Серафина

Сигарета спасала его всегда. Пачка сигарет будет рядом и ни за что не предаст. Ну, если не забудешь её купить, а пополнить запас родных пачек Энжин не забывает никогда. Он закупает их коробками, из которых, кстати, получается довольно удобная тумба, или стол, или просто поверхность для скидывания вещей, как пойдёт. Пачки есть во внешних и внутренних карманах пальто, а в правом переднем кармане штанов — любимая. По несколько в бардачке машины номер один, номер два, в двери номер один, два, три, четыре. Пачек много в шкафу, в комоде, в ящиках на входе, да даже под одной из подушек. А раз вариант забыть взять с собой сигареты у Энжина отсутствует, значит, они будут рядом всегда. Про людей такое не скажешь, да, Энжин? Люди, напротив, предают и бросают в самый нужный момент. Никто, да даже сам Энжин, не откажется скормить тебя мусорной твари, если на кону стоит сохранность собственной жизни. Ну, почти никто... Потому что в ебанутом мире есть и в край ебанутые. — Ты слишком много куришь. — А ты всё куришь и куришь... — Постоянно куришь, Энж. В край ебанутые и упёртые. Всегда, когда во рту сигарета, Грис продолжает говорить это. Всегда. Тогда. Потом. Сейчас. — Куришь, куришь, куришь... Легкие откажут у тебя быстрее, чем тебя убьёт мусорная тварь или кто похуже, Энжин. — Зато твой бубнёж буду слушать каждый день до самой смерти. — Я же с лучшими побуждениями. — Ну я же не говорю тебе заткнуться. — Да ладно?.. — Ага. Продолжай свои бу-бу-бу. Грис в ответ слишком тепло улыбается и слишком громко смеётся. — Тебя подменили? Ну, мне два раза повторять не надо. Он по-братски закидывает руку ему на плечо и запускает ту же шарманку. — Бросай ты это дело, Энж, мы и так много дерьма вдыхаем. Была у меня бабка... "Энж" откидывается головой на спинку дивана и закрывает глаза. От "бу-бу-бу" Гриса воздух рядом вибрирует. Энжин вдыхает. Выдыхает. Завтра снова произойдёт какая-то хуйня. А сейчас... — ...У этого мужика первым делом руки дрожать начали, потом вообще ноги отказали. А всё после того, как он начал эту муть курить! И это только те, кого я знал. А у друга моего мать... ...Сейчас у него происходит один из тех самых редких моментов в жизни, которые нужно ценить. Момент спокойствия. Спокойствия. Спокойствие, спокойствие, спокойствие. Второе имя Гриса. И как он таким получился вообще? Грис. Грис, Грис, Грис, Грис. Сначала ему было смешно от мыслей, как много вещей в своей жизни он бы назвал Грис. Потом он задумался и слегка пересрал. У Энжина на кухне есть десять кружек, но пользуется он лишь одной единственной. Такой вот закидон. А у кого этих закидонов нет? Девять кружек будут чистыми, одна она грязная, в раковине куча другой посуды, в которой потенциально уже зародилась новая жизнь. Но он помоет только её, ту самую, чтобы именно из неё выпить кофе. Эту кружку он бы назвал Грис. Ещё у Энжина есть любимая пачка сигарет. Кто-то мог бы подумать, что она на чёрный день, но нет, сволочи, вы очень сильно ошибаетесь. Это особенная пачка. Она всегда рядом и находится ближе всех, в кармане штанов. Внешне ничем не отличается от других и со времем изрядно потрепалась, но Энжин всё равно не позволит себе её скурить. Когда происходит какой-то пиздец, он всегда крутит её в руке. Когда в голове все мысли превращаются в одну большую кучу и хуярят по вискам так, как никогда не захуярит ни от одного удара в челюсть, он достаёт её из кармана и смотрит на неё так, как другие — на женщин своей мечты. Он открывает её редко, только когда вспоминает своё настоящее имя. Аккуратно достаёт все сигареты, разглядывает так, как другие разглядывают бесценные артефакты, гладит так, как другие гладят своих детей, и бережно, как занимаются любовью с девственницей, складывает обратно в свою сокровенную пачку. Он никогда, ни за что, ни при каких условиях и даже под страхом смерти не выкурил бы из неё ни единой сигареты. Ещё давно дал себе эту клятву невыкуривания. Эту пачку он бы назвал Грис. Грис. Грис, Грис, Грис, Грис. Целая пачка. Особенная пачка. Самая лучшая в мире пачка. Грис. Энжин... Если бы в нашем мире были мозгоправы, ты бы выскреб себе направление на лоботомию. И перед самым решающим моментом молоток, с которым в твою глазницу забивали бы неведомую хуйню, ты бы тоже назвал Грис. Лоботомия бы точно ему не помешала, ведь он всё-таки назвал одну сигарету из той самой пачки именем Грис. Просто взял и назвал. Взял карандаш, написал Г-Р-И-С. Подумал, что это пиздец, и написал на другой Рию. Занка. Рудо. Семю. Тамзи. С большим трудом вспомнил достаточно имён для двадцати штук, чтобы не выглядело совсем по-тупому. Нарушил свою клятву невыкуривания этих драгоценных сигарет. Придумал ритуал: когда кто-то из этой пачки умрет, он будет выкуривать сигарету его имени. Другие бы посмеялись. Кто-то бы растрогался. Энжина назвали бы сентиментальным. Грис бы похлопал его по плечу и слишком тепло улыбнулся. Этот ритуал он назвал «Серафина». Энжин не хочет думать, что этот ритуал был создан только для того, чтобы назвать одну единственную сигарету именем Гриса. Энжин совершенно не хочет думать, что однажды он выкурит именно эту сигарету.