера и беспринципного мужчины уходил на задний план. Он приелся, он выгорел на этом песчаном побережье, смытом солёной волной. Тэхен искренне стремился высвободиться от этого. Но терять голову от господина Чона в его планы не входило. – Можешь, конечно, мне не верить, но я обычно не позволяю малознакомым мужчинам лезть в мои трусы и доводить меня до оргазма. Губы Чонгука слегка дрогнули, насмешливо и горделиво. – Я знаю, что с первого взгляда могу производить положительное впечатление, но под твоё определение малознакомых мужчин вряд ли подхожу, Тэхен. – Чон скользнул руками по напряжённой спине Кима, аккуратно, без подтекста. – К тому же нас нельзя назвать незнакомцами. Тем более сейчас. – Это всё не считается, господин Чон. В сущности мы друг о друге ничего не знаем. Ход мыслей Тэхена опережал контраргументы Чонгука. Голос звучал более уверенно, уходила предательская дрожь, тело остывало от чувств близости, взгляд прояснялся, но по-прежнему был прикован к Чону. – В этом ты, пожалуй, прав, Тэ. Я не знаю твоего любимого цвета, или фильма, или книги... Разве сейчас это так важно? – Может и неважно. – Вопрос был задан вслух. Но ответ Кима, кажется, здесь вовсе не требовался. Бормотание вышло непроизвольным. Чонгук продолжил: – Ты сказал, что у меня получилось остановить время, и ты успел позабыть обо всём на свете. То же самое случилось и со мной, Тэхен. – Взгляд Чонгука прямой и собранный, Ким не справляется, отводя свой в сторону. – Ты потерял над собой контроль? Я – тоже. И ты можешь мне не верить, Тэхен, но я обычно не лезу в штаны всем незнакомым парням, которые мне попадаются на глаза. Ким пошевелился, воздух заново начал пропускать через его лёгкие привычный объем кислорода. Тэхен едва замялся, случайно обратив внимание на всё ещё выпирающий член Чонгука в красных шортах. – Удовольствие досталось только мне, г-хм. Как-то не совсем справедливо... Чон криво ухмыльнулся. Положение дел вышло неравнозначным, но исход из этого лишь больше подпаляло воображение Чонгука. – Я не жалуюсь, Тэ. Я хотел, чтобы тебе было приятно... – Чон прочертил кончиком пальца незамысловатый узор по мокрой руке Кима, которая тотчас покрылась гусиной кожей. Наступило время обезоруживающих вопросов. – Ты поужинаешь со мной сегодня, Тэ? – Ужин? – переспросил Тэхен скептически. – Да, именно он. Иногда люди встречаются, чтобы вместе поужинать, выпить бокал хорошего вина, мило побеседовать. И всё это для того, чтобы поближе познакомиться, Тэхен. – Прошу меня извинить, но у меня уже есть планы на этот вечер. – Да неужели? – Щека Чонгука дёрнулась, как от лёгкого удара. – Вчера ты сообщил мне, что ни с кем не встречаешься. Ким отстранился от Чона, убрав свою руку с его плеча, визуально поддаваясь назад всем телом. – Так и есть, – холодно подтвердил Тэхен. – Иначе этого бы сейчас между нами не случилось. – Извини, Тэ... – Вообще, я хочу напомнить, что сегодняшний вечер и у тебя расписан, Чонгук. Разве ты забыл о господине Мине, всё ещё нашем начальнике? Он устраивает пикник. Чон с досадой провёл ладонями по лицу. – Чёрт, совершенно вылетело из головы... С тобой я ни на чём не могу сосредоточиться, Тэ, это правда. – Охотно верю, господин Чон. И всё же ужин отменяется. – А после пикника? Может, выпьем чего-нибудь в «Парке Хайятт»? Гормоны и здравый смысл Кима в эту минуту обменивались тычками под рёбра. Тэхен прекрасно знал, что в «Парк Хайятт» его будет ожидать не только выпивка и приятные беседы. Если бы на его месте мог оказаться кто-то другой... Кто-то не с фамилией Чон и не с именем Чонгук. И тогда всё бы оказалось гораздо проще, гораздо честнее. В этой короткой, но поистине кровавой схватке ума и