Часть 1
26 января 2026 г., 22:09
Нью-Йорк всегда звучал зло.
Даже во вторник днем, даже когда формально все было спокойно, город гудел, ревел и рычал, словно пытался что-то доказать. Гудки такси рикошетили от кирпичных стен. Из открытого окна квартиры чей-то приемник выплевывал хип-хоп, перемежающийся треском помех. Под тротуаром грохотало метро: сталь визжала о сталь, как будто город дышал сквозь стиснутые зубы.
Они вывалились из школы неорганизованной, шумной кучкой: пять рюкзаков, стоптанные кроссовки, шаркающие по бетону, и Дастин, который уже слишком громко разглагольствовал о чем-то, о чем его никто не спрашивал.
— Я просто говорю, — настаивал Дастин, вздергивая рюкзак повыше, словно это добавляло веса его аргументам, — если мистер Кларк устраивает проверочную каждую пятницу, это уже не проверочная. Это контрольная. Это, блин, сплошное надувательство.
Лукас фыркнул. — Ты бесишься только потому, что никогда не готовишься.
— Вранье, — парировал Дастин. — Я учусь постоянно. Просто информация в голове не держится.
Макс шла на пару шагов впереди, засунув руки в карманы безразмерной джинсовки и прижимая скейтборд локтем к боку. — Это тоже ложь. Мы все знаем, что ты притворяешься двоечником, только чтобы Сьюзи тебя подтянула.
Уилл тихо рассмеялся — слишком тихо, чтобы перебить или привлечь внимание. Но Майк все равно услышал. Он всегда слышал.
Майк шел рядом, так близко, что их рукава терлись друг о друга, когда тротуар сужался. Он велел себе не обращать внимания. На то, как рюкзак Уилла висит ниже, чем положено. На то, как его волосы, теперь отросшие, слегка вьются на концах. На праздную, бесполезную мысль о том, что Уилл, возможно, снова подстригся сам.
Им было по шестнадцать. Десятиклассники. Достаточно взрослые, чтобы учителя ждали от них ответственности, и достаточно юные, чтобы никто не воспринимал их жалобы всерьез.
В трех кварталах от школы город проглотил их целиком.
Дверь углового магазинчика была подперта, колокольчик звякал с каждым посетителем. На улицу выплывал запах пережаренного кофе и кипящего масла. Над головой мерцал электронный билборд, переключаясь между рекламой тарифов, нового проекта Stark Industries и нечеткой бегущей строкой новостей: аварийные службы все еще работают в центре после «утреннего инцидента».
Дастин ткнул большим пальцем через плечо. — Мы можем поговорить о том, как мы сегодня чуть не умерли?
Макс даже не замедлила шаг. — Мы не «чуть не умерли».
— Летающая машина взорвалась на Седьмой авеню, — сказал он. — Как по мне, это вполне тянет на «чуть не умерли».
— Она задела фонарный столб, — ответил Лукас. — Мы были в полуквартале оттуда.
— В полквартале, — повторил Дастин. — Ты знаешь, как далеко разлетаются горящие обломки?
Майк закатил глаза. — Ты так говоришь, будто это не случается дважды в неделю.
— В том-то и проблема, — сказал Дастин. — Это случается дважды в неделю. Однажды я опоздаю на матан, потому что какой-то суперзлодей решил ударить здание.
— Да это даже не крупный злодей был, — добавила Макс. — Какой-то третьесортный чувак с джетпаком. В новостях сказали, у него даже имени еще нет.
Лукас ухмыльнулся. — Спорим, Человек-паук его все равно уделал.
Это, конечно, послужило спусковым крючком.
Дастин практически затрясся от восторга. — Вы видели кадры? Он залепил джетпак паутиной прямо в воздухе. По законам физики это вообще невозможно.
— Он сбросил его прямо в фургон полиции, — сказал Лукас. — Чисто сработал.
Они пустились в рассуждения о прочности паутины, апгрейдах костюма и о том, есть ли у Человека-паука обычная работа, когда он не летает между зданиями.
Макс покачала головой. — Ребят, вы такие задроты.
— Тебе это нравится, — поддразнил Лукас, подбегая к ней и игриво обнимая за плечи.
— Я это терплю.
Майк взглянул на Уилла, наполовину ожидая, что тот вступит в разговор. Уилл обычно вступал. Он всегда слушал, даже когда Дастин нес чушь, и ему всегда было что добавить по делу.
Но на этот раз Уилл молчал, глядя прямо перед собой с нечитаемым выражением лица, словно слушал город, а не их разговор.
Майк заметил.
Он велел себе не замечать.
Они остановились на переходе, пока мимо проносился поток машин: такси, грузовики доставки, гладкая черная тачка, которая, по утверждению Лукаса, «точно принадлежит злодею». Что-то пронеслось над головой размытым красно-синим пятном, исчезнув между зданиями прежде, чем Майк успел проследить взглядом.
