Шпилька-бабочка

— Эй, Киджа. Плечи, облачённые в белую (правда, порядком запылённую путешествием) мантию, знакомо замерли, и тот вопросительно обернулся. «Явно подлость от меня ждёт» — не выдержав, Джеха хмыкнул, и Киджа, нахмурившись, ожидаемо надул щёки. — Чего тебе? Его подозрения, впрочем, были вполне оправданы — с последней шутки про «жука на рукаве» не прошло и получаса. Джеха садистом себя не считал, но и поделать с собой ничего не мог. Их путь тянулся уже дни, а то и недели — на лицах ребят даже в ясную погоду не виднелось ни капли энтузиазма. Йона шагала впереди всех, задумавшись о своём («Вот уж от кого не ожидаешь отстранённости») — даже Хак лишний раз её не донимал, неотступно следуя с копьём на плече. И без того молчаливый Шинья молчал настолько громко, что становилось не по себе — может, увидел чего и не говорит? Юн шёл чуть поодаль, то косясь по сторонам, то бурча что-то себе под нос; в своём характерном настроении «тронешь — руку откушу» он пребывал уже по меньшей мере третьи сутки. Пожалуй, лишь Зено вёл себя как всегда: знай себе вертится по сторонам, тряся запутанной копной и бренча медальоном — не то птиц разглядывает, не то ищет перекус на следующий привал. Джеха задержал взгляд на его волосах. «Он вообще их расчёсывает?» Признаться, он и сам нет-нет да и впадал в подобие тоски. Но в такие моменты над кем-нибудь подтрунивать хотелось только сильнее — будто в противовес всеобщему унынию. Подначивать — особенно когда от скучной и однообразной дороги хотелось уже волком выть — ему нравилось всех, но в реакциях Киджи всегда было нечто для него особенное. Может, потому что он единственный, кто не мог отбить? При первой возможности их компания в очередной раз свернула с проезжей дороги, нырнув вглубь леса. Путешествуй Джеха в одиночку, уже взмыл бы на самые высокие кроны одним прыжком и не продирался сквозь колючие… — Ай! Тихий вскрик тут же напомнил ему, зачем он вообще окликнул своего белого собрата минуту назад. Киджа, болезненно наморщив лоб, застыл у густого кустарника, вцепившись пальцами куда-то себе в затылок. Белые волосы, обычно плавной волной ниспадавшие на спину, накрепко запутались в крючковатых ветках. — Кид… — начал Джеха. — Я сам! — сдавленно прошипел он, нервно оглянувшись на отряд. Его затруднения, кажется, не заметил никто, кроме Джехи — ребята растянулись по лесу довольно далеко и шли небыстро, но шага не замедлили. Киджа попытался потянуть голову в сторону, но стало только хуже: когда-то ухоженные и аккуратные волосы за время путешествия порядком отросли и свалялись, и теперь выскальзывать на свободу сами решительно отказывались, только крепче намотавшись на ветки. «Какой самостоятельный, вот уж точно». Джеха уже готов был сложить руки на груди и с иронией наблюдать за его попытками со стороны. Но что-то в упрямом, почти отчаянном выражении… просто вывело его из себя. Он терпеть не мог, когда не просили о помощи те, кто очевидно в ней нуждался. — Будешь дёргаться — вообще срезать придётся, — сухо заметил он. Киджа, сперва покосившись на него волком, считал намёк: послушно замер. В их компании все привыкли думать, что один только Джеха пёкся о своём внешнем виде. Но довольно скоро после начала их совместных приключений он сделал для себя удивительное открытие — Киджу, пусть и не так заметно, внешность волновала не меньше. Вот только почему он так её запустил? Через несколько минут терпеливых движений (и сердито-тревожного сопения пострадавшего) Джеха расправился с коварными ветвями — ценой пары безнадёжно утраченных в них прядей. Киджа буркнул под нос невнятное «спасибо» и уже собирался броситься в лес вслед за остальными, но Джеха перехватил его за плечо секундой раньше. — Стоять, брат мой, — он натянуто улыбнулся, дёрнув бровью. — Мы и так отбились от… — начал было Киджа, но договорить не смог — Джеха потянул его за спутанный хвост. — Ай! Ты чего делаешь? — Мягко намекаю, что не хочу, чтобы моя работа пропала даром, — с нажимом произнёс он, не выпуская его волос из рук. — Садись-ка. Он кивком указал на