Сквозь маску

Джекс стоял перед треснувшим зеркалом в прихожей, и его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, обычно приберегаемую для настройки давления в эспрессо-машине. Черный пиджак, который он не надевал, кажется, вечность, сидел непривычно плотно. Он потянул за лацканы, поморщился от запаха чистящего средства и в сотый раз попытался усмирить прядь волос, которая упрямо лезла в глаза. — Грошик, во что ты меня втравила… — пробормотал он, глядя на свое отражение. Внутри него всё клокотало от непривычного, зудящего беспокойства. Это не был страх перед Кейном или Артуром — на их мнение ему было плевать с высокой колокольни. Его пугала мысль о том, что он может стать «слабым звеном» в её идеально выстроенном мире. Он вспомнил, как Рагата серьезно объясняла ему правила «Золотого ключа», и как в её глазах в этот момент плескалась тихая мольба о поддержке. Он достал из кармана тот самый «Акт», перечитал свою размашистую подпись и вдруг замер. Его пальцы коснулись шелковой бабочки, которую Рагата завязывала ему в пустом кафе. Он до сих пор чувствовал фантомное прикосновение её теплых пальцев к своей шее. — Ладно, — выдохнул он, натягивая очки. — Пойдем поиграем в их шахматы. Главное — не забыть, что ферзь на этой доске только один. И она сегодня в синем.