Дастин помахал рукой. — Эй! Новый костюм!
Майк вытянул шею, глядя вслед исчезающей фигуре; в груди возникло знакомое, беспокойное тянущее чувство. Герои были просто частью пейзажа. Он вырос с ними. Как фонарные столбы. Как строительные леса. Как то, что город перестраивал себя снова и снова после того, как его разламывали на части.
И все же.
Каждый раз.
— Майк, — позвала Макс, щелкая пальцами перед его лицом. — Зеленый.
Он шагнул с бордюра вместе с остальными.
— Мама меня убьет, если я снова поздно приду, — сказал Лукас. — Она и так считает школу зоной боевых действий.
— Так и есть, — ответил Дастин. — Просто там больше шкафчиков.
Уилл улыбнулся этому — коротко и сдержанно. Когда он оглянулся, его взгляд встретился с взглядом Майка на полсекунды дольше положенного. Что-то теплое — и пугающее — поселилось в груди Майка; чувство, для которого у него еще не было названия.
Майк отвел взгляд первым.
Они продолжали идти. Пятеро подростков, проглоченных чревом Нью-Йорка. Стучащие друг о друга рюкзаки. Ожидающая дома домашка. Вой сирен где-то вдалеке, как фоновый шум.
Просто очередной день.
И если бы кто-то спросил, Майк бы ответил, что ничего особенного в этом нет.
Квартал разделил их через несколько минут.
Улица сузилась, дома из песчаника стояли теснее, пожарные лестницы зигзагами уходили в небо. Шум изменился: меньше машин, больше голосов из открытых окон, далекий бит музыки, эхом разносящийся по кварталу.
Лукас замедлился первым. — Нам сюда, — сказал он, кивнув в сторону жилого комплекса на углу.
— Слава богу, — сказал Дастин, уже стягивая лямку рюкзака. — Мне завтра пережить, типа, три проверочные.
— Ты говоришь это каждый день, — заметила Макс.
— И тем не менее это остается правдой.
Они остановились неровным полукругом — так часто, что тело помнило эту расстановку наизусть. Дастин легонько толкнул Уилла в плечо. — До завтра, Пикассо.
Уилл улыбнулся. — До завтра.
Лукас коротко махнул им рукой. — Бывайте.
Макс оттолкнулась на доске, откатываясь на пару футов назад, прежде чем крикнуть: — Не попади под падающее здание, Уилер.
Майк фыркнул. — Постараюсь.
И вот они ушли: Лукас и Дастин свернули налево, Макс укатила в противоположную сторону; грохот ее скейта по асфальту затихал, пока она не исчезла в конце квартала.
Без них город казался тише.
Не безмолвным. Никогда не безмолвным. Просто… меньше.
Майк поправил лямку рюкзака и продолжил идти. Уилл остался рядом, спрятав руки в рукава куртки, словно берег тепло.
Какое-то время они оба молчали.
Майк не выдержал первым. — Если мне придется еще раз услышать от Дастина про прочность на разрыв, я свихнусь.
Уилл издал смешок. — Он просто увлекся.
— Он одержим, — поправил Майк. — Они все одержимы. Лукас, Дастин… половина школы. Будто герои — это самое крутое, что есть в мире.
Уилл взглянул на него. — А ты так не думаешь?
Майк пожал плечами, глядя на трещины в асфальте под ногами. — Не знаю. Наверное, я просто думаю, что все вокруг гораздо реже было бы… в огне, если бы их не было так много.
Уилл слегка нахмурился. — Но они спасают людей.
— Да, — быстро сказал Майк. — Я знаю. Я понимаю. Я просто… — Он неопределенно махнул рукой на город вокруг. — Такое чувство, что каждый новый герой просто означает появление нового злодея, с которым надо драться. Если бы не было супергероев, не было бы и суперзлодеев.
Уилл помолчал мгновение.
Затем кивнул — коротко и задумчиво. — Наверное… да. В этом есть смысл.
Напряжение спало, когда Уилл заговорил снова, мягче. — Эм, слушай. Я вчера закончил еще одну картину.
Майк тут же просиял. — Да? Ту, что начал на прошлой неделе?
— Типа того, — сказал Уилл. — Она изменилась на полпути.
— Ну конечно.
Уилл улыбнулся. — А что насчет тебя? Все еще работаешь над историей?
Майк драматично вздохнул. — К сожалению. Я застрял.
— На какой части?
— На всём, — сказал Майк. — Середина — каша, концовка не имеет смысла, и, кажется, мой главный герой просто невыносим.
Уилл толкнул его плечом. — Ты всегда так говоришь. А потом получается отлично.
— Ты предвзят.
— Может быть, — признал Уилл. — Но ты также неправ.