сердца здравый смысл смог одержать победу, когда Ким отрицательно покачал головой в ответ и добавил следом: – Чонгук, я не могу... Чон не сводил глаз с его губ всё это время. На его лице выражалась крайняя степень надежды на лучший исход. И пока он не оправдался. – Не нужно сразу, Тэ, не спеши... Просто подумай. Я обещаю, что разговоров о работе не будет. Мы даже не вспомним о ней. – Он убрал с плеча Кима свою руку, мягко и нежно массировавшую оголённый участок кожи под его футболкой. Тэхен непроизвольно облизнул свои губы, и в этот момент глаза Чонгука потемнели, но он больше не прикоснулся к Киму, кивнув тому в сторону пляжа. – Нам лучше вернуться, Тэ, пока господин Мин не выслал за нами поисковую бригаду. Тэхен неуверенно подтвердил его слова, опуская голову чуть ниже, стараясь не выдавать своего разочарования от текущего исхода событий. Тихая бухта нашептывала иные мотивы, шумные волны покоились у берега, как цепные псы и только сердце бешено колотилось в груди, выдавая Кима с поличным. С этими неутешительными мыслями он направился за Чоном к воде. Осмелится ли он в конечном итоге поддаться зову сердца?

***

Чонгук нервно расхаживал взад-вперёд по гостиничному номеру. Проверка времени на часах – в десятый раз, и оно плавно приближалось к десяти. Вот уже второй вечер подряд Чона мучила эта неизвестность, и гадания по линиям на его ладони здесь вряд ли смогли бы помочь. На повестке дня томился в углях и ночном освещении комнаты лишь один простой и животрепещущий вопрос: придёт ли Тэхен?.. Финальный приём на ужине у Мин Юнги окончился три часа назад. Времени вполне достаточно, чтобы привести себя в порядок и добраться до «Парк Хайятт» без происшествий. Чонгук полагал, что его мальчишеская наивность вполне могла дать осечку. Но не хотел об этом помышлять даже на секунду. После их возвращения с затяжной прогулки на гидроцикле, Ким всячески пытался избегать Чонгука. Однако Чон, прежде чем отправиться в отель, всё-таки отвёл Тэхена в сторону и настойчиво вручил ему ключ от своего номера. Ким с долгим и внимательным изучением его принял, оттянув карман летних шорт. И вот уже три часа подряд Чонгук истязал себя мыслями о том, появится ли Тэхен. Чон имел свойство доводить свой мыслительный процесс до точки кипения, постоянно задаваясь вопросом про себя, почему это для него так важно. Что же такого в этом удивительно провокационном Ким Тэхене? Очаровательный взгляд на грани лишения собственного контроля? Обволакивающий голос, смазанный медовым сиропом, который стоит лишь пригубить, чтобы окончательно потерять покой... Что же в тебе такого, Ким Тэхен? Чонгук устало провёл ладонями по лицу, взгляд затерялся в углу, около торшера с тусклым светом. Надо просто расслабиться, чёрт побери! Надо отвлечься на что-то полезное, пересчитать убытки нервных клеток, запас серотонина на чёрный день, надо... Надо срочно ответить на стук в дверь. Первое, что приходит в голову Чону, оказывается верным сигналом на внешний раздражитель. В дверь действительно тихо и негромко постучали, но это чуть не вызвало у Чонгука остановку сердца. Обслуживание в номер? Или всё-таки Тэхен, который вполне мог бы воспользоваться ключом, но почему-то не захотел? Чон, как наивный дурачок, надеялся, что это именно Ким, а не настойчивая горничная. Промедлив пару секунд, Чонгук глубоко выдохнул, подошёл к двери и открыл её на распашку, словно душу. В коридоре стоял Тэхен. Живой, осязаемый и слегка нервозный. Его тёмные, мягко вьющиеся волосы были чуть мокрыми, а на губах играла тёплая улыбка. Он был одет просто, без намёка на выход в свет: выцветшие голубые джинсы, плотно сидящие по фигуре, и белую футболку с надписью «No sugar». – Ждал обслуживания в номер? – спросил Ким низким, бархатистым голосом, от которого у Чонгука разом подкосились ноги, а температура повысилась на пару градусов вверх. Или в номере всё-таки душновато? В животе скрутило липким спазмом, Чон прекрасно помнил описанные Тэхеном ощущения тошноты в падающем лифте, ведь схожие симптомы он проживал на себе именно здесь и сейчас. Чонгук вцепился в дверную ручку, как за спасательный круг, чтобы тут же не сползти по ней вниз. – Я ждал тебя, Тэхен. – Очень мило. – Почему не открыл сам? – Я решил, что лучше постучаться, Чонгук. Соблюдение манер в данной ситуации лишним не будет. К тому же вдруг ты уснул или... –...ждал тебя. Тэ, поверь, сейчас мне совершенно не до сна. – В ответ на эту реплику глаза Кима опасно загорелись. Чон отступил назад, жестом приглашая его зайти в номер. – Рад, что ты всё-таки пришёл. – С пустыми руками это было бы крайне невежливо, господин Чон... Тэхен переступил через порог комнаты и сунул Чонгуку прямо под нос коробку со сладкими хоттоками. Чон смог на мгновение уловить аппетитный запах жженого сахара и карамельного сиропа. Закрыв за Кимом дверь, Чонгук прислонился к ней и произнёс довольно тихо: – Я думал, что ты откажется от приглашения, Тэхен. – Это необязательно должно было стать озвученным, но слова сами сорвались с его губ. Ким неловко замялся на месте, коробка с хоттоками всё ещё не была принята из его рук, поэтому Тэхен поставил её на крайнюю полку, рядом с дверью. Сердце Кима глухо долбилось в груди, отдаваясь эхом в ушах. Он был в предвкушении чего-то честного и по-взрослому обыденного. Всё, что имело место быть исполненным здесь и сейчас, должно произойти. Тэхен этого желал, Тэхен на это рассчитывал, когда переступал гостичный порог этого отеля. Чон не мог не догадываться об этом. Ким повернулся к Чонгуку. К замершему у двери Чонгуку, которому крайне не шла эта неловкость их паузы в диалоге. Но до чего же он был хорош! Тэхен бы не смог устоять, даже если бы знал о нём всё с самого начала. Концентрированное помешательство дурных мыслей. Несколько чёрных, как смоль, прядей спадали Чону на лоб. Он машинально зачёсывал ладонью по волосам, убирая их. Это выглядело аккуратным и грациозным жестом. Ким успел залюбоваться в ожидании дальнейших сигналов, которых до сих пор не последовало. Чонгука облегала белая хлопковая рубашка, подчёркивая его широкую грудь, очертания крепких мускул и рельефа, которые, впрочем, Тэхен уже имел возможность лицезреть в полном объёме на пляже Хэундэ. Такие же потёртые джинсы, но чёрного цвета. Возможно, они были любимой повседневной одеждой Чона, Тэхен так полагал, не более. Ким, по правде говоря, желал бы видеть всё это вовсе без неё. Хотя это являлось сейчас неважным. В ближайшее время Тэхен готов проверить, на что будет готов Чонгук и он сам в попытках рассекречивания анатомии мужского тела. Предпочитая оставаться честным до конца, Ким всё-таки ответил: – Я так и собирался поступить, Чонгук. Точнее сказать, пытался убедить себя в этом. – И это оказалось непросто. Чон вполне смог уловить ход недосказанной мысли. – Но как и все приверженцы бухгалтерского учёта, я, наконец-таки, подвёл черту в моих текущих расчётах и в конечном итоге убедил себя в том, что даже несмотря на твоё имя – господин Чон Чонгук, – я хочу тебя. Коротко. Содержательно. Ёмко. Обоюдно принимаемо. Без налёта пафоса, громких реплик в сторону обвинения и пустых слов о том, что занятия сексом духовно сближают людей. Это всё отображается с неверным подтекстом. Это всё меркнет в глазах Тэхена, когда простая и понятная им обоим мысль обрамляется во фразу из трёх слагаемых. Глаза Чонгука темнеют