То, за что мы сражаемся

— Юэ Ци! Шэнь Цзю взбежал по белым ступеням к дворцу Цюн Дин. Сердце секты, здание, достойное императора. Здесь собирались все владыки пиков, и вот теперь на верхней ступени стоял Юэ Ци в чёрных одеждах, с нефритовым украшением на поясе, от которого исходило мягкое сияние. — Шэнь-шиди, — ответил Юэ Ци с улыбкой, чуть-чуть неестественной. В плохой день этого хватило бы, чтобы Шэнь Цзю развернулся и ушёл. Сегодня он упорствовал. — Почему ты не сказал, что тебя назначили главным учеником? — выпалил Шэнь Цзю, едва оказавшись на расстоянии разговора, и остановился. Больше двух длин рук — ровно столько, чтобы не чувствовать дискомфорта. Проклятый меч, высасывающий жизнь, висел у Юэ Ци на поясе, и приближаться совсем не хотелось. — Ты велел мне не говорить с тобой, шиди. — Голос Юэ Ци был вежливым, ровным. На красивом лице — лишь лёгкие морщинки тревоги на лбу. — … — Слова застряли в горле. Да, он что-то такое говорил, но не ожидал, что Юэ Ци послушается. Этот человек всегда оставался, когда его гнали, и исчезал, когда был нужен. — Это… это касалось пустяков! А тут важное дело! — наконец выкрикнул он, вскинув руки в приступе раздражения. — Мой учитель дал мне имя Цинъюань, — сказал Юэ Ци. Его ласковая улыбка не дрогнула от вспышки Шэнь Цзю. Шэнь Цзю стиснул зубы, не понимая, что чувствует. — Поздравляю. Теперь тебе больше не придётся пачкать имя моего брата, — выдавил он и, развернувшись, побежал прочь. Белые ступени сменились волшебной плиткой Радужного моста, а потом мягкой травой пика Цин Цзин. Шэнь Цзю мчался через рощу, пока не добрался до обрыва на противоположной стороне вершины. Внизу плыли облака, скрывая мир смертных. Вздохнув, он забрался на каменный выступ и устроился в позу лотоса. Медитация, как всегда, должна была унять горечь в сердце. Когда-нибудь он найдёт способ исправить слияние души брата с духом меча. Когда-нибудь снова увидит Ци-гэ. А пока — терпеть. Два дня он провёл в уединении, выплёскивая злость в тренировках. Сю Я сиял собачьим восторгом от обилия упражнений и вкусной ци. Но настроение Шэнь Цзю не улучшалось. Отказ старшего брата ранил глубоко, и он не мог не сопротивляться этой боли. Одиночество не успокаивало бурю в душе, и в итоге он встал на тонкий клинок и нырнул с высоких обрывов Цин Цзина вниз, сквозь молочные облака, к миру смертных. На уединённом балконе Павильона Тёплого Красного Фэн Вэй поставила перед Шэнь Цзю кувшин вина и две чаши. — А-Цзю выглядит озабоченным, — сказала она, глядя на него персиковыми глазами из-под длинных ресниц. Волосы распущены, струятся ниже тонкой талии, перехваченной широким золотым поясом. Верхняя накидка — словно дымка, обнажает бледные плечи. Шэнь Цзю дождался, пока она нальёт, и принял чашу. Вино пахло сильно, щипало нос. — Я лишился спарринг-партнёра из-за сектантской политики. Найти замену оказалось непросто. Фэн Вэй села рядом на мягкий диван, обитый свежим бархатом. — И из-за этого А-Цзю так хмурится? — Она улыбнулась мягко, той улыбкой, от которой любой мужчина готов был плясать под её дудку. Шэнь Цзю к таким не относился. Для него Фэн Вэй была старшей сестрой — всегда с советом и добрым словом с того дня, как он вошёл в Тёплый Красный Павильон с одной из её девушек на спине. — Политическая подоплёка моего положения в секте отпугивает людей. Никто не хочет связываться, чтобы их не заподозрили в поддержке моих прав на наследие учителя. — Шэнь Цзю говорил ясно, без утайки. С ней он не чувствовал привычного подозрения, и было приятно иметь доверенное лицо. Фэн Вэй задумчиво отпила из чаши. — А-Цзю нужно найти кого-то настолько погружённого в себя, чтобы