Майк ухмыльнулся. — Вау. Вот это поддержка.
Они рассмеялись — легко и привычно; звук вплелся в шум города, словно там ему и было место.
Впереди показался их дом — старая кирпичная постройка, втиснутая между прачечной и закрытым музыкальным магазином с выцветшей вывеской, все еще цепляющейся за стекло.
Майк замедлил шаг, чувствуя нежелание расставаться, но стараясь не копаться в причинах.
— Хочешь зайти попозже? — спросил он. — Мама сказала, что закажет еду.
Уилл кивнул. — Да. С удовольствием.
Они поднялись по ступенькам вместе, касаясь друг друга плечами, пока город продолжал реветь у них за спиной.
Просто двое подростков, идущих домой.
Несколько часов спустя Майк лежал поперек кровати с открытым учебником по математике и совершенно не собирался ничего учить.
Его комната слабо светилась синим от настольной лампы; постеры наполовину отклеились от стен, тетради громоздились неровными стопками у подушки. Снаружи в открытое окно врывался город: сирены вдалеке, чьи-то крики на улице внизу, гул машин, который никогда по-настоящему не смолкал.
Телефон завибрировал. Майк схватил его мгновенно.
Уилл: не смогу сегодня, прости =(
И все.
Никаких объяснений. Никаких «кое-что случилось», никаких «может, завтра». Только грустный смайлик и бесповоротность отказа.
Майк уставился на экран, стиснув челюсти.
— Да ты издеваешься, — пробормотал он, швыряя телефон на кровать.
Дело было не в том, что Уилл отменил встречу. Дело было в том, что он постоянно их отменял.
В последнее время казалось, что у каждого их плана есть невидимая сноска мелким шрифтом. Либо Уилл сливался в последнюю минуту, либо приходил с опозданием, тяжело дыша, с расфокусированным взглядом, словно только что взбежал на третий этаж, а не поднялся на лифте. Пару раз он даже выглядел… не в своей тарелке. Рассеянным. Словно мыслями был где-то совсем в другом месте.
Майк перекатился на спину, глядя в потолок.
Он уже пытался поднять эту тему раньше. Сначала как бы невзначай.
— Уилл в последнее время какой-то… занятой, нет?
Дастин отмахнулся сразу же. — Может, он наконец-то завел парня.
Лукас ухмыльнулся. Макс рассмеялась.
Майк свернул этот разговор так быстро, что тема закрылась мгновенно.
Абсолютно точно нет. Он отказывался даже допускать эту мысль. Не потому, что это его задевало (твердил он себе), а потому что это не имело смысла. Уилл был не таким. Не скрытным. Не ненадежным. Не с ним.
Что бы ни происходило, Майк был уверен: на это есть причина. Так было всегда. И всякий раз, когда разочарование грозило перерасти в глухую обиду, он напоминал себе об этом. Снова и снова находил ему оправдание.
Он опять взял телефон, большие пальцы зависли над маленьким экраном.
Ты в порядке?
Все нормально?
Он стер оба сообщения.
Со стоном Майк уронил телефон экраном вниз и провел ладонями по лицу.
Он хотел злиться. Он имел право злиться. Планы имели значение. Время вместе имело значение. Уилл имел значение.
Но каждый раз, когда он пытался удержать этот гнев, тот ускользал сквозь пальцы.
Стоило только представить лицо Уилла, эти большие оленьи глаза, то, как виновато кривятся уголки его губ, когда он улыбается. То, как он всегда выглядел немного облегченным, когда Майк прощал его, словно готовился к чему-то худшему.
Майк вздохнул.
Он перекатился обратно на бок, глядя на нерешенные уравнения. Снаружи пронеслась еще одна сирена, затихая вдалеке.
Что бы ни происходило с Уиллом, сказал себе Майк, он в конце концов разберется.
Он всегда разбирался. А до тех пор он будет ждать.
Следующее утро началось так же, как и всегда.
Майк был на полпути вниз по парадной лестнице, когда дверь снова распахнулась и Уилл выскочил следом — куртка застегнута наполовину, волосы все еще слегка влажные.
— Эй… Майк, подожди.
Майк остановился.
Уилл затормозил перед ним, нервно теребя рукава. — Мне правда жаль насчет вчерашнего, — сказал он искренне и сходу. — Я не хотел отменять так поздно. Просто… кое-что случилось.
Майк почувствовал, как раздражение, которое он репетировал всю ночь, улетучивается в одно мгновение.
— Все нормально, — сказал он, слишком быстро. — Правда.
Уилл всмотрелся в его лицо, словно проверяя на наличие трещин. — Ты не злишься?
Майк пожал плечами. — Не-а.
Этого было достаточно. Уилл улыбнулся — мягко, с облегчением — и зашагал рядом, словно ничего плохого и не было.
