Под усталостью Её величества

Оставаться рядом не хотелось. И смерть казалась лучшим выбором в эти минуты. Их разделили месяцы первого похода, что закончился её ненавистью к любимому львёнку. Самому любимому. Нравилась которому только невинной девочкой, которой стала в вечер прочтения стихов на греческом. Редко читала в последнее время и себе, а тут выдержала его взор и голос не дрогнул. Как и холоднее не стал. - Ты правда подумал, что я убила бы. Стыдно должно быть. - И есть... Любовь есть. - раздражало как перекручивал устойчивие выражения, ощущая себя незащищённым. В пятый раз между ними это туманное ощущение Мурада. Госпожа достаточно ярко это чувствовала. - Вы уже убивали ранее. Такой красоты не сохранить иначе. - Вот теперь правда стыдно должно быть. - подрос совсем немного, а указывал на чужие ошибки собственной валиде как рабыне из гарема. Ещё и не её ошибки. Не полностью её. Мелеки с Хаджи то знали. Многое знали они, но меньше потерянной Ейджан хатун. Девушки, когда-то подарившему ему незабудку. Простой полевой цветок, говорящий о многом. Незабудку тихо протянула от, незабываемой и без того, валиде. Его светлоглазой матушки. Тогда девушки, за которой ещё никто не смотрел взглядом ангела смерти. Настолько пустым и угрожающим при этом. До первого его отказа в защите, до первых слов о её недобром влияние. Его и не видел до появления одного из слуг, в котором нашёл убежище для души. Её души, без которой время переставало лечить усталость дремотой или редким сном. В самом деле подозревал Кесем Султан в убийстве, навевающем страх на всех жительниц гарема. На ревность думал, быть может. Но и её предел султанша знала. Почему же так мало боли в подозрении выделяла для себя? Не так же слепо любила львёнка, ставшего золотым сыном. Не настолько. Поцеловал в щёку, но так близко к устам, что заставил смутиться и её. Не в первый раз так цлеловал, но в такой мрачности они ещё не проживали свою лёгкую усталость. Дыхание переплелось, ароматы сводили с ума от того как приятны были сами по себе. Полюбился ему больше всех миндальный с лёгким напоминанием магнолиевого. Одного из тех, что ей не приходили по душе в привычные дни. Дни без страданий из-за слов Атике или нечастых колкостей Гевхерхан. Как же они злили его таким поведением, как же выводили на ярость. - Мне и стыдно, что любимая султанша не оправдывается и теперь. - Когда любима, сам бы не думал даже так. - кинула, вздёрнув подбородок. В гареме всегда были ссоры, до убийств доходило довольно редко в последнее время. Только её усилия в этом затерялись, дал пощёчину прямой уверенностью. До боли знакомой уверенностью, которую у него не отобрать. Рука его сжала запястье валиде, словно хотел из рукава её платья вытянуть платок или только поиграть с кружевом его пальцами. Не самыми ловкими пальцами, ведь и эту ночь они не сумели украсить её тихими довольными стонами. Желая дабы тоскливой задумчивости больше не появлялось на его лице, готов был на такое. Из любви и восхищения, что Валиде Кесем Султан вызывала с лёгкостью. Не разбудил больше, не могла помешать крепкими объятьями. Но и не решился спуститься рукой ещё немного ниже. Она застыла, почти не касаясь, на животе матушки. Чувствовал что-то. Не мог знать о её запрее еды самой себе. Чувствовать настолько тоже, думала. Лишь уверенности в том не нашёл бы в себе. Мало в чём он оставался уверенным по отношению к валиде. Женщине, что стала единственной искоркой этой жизни. С сотнями разлук и с госпожой, которой глаза всё теряли свой свет. Когда она сама не думала даже о подобной возможности. Продолжала светом живить многих. И только умом проскальзывало прошлое, за которое винил не в первые раз. 1627 встретил их своей хладнокровной готовностью кидать новые вызовы. Империи вновь угрожало много что, но сильнее всего - близость Синана паши. Внезапная близость к Валиде Султан, теплота которой сдавалась искренней из-за его больших стараний так то показать. При дворе не так и давно появился, сразу начал сближаться с пашами, в руках которых видел чётки в любую свободную минуту. Султан Мурад становился таким же. Как его братья, изменений которых не одобрял. Ни на секунду не видел в их действиях чего-то доброго или вынужденного. Не вырос ещё до первой долгой рзлуки с Валиде, но в её отсутствии хотелось быть уверенным. И после своего подозрения. Не самого слабого. Тропики не успокаивали совести, которой голос пробивался и сквозь крики первых девушек. Одних из первых. Именно тех, что нежность без трепета познавали. Вместо той, что ночами подряд оставалась с ним по личной просьбе. Не по приказу. - Не думал, Ваш человек сказал... - устало выдохнул, жалея о своей убеждённости, что слышалась в тех словах. - Мой человек? Ошибаешься, давно не мой. Если такое себе позволил. - притянула за руку, не отпускающую запястья, уложив его голову себе на грудь. Приоткрытую грудь. Манящую к себе открытостью, но не тревожащуюся от того. Она соскучилась по горящим глазам мужчин. И он становился одним из тех, кому не улизнуть из-под влияния. Но не лишь очароваетельности Кесем Султан, но и простоты от усталости. Одного из состояний, что не скрывала от него. Поначалу старалась, а после и не желала для того прикладывать усилия. - Валиде моя, так тепло. - Без забот, что так тяжелы и мне порой. - обняла сильнее, свободной рукой перебирая письма. Не жалобы, от пашей письма. Иногда и не ей писали, только Мураду не хотелось отдавать своё внимание кому-то ещё. Кому-то, не стоящему и первого признака её усталости. Не могло ведь быть иначе. Невозможно. Особая любовь скрепила лишь их своими серебрянными цепями. - Посмотрите на меня. - попросил, легко касаясь рукой волос, бережно заправленных под тяжёлую коронную причёску. - Ты расскажешь о видении, но не нужно. Оно и меня поразило до глубины души. Каким же красивым ты станешь. - поцеловала в висок, убегая от взгляда, светящегося интересом. - Стану. Но Вы так прекрасны без корон и в некой спутанности. Валиде Султан только хмыкнула. Он находил красивым и тот её вид. Он любил. Отныне в том сомнений не осталось. Лишь как сильно любил всё думала. Ловила себя на этой мысли, отведя глаза от чего-то важного. Пока лишь только другим, не ей самой. - Волосы давно не были в такой свободе. Хочешь...? - была готова снять корону, когда постучали. Слуга пришёл позвать в гарем. Там что-то произошло, волнующий след оставив по себе. Под усталостью появилась злость, что вызвана раздражительностью. Госпожа сжала кулаки и неохотно покинула покои, где жила. Ощущала жизнь более красочной и достойной испытаний, внезапно вырастающих на глазах. Вырастающих из ничего и исчезающих с большим нежеланием. Настолько же, как и ей не хотелось оставлять львёнка одного в зелёных покоях. Когда они не успокаивали, а начинали только выводить на злость падишаха. Одного из её близких правителей. Настоящего правитела, в прошлом облике львёнка, что не оставлял её вовсе. Ни на секунду не оставлял. А сейчас отпустил, не удержав за руку и не став приказывать остаться. Даже на несколько минут ещё. Не стал. Словно уже отпустил в ту первую долгую разлуку. И всё из-за появления другх между ними. Несправедливо точного появления тогда, когда только тепло её нежного трепета коснулось его лица: носа, щёк, губ и прикрытых век. Для Валиде Кесем Султан он оставался шехзаде в тот миг.