он и не думал, что эти интриги его касаются. Шэнь Цзю фыркнул. — Я такого знаю. — Он осушил чашу одним глотком, вино обожгло горло лавой. — Он ненавидит меня лично. — А-Цзю, А-Цзю, — протянула Фэн Вэй, улыбка потеряла мягкость и обрела кровожадный оттенок. — Ему не обязательно тебя любить, чтобы делать то, что тебе нужно. Главное — чтобы он поверил, что выбора нет. Такая же улыбка расцвела на губах Шэнь Цзю. — Этому скромному человеку придётся побеспокоить Фэн-цзе и научить его уму-разуму. --- В тот же день Шэнь Цзю вернулся на двенадцать пиков — достаточно пьян, чтобы натворить глупостей, но достаточно трезв, чтобы выкрутиться из последствий. Сю Я принёс его прямо к пику Бай Чжань, дрожа от предвкушения. Спокойными, изящными шагами он прошёл мимо безымянных учеников, которых помнил лишь по прошлым дракам. Как обычно, цель была окружена толпой поклонников. Лю Юну теперь было четырнадцать, и он стал только красивее. Тонкое лицо без единого шрама или синяка. Стальные глаза острые под густыми ресницами. Прямые брови завершали картину. Тело приближалось к зрелости: плечи шире, талия по-прежнему тонкая. Длинные прямые ноги заканчивались крепкими икрами. Высокий хвост колыхался на ветру, пока он сверлил взглядом незваного гостя. — Ты… Шэнь Цзю не стал тратить время и направил Сю Я прямо на противника. — Сражайся со мной! Ветер усилился, развевая полы его бело-зелёной верхней одежды. Красный песок Бай Чжаня кружился вокруг белых сапог, оставляя ржавые следы. Лю Юн вытянул руку — толпа поклонников расступилась, и клинок Чэн Луань сам лёг в ладонь. С решительным лицом он шагнул вперёд, белая одежда колыхалась в такт шагам. Меч перевернулся в прямой хват, и он ринулся в атаку. Шэнь Цзю встретил его с усмешкой. В последний миг поднял Сю Я и отбил удар. Искры чистой ци заполнили воздух, шипя и сжигая красную пыль на тренировочном поле. Восторг духа меча передался хозяину по духовной связи. Лю Юн продолжил серией яростных ударов, каждый наполнен мощной ци. Чёрные сапоги взметали облака ржавчины, пока он наседал. Клинки свистели, оставляя следы горящего света. Шэнь Цзю обожгло щеку от особенно близкого прохода, но он не дрогнул. Призвав духовную энергию на поверхность кожи, он окутал тело бронёй и продолжал отражать бешеные удары, не теряя улыбки. Надоедливый мальчишка прогрессировал — оба прогрессировали. Пора проверить, чему он научился. Изящным пируэтом Шэнь Цзю отступил за пределы досягаемости и послал в лицо красавчику порыв ци, смешанный с пылью. Рука Лю Юна взлетела к лицу, удар прошёл мимо. Что-то зацепило ногу — и мир перевернулся. Он рухнул на землю, Чэн Луань всё ещё в руке, но запястье прижато коленом противника. Ослеплённый и ошеломленный, он зарычал и начал тереть глаза рукавом. — Как жаль. — Шэнь Цзю устроился поудобнее на мускулистой груди и талии Лю Юна. — Три года любимчиком пика Бай Чжань — и всё ещё попадаешься на тот же трюк, что в нашу первую встречу. — Слезь с меня! — прошипел Лю Юн, пытаясь сбросить его. Он извивался, мотал головой, но преданные поклонники уже разбежались, оставив поле пустым. Шэнь Цзю ткнул в акупунктурную точку, лишив противника силы сопротивления. — Но молодой господин Лю, я пришёл ради тебя. Неужели не выслушаешь? Движения под ним ослабели, но не прекратились. Про себя Шэнь Цзю выругался — тело начало реагировать. — Вечно твои уловки, никогда по-честному! — Лю Юн смотрел прямо, детская дерзость пересилила холодность. — А ты всё равно идёшь, всё равно требуешь боя. — Шэнь Цзю ещё крепче сжал бёдрами талию Лю Юна, пытаясь прекратить это проклятое извивание, которое грозило закончиться неловкостью. — Ты, наверное, даже