от последней реплики Кима, желание явное, мотивы красочные, а тяга к исполнению просьбы могла бы стать решающей в этом вопросе. – Мне, как маркетологу, приходится не по душе одержимая маниакальность, с которой бухгалтеры следят за тем, что получается у них в итоговых расчётах, но... В данном случае я полностью тебя поддерживаю, Тэ. – Но всё должно быть по-честному, Чонгук, – произнёс Ким, задерживая свой блуждающий взгляд на пряжке ремня Чона, перемещаясь взором чуть выше, как в замедленной съёмке, не в силах оторваться от тёмного омута глаз Чонгука. – Я тебе должен. – Это вовсе не долг, Тэхен. Удовольствие дарят, а не возмещают. – Чон сделал шаг с места, чтобы придвинуться к Киму плотнее, оттесняя его ближе к стене. У Тэхена вырвался нервный выдох из груди. Чонгук словил его губами. Всего на пару секунд. – Не желаешь всё-таки взглянуть, что я тебе принёс в той коробке? – Не лучшая идея, Тэ... – Чонгук не лукавил. Его губы исследовали мягко и настойчиво, уделяя особое внимание мочке кимовского уха. Холодный металл в проколе был приятен на вкус, Ким был приятен Чону – во всех смыслах. – Может для начала ты предложишь мне выпить? – Сомневаюсь, что тебе это необходимо, Тэхен. – Чонгук медленно проводит кончиком языка по чувствительной нижней губе Кима. Информация конфиденциальная, полученная опытным путём и крайне приятным к исполнению. – Я уже опьянён тобой, чтобы отвлекаться на что-то второстепенное. – Ким жадно впивается поцелуем в Чона. Доказательств не требуется, дополнительные уговоры излишни. Тэхен обнимает своими руками Чона за плечи, надавливает мягко, почти целомудрено, освобождая того от лишних наслоений хлопковой ткани. Чонгуку она не нужна. Только не сейчас. – Возможно, это будет не месту сказано, но когда я заявился к тебе в номер, господин Чон, я полностью держал себя в руках, – прохрипел Тэхен как можно слаще. Словесная провокация окатила Чонгука дрожью по оголённым нервам, подняла всё его тело над полом, оставляя на цыпочках маневрировать между каждым оставленным на его лице поцелуем Кима. – Я собирался медленно и со вкусом соблазнять тебя... – План просто идеален, Тэ. –...Но я пробыл у тебя не более пяти минут прижатым к стене, и, кажется, мой тщательно разработанный план уже таковым не является. Чонгук рывком прижимает Тэхена к себе, выше вмазывая его по стенке, заставляет Кима обхватиться ногами за его спиной. Сквозь плотные джинсы Тэхен чувствует, как всё его тело возбужденно откликается на этот манёвр, узость проёма ширинки давит с приятной болью, кончики пальцев судорожно немеют, горячая волна пота обдаёт кожу под налипшей футболкой. Кима захлёстывает адреналиновой дозой страсти. – К чёрту планы, Тэ! К чёрту ебаный самоконтроль... – Чонгук безоговорочно плывёт, распаляясь в словах и жестах, невольно доминируя над Тэхеном без явного сопротивления с его стороны. – Я хотел это сделать с тобой задолго до того, как открыл тебе дверь, Тэхен~и... Соблазнять медленно и со вкусом – кому теперь нужны эти сладкие речи в клиновом сиропе, от которых остаётся липкий налёт. Ким здорово приложился головой о стену, если изначально полагал, что вся эта затяжная игра в гляделки имела под собой оздоровительный эффект. Второго раунда у них не будет. Тэхен прикидывает в голове варианты развития событий, раскладывает ситуацию на составляющие и сминает их же в один жадный и мокрый поцелуй, который не даёт больше подключаться к своему рациональному мышлению. Чонгук не даёт ему времени на передышку. – Да-а-а, я тоже... Они поглощали друг друга, используя при этом все возможности своих тел. До самых кончиков пальцев, цепляющихся в спутанные волосы. Отрезвляющие болью поцелуи