Девчонка на побегушках.

      Время волшебной зимы. Многие считают, что нет времени года прекраснее и завораживающе этой белоснежной, яркой и холодной поры. Захватывает дух, когда, наблюдая за природой, с неба срываются пушистые снежинки, которые так и норовятся затянуть твоё тело, душу, сознание в собственный невесомый танец. Пробирает всё твоё промёрзшее тело до костей, стремясь забраться под кожу, окутать и сжать в леденящей хватке обеими сильными руками... когда ты находишься излишне долго на морозе и все твои движения намертво сковывает, заставляя превратиться в обездвиженную, но живую, способную дышать, статую.       Но пейзажи так или иначе ослепляли. Созерцать на укрытые словно белым пледом деревья и крыши домов среди статных горных хребтов действительно приносило особенное удовлетворение, вынуждало задержать взгляд на подольше. И, в большинстве случаев, это вынуждало заплыть за своеобразную ограду, отделяющую реальность и непроглядную стену фантазий...       Но я была далеко не из тех, кто восхищался зимней погодой. Скорее даже из типа людей, кто ненавидел подобное поведение природы. Особую неприязнь приносили постоянные: сугробы, в которых вечно путались ноги; снег, попадающий в ботинки, а следом – в носки; значение на термометре, каждый год оставляющее после себя донельзя жизненную необходимость в приближении весны и её тёплых деньков с лёгким порывом ветра; сотню слоёв тёплой одежды, плотно окутавшая тело, и противный вязаный шарф, после которого так и хочется разодрать себе шею до крови.       Тем не менее, беря в руки лопату и позволив себе пару-тройку грязных ругательств вслух, я выхожу на улицу, чтобы выполнить свои обязанности и вычистить холодное полотно снега с территории впечатляющих нескромных владений семьи Димитреску.

***

      В этом году снег был мокрый, тяжёлый. Это вдвойне усложняло работу и замедляло процесс – а ведь мне бы хотелось как можно скорее забежать внутрь прогретых стен замка и закрыться в собственной комнате, читая книгу или рисуя набросок чего-нибудь, что вбредёт в голову, перед пылающим камином.       Думаю, мне стоит представиться. Меня зовут Мэриан, мне двадцать семь (кстати, стукнуло вот буквально на днях – по правде сказать, за днями я перестала следить ещё, кхм... месяц назад? Однако благодаря одной из таких же прислужниц Димитреску я узнала, когда у меня был день рождения. Безусловно, работы в замке полно, почти каждый день забит разными задачами. А мои обязанности и вовсе могут показаться довольно экзотичными (как для женщин за пределами местной деревни), однако для здешних жителей они считаются очень даже приемлемыми. На моих плечах каждый день лежали разные задачи, но я никогда не числилась как кухарка или девчонка-на-сервировке, не выполняла роль швеи или парикмахера. Сама Альсина распорядилась именно так, приказала не вмешиваться в эту работу. Да и мне на деле казалось, что ко мне здесь... больше доверия? Иначе не объясню снисходительное поведение вампирши.       Охота незамедлительно стала моим любимым и полезным хобби в этих окрестностях. Очень нравился сам процесс стрельбы из ружья в какого-нибудь зайца или наведения прицела мощной снайперки по редким птицам – это убеждало меня в уверенности в себе и просто приносило удовольствие – засев в густых кустах, ты даже не обращаешь внимания на ветки, бьющие по нежным щекам или режущие руки, и в порыве азарта и крайнего увлечения выслеживаешь свою цель... Я была хорошим стрелком, поэтому поход за походом приносила с собой чью-то тушу, что и служило пропитанием для всех нас.       Разумеется, не всегда только я ходила по мясу, но в зимний или прохладные периоды это задача лежала только на мне. В тёплые деньки обычно подключалась Кассандра – она была средней сестрой из двух других – и обожала охоту! Несмотря на её острый язык и ехидный характер, колкие изречения и постоянные коварные взгляды, она великолепно справлялась с оружием, потому зачастую и отдыхала в своей личной Оружейной, где заботливо оттирала грязь с внушительного арсенала, которым она непосредственно владела. Как раз в тему будет сказано, что именно Кассандра преподнесла мне в подарок неплохой револьвер (он был надёжно спрятан в моей комнате; надеюсь, он никогда не понадобится в качестве самообороны). Хороший подарок, пусть и не от самой приветливой Кассандры.