Майк ненавидел то, как легко это происходит.
Остаток пути они прошли в комфортном молчании; утренний воздух был прохладным и резким, пока город стряхивал с себя сон. Когда они добрались до обычной точки встречи — углового магазина с покосившимся навесом и разрисованным граффити почтовым ящиком, — Лукас, Дастин и Макс уже были там.
— Ну наконец-то, — сказал Дастин. — Мы уже начали думать, что вас пришил грабитель.
— Или мутант, — добавила Макс.
— Или мутант-грабитель, — закончил Лукас.
Они сбились в кучу и направились к школе; рюкзаки подпрыгивали на спинах, впереди высился силуэт города.
Дастин едва продержался полквартала. — Ладно, ребят, вы видели кадры вчера вечером?
Лукас застонал. — Опять началось.
— Человек-паук против того новенького, как его там? Шок-кулак? Стальная Челюсть? Что-то такое. Чувак выглядел просто жутко.
— Так и было, — сказала Макс. — Драка была жесткой.
Дастин с энтузиазмом закивал. — Именно! Человек-паук просто размазал его по стенке.
— Ага, — сказал Лукас. — Просто уничтожил.
Макс ухмыльнулась. — Довольно хардкорно, честно говоря.
Уилл тихо шел рядом с Майком, кивая, когда это казалось уместным, вежливо улыбаясь, но ничего не добавляя. Он выглядел спокойным. Нормальным. Словно не рассыпался в извинениях меньше двадцати минут назад.
Майк закатил глаза.
— Я не понимаю, почему вы продолжаете это смотреть, — сказал он. — Вы понимаете, что мы тут живем, да? Я вижу достаточно взрывов, просто идя на автобусную остановку.
Дастин фыркнул. — Ой, да ладно. Это не то же самое. Это было историческое событие.
— Историческое в чем? — огрызнулся Майк. — Еще один злодей разнес улицу? Еще одно здание разбили?
— Человек-паук остановил его.
— После того как тот разнес половину Мидтауна.
Лукас вздохнул. — Майк…
— Я серьезно, — сказал Майк; в голосе прорезалось раздражение. — Вы все ведете себя так, будто герои — это круто, но они и есть причина, по которой половина этих злодеев вообще появляется.
Дастин повернулся к нему, широко раскрыв глаза. — Какая же чушь.
— Это логично, — настаивал Майк. — Нет супергероев — нет суперзлодеев. Нет битв на весь город в восемь утра.
Дастин прошел несколько шагов спиной вперед, чтобы нормально смотреть на Майка. — Окей, но без супергероев люди бы умирали.
— Они и так умирают, — рявкнул Майк. — Или получают травмы. Или теряют квартиры.
— Из-за злодеев!
— А злодеев не существовало бы в таком виде без героев, с которыми нужно драться, — сказал Майк. — Это просто… эскалация.
Макс пробормотала: — Похоже, утро опять будет таким.
Дастин вскинул руки. — Ты винишь не тех.
Майк покачал головой. — Я говорю, что вся система сломана.
Они продолжали спорить весь путь до конца квартала: Дастин — разгоряченный и эмоциональный, Майк — упрямый и все более раздраженный. Лукас пытался вмешаться пару раз, прежде чем окончательно сдаться. Макс просто слушала, забавляясь и время от времени закатывая глаза.
Уилл молчал все это время.
Он шел, глядя вперед, с мягким выражением лица, кивал, когда к нему обращались, но никогда полностью не включался в разговор. Когда Майк взглянул на него посреди спора, Уилл встретился с ним глазами и предложил маленькую, ободряющую улыбку, словно пытаясь успокоить его, не вмешиваясь.
Это сработало — немного. Майк ненавидел и это тоже.
К тому времени, как показалась школа, спор так и не разрешился. Он никогда не разрешался. Дастин все еще был убежден, что герои — лучшее, что случалось с человечеством. Майк все еще был убежден, что они — ходячие магниты для катастроф.
Они поднялись по ступенькам главного входа вместе с остальными; шум и болтовня нарастали вокруг.
Еще один день. Еще одни дебаты. Еще одно нормальное утро.
Хаос школьного коридора обрушился на них разом.
Хлопали дверцы шкафчиков. Голоса отражались от кафельных стен. Динамик под потолком трещал, передавая едва связное утреннее объявление. Толпа школьников бурлила вокруг, задевая рюкзаками; кто-то слишком громко смеялся где-то в конце коридора.
Они едва прошли десять шагов внутрь, когда кто-то шагнул прямо им наперерез.
— Ну надо же, смотрите, кто пережил еще одно утро.
Внутри у Майка все похолодело.
Трое парней перегородили коридор, прислонившись к шкафчикам так, словно школа принадлежала им. Они были здесь всегда. Средняя школа, девятый класс, теперь это. Те же ухмылки, та же скучающая жестокость.