не знаешь, зачем это делаешь? Глаза Лю Юна расширились. Уши стали цвета ягод боярышника. Краткий взгляд вниз выдал всё. Он сглотнул — горло пересохло, как пустыня. Шэнь Цзю наклонился ближе. — Ничего страшного. Я скажу, почему, по-моему, а ты просто кивнёшь, если согласен. — Он придвинулся ещё, дыханием пощекотал ухо. — Ты знаешь, что я единственный здесь, кто не слышит твою фамилию и не начинает сдерживаться. Единственный, кто уважает твои навыки настолько, чтобы драться в полную силу. И тебе это очень… очень нравится. Дыхание Лю Юна сбилось. По телу прошла дрожь, он с трудом сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Долго не двигался — а потом кивнул. Шэнь Цзю взял его за подбородок и повернул голову в сторону. — Видишь? Все твои подхалимы разбежались. Никто не пришёл меня оттащить. — Он для убедительности качнул бёдрами, усмехнувшись, когда бёдра Лю Юна задрожали в ответ. — Сейчас я встану. Рука метнулась вверх, ухватив его за рукав. Глаза Лю Юна расширились, он мотнул головой. Щёки пылали, как горнило. — Не… — Молодой господин Лю забыл урок нашей второй встречи? Ты не властен приказывать другим пикам. — Шэнь Цзю провёл большим пальцем по краю губ Лю Юна и одним изящным движением поднялся. Снаружи сохранял холодное выражение, а про себя благодарил небеса за свободные одежды, скрывающие перед. — Поляна у северного склона Цин Цзина. В час чэнши. Один или никак, — бросил он через плечо, прыгнул на Сю Я и умчался. Вино в крови выветрилось ровно настолько, чтобы он начал сомневаться: выглядело ли всё так, как задумано, или как пьяная выходка дурака. Первое, что он сделал, вернувшись на Цин Цзин, — нырнул в ледяные воды Тихого пруда и поклялся больше никогда не пить вино. Вынырнул с плеском и замер, давая телу остыть. Две проблемы решены. Неплохо для одного дня. Конференция Бессмертного Альянса явно была решающим раундом в борьбе за место главного ученика на Цин Цзине. Само участие приносило престиж. Если Шэнь Цзю послушается Дэн Чжи и пропустит её, неизвестно, будет ли ещё шанс впечатлить учителя до окончательного решения. А для этого нужно тренировать боевые навыки, и без Дэн Чжи кандидатов, достаточно упрямых и сильных, оставалось раз-два и обчёлся. С назначением Юэ Цинъюаня главным на Цюн Дине открытыми оставались лишь два места, и только слепой не заметил бы, что Лю Юн — любимец владыки Бай Чжаня. Шэнь Цзю умел глотать гордость ради цели. Нищим он всегда был одним из лучших добытчиков благодаря умению играть роль. Он мог сыграть полезного друга дурака, если это приблизит к призу. Покачик, пока тело успокаивалось в водах, обогащённых духовной энергией, непокорный разум отказывался сосредотачиваться на сутрах. Где-то в тёмном углу мелькнула мысль… А снимет ли Лю Юн одежду, если станет жарко во время боя? Разденется, чтобы остыть в ближайшем ручье? Шэнь Цзю яростно мотнул головой, разбрызгивая воду, и снова нырнул. Проклятый тупой громила! Как человек, которому всё досталось от рождения, может быть таким невыносимым? Никто не вызывал у Шэнь Цзю большей ненависти. --- Солнце ещё низко висело на востоке, когда Шэнь Цзю и Лю Юн сошлись на поляне в лесу у подножия Цин Цзина. Рядом журчал ручей, такой чистый, что виднелось дно. Дикие травы заглушали шаги, пока они кружили друг против друга, остро оценивая противника. — Надеюсь, урок вчерашнего ты запомнил, — сказал Шэнь Цзю. Сю Я гудел под пальцами, готовый ринуться по команде. — Здесь нет пыли. — Голос Лю Юна был сух, но взгляд метался по сторонам, оценивая местность. — Но ты понимаешь, в какой опасности. — Шэнь Цзю рубанул воздух рукой — за спиной взлетели несколько листьев, напитанных