Красная нить судьбы

Когда Арсений вернулся домой, было почти два часа ночи. Он тихо открыл дверь, надеясь, что Алёна уже спит. Но свет в спальне горел, и когда он вошёл, девушка сидела на кровати с телефоном в руках. — Где ты был? — холодно спросила она, даже не поднимая головы. — Я же написал. У Серёжы проблемы. — Четыре часа? Четыре часа ты помогал Серёже с проблемами? Попов сбросил куртку и сел на край кровати. — Алён, это действительно было срочно. — Что случилось? — наконец подняла она на него глаза. В них читались обида и подозрение. — И не говори мне, что это секрет. Мы вместе почти два года, Арсений. Два года! И ты никогда раньше не исчезал посреди вечера на четыре часа, не объясняя толком, что происходит. Брюнет устало потёр лицо руками. Он не мог сказать ей правду. Как можно сказать своей девушке, что у тебя нашёлся соулмейт, и это не она? Как объяснить, что ты только что стоял в реанимации и смотрел на человека, который связан с тобой на каком-то невероятном, мистическом уровне? — Случилась авария, — сказал он наконец, придерживаясь близкой к правде версии. — Его друг попал в больницу. Мы ездили туда, чтобы поддержать Дмитрия. Алёна нахмурилась, но в её взгляде появилось что-то похожее на сочувствие. — Авария? Серьёзная? — Очень. Тот человек в реанимации. — Господи... Извини, я не знала. Просто я волновалась. Она подвинулась к нему и обняла. Арсений обнял её в ответ, чувствуя, как вина терзает его изнутри. Он лгал ей. Впервые за всё время их отношений он откровенно лгал. — Прости, что заставил тебя переживать, — сказал он, целуя её в макушку. — Я просто не мог оставить Серёжу одного в такой ситуации. — Я понимаю. Ты хороший друг. Они легли спать, но Попов долго не мог уснуть. Он лежал в темноте, слушая ровное дыхание Алёны, и думал об Антоне. О его бледном лице, о спутанных светлых волосах, о татуировке крыльев на руке, которую он не видел, но представлял себе. А ещё он думал о том, что будет дальше. Если Антон выживет — а Арсений верил, что он выживет — что тогда? Встретятся ли они? Узнают ли друг друга? И главное — что делать с Алёной? Он посмотрел на спящую девушку. Она была доброй, любящей, преданной. Она заслуживала честности, а не лжи. Но как быть честным, когда правда может разрушить всё? Попов закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Антона, а на запястье под рукавом пижамы тихо пульсировала красная надпись, напоминая о существовании невидимой связи между двумя незнакомцами.