в шею, красные следы на ключицах, рваная футболка Тэхена по шву, чтоб его, твою мать! Слияние губ крепкое и дурманящее, почти животное. Срывание одежды хаотичное и нелепое, почти одержимое. – Прости за футболку, – промазал Чонгук между созерцанием открытого до пояса тела Кима и его трепетным ласканием левого соска. – Заслужи его... – Ким мягко отталкивает Чона, демонстративно расстёгивая ширинку на своих джинсах, стаскивает их рефлекторно и быстро вместе с бельём, бросая всё куда-то на пол. Тактически неверное решение. Это затормаживает самого Чонгука, который так и не успел выбраться из своих джинсов. Медленно приближаясь к Тэхену, Чон уверенно кладёт ладонь на выпирающий член Кима, поглаживает с нажимом и опытным давлением, вытягивая прозрачные капли предэякулята, размазывая их по всей длине. Чонгук склоняет голову набок, не требуя особого разрешения для того, что он собирается предпринять. Ким чувствует поступающую дрожь во всём теле, пульсация члена усиливается, болезненная форма наполнения распирает. Тэхен готов просить сам, готов представлять Чону все возможные способы для обоюдной разрядки, но, кажется, у Чонгука на это есть свой изощрённый метод подчинения. – Обопрись на стену, Тэ... Чон опускается перед ним на колени, не даёт опомниться, не даёт протестовать, не даёт... Ласки языком пробные, удержание от резкого подмахивания бёдрами твёрдо припечатывают Тэхена на месте, когда Чонгук заглатывает его член наполовину. Кима мажет по этой самой стене, пот заново прошибает, ноги неустойчиво подрагивают, но Чон не даёт ему сбиться с ритма. Каждый раз, как Чонгук проводит языком по набухшей кровью головке, обсасывая с характерным хлюпающим звуком, Тэхена простреливает током до самых кончиков пальцев. Острое желание распирает лёгкие, темп нарастает по обоюдному взаимопониманию. Чон параллельно выжимает из себя приятные фрикции второй рукой, не в силах сдерживаться от хриплых и гортанных стонов Кима. Прерывисто задыхаясь, Тэхен продолжает осыпать Чонгука приятными ласкающими ухо звуками. Ким пытается оттолкнуть в оргазменной ломке Чона, переходя на скулящий выкрик. Чонгук даёт понять, что это бесполезно, с силой напрягая шею, глубже проглатывая его. Тэхен стискивает плечи Чона, пропарывает их крепкой хваткой до самой груди, рефлекторно вжимаясь бёдрами вперёд. Крупная, бьющая волнами, дрожь пробегает по всему телу Кима, импульсами передаётся стоящему на коленях Чонгуку, который расслабляет глотку, выпуская его член изо рта. Чон приглушённо стонет, почти хрипит, замирая следом на рефлекторных толчках в собственный кулак, упёршись мокрым лбом в оголённый пах Кима. Это был сильнейший оргазм, который им довелось испытать почти одновременно. Тэхену понадобилась целая минута после. На осознание ещё две. На то, чтобы понять, что чувство реальности и ватных ног – это одновременное явление и ему стоит прилечь, – всего семь секунд и заботливое участие в этом Чона. – Я чувствую себя как после забега на стометровку. По раз двадцать... – Звучит комплиментарно, Тэ. – Я не собирался тебя нахваливать. Просто... Просто это совпало. Совпали ощущения и ритм забега на короткой дистанции. Пот смешался воедино, даже их семя. Всё оказалось подобранным по взаимному притяжению. Ким так чувствовал, прямо сейчас. Развалившись абсолютно голым в этой кровати гостиничного номера Чона. – ...