Снежный наст

      11 сентября 1 год истории       Тяжелые дубовые двери университета поддались с тихим скрипом, и меня тут же обдало прохладным сентябрьским ветром, пахнущим влажным асфальтом и выхлопными газами. Пятничный гул студентов, вываливающихся на просторное крыльцо после последней пары, оглушал, но это был правильный, живой шум.       — Ир, скинешь методичку по вышмату в общую беседу? — крикнул с нижней ступеньки одногруппник, на ходу заматывая объемный шарф.       — Уже скинула, проверяй уведомления! — звонко отозвалась я, поправляя сползающую с плеча тяжелую сумку. — И не забудьте, что в понедельник первая пара в другом корпусе, я скинула карту. Кто опоздает — отмечаю как прогул, без обид!              Пара одногруппников согласно загудела, кто-то махнул на прощание рукой.       — Ир, ты нас спасаешь, — рядом материализовалась Алина, поправляя волосы, растрепанные ветром. — Какие планы на выходные? Выспишься наконец или опять будешь конспекты оформлять?       — Постараюсь хотя бы поспать лицом в подушку, а не в клавиатуру, — я улыбнулась новой подруге, пропуская её вперед на ступеньках. — Хороших выходных, Алин!       Мне нравился этот ритм. Нравилось быть той, кто помогает, кто решает мелкие проблемы и кому доверяют. Эта ответственность не давила на меня, наоборот — она заземляла, давала точку опоры в этом огромном, чужом Городе. Я была в своей стихии.       Но стоило мне сойти с крыльца и влиться в безликий поток прохожих, спешащих к метро, как эта стихия начала стремительно выцветать. Я по-прежнему была Иришкой — яркой, активной, старостой группы. Но теперь я была Иришкой, у которой отняли её тень. Толпа вокруг кипела жизнью, а мне казалось, что я иду внутри звуконепроницаемого стеклянного шара.       Этот прозрачный купол отсекал меня от чужих радостей и забот, оставляя наедине с собственной тоской. В нашем родном ПГТ мы знали каждую трещинку на асфальте, и Миша всегда шел рядом, так близко, что наши плечи почти соприкасались. Здесь же, среди бесконечных высоток и широких проспектов, я была просто песчинкой.       Я шла по аллее, машинально огибая прохожих, и по привычке вела сама с собой мысленный диалог. «Знаешь, Миш, вышмат оказалась не такой уж страшной. А вот кофе в автомате на первом этаже на вкус как жженая бумага. Зато препод по истории смотрел на нас так, будто мы уже завалили сессию...» Эта иллюзия его присутствия помогала мне держать спину ровно. Я обещала ему, что не сломаюсь. Обещала, что наша с ним неправильная для всего мира связь станет нашей силой, а не слабостью.       Для этого мне нужно было жить на полную катушку. Учиться, решать проблемы группы, дышать полной грудью, чтобы потом встретить его не забитой, зависимой истеричкой, а той самой сестрой, которую он любит. Я почти поверила в то, что у меня получается держать этот баланс, когда резкий, пронзительный рингтон разрезал мои мысли на полуслове.       Я вздрогнула, выныривая из самообмана. Остановившись у шумного пешеходного перехода, я полезла в сумку, ожидая увидеть на экране номер тёти Марины, которая наверняка хотела узнать, что купить к ужину.       Однако на экране высветилось имя, которое я никак не ожидала увидеть. «Стешка». Моя школьная подружка, которая приехала покорять Город на факультете бизнеса и, судя по её соцсетям, уже успела взять многие места штурмом.        — Инвестиции в отдых — самые окупаемые инвестиции! — бодро продекламировала она в трубку вместо «алло», явно пародируя бизнес-тренинги. На заднем фоне у неё играла какая-то ритмичная музыка. — Привет, труженица. Твой рабочий день окончен. Твоя любимая подруга организовала нам вечернюю культурную программу с громкой музыкой и самыми вкусными коктейлями в этом многообещающем городе.       — Звучит как приговор, — рассмеялась я, перекрикивая шум проезжающих мимо машин. Напряжение в плечах немного отпустило. Со Стешей всегда было легко — она не требовала долгих объяснений, не лезла в душу с осторожными вопросами и умела заполнять собой всё пространство. — Стеф, я правда вымотана. У меня расписание в голове уже в кашу превратилось, я ног не чувствую.       — Вот именно поэтому мы идём в клуб, подруга. Выбивать кашу басами, — её шутливо-приказной тон не оставлял путей для отступления. — Я знаю, что ты там строишь из себя железную леди, но тебе нужна разрядка. Два часа на отдых, а потом я приду к тебе следить за тобой и наряжать.       — Вот именно поэтому мы идём в клуб, подруга. Выбивать кашу басами, — её шутливо-приказной тон не оставлял путей для отступления; спорить с ней было так же бесполезно, как обсуждать с Мишей женскую красоту. — Я догадываюсь, что ты там строишь из себя железную леди, но тебе нужна разрядка. Молодость не резиновая. Два часа на отдых, а потом я приду к тебе следить за тобой и наряжать. Отказы не принимаются!       Я прикусила губу, глядя на загоревшийся зеленый сигнал светофора. Клуб. Громкая музыка, толпа, алкоголь. Раньше, в нашем городке, мы с Мишей никогда не имели возможности сходить в местный клуб в силу возраста и нежелания, предпочитая вместо этого тишину нашей комнаты или прогулки по пустым улицам с друзьями. Но теперь всё изменилось. «Будь обычной, Ир», — мысленно приказала я себе. Если я откажусь и запрусь в комнате дяди Серёжи, это будет моим личным провалом в задаче «научиться жить без него». Миша ведь хотел, чтобы я улыбалась. Хотел, чтобы я была счастлива.       — Только если ты обещаешь, что мы не до утра, — ответила я, переходя дорогу и чувствуя, как внутри завязывается тугой узел волнения.       ***       Дорога от метро до дома пролетела незаметно. Я повернула ключ в замке и шагнула в прихожую. Квартира дяди Серёжи встретила меня теплом, запахом жареного мяса с чесноком и громкими звуками виртуальной перестрелки.       Заглянув в приоткрытую дверь комнаты Тёмки, я невольно замерла, так и не сняв лёгкую курточку. Брат сидел сгорбившись перед монитором, ожесточенно щелкая мышкой. В полумраке его фигура показалась мне до боли знакомой — та же напряженная линия плеч, та же привычка утыкаться носом почти в самый экран, полностью отключаясь от реальности. Точно так же когда-то сидел Миша.       — Снова воюешь? — негромко спросила я, прислонившись к дверному косяку. Тёмка вздрогнул и обернулся. В его глазах за линзами компьютерных очков мелькнула яркая вспышка надежды, которая тут же потухла, стоило ему понять, что это всего лишь я.       — А, это ты, Ир... — он тихо вздохнул, поворачиваясь обратно к клавиатуре. — От Миши ничего?              — Еще рано, Тём. Звонок по расписанию только в девять, ты же знаешь, — мягко ответила я, привыкшая к его постоянным расспросам. — Слушай, я сегодня вечером уйду с подругой. Буду поздно, так что ложись без меня.       — Куда это? — нахмурился он, копируя серьезный тон старших.       — В клуб. Со Стешей, она недавно приходила к нам.       Тёмка фыркнул, не отрывая взгляда от монитора, и выдал с детской непосредственностью:       — Только Мише не говори. А то он приедет на танке и этот твой клуб по кирпичикам разнесет. Он же терпеть такие места не может.       Его слова резанули по сердцу своей правдивостью. Тёмка не знал, что именно ради Миши я сейчас заставляла себя играть в эту «обычную» жизнь. Я выдавила из себя короткий смешок и пошла дальше по коридору, стягивая на ходу верхнюю одежду.       Тётя Марина сегодня была дома — её смена в салоне закончилась раньше. Она как раз снимала кухонный фартук, вытирая руки полотенцем.       — Ирка! Устала, бедная? — она тепло заулыбалась, заметив меня. — Давай руки мыть, сейчас кормить буду.       — Спасибо, тёть Марин, но я не голодна. И я сегодня ухожу, мы со Стешей договорились выбраться потанцевать. Пятница всё-таки.       Тётя Марина радостно всплеснула руками. Для неё мой поход в клуб был долгожданным признаком того, что девочка начинает жить, привыкает к Городу и перестает чахнуть над учебниками.       — Ой, ну наконец-то! Ну и молодец! А то сидишь вечерами как мышка, света белого не видишь, — она тут же подошла ближе, и её наметанный взгляд парикмахера мгновенно просканировал мою голову. — Так, только посмотри на себя. После пар волосы совсем примялись, вид замученный. Ну-ка марш в душ, а потом тётя Марина наведет тебе городской лоск! Ты же девочка, в конце концов.       Спорить было абсолютно бесполезно. Следующие сорок минут после душа я покорно сидела перед зеркалом в своей спальне, пока тётя Марина колдовала над моими волосами с феном, специальной щёткой и лаком. Она весело щебетала о том, что молодость одна, что в Городе столько интересных парней, и что нужно обязательно надеть то самое черное облегающее платье, которое подчеркивает фигуру.       Я слушала её голос словно сквозь плотную вату. Она так искренне радовалась моей новообретённой нормальности, а мне хотелось до хруста сжать пальцы на подлокотниках стула. Когда она закончила и, довольно чмокнув меня в макушку, ушла обратно на кухню, я осталась наедине со своим отражением.       Я достала из шкафа черное платье на тонких бретелях — то самое, купленное летом в порыве слепой веры, что Город всё изменит. Ткань холодила кожу. Платье село идеально, открывая ключицы и подчеркивая талию. Тётя Марина уложила волосы в красивые, слегка небрежные волны, спадающие на плечи. Объективно — я выглядела потрясающе. Красивая, молодая, свободная.       Но я смотрела в зеркало и не узнавала эту девушку. Эта одежда не защищала, она делала меня беззащитной. Раньше, чтобы почувствовать себя красивой и по-настоящему живой, мне нужен был лишь один потемневший от эмоций взгляд из-за спины. Его горячие ладони на моей талии, его дыхание, путающееся в моих волосах. Сейчас же я просто натянула на себя костюм для ролевой игры «беззаботная студентка в пятницу вечером».       Без Мишиного взгляда это был просто маскарад. Пустая, красивая оболочка, внутри которой от тоски задыхалась совершенно другая Иришка.       Стрелки декоративных настенных часов медленно подбирались к восьми вечера. Я как раз одергивала подол платья, когда в прихожей раздалась трель звонка, а следом — голос тёти Марины.       Моя ненаглядная подруга влетела в мою комнату ураганом, принеся с собой запах парфюма и прохладу осенней улицы. На ней был стильный кожаный плащ и дерзкие туфли на широком каблуке. Подруга сбросила верхнюю одежду на кровать, окинула меня цепким взглядом с ног до головы и удовлетворенно кивнула.       — База превосходная. Твоей тёте за укладку отдельный респект, — деловито констатировала Стеша, доставая из своей сумочки пухлую косметичку. — Но лицо слишком бледное. Ты идешь покорять танцпол, а не сдавать зачет по вышке. Садись, сейчас я добавлю тебе немного стервозности.       Следующие полчаса прошли под её непрерывную болтовню о сокурсниках, инвестициях и том, как глупо сидеть дома в наши семнадцать лет. Я послушно подставляла лицо под её кисточки, чувствуя себя куклой. В половине девятого мы уже сидели на заднем сиденье такси, пробираясь сквозь пятничные пробки к центру Города.       В салоне такси тихо играло радио, контрастируя с гудками машин и недовольным ревом моторов в пятничной пробке. Стеша поправила идеальную укладку, глядя в маленькое зеркальце, и перевела выразительный взгляд на меня.       — Если ты продолжишь сидеть с такой прямой спиной, словно проглотила устав своего факультета, нас фейсконтроль не пропустит из-за излишней академичности, — фыркнула она, легонько толкнув меня плечом. — Расслабься, подруга. Ты выглядишь так, что парни сегодня шеи посворачивают. Нужно пользоваться моментом, пока мы молодые и беззаботные.       — Я расслаблена, Стеш, честно. Просто с непривычки. Просто я ещё никогда не была в подобных местах, — ответила я, стараясь звучать легко. — Обещаю, что не буду портить тебе статистику веселья.       