Под усталостью Её величества

Подумал о том, что иногда не заслуживал столь убийственных действий касательно своего будущего от неё. Валиде, которой так верил, доверял, жил. Да, не ошибался. Жил султаншей, которая не упускала возможности его убить. Сначала от друга избавилась, которому он доверял больше, а после и от первой любви. Пускай ту и питал к ней самой. К девушке, которую не видел матерью, любя её нежность, которую получал по праву. Ребёнком быть не переставал, лишь вредничал. И сам то понимал, но не переставал жить с верой в желанное. Голубых глаз уже не помнил, годами лишь серый взгляд получал. Серый недовольный взор валиде, что уставала от других детей. О сиротах слишком заботилась. И он именно так познал ревность. Ту, что лёгкой болью зудела с того времени по сей день. А прошло немного, но всё же целых 2 года. - Вину могу найти под тяжестью Ваших век, валиде моя? - недавно спросил прямо, но вместо ответа получил желание проставить печати на нужных ей срочно документах. Всегда нужных лишь ей. Валиде Кесем Султан. Моей единственной потерянной звезде, за которой не могу угнаться. Правда, в том и свою вину знаю. Сам между нами ставил преграды, считая в первые секунды людей фигурками игры, из которой выйдет как только ему наскучит. - Мог бы найти, если бы и вправду искал. - ответила она сегодня, словно только осознала той вопрос. Почти месячной давности. Так она всегда понимала меня. Нам к такому общению не привыкать. Только к тишине, когда рядом друг с другом... кажется, никогда не привыкнем. А общие тихие молитвы она придумала. Молитвы у камина, с которым связано столько горящих воспоминаний. Горящих в слезах, что он видел, неохотно покидающих веки матери в самые длинные ночи. Ночи с прохладой, напоминающей о попытках поспеть дабы спасти Мехмеда, а после и Османа. Шехзаде, которых любила больше только несколько месяцев. Но поплатилась за это их жизнями. Достаточно жестоко, в его характере. Другого и ожидать не следовало. Султан Мурад умел играть с особенной женщиной своей жизни. Именно жизни, когда у других правителей было умное существование между документами и уроками, постоянными уроками. Из них выносиль лишь несколько мыслей. Неожиданных догадок даже скорее. Ею впечатлённых на самом деле. Не смотря на все попытки, одним в сердце остаться не удалось. Гёльге. Та чернокожая девушка, а после лошадь... От них избавиться так и не смог. В душе неповзрослевшей свиду Кесем Султан они всегда были на особенном месте. Две девушки, которые не говорили, но понимали и без слов. И он просто наблюдал за этим. Всё ещё только смотрел. Не играя ни во что, не будучи слишком ревностным к ним, но только к ним. Брата Касыма прогонял с террасы как только видел, наедине остаться всегда был рад, но теперь особенно. Смотря на новое ощущение, пробудившееся к валиде. Валиде Султан, не отставляющей бумаги ни на минуту. Не лишь документы, что радовало. Усталости не помнил её, правда. Той, которой тихо радовался как возможности рассмотреть её как девушку. Так как женщины увидеть в ней не мог. В своей султанше. Госпожу нескольких эпох и радость всех простых людей, побывавших в вакфе Кесем Султан. Её особенной розы яркого оттенка красного. Той самой розы, с которой и началось его знакомство с величественной госпожой. Его настоящее знакомство с Валиде. Сам устал, засыпал, когда она продолжала читать книгу. Непростую книгу, с персидскими сказками. Теми самыми, которые доверяла лишь его детским ушам. До сих пор и в полном одиночестве не читала их во весь голос. Чтобы никто не услышал, упаси Аллах. Даже у стен главного дворца был слишком угрожающий вид, когда любой хатун гаремной они казались прекрасными и лишь. Девушкам, которых он уже и не просил. Когда само желание не исчезло. Желание сжимать и целовать белое тельце, которого не трогало ещё время. Ещё. Слегка смущало сразу в этой мысли, но уже об этом и не думал. Укрыл лёгким одеялом, так как она не позволяла закрыть дверь на террасу за своей спиной.