      ***

      Ближе к вечеру, устало разминая затёкшие руки, я оцениваю свою проделанную работу. Снега привалило за ночь кошмарное количество, но, как обычно постаравшись, я справилась более чем хорошо. Убрав лопату к остальному инвентарю, я возвращаюсь обратно, взглядом провожая заходящее за горизонт ярко-оранжевого оттенка солнце. Вхожу в основной холл через столовую, которая пока ещё пустовала перед ужином, попутно стягивая шапку, распутывая шарф и окоченевшими ладонями смахивая воду от растаявших снежинок с порозовевшего лица. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я внезапно слышу голос с привычными властными нотками и оборачиваюсь на звук каблуков. Это проявление своего величества принадлежало Альсине. – Так-так-так, кто это тут у нас разгуливает? Ах, Мэриан! Вернулась? Всё хорошо?       В руках она держала излюбленную дорогую сигару, которую время от времени глубоко потягивала. Честно, я не из курящих и к курению равнодушна, но, видя, как Альсина искусно вертит объект зависимости на пальцах и как-то по-свойски элегантно закуривает, я понимаю, насколько, без преувеличения, абсолютна эта женщина.       Тем временем она подошла ко мне, когда я остановилась на миниатюрном балкончике на лестнице. – Да, госпожа. Работа сделана так, что вы можете снова довольствоваться мной, – я немного приподнимаю подбородок, разрешая себе залиться гордыней.       Вампирша усмехается, низко склоняется ко мне (она высокая настолько, что у меня постоянно затекает шея, когда приходится смотреть на неё вблизи в её ровном положении). Её большие глаза равняются с моими, а пухлые губы с яркой красной помадой посещает странная улыбка. Мои колени слегка задрожали, и я лишь за мгновение сумела прочувствовать всё её достоинство, серьёзное влияние и категоричное нежелание поддаваться никому, ни за что ни в какой ситуации.       На секунду – всего на секунду – во мне пробежал страх, взявшийся из ниоткуда. Я не ощущала его так ясно с того самого момента, когда прибыла сюда. Тогда меня пугала неизвестность обстановки, ведьмы, по своему виду не кажущиеся столь легкомысленными, и присутствие лишь женщин в замке(позже я выяснила, что Альсина на дух не переваривает противоположный пол и предпочитает, в основном, женские компании). Однако сейчас... Что-то меня задело в этом чуждом взгляде. Что-то, отчего я сдержала обиженную ухмылку. Мои губы лишь слегка дёрнулись; я была уверена, что это не осталось без внимания Альсины.       С полминуты поразмышляв о чём-то, женщина всё же произнесла спокойно, толерантно: – Замечательно, дорогая, я в тебе не сомневалась. Можешь возвращаться к себе, но будь готова к ужину. За тобой кто-нибудь придёт, – и, с лёгкостью выровнявшись, она быстро, но нежно коснулась моей щеки. – Конечно, госпожа, – я благодарно кивнула. – Если вам вдруг понадобится помощь, вы знаете, где меня найти.       Вампирша по-доброму рассмеялась, выпуская меж зубов сигаретный дым. Сигареты её вкусно пахли терпкой черникой и каким-то орехом. – О, Мэриан, золотое дитя. Но не буду тебя напрягать сегодня. Достаточно, – она развернулась, чтобы уйти, и на шагу бросила. – И не забывай: у меня есть мои замечательные дочери, которые всегда сделают для меня всё в любой момент.       Уважительно кивнув ей ещё раз, я проводила её взглядом, пока великанша не скрылась за дверьми. Только тогда я позволила себе сделать шаг и проследовала к себе в покои.       Кстати говоря о её дочерях: всё это время я будто ощущала наблюдательный взор невидимых пар глаз. Никогда не могла различить, кто это была из них – Бэла, Касс или самая младшая Даниэла, – но знала точно, что мне не могло показаться. Они чертовски любили так делать, и казалось, что они стоят прямо за спиной, жадно кусая губы от жажды свежей крови.       