Стеша удовлетворенно кивнула, заявив, что именно этого ответа она и ждала. По её словам, выход из зоны комфорта — это лучший способ адаптироваться к Городу, а сидение в четырех стенах с конспектами еще никого не привело к успеху. Она говорила так убедительно, словно цитировала свежий выпуск журнала для юных предпринимателей.       Такси дернулось в очередной пробке, и меня внезапно осенило. В нашем ПГТ возраст проверяли только вредные продавщицы в ларьках, но в Городе всё наверняка работало по-другому.              — Стеш, подожди-ка, — я повернулась к подруге, прервав её монолог. — А как мы вообще собираемся пройти внутрь? Разве по закону клубы — это зона восемнадцать плюс. А нам семнадцать. У меня на лице написано, что я примерная первокурсница, а не светская львица. Охрана просто попросит документы.       Подруга закатила глаза, но на её губах играла самодовольная улыбка. Она явно ждала этого вопроса, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою хватку.       — Наивная ты душа, солнышко моё. В Городе возраст — это не цифра в документе, а вопрос подачи себя, — Стеша изящным жестом поправила воротник своего плаща. — Я забронировала нам столик и внесла предоплату. Для охраны девочки, которые приносят заведению прибыль, автоматически становятся совершеннолетними. Твоя задача — просто идти мимо фейсконтроля так, словно этот клуб принадлежит твоему папе.       Спустя минуту машина остановилась у массивного здания с переливающейся вывеской. Мы вышли на улицу. Стеша уверенно потянула меня за собой к главному входу, где дежурили двое хмурых охранников. Я вспомнила инструктаж, выровняла дыхание и посмотрела на них так, словно они были лишь обслуживающим персоналом в моем личном особняке. Это сработало безупречно. Нам даже не пришлось ничего говорить: моя надзирательница просто назвала фамилию, и перед нами услужливо распахнули двери.       Мы вошли в холл. Воздух здесь был густым от искусственного дыма, пропитанным запахом алкоголя и энергетиков, а свет стробоскопов из зала ритмично разрезал полумрак. Я только начала осматриваться, когда в сумочке раздалась требовательная вибрация.       Я замерла, достав телефон. Девять часов вечера. Миша. Эти четыре буквы на экране казались чем-то инородным, слишком настоящим для этого неонового, искусственного мира. Мои пальцы дрогнули. Хотелось нажать на зеленую кнопку, услышать его спокойный голос и спрятаться в нем от всего этого шума. Но я одернула себя. Я пришла сюда, чтобы стать обычной. Обычные девушки не сбегают с вечеринок ради контрольного созвона с братом. Я сглотнула подступивший к горлу ком, отклонила вызов и уверенно шагнула в сторону барной стойки.       Стеша уверенно проложила нам путь сквозь плотно сбитую толпу к этой цели, расчищая дорогу локтями и своей фирменной улыбкой. Добравшись до барной стойки, подсвеченной ядовито-синим неоном, Она грациозно взгромоздилась на высокий стул, взирая вокруг себе изучающим взглядом.       — Бармен! Налей нам смелости! И чтобы действовало быстро! — крикнула она, перекрывая оглушающий грохот басов.       Высокий парень за стойкой понимающе усмехнулся, ловко подхватил пару бутылок и принялся смешивать жидкости в металлическом шейкере. Я оперлась локтями о липкую поверхность стойки и огляделась. Десятки людей вокруг сливались в единый пульсирующий организм. Вспышки стробоскопов выхватывали из полумрака запрокинутые головы, поднятые руки, мерцание блёсток на чьих-то ключицах. Это был хаос, в котором каждый искал способ забыться.       Передо мной с глухим стуком приземлились две небольшие стопки с полупрозрачной жидкостью.       Я даже не стала спрашивать, что это. Схватив первый шот, я вылила его в себя одним резким движением, словно горькое лекарство. Горло обожгло так сильно, что на глаза мгновенно навернулись слезы, а дыхание перехватило. Я судорожно схватила дольку лимона с блюдца, впиваясь в нее зубами, чтобы перебить едкий спиртовой вкус.       Стеша, только-только поднявшая свою стопку, удивленно присвистнула.       — Воу, полегче, студентка! Мы же только начали, — она со смехом чокнулась со своим бокалом о столешницу и выпила свою порцию гораздо изящнее.       Но мне было плевать на изящество. Внутри всё еще саднило от мысли о сброшенном звонке. Жжение в горле быстро сменилось горячей, тяжелой волной, которая прокатилась от желудка к голове. Я взяла вторую стопку и так же быстро, агрессивно опрокинула её в себя, зажмурившись до цветных кругов перед глазами.       — Ир, ты чего? — моя искусительница слегка нахмурилась, отставляя пустую рюмку.       — Выполняю твой бизнес-план. Отключаю мозг! — хрипло отозвалась я, перекрикивая музыку.       Алкогольный жар уже ударил в голову, размывая четкость зрения и делая цвета вокруг ярче. Шум в ушах стал громче, сливаясь с басами клуба, и напряжение, сковывавшее позвоночник весь вечер, наконец-то начало отпускать. Сумочка с телефоном перестала тянуть плечо вниз.       — Тогда пошли на танцпол! — подруга тут же просияла, соскользнула со стула, схватила меня за горячую руку и потянула прямо в эпицентр этого грохочущего безумия.       Танцпол напоминал бурлящее море из человеческих тел, над которым клубился тяжелый искусственный дым. Моя провожатая ловко втянула меня в самый центр этого водоворота, где зеленые и красные лучи лазеров сплетались над головами в причудливую паутину. Двойная порция крепкого алкоголя уже вовсю гуляла по венам, смазывая картинку перед глазами и притупляя инстинкт самосохранения. Я начала двигаться — сначала немного деревянно, но с каждым новым ударом басов тело становилось всё более податливым и раскованным.       Толпа непрерывно толкалась. Кто-то постоянно задевал меня плечом или бедром, но мне было абсолютно плевать. Я просто прыгала в такт музыке, встряхивая волосами, и запрокидывала голову, позволяя куче цветных лучей превращать реальность в набор рваных, мигающих кадров. Вот блондинка кружится рядом, заразительно смеясь. Вот чьи-то чужие руки взмывают вверх. Эта первобытная, дикая энергия захватывала, полностью растворяя в себе все мысли. Я впервые за этот вечер действительно отключилась, превратившись просто в пульсирующую точку на танцполе.       Ритмичный хаос прервал высокий парень в расстегнутой на пару пуговиц рубашке, который неожиданно возник рядом с моей спутницей. Он наклонился и что-то весело прокричал ей прямо в ухо, перекрывая рев динамиков. Будущая акула бизнеса окинула его быстрым, цепким взглядом и довольно улыбнулась.       — Я сейчас! Только не теряйся! — одними губами произнесла она, повернувшись ко мне.       Подмигнув напоследок, подруга позволила новому знакомому увлечь себя куда-то в сторону барной стойки, быстро затерявшись в массе людей. Я осталась стоять посреди танцпола совершенно одна, всё еще по инерции покачиваясь под тяжелый бит. Пока какой-то чересчур активный тусовщик задел меня плечом, и я потеряла равновесие, с размаху налетев на чью-то спину.       Я уже собиралась отстраниться и пробормотать извинения сквозь грохот музыки, но подняла взгляд. Мигающий неоновый свет выхватил из полумрака черные волосы, широкие плечи в темной футболке и до боли знакомый, упрямый наклон головы. Сердце пропустило удар, а алкоголь мгновенно дорисовал нужную картину.       Вместо того чтобы сделать шаг назад, я поддалась этой обволакивающей галлюцинации. Мои пальцы скользнули по ткани чужой одежды и уверенно сжали крепкое предплечье. В голове не осталось ни единой тревожной мысли, только пьяная, теплая радость. Разве могло быть что-то лучше? Мой личный центр вселенной материализовался прямо здесь, посреди этого душного хаоса. Я шагнула вплотную, добровольно ныряя в иллюзию и позволяя себе наконец-то полностью расслабиться.       Почувствовав мою хватку, обладатель черных волос развернулся. В мерцающем свете стробоскопов его черты казались смазанными, но я и не пыталась вглядываться в детали. Незнакомец удивленно вскинул брови, а затем довольно ухмыльнулся. Он не стал ничего говорить, просто по-хозяйски опустил тяжелую ладонь мне на талию и притянул к себе, принимая мою внезапную инициативу. Я послушно подалась вперед и прикрыла глаза, отдаваясь ритму музыки и чужим рукам, слепо веря, что они принадлежат брату.       