ци. — Просто не знаешь, что с этим делать. Лю Юн нахмурился, держа Чэн Луань перед собой. — Огонь. — Умеешь разводить огонь ци? — Шэнь Цзю склонил голову с улыбкой. — Нет. — Тогда думай быстро. Он отпустил рукоять Сю Я и атаковал. Белый клинок описал изящную дугу справа, оставляя след горящих частиц; листья налетели слева, каждый — смертельно острый. Лю Юн нырнул вниз, отбивая Сю Я своим мечом. Один лист врезался в дерево, глубоко войдя в кору. Юноша перекатился — и оказался лицом к лицу с заряженным ударом ноги Шэнь Цзю. Уклониться не успел, блокировал рукой. Сила удара согнула локтевую кость; лишь путь культивации спас от перелома. Шэнь Цзю поймал меч на обратном замахе и перешёл в прямой укол, встав в твёрдую стойку. Лю Юн отскочил, едва не врезавшись в дерево, но острая боль подсказала: не всё удалось избежать. Один из листьев нашёл цель, глубоко разрезав кожу на шее. Горячая кровь потекла за ворот, окрашивая белую одежду багряным. Он зажал рану ладонью. — Ты что, убить меня решил? — А ты ждал, что я буду сдерживаться, молодой господин Лю? Я же сказал, что не стану. — Шэнь Цзю напитал ци шаги, активировал технику лёгкости и перепрыгнул через голову Лю Юна. Оттолкнулся от дерева за его спиной и нанёс удар в сердце. Лю Юн развернулся, подняв Чэн Луань для защиты. Искры взлетели от столкновения клинков, и уголки губ красавца приподнялись в улыбке. — Не ждал, что ты держишь слово. Покрыв руку ци, Шэнь Цзю отбил лезвие Чэн Луаня ладонью, освобождая Сю Я. Повернул клинок и нанёс удар рукоятью в подбородок — без всякой пощады. — Тебе стоит формировать собственное мнение, а не слушать подлиз. Тонкая струйка крови потекла из уголка губ Лю Юна, но он не отступил — пнул ближайшую ногу Шэнь Цзю, выбивая равновесие. — Они любят о тебе говорить. Шэнь Цзю успел поставить барьер в последний момент, спасая ногу, и отступил за пределы досягаемости кулаков. Принял боевую стойку стиля Цин Цзина и поманил противника на открытое место. — А ты любишь слушать. Лю Юн сократил дистанцию. Серия ударов просвистела в воздухе, срезая траву под ногами. Сила была огромной, но лишь пятая часть попадала — и то по Сю Я. Техника лёгкости Шэнь Цзю ускоряла движения, превращая его в размытое пятно. Перекат в сторону взметнул облако зелёных обрезков, и зрачки Лю Юна сузились. Кровь сочилась из нескольких прямых порезов на теле Шэнь Цзю, но концентрация не пострадала. Он сложил печать левой рукой — вихрь подхватил траву. Он окружил Лю Юна, вращаясь так быстро, что даже капля ци делала каждую травинку смертельным оружием. Лю Юн прыгнул вверх, отделавшись лишь несколькими порезами на одежде. В воздухе встал на Чэн Луань. Наклон стопы направил клинок к другому берегу ручья, но под сапогами взлетели искры. Чэн Луань отлетел, отброшенный Сю Я, и Лю Юн рухнул в прозрачную воду. Плеск! Шэнь Цзю рассмеялся с другого берега. — Хороший бой, молодой господин Лю. Он подозвал Сю Я и легко пробежал по поверхности воды. Сделав лицо доброжелательным, протянул руку юноше в мелкой воде. Лю Юн принял помощь, выбираясь на скользкие камни. Выражение лица было смятённым — он боролся с гордостью, но потом заметил места, куда попали его удары. Крови на Шэнь Цзю было больше, чем он думал, хоть тот и вёл себя так, будто ничего не случилось. — Пошли, в отличие от тебя, я умею разводить огонь. Шэнь Цзю полез в кольцо цянькунь и достал охапку сухих дров, которые держал для ночных охот. Сосредоточился — и в ладони вспыхнуло пламя. Вскоре костёр весело затрещал, даря приятное тепло. Лю Юн снял мокрую одежду и развесил на ближайших кустах, оставшись в штанах. Рана на шее всё ещё кровоточила, оставляя