поваленное дерево неподалёку. — Зачем это? — он непонимающе поднял голову, но Джеха уже силой подвёл его к бревну и усадил. — Приведём тебя в порядок. Как ни старайся держать одежду опрятной, когда бредёшь по пыльным дорогам и дремучим лесам — даже на чёрной ткани появятся пятна. Мудрено ли, что обычно безупречно чистый Киджа, облачённый во всё белое, давно выглядел как заправский бродяга? Но если с грязной одеждой им всем пришлось научиться мириться… — …волосы, которые за всё цепляются — это уже ни в какие ворота, — пробормотал Джеха. — Разве не видишь, что они отросли? Болтаются только так. — Не мешают они мне, пойдём уже, — заёрзал Киджа, попытавшись вытянуть волосы у него из рук. — «Не мешают», ага, — он выгнул бровь. Аккуратный белый хвост, обычно едва достигавший лопаток, давно опустился ниже талии и потерял свой ухоженный вид. Джеха прекрасно понимал ветки, которым нестерпимо хотелось за него уцепиться. — Только стричь не надо! — выпалил Киджа. Джеха моргнул и, осознав, фыркнул от смеха. — А, так ты этого боишься? Я ведь пошутил, — он склонился ему над ухом и игриво переспросил: — А на остальное согласен? Киджа возмущённо распахнул рот, но — как ожидаемо! — не нашёлся с колким ответом. — …Делай как знаешь. Только скорее. — Ах, никакой благодарности, — наигранно вздохнул Джеха и достал из-за пазухи тонкую расчёску. Посреди хмурого тёмного леса, прежде пронизанного тоскливой тишиной, вдруг — показалось ему — посветлело. Он пропустил светлые волосы сквозь пальцы и задумчиво поднял хвост. — Ну и ну… Видимо, подул лёгкий ветер — Киджа неуютно поёжился, и волоски на шее, обычно закрытой, встали дыбом. — Зачем тебе такая шевелюра, если не следишь за ней? — он попытался осторожно провести по волосам расчёской, но та моментально наткнулась на ещё один колтун. — С большой красотой приходит и большая ответственность, знаешь ли. Он не особенно задумался, как прозвучали его слова, но кончики ушей Киджи — не то от злости, не то от смущения — тут же ярко вспыхнули. — Мог бы — следил бы! — поспешно возразил он, но осёкся. Джеха моргнул и заинтересованно склонился к нему через плечо. — В каком смысле «мог бы»? — Ну, я, э-э… И ожидаемо отвернулся, устремив взгляд куда-то между деревьев. Видимо, вспыхнули не только уши. — Опять раскраснелся, — хмыкнул Джеха, легко похлопав его по плечу. — Тут нечего стесняться. Хотя иногда мне кажется, что твоё обычное лицо без румянца какое-то нездорово бледное. Киджа набрал в лёгкие воздуха, намереваясь выдать что-то в ответ, но не успел его изобрести — тихо ойкнул, когда Джеха неосторожно дёрнул за прядь. — Прости. Да, работы тут немало… Он как только мог аккуратно разделил волосы на несколько частей и слегка прочесал их по отдельности. С каждым движением расчёски Киджа мало-помалу расправлял спину. Посреди тишины, которая наконец не казалась давящей, Джеха и сам начал ощущать нечто вроде умиротворения. Или всего лишь чудится? Он вдруг поймал себя на мысли, что никогда ещё не заплетал чьих-то волос с таким спокойным чувством внутри. — …не могу, — едва слышно пробормотал под нос Киджа. Джеха хотел переспросить, но побоялся — опять посчитает насмешкой. Поэтому он лишь замер за секунду, показав, что слушает. Киджа вдохнул поглубже и тихо признался: — Драконья рука мешает. Да и, — он пожевал губу, будто не решаясь сказать, — в деревне меня всегда заплетала бабушка. Поэтому я, эм… ещё и не умею. Джеха не сдержал снисходительного смешка и тут же пожалел — Киджа разом напрягся, будто его погладили против шерсти. Но как ещё Джехе было реагировать? Белый дракон — что холёный принц, не знавший ничего, кроме птичьих песен из окна своего дворца да богатых яств, приготовленных для него одного. Джехе, выросшему в заточении тюремных стен, впору и махнуть рукой на свой внешний вид — после тех времён ничего, кроме выживания, его уже не должно было волновать. Но он привык думать, что стал так трепетно ценить красоту вопреки. Вот уж точно, среди всех драконов более непохожих друг на друга не найдёшь… но каждый раз, когда они сталкивались так, как