Мы плавно покачивались в такт тяжелому биту. Незнакомец наклонился ближе, обдавая мою щеку горячим дыханием.       — Сразу переходим к делу? Обожаю таких уверенных, — прошептал он сквозь грохот музыки, и в его тоне скользнула легкая, веселая усмешка.       Я почти не разобрала слов, полностью игнорируя их смысл. В моем затуманенном алкоголем сознании это был просто фоновый шум, не имеющий никакого значения. Главным оставалась лишь уютная иллюзия крепкой мужской фигуры, укрывающей меня от толпы.       Восприняв мое молчание и покорность как зеленый свет, парень осмелел. Его ладонь уверенно заскользила по моей спине, спустилась с талии ниже и по-хозяйски легла на бедро, плотнее прижимая меня к себе. И в эту же секунду морок с треском разлетелся на куски. Это прикосновение было насквозь фальшивым, неправильным. Мое тело, до последней клеточки помнящее брата, мгновенно распознало подмену. В голове вспышкой пронеслись воспоминания о тяжелых, обжигающих ладонях Миши: о том, как собственнически он перехватывал меня поперек живота на кухне, или как бережно, до нервной дрожи, его пальцы сжимали мои оголённые бедра в темноте нашей спальни. В его руках всегда читалась неразрывная связь и трепет.       А эти чужие пальцы сжимали ткань платья с небрежной, пустой легкостью. Отрезвление ударило под дых. Я резко распахнула глаза и в панике отшатнулась назад, с силой вырываясь из захвата. Свет стробоскопов выхватил совершенно незнакомые черты лица, удивленно прищуренные глаза и чужую растерянность. В нос с запозданием ударил приторный запах незнакомого парфюма. Горло сдавило спазмом тошноты и дикого отторжения от осознания того, кого я только что добровольно подпустила к себе.       Не дожидаясь, пока парень что-то скажет, я развернулась и бросилась прочь. Танцпол мгновенно превратился во враждебную полосу препятствий. Я грубо расталкивала чужие тела, спотыкалась о чьи-то ноги, игнорируя недовольные окрики вслед. Басы больше не расслабляли — они били по черепу кувалдой, а мигающий свет вызывал головокружение. Мне нужно было немедленно скрыться.       Тяжелая дверь туалета отрезала меня от основного грохота музыки, оставив лишь глухую вибрацию в кафельных стенах. Я проигнорировала ряд закрытых кабинок и бросилась прямо к белоснежным раковинам. Дрожащими руками выкрутив кран на максимум, я подставила ладони под ледяную струю и несколько раз плеснула воду в лицо. Холод обжигал кожу, помогая сбить подступившую панику, но слезы всё равно лились горячим потоком, смешиваясь с водопроводной водой.       Я тяжело оперлась о края раковины и подняла взгляд на огромное, ярко освещенное зеркало. Оттуда на меня смотрела растерянная, сломленная девчонка с потекшей тушью и размазанными идеальными стрелками, на которые мы потратили столько времени. Экзамен на нормальность был с треском провален. Никакой клуб, никакие коктейли и танцы не могли заполнить эту зияющую пустоту. Без него я просто задыхалась даже в самой гуще праздничной толпы.       Дверь позади меня с шумом распахнулась, впуская порцию тяжелых басов, и в помещение влетела запыхавшаяся Стеша. Её цепкий взгляд мгновенно просканировал туалет и остановился на моей сгорбленной фигуре. Вся её недавняя клубная игривость и пафос испарились без следа.       — Ир? Ты чего? — она бросилась ко мне, на ходу доставая из сумочки салфетки. — Я увидела, как ты рванула с танцпола. Тот урод к тебе лез? Сказать охране, чтобы его вышвырнули?       Стеша осторожно, но крепко обняла меня за плечи, прижимая к себе. От её неподдельной тревоги плотина внутри окончательно рухнула. Я уткнулась мокрым лицом в её плечо, тихо всхлипывая от собственной беспомощности и осознания того, как сильно мне сейчас нужен был всего один конкретный человек.