***

Утром Арсения разбудил телефонный звонок. Он резко сел на кровати, схватил трубку — на экране высвечивалось имя Дмитрия. — Алло? — прохрипел он, голос был хриплым от недосыпа. — Арсений, это Дмитрий. У меня хорошие новости — Антон пришёл в сознание час назад. Врачи говорят, что кризис миновал. Попов почувствовал, как сердце подпрыгнуло от облегчения и радости. — Это... это замечательно! Как он себя чувствует? — Слабый, но в сознании. Врачи разрешили короткие посещения. Я подумал, ты захочешь приехать. — Да! Да, конечно. Я буду через час. Он положил трубку и увидел, что Алёна смотрит на него со своей стороны кровати. — Тот человек из больницы? — спросила она. — Да. Он пришёл в сознание. Дмитрий просит приехать. Девушка кивнула. — Езжай. Я рада, что всё обошлось. Арсений быстро собрался — принял душ, оделся, выпил кофе на бегу. Алёна сказала, что у неё сегодня выходной и она останется дома, займётся домашними делами. Попов поцеловал её на прощание и выбежал из квартиры, всё ещё чувствуя укол вины. Дорога до больницы показалась бесконечной. Арсений ехал в автобусе, нервно постукивая ногой и постоянно проверяя время. Когда он наконец добрался до здания больницы, было начало одиннадцатого утра. Позов ждал его в том же коридоре на втором этаже. Он выглядел усталым, но счастливым. — Он в палате, — сказал Дмитрий вместо приветствия. — Его перевели из реанимации. Переломы срослись на удивление быстро — врачи даже не понимают, как это возможно. Говорят, что он пошёл на поправку с невероятной скоростью. Попов посмотрел на своё запястье. Надпись всё ещё была там, но стала немного бледнее. Уже не ярко-красная, а скорее розоватая. — Может, это из-за связи соулмейтов? — предположил он. — Возможно. В любом случае, это чертовски хорошая новость. Пойдём, он ждёт. Они прошли по коридору до двери с табличкой «Палата 214». Позов постучал и открыл дверь. Арсений вошёл следом, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей больнице. Палата была небольшой, с одной кроватью у окна. На кровати, опираясь на подушки, сидел парень. Он был в больничной пижаме, левая рука в гипсе, на лбу белела повязка. Но глаза — зелёные, невероятно зелёные — смотрели ясно и осознанно. Когда Попов вошёл, Антон повернул голову. Их взгляды встретились. И в этот момент произошло что-то необъяснимое. Арсений почувствовал, как мир вокруг словно замер. Звуки приглушились, воздух стал плотнее. Он смотрел в эти зелёные глаза и видел в них узнавание. То же самое чувство, которое испытывал сам — «Вот он, это он, наконец-то». — Это ты, — прошептал Антон, и его голос был хриплым, но мелодичным. — Ты тот, кто... — Да, — кивнул Арсений, делая шаг вперёд. — Это я. Дмитрий тактично вышел из палаты, оставив их вдвоём. Попов подошёл ближе и сел на стул рядом с кроватью. Они смотрели друг на друга молча, пытаясь осмыслить происходящее. — Покажи запястье, — попросил парень. Арсений закатал рукав. Антон посмотрел на надпись, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Значит, это правда. Я всю жизнь ждал этого момента. Ждал, когда найду тебя. Или ты найдёшь меня. — Я даже не знал, что ты существуешь, — признался Арсений. — А потом вдруг эта надпись... Я испугался. Я не понимал, что происходит. — Но ты приехал. Ты нашёл меня. — Мне помог Дмитрий. Антон кивнул. — Дима... он хороший человек. Один из немногих, кто принял меня таким, какой я есть. Не задавал лишних вопросов, не пытался изменить. Повисла пауза. Попов не знал, что сказать. Было столько вопросов, но он боялся начать расспросы, боялся разрушить эту хрупкую атмосферу. — Ангел — это твой псевдоним, но почему? — наконец спросил он. Светловолосый мужчина усмехнулся. — Ты первый, кому я скажу. Меня зовут Антон. Антон Шастун. Но все называют меня Ангелом с тех пор, как я сделал татуировку. — Он попытался пошевелить правой рукой, но поморщился от боли. — Не могу показать сейчас, но поверь, она того стоит. — Я верю, — улыбнулся Арсений. — Дима рассказывал. Крылья от плеча до локтя. — Точно. Символ свободы. Я всегда хотел быть свободным. От прошлого, от ожиданий, от рамок. — А теперь? Ангел — или Антон, как Арсений теперь знал — посмотрел ему прямо в глаза. — А теперь я нашёл того, с кем хочу быть связанным. Это не то же самое, что потерять свободу. Это... обретение чего-то большего. Попов почувствовал, как краснеет. Эти слова, эти глаза, вся эта ситуация — всё было так нереально, так невероятно. — У тебя есть кто-то? — вдруг спросил парень, и в его голосе прозвучала тревога. — Девушка? Парень? Арсений замер. Момент истины. — Девушка. Алёна. Мы вместе почти два года. Шастун закрыл глаза. На его лице отразилась боль, но не от физических травм. — Понятно. — Но это... это было до того, как я узнал о тебе, — поспешно добавил Арсений. — Я не знал. Если бы знал... — Что бы ты сделал? Хороший вопрос. Что бы он сделал? Бросил бы Алёну ради человека, которого никогда не видел? Ради надписи на запястье? — Не знаю, — честно ответил он. — Но сейчас... сейчас я знаю, что ты существуешь. И я не могу просто забыть об этом. Антон открыл глаза и посмотрел на него с такой нежностью, что сердце Арсения сжалось. — Я не прошу тебя что-то решать прямо сейчас. Я понимаю, что ты в сложной ситуации. Но знай — я буду ждать. Сколько потребуется.