***

Такси с визгом затормозило прямо у входа, едва не задев бампер пафосного «Майбаха» Артура. Дверца распахнулась, и из машины вышел человек, которого Артур узнал мгновенно — и от этого узнавания его передёрнуло. Кауфмо прищурился, разглядывая незнакомца. Тот не спеша поправил пиджак, бросил водителю купюру и направился к лестнице. Его походка — расслабленная, почти кошачья — мгновенно привлекла внимание. Он не суетился, не оглядывался по сторонам. Его взгляд был прикован только к одной точке на вершине ступеней. — Ты его знаешь? — тихо спросил Кауфмо. — Знаю — сквозь зубы процедил Артур. — Помнишь, я рассказывал про обед, когда мы с Рагатой зашли куда‑то перекусить? Так вот, это он. Кауфмо поднял бровь. Имя Джекса мелькало в рабочих отчётах, о нём ходила слава как о язвительном и упрямом директоре, способном одним взглядом испепелить опоздавшего поставщика. Говорили ещё о какой‑то его особенной улыбке — вроде бы опасной, но почему‑то привлекательной. Теперь Кауфмо видел эту улыбку вживую: тонкие губы, чуть приподнятый уголок рта, взгляд из‑под стёкол очков — цепкий, изучающий. — И каким ветром его сюда занесло? — пробормотал Артур, не сводя глаз с приближающегося Джекса. Джекс поднялся на последнюю ступеньку и остановился рядом с Рагатой. Он не стал оправдываться. Вместо этого он просто взял её за руку, и Рагата почувствовала, как его ладонь — сухая и надёжная — мгновенно уняла её внутреннюю дрожь. — Прошу прощения за ожидание, Грошик, — произнёс он, и его голос, низкий и уверенный, эхом разнёсся в тишине. — Мой водитель решил, что правила дорожного движения — это всего лишь рекомендации. Надеюсь, я не пропустил первый акт этой… трагикомедии? Он повернулся к Артуру и Кауфмо. Его взгляд за стёклами очков был острым, как скальпель. — А вы, значит, и есть те самые коллеги, о которых Рагата рассказывала… — он сделал многозначительную паузу, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая насмешка. — Артур. Рад видеть, что ваша склонность появляться в самых неожиданных местах никуда не делась. Помнится, в прошлый раз вы тоже возникли у меня в кафе как снег на голову. Артур дёрнул щекой. Он прекрасно помнил тот обеденный перерыв: они с Рагатой зашли выпить кофе, и этот тип за стойкой — тогда ещё в фартуке — вдруг начал отпускать колкости в его адрес, будто это было личное оскорбление, и сверлил его взглядом весь тот злополучный час. Рагата тогда сгорала от стыда и буквально вытащила Артура за локоть на улицу, бормоча что‑то про «у него просто плохой день». — А вы, — Джекс перевёл взгляд на Кауфмо, и в его тоне появилась деловая учтивость, под которой чувствовалась сталь. — Господин Кауфмо. Тот самый, кто, по слухам, способен зарегламентировать даже дыхание. Рагата говорит, вы любите порядок. Я тоже его люблю. Только мой порядок — это когда кофе свеж, а гости довольны. Надеюсь, сегодня мы найдём общий язык. Кауфмо, не привыкший к такому тону от человека, который по документам числился всего лишь директором корпоративного кафе, на мгновение потерял дар речи. Он открыл было рот, чтобы осведомиться о пропуске и субординации, но Джекс уже смотрел мимо него, туда, где из распахнувшихся дверей показался Кейн. Кейн вышел на крыльцо, и его глаза-шары за стёклами цилиндра сверкнули с любопытством. Он слышал о Джексе — от Рагаты, от других сотрудников, которые нахваливали то кофе, то атмосферу в кафе. Но чтобы этот самый директор появился на закрытом мероприятии да ещё в таком виде… Кейн не спеша подошёл к группе, изучая необычного гостя. — Рагата, — голос Кейна прозвучал ровно, но с оттенком интереса. — Я вижу, вы решили разнообразить наш вечер. Это тот самый Джекс, о котором все говорят? — Да, господин Кейн, — Рагата выпрямилась, чувствуя, как уверенность Джекса передаётся и ей. — Джекс — директор кафе. Я подумала, его взгляд со стороны может быть полезен… для свежести восприятия. Кейн медленно кивнул, разглядывая Джекса. Тот выдержал взгляд без тени смущения, даже позволил себе лёгкий, почтительный наклон головы, но без капли подобострастия. В его позе чувствовалась спокойная уверенность человека, который привык управлять своей территорией — пусть это была всего лишь кофейня. — Директор кафе, — протянул Кейн. — Что ж, в «Золотом ключе» иногда не хватает именно такого… неформального подхода. Надеюсь, вы покажете нашим «стандартизированным» кадрам, — он бросил быстрый взгляд на Артура и Кауфмо, — что значит настоящая харизма. Проходите в зал. Вечер обещает быть… познавательным. Джекс чуть склонил голову, принимая приглашение как должное, и снова повернулся к Рагате. Он подмигнул ей — быстро, почти незаметно для остальных, — и они вместе направились в сияющий вестибюль. Артур остался стоять, сжимая в руке бокал так, что побелели костяшки. — Он что, издевается? — прошипел он Кауфмо. — Директор кафе, а ведёт себя как минимум… — Как человек, который о нас всё знает, — закончил за него Кауфмо, всё ещё глядя вслед удаляющейся паре. — И, судя по всему, он действительно много знает. Вопрос только — откуда. Они переглянулись. Ответа не требовалось: Рагата, конечно. Та самая Рагата, которая сейчас шла под руку с этим язвительным, самоуверенным, но почему‑то невероятно притягательным директором кафе, чувствовала себя так, будто только что выиграла главный приз вечера.