Неожиданно я словила себя на том, что задумалась, как же прекрасно существовать, осознавая, что мне не приходится лично заботиться о водных процедурах(у меня был специально оборудован женский уголок в комнате, огороженный ширмой) и греть воду в кухне, что, признаться, утомляло, а потом тащить увесистые тазики через половину за́мка по несколько вылазок лишь бы поскорее принять ванну. Альсина и вправду позаботилась о моём комфорте и даже приставила помощницу. Я, конечно, была благодарна Тис за её помощь, но не донимала её постоянно – только когда действительно оставалась без сил. Ей удалось чудесно облегчить мне жизнь и в этот вечер. – Что бы я без тебя делала, Тис. Наверное, так бы и упала на постель грязнулей до следующего утра, – девушка стояла позади меня; я на секунду поворачиваюсь к ней и улыбаюсь, а после предусмотрительно окунаю ладонь в воду – та была идеальной температуры. – О, мисс! Не стоит вам так думать. Сейчас я рядом и буду готова прийти к вам на помощь в любое время, пока меня не отставят от работы. – Я не видела её лица - так как стояла к девушке спиной, - но почувствовала, что её щёки слегка заалели, а губы смущённо изогнулись. – Я сделаю всё возможное, чтобы такого не допустить, Тис.       Теперь я посмотрела на неё - мои догадки оказались верны. Её вытянутое, модельное лицо пропустило румянец, взгляд сосредоточился. Наши глаза встретились. Тис выглядела такой невинной; мне захотелось её затискать, обхватить руками и мягко обнять за всю её помощь. И сейчас я не видела причин, чтобы воздержаться от своих желаний, поэтому шагнула к ней и сцепила свои руки у неё за спиной. Я уловила яркий аромат жасмина - так пахли её чёрные, словно уголь, волосы. Девушка, сначала помедлив, вдруг отозвалась и обняла меня за талию, но я отстранилась. – Кстати, мисс, я поменяла вам бельё... – заголосила она, но тот немного осип. – Спасибо, Тис. – (я улыбнулась ей, и она кивнула).       Помощница ушла, когда наконец я, начав стягивать с себя одежду, попросила оставить меня. Наскоро раздевшись, я залезаю в воду, тут же растворяясь от приятных коже ощущений. Принятие ванны всегда меня успокаивало, расслабляло разум и снимало стресс. Напенив тело и уперевшись головой в бортик, я позволяю себе блаженно прикрыть глаза на пару минут.       Мысли так лезут в голову, я неподвластна отогнать их. Раз за разом в голове появляется одна и та же странная из всех...       "Удивительно, что я всё ещё нахожусь здесь. Что я цела, невредима. Всё никак не пойму, почему так? Несмотря на моё отношение... к ним. Да, оно особенное. Но дело же не может быть только в ней, верно? Чёрт. Впрочем, как не переживать каждую ночь за свою шкуру? Я боюсь, что однажды им наскучу. Хоть и ясно вижу, что до этого не может дойти - госпожа не позволит. Альсина просто не доведёт до такого, что от меня безжалостно избавятся. Надо заканчивать размышлять об этом. Становиться сумасшедшей в мои планы уж точно не входило, но куда себя девать, когда живёшь со знанием того что они делают с теми, что заточены за решёткой в темнице под замком прямо сейчас? Чёрт, я нуждаюсь в тебе сейчас, хочу тебя рядом, не могу отвлечься."       От последней фразы мои глаза распахиваются, в груди становится тяжело. Вода подостыла, я разочарованно вздыхаю, обессиленно погружаясь по подбородок.       Спустя ещё минуты четыре расслабляющего лежания в воде вылезаю, спускаю воду и... – О Боже!       От неожиданности я подскакиваю, тут же скрывая свою наготу ладонями. Сердце пропускает удар, паника охватывает с головы до ног, но вдруг игривый уверенный голос полушёпотом отзывается из-за спины возле уха, и я окончательно столбенею. – Тише, тише. Я напугала?       