Самый высокий ухмыльнулся первым, медленно оглядывая их. — Лягушачья морда, — сказал он. — Все еще носишь эти уродские свитера? Я думал, ты, может, перерастешь это.
Дастин тут же открыл рот. — Вау, невероятное оскорбление, чистая поэзия…
— Заткнись, — перебил другой, щелкнув по козырьку коллекционной кепки Дастина. — Тебе че, двенадцать?
Дастин задохнулся от возмущения. — Не трогай мою…
Третий хулиган повернулся к Лукасу, окинув его оценивающим взглядом. — Все еще думаешь, что баскетбол спасет тебя от того, чтобы быть полным ничтожеством? Да ладно, Синклер, ты реально думаешь, что у тебя есть то, что нужно для высшей лиги? Ты просто очередной подражатель, как и все остальные в этом городе.
Челюсти Лукаса сжались, но он промолчал.
Взгляд главаря скользнул к Макс, задержавшись на ней. — И новая зверушка Синклера, та, рыжая и злая, которая вечно мешается со своим сраным скейтом. Милая парочка.
Макс скрестила руки на груди. — Ты закончил?
Ухмылка стала шире.
Затем его взгляд остановился на Уилле.
Майк инстинктивно напрягся.
— Байерс, — сказал хулиган, и в его голосе прозвучала издевательская мягкость. — Ты когда-нибудь перестанешь рисовать картинки и вернешься в реальность?
Уилл застыл, сохраняя нарочито нейтральное выражение лица.
— Мелкий задрот, — добавил парень, шагнув ближе и небрежно толкнув Уилла в плечо.
Толчок был довольно сильным — не больно, но достаточно, чтобы сбить с ног.
Хулиган замер.
Его брови поползли вверх; он уставился на свою руку, словно та его подвела. Уилл почти не сдвинулся с места.
Затем парень рассмеялся, быстро оправившись; самодовольная ухмылка растянулась на его лице. — Ха. Начал ходить в качалку, Байерс? Что, возомнил себя крутым?
Майк почувствовал, как в груди вскипает темная злость.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Макс шагнула вперед. — Ага, ясно, — рявкнула она. — Как насчет того, чтобы вы отвалили, пока не опозорились еще больше?
Несколько учеников поблизости замедлили шаг, наблюдая.
Хулиган фыркнул. — Пофиг.
Он отступил в сторону, пропуская их; троица рассмеялась, словно все это было просто шуткой.
Майк не оглядывался, пока они не прошли полкоридора.
— Боже, я ненавижу их, — пробормотал Дастин. — Типа, всей душой.
— Им просто больше нечем заняться, — сказал Лукас. — Вообще.
Макс закатила глаза. — Серьезно. Будто вся их личность — это «портить всем жизнь».
Майк взглянул на Уилла.
Уилл был в порядке: шел нормально, лицо спокойное, словно этот момент отскочил от него, как от стенки горох. Он поймал взгляд Майка и слегка пожал плечами: мол, неважно.
Майк теперь был настороже.
— Школа — это их потолок, — сказал Дастин. — Дальше будет только хуже.
— Будем надеяться, — пробормотал Майк.
Над головой прозвенел звонок, резкий и окончательный.
Они разбрелись к своим шкафчикам; раздражение гудело под кожей, утро уже вымотало.
И каким-то образом еще даже не было обеда.
Прошла неделя.
Рутина осталась прежней.
Идти в школу, поглядывая на небо на случай, если машина прилетит на улицу по причинам, которые абсолютно точно не объяснят до вечерних новостей. Сидеть на матане, надеясь, что никто не пробьет стену посреди урока. Идти домой, уворачиваясь от полицейской ленты и подпалин на асфальте, словно это обычные выбоины. Ложиться спать, слушая, как сирены убаюкивают город.
Все как обычно.
К полудню пятницы Майк ехал в метро один; рюкзак лежал на коленях, глаза бегали от дверей к карте над ними. Он вышел на несколько остановок раньше, поднимаясь по лестнице на улицу под приглушенный гул поезда позади.
Офис местной газеты был в конце квартала. Последняя статья Нэнси должна была выйти сегодня, и она написала ему ранее, чтобы убедиться, что он взял копию — на этот раз на первой полосе, добавила она, а это означало, что она невыносимо гордилась собой.
Майк едва выбрался с лестницы, когда кто-то преградил ему путь.
— Эй, пацан.
Майк вздохнул.
Парень, стоящий перед ним, выглядел… как по учебнику. За тридцать, разномастная броня поверх обычной одежды, маска, которая очень старалась выглядеть пугающей, но с треском проваливала эту задачу. В руке у него было громоздкое, гудящее устройство с мигающими красными огоньками, которое буквально кричало: «ПРОТОТИП».
Даже не особо хороший.