***

Внутри главного зала «Астории» шум толпы сливался в монотонный гул, перекрываемый звоном дорогого хрусталя. Свет огромных люстр дробился в бриллиантах и натертых до блеска полах, создавая атмосферу праздника, который был слишком идеальным, чтобы быть живым. Рагата и Джекс стояли чуть в стороне от основного потока гостей. Она всё еще чувствовала фантомное тепло его ладони на своей руке и видела, как Артур, стоя у дальней колонны, судорожно пытается изобразить безразличие, хотя его взгляд то и дело возвращался к их паре. — Ты был великолепен, — прошептала Рагата, поворачиваясь к Джексу. Её глаза сияли, а на щеках проступил живой румянец, который не смог бы нарисовать ни один визажист. — Кауфмо выглядел так, будто у него системный сбой. А Кейн... я никогда не видела, чтобы он проявлял такой интерес к «внешним консультантам». Она грациозно взяла с подноса проходящего мимо официанта два тонких бокала с искрящимся шампанским. Один она протянула Джексу, её пальцы на мгновение коснулись его руки. — За твой дебют в «Золотом ключе». Ты спас этот вечер еще до того, как он официально начался. Джекс посмотрел на бокал, где пузырьки газа стремительно поднимались вверх, а затем снова перевел взгляд на Рагату. К удивлению девушки, он не взял напиток. Вместо этого он мягко накрыл её руку своей, заставляя опустить бокал обратно на поднос. — Оставь это Артуру, — негромко произнес он, и в его голосе не было привычного сарказма. — Алкоголь только притупляет чувства, а я хочу запомнить этот вечер в деталях. Каждую секунду того, как ты на меня смотришь. Рагата замерла, пораженная его серьезностью. В этот момент оркестр на подиуме сменил ритм. Тяжелые маршевые звуки вступительной части сменились тягучей, обволакивающей мелодией вальса. Скрипки пели о чем-то недосягаемом и щемящем, заполняя пространство между ними. Джекс чуть склонил голову, и та самая упрямая прядь волос снова упала ему на лоб. — Слышишь? — спросил он. — Кажется, это именно то, что мы репетировали среди мешков с кофе. Только декорации стали чуть дороже. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию так, что Рагата почувствовала тепло, исходящее от его плеч. — Позволите ли вы, мисс Рагата, пригласить вас на танец, пока ваш отдел кадров не придумал новый регламент по ограничению личного пространства? Рагата поставила бокалы на ближайший столик. Её сердце пустилось вскачь, обгоняя ритм музыки. Она вложила свою руку в его широкую ладонь, чувствуя, как по телу пробегает знакомый электрический разряд. — Я думала, ты скажешь, что это «социальный инжиниринг», — прошептала она, подходя вплотную. — Нет, — Джекс уверенно положил руку ей на талию, притягивая к себе. — Сейчас это просто мы. Они вышли в центр зала. Десятки пар расступились, создавая для них пространство. Рагата положила руку ему на плечо, ощущая плотную ткань дорогого пиджака и твердость его мышц. Когда они начали двигаться, мир вокруг перестал существовать. Огни люстр превратились в размытые золотые полосы, лица коллег — в неясные пятна. Джекс вел её уверенно, плавно кружа по залу. Рагата чувствовала каждое его мимолетное движение, каждый вдох. Её синее платье развевалось, касаясь его ног, и ей казалось, что они не танцуют, а парят над этим холодным, расчетливым миром «Золотого ключа». — Ты дрожишь, Грошик, — выдохнул он ей в самое ухо, и его дыхание опалило кожу. — Всё еще боишься Артура? — Нет, — Рагата подняла на него глаза, и в этом взгляде было столько неприкрытой нежности, что у Джекса на мгновение сбилось дыхание. — С тобой я вообще ничего не боюсь. Просто... я никогда не думала, что в этом зале может быть так тепло. — Это не зал, — Джекс прижал её к себе чуть крепче, чем требовал этикет, игнорируя подозрительный взгляд Кауфмо, стоявшего неподалеку. — Это ты. Ты сияешь так ярко, что у этих людей глаза слезятся. Они привыкли к серому цвету, Рагата. А ты — сапфир в горе угля. Музыка нарастала, увлекая их в вихрь поворотов. Рагата закрыла глаза на секунду, доверяясь его рукам. В этот момент она поняла, что все эти годы тренировок, балета и попыток быть идеальной вели её именно к этому моменту — к танцу в пустом внутри, но переполненном снаружи зале, где единственной опорой был этот невыносимый, дерзкий бариста. — Джекс... — тихо позвала она. — М-м? — Спасибо, что не надел галстук-бабочку из кофейных фильтров. В этом костюме ты... ты кажешься совсем другим. Джекс негромко рассмеялся, и этот звук, такой родной и живой среди фальшивого пафоса, заставил Рагату улыбнуться. — Не привыкай к этому, Грошик. Под этим пиджаком всё тот же парень, который путает счета. Но пока мы здесь... я, так и быть, побуду твоим принцем. Главное — не забудь сбежать со мной до того, как часы пробьют полночь и Кейн начнет превращать нас обратно в сотрудников. Они продолжали танцевать, и Рагата знала: Кауфмо может записывать что угодно в свои папки, но этот момент он никогда не сможет оцифровать.