Ощущаю чужие губы на плече, получая ласковый, будто извиняющийся поцелуй, чувствую руки и пальцы, которые легли на мои бёдра и едва сдерживались, чтобы в порыве страсти не впиться в кожу. Я выравниваю судорожное дыхание и оборачиваюсь не полностью, лишь головой, чтобы боковым зрением увидеть силуэт прижавшейся ко мне со спины. Руки по-прежнему прикрывали интимные места: одна легла на небольшой аккуратной груди, вторая прятала место между ног. – До чёртиков. Только зачем? Я тут так и убиться могла, – возмутилась я, но тут же вздохнула от интригующих ласк - чужие ладони бесстыдно начали очерчивать живот, и я ощутила, как вмиг затвердели мои соски.       Больше не сумев терпеть, я, сглотнув, разворачиваюсь и наконец встречаюсь с безмятежным взглядом жёлтых глаз Бэлы Димитреску.       Она внимательно изучает меня – теперь же мои руки бесцеремонно обвили её шею, – а я же не отрываясь смотрю на её лицо, тут же подмечая почти незаметное движение бровей, образовавшуюся слабую морщинку меж ними, и как она прикусила собственные губы... Я безошибочно разглядела в этом жесте похоть, желание близости. Вскоре наши глаза встретились, и Бэла ухмыльнулась, лишь подтверждая подлинность моей интуиции. – Ты мокрая, – её ладони скользнули к моей груди и выше: к ключицам, плечам. – Конечно. Ты ведь и шанса мне не дала, чтобы я для начала привела себя в порядок. Полотенце подашь? Прохладно, – я поджимаю губы. – Хотя нет, знаешь, в нём нет нужды.       Ведьма не успевает опомниться - а для меня оказывается слишком поздно, чтобы одуматься, - и я вплотную прижимаюсь к ней телом. Она была без платья – видимо, чертовка стянула его и оставила на моей постели, – и красовалась в нижнем, ткань которого прекрасно впитало небольшую часть влаги. Я услышала какое-то крайней степени возмущение в ответ, но не подала тому значение – и тихонько рассмеялась. – ...а если я была в платье? Оно бы всё стало мокрым! Из-за тебя! – В глазах её блеснул огонёк, и сама она прищурилась. – Так ужасно поступать, крошка. – Хм. Сейчас я не предпочитаю вариант "если", так как ты уже не в нём. А по поводу этой дерзости, – прикусив губу, я мокрым пальцем нарочито медленно провела от её линии бедра до ключицы. – Я думаю, что она, возможно, смогла подлить масла в огонь.       Бэла искривилась в заговорщической лыбе, обхватила крепкими руками мою талию и прижала к себе, словно переживая, что больше у неё не возникнет возможности обнимать меня снова. Она сладостно прошептала мне на ухо: – Глупышка!.. С чего тебе вообще разрешено думать, что я допускала вариант "возможно"?       И грубо прижала меня к стене. Я тут же почувствовала прохладу спиной, вздрогнула от резкого контраста температур; по комнате просквозил громкий звук шлепка моих бёдер. Бэла склонила голову набок и уставилась на меня, явно считывая эмоции, я закусила губу, стараясь не думать о том, как начинало припекать мягкую кожу на ягодицах.       Казалось бы, мы обе находились в предвкушении и желали в ту минуту об одном, но Бэла смотрела на меня так странно, внимательно. Она словно... была сама не своя, и её поведение ни с того ни с сего изменилось.       Но, наверное, мне всего-навсего причудилось, поэтому я вскоре придвинулась ближе к её лицу, провела тыльной стороной пальца по точёной линии подбородка. Как же хотелось её поцеловать. Раздеть догола и повалить на кровать. Исследовать её, коснуться чувствительных мест и выслушивать аккомпанемент прелестных звуков и тяжёлых вздохов; рычание, в котором она выкладывает всю свою нестерпимую потребность в большем, когда мой язык касается осязательной точки между её ног, когда наши бёдра трутся друг об друга, сливаются воедино...       Но я не решилась податься вперёд. Не сейчас. В горле встал ком от осознания, что её действительно могло что-то тревожить, и я мыслила верно. Я нервно прокашлялась, после спросила: – Бэла, что-то не так?       Невыносимый суровый взгляд напротив вынудил вжать голову в плечи.       