— Кошелек, — сказал парень, угрожающе поднимая устройство. — Живо.
Майк уставился на него на секунду.
Затем сказал ровным тоном: — Ты в курсе, что это самая оживленная улица в районе, да?
Злодей нахмурился. — Я сказал…
— Да, да, — перебил Майк, уже залезая в сумку. — Дай угадаю. Экспериментальные технологии, незарегистрированный псевдоним, большие мечты, исполнение на нуле.
Парень моргнул. — Чего?
Майк вытащил бумажник наполовину — скорее устало, чем испуганно. Это было не первое его ограбление. И не последнее. Вот что случалось, когда живешь в городе, где каждый с обидой на мир и гаджетом в кармане думает, что сегодня его звездный час.
Он даже не успел отдать его.
ТВИП.
Толстая нить паутины выстрелила из ниоткуда, врезавшись парню в грудь и сбив его с ног. Он отлетел назад с визгом, ударившись о ближайший мусорный бак так сильно, что крышка задребезжала. Еще больше паутины последовало следом, пришпилив его к месту, как жука в коллекции.
Майк моргнул.
Затем в поле зрения рухнуло черно-желтое пятно, приземлившись на корточки между Майком и полностью обездвиженным злодеем.
Человек-паук выпрямился, отряхивая руки. — И вот поэтому, — сказал он бодро, — игры в переодевания нужно оставить профессионалам!
Он показал Майку два утрированных больших пальца вверх. — Ты как, в норме?
Майк уставился на него на полсекунды. Затем кивнул. — Ага.
И повернулся, чтобы идти дальше.
Повисла пауза.
Затем Человек-паук снова спрыгнул вниз, приземлившись рядом и поравнявшись с ним; Майк продолжал идти по тротуару, словно это было совершенно в порядке вещей.
— Знаешь, — сказал Человек-паук, — «спасибо» тебя бы не убило.
Майк взглянул на него. — За что?
Человек-паук ткнул пальцем в грудь Майка. — Эм. За спасение твоей жизни.
Майк фыркнул. — Этот парень едва ли был угрозой. Полный NPC.
Человек-паук ахнул, оскорбленный. — Вау. Жестко. У него было устройство.
— У моего блендера тоже.
— Это все равно как минимум мини-босс, — возразил Человек-паук. — Может, не финальный уровень, но…
— Ой, да ладно, — сказал Майк. — Я видел людей пострашнее в ожидании метро в полночь.
Человек-паук качнулся на паутине чуть вперед, потом обратно, словно ходя вокруг да около. — Окей, но, статистически говоря, тебя собирались ограбить.
— Ага, — сказал Майк. — Бывает.
— Это… не утешает.
Майк пожал плечами. — Добро пожаловать в Нью-Йорк.
Человек-паук наклонил голову, глядя на него с явным весельем. — Ты странно не впечатлен всем этим.
Майк поправил лямку рюкзака. — Я вижу, как вы, ребята, крушите все вокруг каждый день. Прости, если я не благоговею.
— Ауч, — сказал Человек-паук, драматично схватившись за сердце и пошатнувшись назад. — Прямо в спандекс.
Майк закатил глаза, но не смог сдержать дернувшийся вверх уголок рта.
Они прошли так еще несколько шагов: один по тротуару, другой лениво раскачиваясь над головой.
Человек-паук хмыкнул. — Ты уверен, что даже немножко не благодарен?
— Не особо, — сказал Майк.
Человек-паук замедлился в полете, затем снова спрыгнул рядом с ним. — Вау. Жестокая честность. Уважаю.
Майк продолжал идти. — У тебя нет дел поважнее, чем ходить за мной хвостом?
Человек-паук пожал плечами — каким-то образом выразительно даже в маске. — Не особо. И к тому же ты первый человек сегодня, который не потерял дар речи при виде меня. Это немного спускает с небес на землю.
Он выпустил еще одну паутину и лениво качнулся рядом с Майком, подстраиваясь под его шаг, словно это было самой нормальной вещью в мире.
— Я не теряю дар речи, — сказал Майк.
Человек-паук сделал утрированный жест, будто делает заметку в блокноте. — Записал.
Они шли так: Майк по тротуару, Человек-паук делал петли над головой и спрыгивал обратно, привлекая немало взглядов прохожих. Майк игнорировал их всех.
— Ты знаешь, что люди пялятся, да? — сказал Майк.
— О да, — бодро ответил Человек-паук. — Такое случается.
— И тебе просто… нормально с этим?
— Я одет в паучье трико и летаю над пробками, — ответил Человек-паук. — О приватности можно было забыть давным-давно.
Майк фыркнул. — Вы, супергерои, реально любите внимание.
Человек-паук ахнул. — Клевета.
— Ты буквально качаешься над Таймс-сквер.
— Там отличная акустика.