я знаю, Тэ. У меня так же. – Должно быть мы в расчёте. – Ким лениво и аккуратно поворачивает свою голову к Чонгуку, зеркалит его затуманенный взгляд и измученность мимики, чувствует всем телом, что его мужское естество полностью удовлетворено. Стало быть, Тэхен действительно в долгу перед ним не остался, хотя его участие в этом накале страстей оказалось в более пассивной роли. Чон приподнялся над Кимом, в тусклом свете прикроватных ламп хотелось увидеть вымученную искренность, она в самых кончиках ресниц, мерцает влагой. Наклонившись к Тэхену, Чонгук нежно коснулся тёплыми губами кимовской шеи, в места красных укусов и пульсирующей вены, руками поглаживая по его голым бёдрам. – Я не собирался сразу предлагать тебе секс, Тэ... Но в твоём присутствии я всё чаще теряю контроль над собой. – Если бы я отказался быть снизу? Чон не замирает. Вопрос встречается им с простой улыбкой и тёплым дыханием на губах Кима: – Сегодня я хотел, чтобы ты был со мной в любой роли. – Я это почувствовал, Чонгук. И благодарен тебе. На самом деле это вынужденное подстраивание под обстоятельства однополых отношений очень беспокоило Тэхена. Отсутствие должного опыта и гибкости взглядов его партнёров не всегда позволяло выбирать, кем же Ким хотел быть на самом деле: ведущим, ведомым или же равным. Позиции доминантности и равенства зачастую воспринимались его бывшими отчужденно, не раскрывались в должной мере и почти не обсуждались, но Тэхен считал, что быть в отношениях с мужчиной не означало быть удобным для него. Глубокий анализ однополых связей Ким решил оставить на потом. – У тебя есть презервативы? – Пару штук, Тэ. – Хорошо. – Ким расслабленно отворачивается от Чонгука, изучая потолок. – По дороге в гостиницу я немного нервничал, поэтому заехал по пути и купил упаковку. – Ты всё-таки рассчитывал на секс? – Не исключал этой возможности. – Стоило отметить, что эти слова, произнесённые хрипловатым голосом Кима, были чертовски приятны Чону. – Может быть, ты думал, что по-другому я бы не стал предлагать тебе встретиться? – Заметь, Чонгук, это произнёс не я. – Да я не настолько кровожаден, Тэ! – Это ты будешь доказывать в больнице после холодных примочек к моей искусанной шее. – Прости... Не удержался. Чонгук мягко отстранился от Кима, перекинутая нога Тэхена плавно соскользнула с его колена. Встав на пол нетвёрдой походкой, Чон провёл по лицу, приглаживая заученным жестом спутанные волосы. Чонгук стянул свои заляпанные в сперме джинсы и направился в ванную, немного смущённо пробормотав на ходу: – Сейчас вернусь, Тэ. Ким с каким-то извращённым восхищением уставился ему вслед, рассматривая широкую спину. Плечи опущены и истерзаны – Тэхен постарался. Полосы красные и отчётливые, пересекают ровные лопатки. Безупречность кожи оттенена лёгким бронзовым налётом. Она принадлежала ему. Она всецело была отдана Киму ещё какие-то десять минут назад. С ума сойти! Отдышавшись глухими стонами в подушку, Тэхен стал рассматривать ворох раскиданной на полу одежды, задержавшись взглядом на трусах Чона. Нет сомнений: если бы Чонгук ходил только в них, он бы продвигал продажи Calvin Klein за считанные секунды. Впрочем, по непредвзятому мнению Кима, Чон Чонгук был гораздо эффектнее без трусов. Чонгук вышел из ванной в набедренном полотенце. Предусмотрительность уместная, Ким глубоко выдохнул перед этим, потому что непроизвольно задерживал дыхание. Приблизившись к Тэхену, Чон остановился прямо перед ним. Может стоило сорвать?.. Пальцы Чонгука не позволили. Они взяли уверенно и крепко, переплетаясь за руки с Кимом. Чон внимательно смотрел в глаза Тэхену, изучая его реакцию на все внешние раздражители, в том числе и на самого себя. – Тебе, наверное, тысячу раз говорили, насколько ты невероятен, Тэ... Ким лукаво улыбнулся: – За сегодня впервые. – Комплимент был засчитан, равно как и восхищённый насмешливый взгляд Чона после сказанных им слов. – Я могу это повторить ещё раз. – А потом? – А потом всё, что ты только попросишь, Тэ...