Всё, что тут же дало мне понять, что она хотела сотворить со мной, – были её руки, плавно исследующие изгибы моего тела, последующее движение бедра, которое теперь оказалось у моей промежности. Я ахнула от неожиданности и колкого приятного ощущения нашей близости. И наконец потянулась к её манящим губам, коснувшись было своими, но внезапно Бэла отстранила лицо. – Мало времени. Скоро ужин, ты забыла?       Бэла саркастически ухмыляется, сжимая мою грудь в ладонях, но не отдаляется. Вместо ответа я стону и перехватываю её запястье, принуждая задержаться там, когда она собирается отстраниться. Ведьма берёт меня за горло свободной рукой, совсем легонько стискивая. В следующий момент её губы невесомо касаются моей шеи, а затем она задевает кожу зубами, намереваясь укусить. С губ вновь срывается судорожный вздох; между ног разливается тепло, по спине проходят мурашки...       То, как Бэла умело действовала в ситуации, учитывала и подстраивалась под моё настроение, ощущение и с изумительной точностью прислушивалась к языку моего тела, а впредь контролировала и побуждала к ничему кроме прямого подчинения, вызывало приятное покалывающее ощущение в висках, плавило от удовольствия мозг.       Ведьма проводит влажную дорожку из поцелуев до уха, целует за ним и замирает на месте, явно в ожидании моей реакции и дальнейших действий. Однако я столбенею, голова отказывается работать надлежащим образом, но пальцы нащупывают застёжку её бюстгалтера. Угрюмый рык побуждает прекратить. – А ты заинтересована, чтобы заставить меня повторять. Нехорошая девочка. – ведьма взглянула на меня с неподдельной угрозой в глазах, но ухмыльнулась, отмечая для меня, что всего-навсего играет. – Нехороших мы всегда наказываем. – Почему вы сразу прибегаете к насилию, а? Будто по-другому не можете.       Говорю это, откровенно подкалывая Бэлу. Я и она знаем, что по-другому они в самом деле не умеют и никогда не хотели бы делать.       Блондинка недобро щурится. Она, безусловно, догадывается, что я шучу, но присущие ей подобным рефлексы всегда проявляются в сомнительных ситуациях просто механически.       Игриво поддеваю пальцем тонкую бретельку чёрного белья, единственное отгораживающее мою ладонь от её груди. Медленно поднимаю глаза на ровный бесстрастный взгляд Бэлы и не могу не заметить широкую улыбку, послужившая мне знаком, что ей нравилась моя смелость.       Я открыла рот, дабы что-то ответить, но отвлекает её следующий внезапный жест – она, хихикнув, рывком и мягко прижимается своей грудью к моей. Ох, как же прекрасно... И тогда я напрочь забываю слова, что прежде крутились на языке, прикрываю от удовольствия глаза; она гордо ухмыляется, наблюдая за мной. – Чёрт... – вздыхаю я; моя рука неловко тянется к внутренней стороне её бедра, касается прохладной кожи.       Но тут, иронически рассмеявшись и перехватив моё запястье, ведьма склоняется к моему лицу и почти дотрагивается до губ: – Малышка, уже поздно-о-о... – иронично пропела она.       Бэла не оставляет мне шанса воспротивиться. В следующий момент ведьма действует совершенно напротив своим словам, удивив внезапностью и скоростью манёвра. Она страстно прильнула ко мне, завлекая в жаркий, напористый поцелуй. Я придерживала её за талию, но воздух, как назло, всегда кончался быстро и невовремя. Сквозь стон я отстраняюсь от неё, заглядывая блондинке в глаза. Поведение той мне намекнуло, что она намерена категорично, и обозначало, что на этом всё. – Ты зараза, – буркнула я и разочарованно вздохнула, несильно ткнув ведьму в плечо.       Бэла, лишь широко улыбнувшись в ответ, любовалась мной ещё какое-то время, а после протянула мне чистую одежду, которую я оставила сложенной на тумбе рядом; моё возбуждение угасло, но не исчезло полностью, потому как тело всё ещё помнило об опаляющих касаниях ведьмы. В молчании я одеваюсь - (Бэла всё так же не смыкая глаз следит за мной), - после помогаю ей с платьем. Дальше нас ждал совместный ужин.

