Вдох, выдох

— Ты можешь аккуратней с ним? — недовольно процедила Антонова, обращаясь к Лёхе. — А чё я-то? — выкинул он, держа Игоря за шкирку. — Это он вот, еле двигается от своих чернобыльских грибов, а мне тащить. — Ладно, Лёха, хорош, я сам понесу его, — Паша выдохнул, отталкивая друга и беря под руку бедного, по мнению Анны, парня, который бубнил себе под нос что попало. — И где мы деньги собираемся брать на автобус? — лениво спросила Настя, пиная перед собой камень. — Ребят, дайте мне время подумать, — снова выдохнул Паша, который уже устал от этих приключений, — я сам хрен знает. Сейчас дойдём до города, чтобы усадить куда-нибудь это тело, и спокойно решим. Аня лишь покачала головой и, опустив глаза на свежий асфальт под ногами, вновь зашагала по Припяти в 1986 году. Оказаться здесь снова через день было странно, но, по крайней мере, не одиноко. Но никак не страшно, уже зная, что тебя выкинет обратно через 4–5 часов. Можно было напоследок посмотреть на этот загадочный город, который этой ночью никогда уже не будет прежним. Если бы не Зона, которая явно не хотела их отпускать и желала им смерти, они бы уже ехали домой с найденными деньгами и Игорем. Который, кстати, до сих пор шепчет себе под нос, что Зона их не отпустит и убьёт. На уже оживлённых улицах среди кварталов было жарче, чем за городом; она сняла свою куртку и повесила на свою сумочку, взглянув на друзей. Те выглядели смешно, озираясь по сторонам в изумлении и шоке от того, где вообще находятся. — Чё все на нас так пялятся? — подняла бровь Настя, когда очередные прохожие оборачивались вслед. — Одежда, — просто сказала Аня, — для них это странно. Ребят, — обратилась она ко всем, понимая, что и вправду большая часть рядом находящихся людей посматривает на них, — попробуйте… как-нибудь попроще и скромнее одеться. — Не, ну ты посмотри на неё, — качала головой женщина, проходящая мимо них. Под горячую руку попала Настя. — Чё от меня-то надо? — огрызнулась Настя. — Что, железа в организме мало? — Чё? — Петрушку жуй, чё! — фыркнула та. Аня, поджав губы, взяла рыжую за плечи, отводя подальше от проблем. — Она про серьгу в носу, — объяснила она ей, когда та была готова пойти дальше спорить. — А-а, — она подняла руку, закрутив серьгу внутрь ноздри, чтобы не было видно, — точняк, вот дикий народ. Паша попытался пригладить волосы, Лёха — подтянуть штаны, Гоша тоже снял яркую куртку, чтобы не привлекать внимания, а Настя обошлась убранным пирсингом. Аня лишь поправила косичку и кофту, понимая, что они удачно нашли бункер и помылись там, постирав немного одежду. Они уже выглядели немного приличней, чем Аня тут в первый раз, так что проблем быть не должно, если быстро уедем наконец отсюда. Она не хотела снова приключений в отделе полиции. Они вышли в более-менее свободное пространство, где не было дворов, — что-то по типу большого перекрёстка, где было место для прогулки. Паша, заметив знаменитую бочку советского кваса, вдруг замедлился, заинтересовавшись. — Опа, квас! Смотри, настоящий, — улыбнулся он, кивнув на бочку. — Пошли попробуем. — Не, я бы сейчас пивка… — А мне пить охота, — он отдал шатающегося Игоря обратно Лёше, на что тот недовольно цыкнул, с брезгливостью принимая парня. — Давай, 10 минут, и я к вам. — Паш, я с тобой, — Аня шагнула к нему, — а то я в бункере почти не ела. Ребят, там вроде лавочка есть, можете там сесть, — кивнула она ребятам напоследок, прежде чем сравнялась с Пашей. Они быстро спустились по лестнице и направились к бочке с предвкушением попить кваса, каким его пили их родители. — Здрасьте, — выдохнул Паша, смотря, как женщина разливает тёмную жидкость по гранёным стаканам. — А сколько стоит? Аня подошла тоже, с любопытством разглядывая процесс через его плечо. — Что? — Ну, квас. — Как обычно: маленькая — 3, большая — 6, — мило сказала женщина, взглянув на него. — 6 рублей?! — удивился он, усмехнувшись. — Ну, если такой богатый, то рублей, а вообще — копеек, — уточнила она, явно забавляясь. — А-а, — он понимающе кивнул. Оглянувшись на Аню, они немного отошли. Он хмыкнул, поглядывая на мимо проходящих граждан: — Да уж. ГОСТ-цена, не то что у