Сквозь маску

Утро дня бала не принесло с собой праздничного трепета. Оно началось с серого, давящего неба и вязкой тишины в квартире Рагаты, которую нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Декабрь за окном застыл в ожидании очередной снежной бури, и город казался выцветающей фотографией. Рагата стояла в центре своей спальни, глядя на платье, распластанное на кровати. Глубокий темно-синий шелк поглощал скудный свет, и лишь при движении по ткани пробегали холодные сапфировые искры. Это платье было её броней. Оно не прощало сутулости, лишних движений или неуверенности. Оно требовало той самой «статности», которую родители взращивали в ней годами, словно редкое и капризное комнатное растение. Она начала сборы медленно, превращая подготовку в некий медитативный ритуал. Сначала — ванна с маслами, чтобы унять дрожь в пальцах, затем — долгие минуты перед зеркалом, когда она наносила увлажняющий крем так тщательно, будто это был грим для главной роли в её жизни. Когда пришло время надевать платье, Рагата задержала дыхание. Ткань скользнула по телу прохладной змеей. Застегивать бесконечный ряд мелких пуговиц на спине было пыткой — пальцы не слушались, а в голове то и дело всплывал голос Кейна, напоминающий о важности сегодняшних знакомств. Она справилась сама, хотя на мгновение ей безумно захотелось, чтобы рядом был кто-то... кто-то, кто просто пошутил бы над нелепостью этих мучений. Джекс. Она представила, как он, ворча на сложность кроя, помог бы ей, обязательно вставив едкое замечание про «корпоративную чешую». От этой мысли на губах появилась мимолетная, живая улыбка, которая тут же исчезла, стоило ей взглянуть на приборы для укладки волос. — Никакого хаоса сегодня, — строго прошептала она своему отражению. Она принялась за прическу. Волосы, обычно послушные, сегодня словно протестовали против строгого пучка. Рагата закалывала прядь за прядью, создавая сложную, высокую конструкцию, которая открывала линию шеи и подчеркивала хрупкость ключиц. Но в самый последний момент, глядя на этот безупречный, холодный образ «ведущего сотрудника», она решительно вытянула два тонких завитка у висков. Они мягко легли вдоль скул, внося в её облик ту самую крупицу «неправильности», которую Джекс называл жизнью. Макияж занял еще полчаса. Рагата выделила глаза темными тенями, сделав взгляд глубже и тревожнее, а губы тронула помадой цвета выдержанного вина. Она надела серьги — тонкие капли сапфиров в серебре. Они подрагивали при каждом её вдохе. Рагата встала в полный рост перед зеркалом и выпрямила спину. Плечи опустились, подбородок поднялся. Перед ней стояла идеальная кукла «Золотого ключа». Образцовая дочь. Безупречный кадр. — Ты готова, Грошик? — спросила она тишину. В этот момент телефон на тумбочке завибрировал. Пришло сообщение. Рагата вздрогнула, боясь, что это Кейн с новыми поручениями или Кауфмо с напоминанием о протоколе. Но на экране высветилось короткое: «Надеюсь, ты не затянула корсет так сильно, что забыла, как смеяться. Выезжаю. Костюм сидит так странно, что зеркало в прихожей треснуло. Скоро буду.» Рагата прижала телефон к груди, и комок в горле, мешавший ей дышать последние два часа, наконец исчез. Смущение, страх перед коллегами — всё это вдруг отошло на второй план. Она набросила на плечи тяжелое зимнее пальто, взяла крошечный клатч и в последний раз посмотрела на себя. Сегодня у неё есть свой собственный аудит. И начнется он на заднем сиденье такси, по дороге к «Астории».