Майк покачал головой. — Это так необязательно.
— И все же, — сказал Человек-паук, делая аккуратное сальто и снова приземляясь рядом с ним, — ты не сказал мне уйти.
— Я решил, что ты меня проигнорируешь.
— Верно.
Майк бросил на него косой взгляд. — Ты когда-нибудь перестаешь болтать?
— Только когда я без сознания, — сказал Человек-паук. — Чего я стараюсь избегать.
— Может, тебе стоит меньше болтать и больше делать, — пробормотал Майк.
— О-о, конструктивная критика. — Человек-паук постучал по подбородку. — Надо будет над этим поработать.
Майк вздохнул. — Ты спас меня. Спасибо. Вот. Доволен?
Человек-паук просиял — Майк мог сказать это даже через маску. — До неприличия.
Они дошли до перехода и остановились. Майк уставился на красный свет, скрестив руки на груди.
— Итак, — небрежно сказал Человек-паук, — как тебя зовут?
— Зачем?
— Потому что кажется грубым называть тебя «ворчливый пешеход».
Майк заколебался, затем вздохнул. — Майк.
— Приятно познакомиться, Майк, — сказал Человек-паук. — Я… — Человек-паук протянул руку, собираясь представиться, словно весь мир не знал его имени.
— Нет, — перебил Майк. — Мне все равно.
Человек-паук рассмеялся — громко и светло. — Вау. Ты забавный.
Майк взглянул на него; раздражение бурлило, но под ним пробивалось что-то еще. Веселье, может быть. Раздражение обычно не было таким… живым.
Сигнал светофора чирикнул. Майк шагнул с бордюра.
Человек-паук последовал за ним, качнувшись низко. — Знаешь, большинство людей просят меня сфоткаться.
— У меня есть камера, — сказал Майк. — Я просто не хочу.
— Ауч.
— К тому же, ты отвлекаешь.
— От чего? — спросил Человек-паук. — От переполняющей радости городской жизни?
Майк фыркнул, не сдержавшись. — Именно.
Человек-паук заметил. Конечно, заметил.
— О, — сказал он восхищенно. — Это был смешок.
— Не было такого.
— Это абсолютно точно был смешок.
Майк закатил глаза, но теперь было сложнее поддерживать раздражение — края уже истрепались.
Человек-паук качнулся вперед, затем развернулся в воздухе, чтобы оказаться лицом к нему. — Ты интересный, Майк.
Майк нахмурился. — Это не комплимент.
— Нет, — сказал Человек-паук, — но я говорю это как комплимент.
Они продолжили идти по кварталу вместе — один по земле, один в воздухе, легко препираясь; город тек вокруг них, словно ни один из них не был лишним.
И по причинам, о которых Майк предпочел не задумываться, он не прогнал Человека-паука.
Они прошли полквартала, прежде чем Человек-паук внезапно замер посреди полета.
Он потянулся и схватился за затылок, словно сработало чутьё. — Опа. Долг зовет.
Майк взглянул на него без особого впечатления.
— …Фу, — тут же добавил Человек-паук. — Это прозвучало как туалетная шутка. Я имею в виду, мне надо идти спасать больше жизней. Как я спас твою. — Он указал на Майка. — Не за что.
Майк открыл рот, чтобы ответить, но Человек-паук уже пятился, стреляя паутиной в ближайшее здание.
— Увидимся, ворчливый пешеход Майк!
И вот так он исчез — красно-синяя вспышка мелькнула между зданиями и растворилась полностью.
Майк постоял на тротуаре мгновение; шум города хлынул обратно, словно ничего и не произошло.
Он покачал головой.
Что, черт возьми, это только что было?
Все это взаимодействие ощущалось как лихорадочный сон. В одну минуту он собирался отдать кошелек какому-то дешевому подражателю, в следующую — выслушивал лекцию о благодарности от самого невыносимо болтливого супергероя в городе.
Он знал, кто такой Человек-паук. Все знали. Дружелюбный сосед. Самый молодой Мститель. Парень из новостей через день, качающийся на фоне небоскребов, перебрасывающийся шуточками с богами и миллиардерами, словно это пустяк.
А теперь, как выяснилось, еще и самый бесячий супергерой, с которым Майка когда-либо угораздило встретиться.
Он снова зашагал вперед, стиснув зубы.
Майк знал, что герои любят заигрывать с гражданскими. Это хороший пиар. Так они кажутся доступнее. Ближе к народу. Человечнее.
У него было ноль желания работать массовкой для чьего-то пиара.
Особенно для кого-то настолько самодовольного.
И все же… как бы он ни пытался отмахнуться от этого воспоминания, одна деталь засела на подкорке — назойливая и раздражающая.
Смех.
В нем было что-то… слишком знакомое. Слишком теплое. Будто он слышал его сотни раз раньше — в тишине, когда жизнь была нормальной и простой.