нас. Аня лишь прыснула, скрещивая руки на груди. — Ну и как платить будем? — спросила она, бросая на него взгляд. Паша поджал губы в раздумьях, постукивая по сумке, где был прибор, пока искал идеи. — Ну, особо выбора нет. Давай попробуем у кого-нибудь попросить, — выдал он, сканируя толпу. — Ты у тех вон парочек, выглядят добрыми, — указал он в сторону, — а я вон у малышни попробую, пионеры вроде должны помогать и всё такое. Она кивнула, и они разделились. Улов, конечно, был так себе. Ане отказали две пары, которые вежливо сказали, что нет с собой мелочи, но было видно, что есть — просто, оглядев её, явно решили не давать. Малышня осторожно, косясь на Павла, тоже отшила его. Отчего он, цыкнув: «Вот тебе и пионеры, гордость СССР», оглянулся, чтобы найти следующего, кого можно попросить. Следующей жертвой стал молодой мужчина в костюме, который как раз расплачивался за кружку кваса. — Извините, — он подошёл, стараясь сделать не наглое лицо, чтобы его не послали куда подальше, — вы не могли бы купить мне и моей подруге кваса? Я вот деньги дома оставил, а пить от жары очень хочется. Тот бросил на него внимательный, но, к счастью Паши, добрый взгляд. — Вы мне скажете куда, я вам потом занесу, — добавил он последний аргумент. — Да ладно, — усмехнулся тот, — я то от 12 копеек не обеднею. Ещё две, пожалуйста, — обратился он к продавщице. — Спасибо. Пока тот считал копейки, Паша обернулся, махнув рукой Ане. Аня, увидев призывный жест друга, быстро направилась к нему, почти переходя на бег. Она улыбалась, радуясь, что их маленькая авантюра удалась. Она приблизилась, когда Паша забирал из рук женщины свою кружку, и наблюдала, как её порция наполняется до краёв. Паша чуть отступил, чтобы она приняла в руки напиток. Именно в этот момент человек, которого она не видела за Пашей и который сейчас расплачивался за них, убирая кошелёк и одновременно делая большой глоток кваса, оглянулся на неё, встретившись с ней взглядом. Улыбка мгновенно дрогнула на лице Ани. Сердце сделало кульбит и с грохотом упало куда-то в область желудка. Перед ней с лёгкой, едва уловимой усмешкой на губах стоял Сергей Александрович Костенко. Тот самый «капитан», который вчера вытащил её из участка. Он смотрел на неё в упор из-под края стакана, и в его прищуре явно читалось: «Ну надо же, какая встреча». Сергей опустил стакан, не сводя с девушки глаз. Внутренне он не был поражён: Припять город хоть и образцовый, но тесный, и вероятность встретить её снова почти в центре, в жару у популярной бочки кваса, была выше среднего. Однако где-то в глубине души, за бронёй из инструкций и холодного анализа, он ощутил странный укол радости. Она ему приглянулась ещё тогда, в пыльном кабинете тёти Нины, своей ершистостью и этим совершенно нездешним взглядом. Но он держал лицо, сохраняя маску вежливой, чуть покровительственной дистанции, хотя уголки его губ предательски подрагивали. — Снова ты, — произнёс он, и его голос, глубокий и спокойный, кажется, мгновенно приглушил шум площади. Он кивнул, будто здороваясь. — Ну как твои успехи? Нашла сестру? Аня, придя в себя, неловко перехватила холодный стакан, благодарно кивнув женщине. Она кажется тоже было рада его видеть. В этом времени, где она была чужой, полном лозунгов и подозрительных взглядов, Костенко казался ей понятным, почти «своим». — Здравствуйте... — Аня запнулась, — Всё в порядке, сестра нашлась и сейчас дома с родителями, — она моргнула. — А у вас как? Приятно удивившись её ответному вопросу, он хмыкнул и, прищурившись одним глазом от солнца, приклонил голову, снова скользнув по ней взглядом снизу вверх. — Потихоньку, — просто ответил он. Делая глоток, он перевёл взгляд на Павла. Его мозг, работающий как отлаженный часовой механизм, тут же начал сканировать парня. Кроссовки, джинсы — покрой явно не «Большевичка», ткань качественная, заграничная. Такие вещи в СССР просто так в универмаге не купишь. «Сын партийной шишки. Или родители в ГДР при штабе служат. А может, торгпредство в Польше», — мелькнуло у него в голове. — А ты, я смотрю, тоже из Москвы? — спросил Костенко, обращаясь к Паше. — Да, а как вы узнали? — Паша слегка