Под усталостью Её величества

Скользила будто танцевала. Любила, но даже не думала, что именно так как он и требовал. Прежде всего сын, а после падишах и львёнок, красные розы страстно полюбивший и заставивший искренне полюбить и её. Но после предал, отказавшись от валиде из-за другой любви. К другу. Настоящему другу, которому выбрал верить вместо неё. Только был ли он вправду таким никто не знал. Уверенно не могла сказать и Валиде, решившая устранить всех, кто становился между ней и Мурадом. - В этом была надобность, поверь мне. - голос не был нежным как ранее, но любовь с него совершенно не пропала. - Не желаю верить такой ревнивой... - Ревнивой не от природы, подумай же. - не сдержавшись, кинула. Словно ничего не случилось, будто спокойно рассказала об очередном документе. И вновь не сошлись во взглядах, нередко уже бывало. Ничего, и это лишь маленькая часть их истории недопониманий. - Ревнивой девочки. Разве не Вы та строгая Валиде Султан? - Вот что тебя беспокоит, моя маленькая неидеальность, так? - поцеловала его руку, когда вошла стража. Чтобы даже не думал о несправедливости её по отношению к нему как к султану. Дорожила статусами, хотя и не думала о них ещё несколько часов назад. Тех, в которых спряталась верность, что не была ещё обещана. Она лишь подразумевалась под родством и нежности приливами. Шёпот служанок в коридоре слегка отвлёк от мыслей о нём, о важности для него как женщины. Важности, которую она так добивалась годами, вторя самой себе: это только поможет прекратить извечные споры. - Именно так, валиде. Когда историй больше не будет... - Не могу уйти, у нас есть ещё кое-что незаконченное. Важно. Слишком важно стране. - исправилась, ощутив на себе чужой взгляд. Так и должно было быть словно, матери детей стесняться не могут, но не в этом же понимании. Не прячась в страхе быть только женщиной в его глазах, а не творительницей этого дня и душой, требующей всё большего и большего. Жестом отпустил стражу, которой думал приказать найти девушку, что была бы похожа на валиде. Хатун, которую мог бы поцеловать при первом желании. Засмотрелся. Платье на девушке было бордовым, но почему-то при взгляде на него хотелось есть. Семейную трапезу возжелал, братьев и сестёр следовлао ждать теперь. Иначе она бы и не согласилась после своих слов. Никто не говорил, лишь смотрели то друг на друга, то на рабочий стол. Там оставалось всего несколько документов, о которых никто не хотел думать. Но и оставить на утро не могли. Кесем Султан не могла уж точно. - Слушаю, кровавая роза моя. - впервые настолько холодно обратился. Она не смирилась, гордо хмыкнула и отошла поближе к двери на террасу, что славилась особенно прекрасным видом и чистым воздухом. Никто с этим не мог поспорить из тех, кому довелось побывать там. - Он заслужил всего, что упало на его плечи. - Вы тоже многого заслужили, но любовь защищает. Понимаете? - спросил с такой серьёзностью, будто ранее услышанное лишь понял. - Твоя любовь не одной мне будет дарована, не стоит тогда и думать. - строго кинула, не позволяя игре стать грехом. Игре, за которую другие платили жизнями. Ей родные и важные, но не настолько. Не как Мурад. Шехзаде Мурад, чьи глаза напоминали вулкан. Одну небольшую гору, опасность которой казалась непреодолимой. Пока она не стала напротив, смотря в затуманенные глаза. Глаза, которых не было. Или госпожа стала настолько подозрительной. Пальцы играли с золотыми нитями вышивки на груди. Тюльпан переходил в оливки на стебле; личная просьба была учтена вышивальщицей. Курагу взяла и вопросительно протянула ему. Словно предлагала свою жизнь, настолько выглядела серьёзной. Потеряла последнии капли совести, когда заиграла саза, которую так любил убитый взбунтовавшимся народом. Резким взмахом руки прекратила музыку, что лилась из-за стены. Но недостаточно толстой для разделяющей покои между собой. - Не взлюбили настолько... - тихо подытожил. Кесем отошла на несколько больших шагов влево. К стене цвета океана и водных цветов. - Тебе не даю позволения на других. Они ведь не имеют особой ценности в тоскующих глазах. Кивнула, обнимая саму себя. Прохлада ночи опустилась намного раньше её самой. Город тонул в крови виноватых. Султан впервые показывал на что способна его месть. Повелитель, которого не воспринимали до сих пор угрозой, настоящей угрозой без ведома валиде. - Тоскующих по твоему отцу. - напомнила вполне холодным тоном. Держалась гордо и вполне невинно. Как в первые дни в этом дворце не смогла. Тогда другие хатун совсем не жалели её, а Валиде Султан гадали когда же волчёнок сдастся. Две Валиде, чему она сильно удивилась. - Но ищущих меня, что бы не происходило вокруг. - Не задирайся, нам ещё в Рай вместе попасть следует. - заметила, уже давно не смотря на него. Вовсе не смотря. Обида разделила несвятой разлукой в спокойном присутствии друг друга. Приближалось время вечерней молитвы. Только они не ждали голоса муэдзина, лишь смотрели на себя в зеркало. Большое золотое зеркало, которое всегда показывало её как Валиде. Даже в самые сложные дни. Первые часы после разлуки с телом, оставшимся от прощённого сына. За убийство первенца. Он совсем никак не ответил, но спустя долгие минуты девушка почувствовала... его руки гладили по голове. Даже когда доставал с трудом и с небольшого стульчика для её уставших ног. Гладил нежные волосы, распущенные, но всё ещё недостаточно тонкие. Почти уже шоколадные, но ещё со светлыми прядями, что ими любила играть малышка Атике. Ибрагиму он не позволил бы и при наличии такого каприза. Ревность к валиде давно оставил в покое, не боролся с ней, но та возростать не перестала. Привыкнуть пока не удалось. Его усталось победила в этот раз. Прижался к валиде и чмокнул в щеку, прикрывая глаза. Тёмные тихие слова. Те, которых он так ждал. Львёнком назвала и поцеловала мудрую голову. Он пропах цветами сладких ароматов. В тайном саду побывал и в этот день, хотя обещал более туда не ходить без неё. Не сдержал данное слово. Если бы только на этом закончились все их испытания... Правда о невозможности этого не стоило и задумываться. Усталость повелителя была ей приятной. Всё ещё любила нежиться в его невинных приливах трепета. Именно его, даже нежности изящнее. В этот раз и не промурлыкал, только задремал, прижавшись ещё сильнее к матери. Той, которой восхищался так же, как и не понимал. Даже когда так сильно хотел того. В темницу не спустился, в её доброте засомневался, устал верить лишь ей. Миру начал доверять в такие нелёгкие минуты. Нашёл когда противиться настановлениям Валиде Султан. Девушке, вернувшей справедливость ценой выше крови и тела. Так как этим всем она жертвовала в недалёком прошлом, которое затянул туман боли утраты. Стража возвращала приходящих, Кесем Султан не выпускал из рук. Всё же, бороться и она с ревностью его не была намерена. Эзан его тоже не разбудил, потому пришлось потормошить. Но и так не открыл карамельныз глаз. Всего лишь усталось точно не могла так подействовать. В этом что-то пугающее, в этом будто ледяном сне.