багровый след на мускулистой спине. Ещё один порез пересекал бицепс, резко контрастируя с гладкой бледной кожей. Он сел у огня напротив Шэнь Цзю. Шэнь Цзю частично разделся, чтобы нанести мазь на порезы, но вид напротив заставил его замереть. Во рту пересохло. Он понял, что пялится, и заставил себя отвести взгляд. — Держи, у тебя на шее всё ещё кровь, — сказал он и бросил маленькую баночку с мазью. Лю Юн инстинктивно поймал и нанёс немного травяной пасты на шею и руку. — Нам понадобится запас этой штуки, если будем так каждый день, — сухо заметил он, не поднимая глаз. — Хватит. Я сам её делаю. — Шэнь Цзю поймал возвращённую баночку и убрал в кольцо. — Сам сделал? — Лю Юн с подозрением покосился на замазанный порез на руке. — Да, не заметил, что запах отличается от рецепта Цянь Цао? — Шэнь Цзю приподнял бровь, в голосе сквозило веселье. — Ох, молодой господин Лю, ты только что втер в открытую рану то, что тебе сунул первый встречный? — Перестань так меня называть! — огрызнулся Лю Юн. Шэнь Цзю ухмыльнулся, оставил верхнюю одежду на траве и придвинулся ближе. — А как прикажет этот скромный человек тебя называть? — Шиди! Я твой шиди. Зови так! Шэнь Цзю придвинулся ещё ближе и прошептал в ухо, голос сладкий, как мёд: — Лю-шиди? — Да… — Голос Лю Юна вдруг дрогнул. Всё тело задрожало от близости. — Лю-шиди? — Горячее дыхание обожгло ухо, заставив кожу гореть. — Продолжим то, что начали вчера? Палец Шэнь Цзю скользнул по груди Лю Юна, обводя гладкие линии мышц. Задержался, дразня шершавую кожу вокруг соска, чувствуя, как тот твердеет. Не спеша, взял нежкую мочку в губы. Глухой вздох подтвердил успех атаки. Лю Юн зажмурился, боясь пошевелиться. Дыхание сбивалось, лицо пылало жарче костра. Губы Шэнь Цзю отпустили мочку и спустились ниже, оставляя поцелуи вдоль шеи. Пахло потом, мазью и водой ручья. Рука Шэнь Цзю скользнула ниже, по плоскому животу, обогнула его и двинулась дальше. Тонкие пальцы проскользнули под пояс штанов. И когда они коснулись невыносимо горячей твёрдости, Шэнь Цзю резко повернул голову Лю Юна за волосы и жадно впился в губы. Вкус рта Лю Юна ударил прямо в пах. Жажда прикосновений росла, и он забрался сверху. Сильные, нетерпеливые руки сжали его бёдра, заставляя двигаться, искать трения. Он не сопротивлялся, прижимаясь к возбуждённой плоти Лю Юна. Язык исследовал горячий рот, и Шэнь Цзю подумал, каково будет почувствовать эти губы вокруг себя, как язык пройдётся по чувствительным местам. — А, подожди… — Шэнь Цзю отстранился от поцелуя и потянулся вниз. Неловко расстегнул оба пояса, освободив напряжённые, сочащиеся члены. Прижал головки друг к другу и обхватил рукой оба. Большая ладонь легла сверху, сжимая его пальцы, и он возобновил поцелуй. Удовольствие пронзало с каждым движением. Бёдра двигались сами собой. Лю Юн застонал в поцелуй, ускоряя руку, второй сжимая ягодицы Шэнь Цзю. Из горла вырывались тихие звуки, всё более отчаянные. Ритм сбивался, движения ускорялись вместе с подступающим наслаждением. Он притянул Шэнь Цзю ближе, зажимая их члены между твёрдыми мышцами живота. Отчаяние подгоняло, каждый гнался за своим удовольствием от тела другого, пока они не отстранились с судорожным вздохом. Горячие белые струи покрыли их руки и животы. Жгучая волна наслаждения захлестнула разум Шэнь Цзю, рот открылся в беззвучном стоне с каждым спазмом. Мышцы живота свело почти судорогой от силы оргазма. Он уронил голову на плечо Лю Юна, расслабленный до полной бескостности. — Ага, точно, надо больше тренироваться завтра, — пробормотал он удовлетворённо в гладкое плечо, вырывая у Лю Юна неопределённый стон. Три проблемы с списка. Совсем неплохо.