***

      Подавали сочного барана. Как всегда в сыром виде для Альсины и дочерей, для меня – с запечённым картофелем и прилегающим к ней сметанным соусом. Удивляло, с каким аппетитом они уплетали неприготовленное мясо и слизывали стекающую по рту его кровь и жадно причмокивали губами. Благодаря одной из кухарок, удостоившаяся поделиться со мной стандартным рационом ведьм, трапезы проходили куда легче. – Они - дочери госпожи - могут употреблять в качестве пищи исключительно сырую плоть, а утолить жажду лишь свежей кровью. Другая подача блюда или напитка могут серьёзно их отравить, – поясняла мне мисс Эльза, низкая женщина средних лет. Она говорила всегда так тихо – в принципе, как и большинство служанок в за́мке, – боясь быть подслушанной, потому приходилось наклоняться к ней ближе.       Выкинув из головы образ мисс Эльзы и наш с ней разговор, я наколола на вилку маленький кусочек бараньего мяса и отправила в рот. Поджаристая хрустящая корочка, нежное мясо таяли во рту от рук профессионала.       Брякали посудные приборы, периодически со всех сторон исходили звуки поедания и удовлетворённое мычание - никто не пытался начать разговор. Мне ужасно хотелось разрядить такую обстановку какой-нибудь непринуждённой беседой.       Внезапно сама Альсина воплощает моё желание в реальность: отпив из бокала и отерев рот салфеткой, она обращается, на удивление, ко мне: – Прекрасная добыча, Мэриан. Мы с дочками тебе благодарны.       Женщина деспотично ухмыляется, откидываясь на спинку её кресла. Одна из сестёр подхватывает её слова: – Да, отменное и жилистое мясо. Нам всех здесь интересно, сколько же весил улов? – Кассандра нетерпеливо облизала губы. – Я думаю, не больше пятнадцати. Пришлось половину пути тащить его за собой - увесистый парень! – отвечаю я, прожевав еду.       Трое ведьм смеются, Альсина одобрительно хмыкает. До окончания разговора не кончаются обсуждения бытового характера: старшая Димитреску осведомляет о состоянии владений, её винодельни, о затратах ресурсов и прочее прочее. Уже под конец она оглашает задачи на следующий день и ставит присутствующих в осведомлённость о своём срочном отъезде по делам. – Рано утром я буду вынуждена покинуть за́мок. До ночи меня не ожидайте, не шалите и, пожалуйста, не устраивайте бесплатные спектакли для остальных.       Определённо ясно, что с этими словами она обратилась к дочерям, из которых только двое до этого момента внимательно её слушали. И я имею ввиду Бэлу и Даниэлу – старшую и младшую, – которые, заметно по их поведению, сказывались о матушке с большим уважением и смотрели на неё с благоговением во взглядах. Кассандра чаще же могла подшутить, показать своё упрямство. У неё был невыносимый характер, и, пусть сама Бэла и была яростнее, но умнее и ответственнее из всех, а Даниэла казалась более наивной и шаловливой, Кассандра выделялась своей жёсткостью, кровожадностью и противной прямотой. – О, а я бы так желала показать мастер-класс! Может, они в век и научились бы чему-то интересному... – Кассандра!       Прервав её язвительную речь, Бэла, сидящая рядом, ткнула её в бок ногтем. Взрослые ведьмы уставились друг на друга разъярёнными взглядами. – Поверь, дитя моё, ты ещё успеешь показать им себя.       Голос Альсины отвлёк от столкновения двух внешне схожих, но разных по характеру сестриц. Госпожа вскоре подвела ужин к логичному завершению и поблагодарила меня за посещение, а после привычным надменным тоном прошлась по головам: мне и ведьмами велела разбрестись, а услужающему персоналу – прибраться после застолья.       Меня ловит одна из таких девушек в коридоре на втором этаже, когда я направляюсь в библиотеку за каким-нибудь чтивом. – Мэриан, прости, можно с тобой переговорить? – она шепчет чуть громче, чем мисс Эльза, но мне всё же приходится ради неё напрячь слух, осторожно берёт меня за локоть и ведёт в сторонку, намекая на уединённую беседу.       Подобный жест вызвал у меня кривую улыбку, что заставило ту с прищуром посмотреть на меня. Я тактично опускаюсь до такого же шёпота: – Ты же понимаешь, что в этих стенах нам никогда не переговорить наедине, не так ли? – Хотя бы так. Иначе я просто не могу.       Она заводит меня в не совсем чистую комнатушку, которая, как стало понятно сразу после, является складным помещением с вещами, кривыми и треснувшимися статуэтками и прочим ненужным барахлом. Внутри было довольно тускло и пахло пылью. Сюда, очевидно, заходили редко.       