сегодня, Джеха снова обнаруживал между ними что-нибудь общее. Впрочем, он оставит при себе эти маленькие открытия. Извиняющимся жестом коснувшись его плеча, Джеха прочесал шелковистые пряди в последний раз и разделил волосы натрое. — Предпочтения? — Тебе лучше знать, — пробубнил Киджа и выпрямил спину — видимо, чтобы плести было удобнее. — У меня сегодня озорное настроение, — хмыкнул Джеха, — позволю себе полёт фантазии. Киджа явно хотел ответить как-нибудь едко, но белые драконы ядом никогда не славились — смог только фыркнуть себе под нос. Джеха, придержав пряди, вынул из складок одежды одну из своих лент и положил Кидже на плечо. «Как раз запасную в ход пущу». Пальцы лёгкими движениями заскользили сами, перекручивая пряди, меняя местами, заворачивая, сплетая… — А откуда ты умеешь причёски делать? — недоумённо спросил Киджа. — Ты ведь сам себе просто хвост завязываешь. — Кому, как не мне должно позаботиться о прекрасной даме, с которой я встречаю рассвет? — заулыбался Джеха — и почти физически ощутил, как от Киджи повалил густой пар. — …Лучше бы не спрашивал. Он только рассмеялся в ответ. Из длинного белого хвоста получилась приличная коса. Вдруг вспомнив, Джеха придержал её конец одной рукой, а другую запустил в карман. На счастье, безделушка и сегодня оказалась с ним — простая, но изысканная шпилька с бабочкой, давным-давно подаренная ему какой-то старушкой ещё в Аве. «Вот и пригодится». Он аккуратно завернул косу в плотную причёску и, спрятав кончик в центре, заколол его шпилькой. Солнце, выступив из-за облаков, радостно заструилось по серебристым, теперь аккуратно убранным волосам, пронизанным лёгкой лентой, и вспыхнуло бликами на полупрозрачной шпильке. Словно живая бабочка на неуловимый миг замерла посреди белоснежных полей — и одного вздоха достаточно, чтобы её спугнуть. На несколько долгих секунд Джеха потерялся. — Ну как там? — нетерпеливо подал голос Киджа. Джеха моргнул. Видение развеялось. — Ах, да. Готово, — и чуть улыбнулся. — Теперь ни за что не зацепишься. Киджа с любопытством ощупал затылок и, коснувшись шпильки, недоумённо замер. — А это что? Зачем? — Чтобы держалось, — слукавил Джеха. — Пойдём? Киджа кивнул и, поднявшись с места, по привычке отряхнул безнадёжно грязные одежды. Но теперь выражение его лица приобрело какой-то возвышенный, умиротворённый вид. Он и раньше таким бывал? — Я… ошибался на твой счёт. Возможно, — и, проведя рукой по волосам, чуть склонил голову. — Спасибо. — Ах, как же теперь велик соблазн доказать, что ты ошибся снова, — подмигнул ему Джеха и, сделав вид, что не заметил, как тот снова залился цветом, повернулся к лесу. — Побежали догонять? Он позволил себе не спешить лишь потому, что точно знал — внимательный Шинья не выпустил бы их из виду. Киджу этим, конечно, дразнить не было резона. Да и как знать — может, он и сам об этом помнил, но решил промолчать? С новой уверенностью, какой Джеха не примечал в нём давно, Киджа расправил плечи, как-то заворожённо коснулся причёски на затылке и, расплывшись в улыбке, помчался сквозь деревья вперёд него. Безотчётно улыбнувшись тоже, Джеха напружинил ноги и, юркнув меж веток, лёгким прыжком взмыл в воздух. Припорошенное облаками солнце, цепляясь за горизонт, уже окрасило небо в нежный румянец. Он всмотрелся в лес впереди и скоро приметил небольшую полянку — ребята, судя по всему, решили сделать привал там. В воздух уже поднималась тонкая струйка дыма. «Должно быть, Юн хозяйничает». У него под ногами, стремительно мелькая среди листвы, виднелась белоснежная тень — воздушная пыльная мантия с голубым кантом, чешуйчатая драконья лапа и удивительно изысканно уложенные волосы. Под стать принцу, что отрёкся от короны и устремился в приключение сквозь все преграды и собственные страхи. Что бы ни делал и куда бы ни отправился, Джеха — свободный и непокорный ветер — привык к жизни без сожалений. Но сегодня, совсем чуть-чуть, в сердце всё-таки кольнуло. «Жаль, что он не сможет увидеть, каким творением стал». Впрочем, на этом пути Джеха не против стать для него зеркалом.