удивился, делая глоток кваса. — Говор особый, ну и согласные глотаешь точно так же, как она, — спокойно пояснил Сергей, слегка качнувшись с пятки на носок и скользнув взглядом по Павлу. — Так у вас такой же, — мгновенно парировал Паша, не желая уступать в наблюдательности. — Да я сам долго в Москве прожил, пока в академии учился, — повёл он плечом. Паша мельком взглянул на блестящую «Волгу», припаркованную неподалёку. В его голове, воспитанной на фильмах о советской элите, тут же сложился пазл, правда, не совсем верный. — Вы из чиновников типа… мэрии или как там? — предположил он, пытаясь угадать статус своего благодетеля. Сергей, смотрящий в сторону, не выдержал и коротко, сухо усмехнулся, сдерживая смех от наивности этого вопроса. — Из какой мэрии, парень? Ты что, Марка Твена начитался? — он покачал головой, находя забавным то, как тот путает иностранные термины с советской действительностью. Аня в этот момент просто смотрела на Сергея. Она поймала его взгляд — прямой, изучающий, но на этот раз без капли той ледяной подозрительности, что была в кабинете. Он улыбнулся ей — открыто и почти по-доброму, и она ответила тем же. В этом безмолвном обмене взглядами было что-то понятное только им двоим. Сергей с интересом обвёл её профиль, пока она пила квас. Он отметил, как солнечные блики играют в её волосах, и как морщится кончик носа, когда попадается сильногазированный глоток. — Сейчас... — Паша в этот момент не сдавался и, нахмурившись, мучительно вспоминал термины из учебников истории. — Горисполком? Костенко лишь покачал головой, отрывая взгляд от Ани, в его глазах снова заплясали ироничные искорки. — Вот молодёжь, всё на Запад смотрите. — А что в Западе плохого? — не унимался Паша, раззадоренный спокойствием Сергея. — А хорошего чего? — Сергей замер, внимательно ожидая ответа. Ему было искренне интересно послушать, что в голове у этого поколения «золотой молодёжи». Он не чувствовал агрессии, скорее профессиональное любопытство охотника, наблюдающего, что же творится в голове у тех, кто так лихо носит заграничные шмотки. — Нормально всё у них там, — Паша взглянул на Аню. Та подняла бровь, всем своим видом говоря: «Паша, может, ты помолчишь?» Намекая, что он живёт другим мнением другого времени, тем более ещё и госслужащий и это глупо, но он лишь упрямо пожал плечами. — Живут там люди своими ценностями, знают зачем работают... дом там купить можно... Сергей прищурился, смотря куда-то вдаль. Он тщательно слушал, и в его глазах медленно гасла та искорка доброжелательности, что была минуту назад. Слушать такие речи от советского парня, да ещё и при исполнении, было для него почти физически оскорбительно. — А здесь что? — продолжал Паша, обводя рукой площадь, а возможно, и всю страну. — Даже частной собственности нет, купить нечего, зачем людям работать? Но я думаю, всё изменится скоро… — А ты не думай так, — вдруг очень серьёзно, почти ледяным тоном перебил Костенко, повернувшись к нему. Улыбка исчезла, оставив лишь холодную маску. — Ты вообще в эту сторону не думай, парень. Ничего здесь меняться не будет. Он помолчал, давая весу своих слов осесть в воздухе, а затем вновь заставил себя улыбнуться, но на этот раз в его улыбке не было ни капли теплоты. — Ты же вроде хороший парень. Ну а если уж и думаешь, то ты не рассказывай об этом никому, — он одним серьёзным глотком допил квас.— Особенно — незнакомым людям. Паша нехотя кивнул. Сергей снова повернулся к Ане. Его взгляд смягчился, но напряжение в плечах осталось. Он ещё раз скользнул глазами по её лицу, словно хотел убедиться, что она не разделяет этих глупых мыслей своего спутника. — Рад был снова тебя встретить, Анна, — он подмигнул ей на прощание, на что она неловко улыбнулась уголком губ, провожая его взглядом. Он поставил пустой стакан на поднос, вид у него был такой, будто он разочаровался в собеседнике и, поправив борт пиджака, собирался уходить. — Спасибо за квас, — поблагодарил Паша напоследок, на что тот лишь серьёзно кивнул и, не оглядываясь, направился к своей «Волге». Аня смотрела ему вслед, понимая, что этот человек — идеальный продукт этого времени и преданный своему делу.