***

Такси медленно ползло сквозь предновогодние заторы. Рагата сидела на самом краю кожаного сиденья, стараясь не помять шелк платья. За окном проносились гирлянды, огни витрин и спешащие люди, укутанные в шарфы, но всё это казалось ей кадрами из немого кино. Она то и дело открывала клатч, проверяя телефон, словно надеясь найти там еще одно сообщение от Джекса, но экран оставался темным. — Приехали, леди, — хрипло отозвался водитель. Гранд-отель «Астория» встретил её ослепительным блеском золоченых колонн и тяжелым ароматом дорогой хвои. Как только Рагата вышла из машины, колючий декабрьский ветер тут же вцепился в её обнаженную шею, напоминая о том, что её «броня» из синего шелка — лишь иллюзия защиты. У массивных дверей, украшенных исполинскими венками, уже собралась плотная группа сотрудников «Золотого ключа». Рагата помедлила, поправляя подол. Она видела их — безупречные смокинги, вечерние платья, которые стоили больше, чем годовая аренда «Sip&Bite», и лица, на которых застыла вежливая скука высшего общества. — О, Рагата! Вы сегодня выглядите... — Артур сделал театральную паузу, неспешно отделяясь от группы коллег, — ...пугающе эффективно. Синий вам идет. Напоминает цвет чернил в моих любимых квартальных отчетах. Артур, как и следовало ожидать, был в зените своего великолепия. Он стоял, небрежно засунув одну руку в карман брюк, а другой покачивал бокал с шампанским. Его окружили три девушки из юридического отдела, которые ловили каждое его слово с таким упоением, будто он зачитывал им список премий. — Благодарю, Артур, — Рагата натянула свою самую официальную улыбку. — Вижу, вы уже успели провести предварительный брифинг с отделом кадров? — О, мы просто обсуждали эстетическую сторону корпоративной этики, — Артур подмигнул своим спутницам, вызывая у них дружный смешок. — Кстати, Рагата, вы сегодня одна? Я слышал, Кауфмо поставил на то, что вашим спутником будет папка с документами. Неужели он выиграл? Рагата почувствовала, как пальцы на сумочке сжались до белизны. Она уже открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, как вдруг за её спиной раздался сухой, как треск старого пергамента, голос. — Артур никогда не проигрывает в ставках на чужое одиночество, — Кауфмо возник словно из тени колонны. Он выглядел как обычно: безупречно застегнут, с лицом, не выражающим ничего, кроме глубокого подозрения к окружающему миру. — Рагата, Кейн уже внутри. Он дважды спрашивал, где его «самый пунктуальный кадр». Кауфмо подошел ближе, его взгляд скользнул по пустой дорожке за её спиной. — Ваше... «сопровождающее лицо» задерживается? Или это была очередная административная ошибка в планировании вечера? — он прищурился, и в его глазах блеснуло торжество. — Если через десять минут вы не предъявите нам своего спутника, мне придется внести изменения в протокол рассадки. А Кейн, как вы знаете, не любит пустых мест за своим столом. Это создает ощущение... незавершенности. — Мой спутник будет вовремя, Кауфмо, — отрезала Рагата, хотя внутри у неё всё похолодело. — У него возникли временные трудности с логистикой. — Логистика — это удел слабых, — вставил Артур, снова поворачиваясь к своим дамам. — В нашем бизнесе важен результат. Но не волнуйся, Рагата, если твой фантом не явится, я выделю тебе пять минут своего времени между вторым горячим и десертом. Мы обсудим... ну, например, почему твои глаза сегодня такие же грустные, как индекс Доу-Джонса в понедельник. Рагата почувствовала, как по спине пробежал холодок — и на этот раз не от ветра. Она посмотрела на часы. До официального начала оставалось всего ничего. Кауфмо продолжал стоять рядом, буравя её взглядом, а Артур уже вовсю очаровывал очередную коллегу, явно наслаждаясь своим превосходством. Она стояла одна на холодной лестнице «Астории», в своем прекрасном синем платье, чувствуя себя самой одинокой деталью в этом огромном, идеально отлаженном механизме. Но именно в тот момент, когда она уже была готова опустить голову и войти в зал одна, на парковку перед отелем с визгом затормозило старое черное такси, выделяющееся среди лимузинов, как черная клякса на чертеже.