Встав так, чтобы было видно лицо девушки, опираюсь на боковую часть металлического стеллажа и выжидательно смотрю на неё: она начинает – то ли от неуверенности, то ли от страха быть преданной – заламывать свои тонкие пальцы и тщательно подбирать слова. Чувствую, как тревога наполняет её всю, но она сдерживается, чтобы не задрожать (и я будто бы могла её сравнить с собой, когда моё тело так же содрогается от волнующих ласк Бэлы, если бы это не были две абсолютно разные ситуации). В конце концов решив, что прикинуться, будто ничего не замечаю, будет не самым правильным решением, я обращаюсь к ней, не скрывая в голосе беспокойство. – Это что-то серьёзное, Ади? Связано с тобой?       Она беспокойно смотрит куда угодно, кроме как на меня. В конце концов, начиная терять терпение от девичьей чрезмерной растерянности, я нежно беру её руку, требуя обратить на себя внимание; она будто вспоминает, для чего мы на самом деле стоим здесь, в невзрачном углу пропитанного душным запахом места. – О, нет, нет, Мэриан, – тараторит девушка. – Со мной всё хорошо.       Застенчивая улыбка появляется на её лице, но быстро исчезает, когда Ади произносит слова вновь. – Дело в Келли. – С Келли? Что случилось с Келли?       Упомянутая девушка помогала на кухне, но в основном занималась сервировкой стола. Насколько я знаю её – нам не так часто приходилось пересекаться – Келли по своей натуре тихая и скромная, но очень трудолюбивая девушка. Ей была огромная честь работать на госпожу. Из-за того мне было трудно скрыть своё удивление, услышав её имя и понимая, что покорная Келли может быть во что-то ввязана. – В общем, дело в том, что... у неё есть небольшая проблема. И она посчитала, что ты могла бы помочь ей с этой проблемой. – Та-ак. И почему же она просит услугу посредника? – я прозрачно посмотрела на Ади.       Служанка заголосила ещё тише, чем раньше, поэтому мне пришлось буквально оказаться к ней вплотную; наши плечи почти касались. Я заметила, что этот интимный контакт ничуть не смутил её. – Не знаю конкретной причины - она мне её не озвучила, – но, честно, догадываюсь, что она сильно стесняется сказать это в глаза... Мэриан, у неё критические дни, и ей плохо. Запасов нет – мы всё везде обыскали. Она умоляет тебя выйти в город и купить пару пачек...       Я сощуриваюсь. Мысленно согласилась, конечно, что ситуация у Келли сейчас печальная, но забавляет осознание того, что девушка решила передать свою просьбу через ещё одного человека. Ведь как так получается: она явно доверила мне этот вопрос и почти уверена, что я не подведу, но одновременно, что, стесняется самой в глаза мне смотреть? Волнуется из-за того, что я посмею засмеять её, поставить в более неприятное положение и отгородиться от неё без какой-либо разумной причины? В за́мке, наконец, одни женщины находятся... – Разве ты не можешь сама выйти в город, если ей самой так уж недомогает? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди. – Сама знаешь, что госпожа не под сильным впечатлением, когда мы часто покидаем стены за́мка. А я итак уже четыре раза за эту неделю покидала стены, – Ади вздохнула, нахмурила брови, видимо, задумавшись о старшей Димитреску. Потом внезапно продолжила: – А тебе они, очевидно, много ограничений не дают. Почти каждая служанка осведомлена о твоей здешней репутации, и я в их числе. – Ади мягко улыбнулась, почтительно кивнув головой. – Правда? И что же за сплетни про меня? – я изумлённо вскинула брови. – Только хорошие, честно. Многие дамы восхищаются, что у тебя вообще сложились непосредственные отношения с семейством. Наверное, ты одна из сотен, кому удалось по-особенному повлиять на госпожу и дочек. И, рискну заявить, что некоторые из девушек, возможно, тобой заинтересованы. – Лицо Ади раскраснелось, ей стало неловко от всех своих признаний и мыслей. Она отвела взгляд, и я заметила, что прикусила губу. – Заинтересованы? – я, как дурочка, начинала переспрашивать. Улыбнулась глупо и позволила себе растерянно усмехнуться. – Я сказала, что возможно, потому что сама не уверена, – голос Ади внезапно стал серьёзным, но она взглянула на меня виновато. – Прости, я взболтнула тебе лишнего. Просто... хотела, чтобы ты знала, дамам отрадно, что ты находишься с нами в коллективе. – Всё в порядке, Ади, благодарю тебя за доверие, – я улыбнулась, желая утешить девушку.       Я соглашаюсь на просьбу Келли; Ади благодарно улыбается, сделав вежливый поклон. Мы расходимся по делам, а я обещаю навестить Келли в ближайшее время, предварительно разузнав о магазине, в котором можно приобрести необходимое в нынешний час.