Майк нахмурился и с усилием отогнал эту мысль.
Ему было глубоко плевать на Человека-паука.
И что бы это ни было за чувство — оно ровным счетом ничего не значило.
Прошло несколько дней.
Майк заставлял себя не думать о Человеке-пауке.
Не потому, что он был сбит с толку или выбит из колеи, и уж точно не из-за того, что в той встрече почудилось что-то раздражающе знакомое. Просто каждый раз, когда эта мысль всплывала в голове, он бесился. Так что он просто гнал её прочь. И всё тут.
Жизнь продолжалась.
Школа. Домашка. Попытки дойти из пункта А в пункт Б, не получив по голове летящими обломками. Вечера D&D в спальне Майка, которые — и это важно — оставались священными.
Как раз такой вечер наступил.
Комната тонула в полумраке; горела только лампа на столе Майка, да поблескивали кубики, рассыпанные на полу. У двери громоздились коробки из-под пиццы, а кровать Майка была завалена исписанными листами в клетку. Дастин, Лукас, Макс и Уилл сидели в свободном кругу, скрестив ноги, пока Майк подался вперед над раскрытой папкой, полностью в своей стихии.
— Итак, — сказал Майк ровным и уверенным голосом, — вы стоите на краю ущелья. Артефакт в пределах досягаемости, но если вы возьмете его, охранные глифы активируются.
Он обвел их взглядом. — От вашего решения сейчас зависит: будет ли деревня спасена или стерта с лица земли.
Дастин сощурился. — Ну да, вообще никакого давления.
Лукас постучал карандашом по листу персонажа. — Что за злодей станет просто так уничтожать деревню?
Майк открыл рот, чтобы ответить…
БА-БАХ.
Окно угрожающе задребезжало; стекло завибрировало от удара о мостовую внизу — такого сильного, что все здание тряхнуло.
Все замерли.
Дастин тут же вскочил на ноги. — ГОСПОДИ БОЖЕ.
Лукас и Макс мгновенно рванули к окну. Уилл последовал за ними, широко раскрыв глаза; любопытство пересилило осторожность.
Майк остался на месте.
— Серьезно? — пробормотал он, поднимаясь на ноги с видом человека, которого все это уже вконец достало. Он поплелся к окну не спеша, уже заранее раздраженный.
На улице царил хаос.
В нескольких футах над тротуаром парил мужчина; его глаза светились ярко-красным, и два луча света били вниз, выжигая на асфальте черные следы. Напротив него герой, которого Майк смутно узнавал, но не мог назвать по имени, лихорадочно уворачивался, ныряя за припаркованную машину, которая явно уже никуда не поедет.
— Тот чел с лазерами вернулся, — сказала Макс. — Его разве не арестовали?
— Вышел по УДО, — тут же отозвался Дастин. — Видел в новостях на прошлой неделе.
— Это жесть, — добавил Лукас. — Вы посмотрите на разрушения.
Майк фыркнул. — Ага. Отлично справляются, ничего не скажешь.
Никто его не слушал.
Они завороженно смотрели, как неизвестный герой наконец впечатал злодея в витрину магазина; стекло разлетелось вдребезги, вдалеке завыли сирены.
— Так, — выдохнул Дастин, отворачиваясь от окна. — Если бы у вас были силы, какую бы вы выбрали?
— О боже, — пробормотал Майк.
Лукас ухмыльнулся. — Легкотня. Суперскорость.
— Ну конечно, — сказала Макс. — Я бы хотела что-нибудь полезное. Телекинез.
Дастин надулся от важности.
— Эластичность. Очевидно же. Подумайте о том, как это практично.
Они все повернулись к Уиллу.
Он слегка вздрогнул.
— Я?
— Ага, — сказал Дастин. — Какая у тебя была бы суперсила?
Уилл заколебался, потом пожал плечами.
— Не знаю… может, что-то со светом? Или невидимость.
Повисла пауза.
Затем Дастин рассмеялся.
— И это всё?
Лукас ухмыльнулся.
— Ну это как-то отстойно, чувак.
Макс усмехнулась.
— Невидимость? Серьезно?
Уилл опустил голову, тихо смеясь вместе с ними.
— Ну да, наверное.
В груди у Майка шевельнулось что-то едкое.
— У нас уже есть персонажи в D&D, — резко сказал он. — Зачем нам еще и супергеройские?
Дастин тут же развернулся к нему.
— Потому что это, по сути, то же самое.
— Нет, — возразил Майк. — Одно — это фэнтези. Другое — просто… побочный ущерб.
Дастин скрестил руки на груди.
— Герои — это буквально персонажи D&D, только пиар у них получше.
Майк фыркнул.
— Злодеи в D&D не сносят здания.
— Смотря какая кампания.
Лукас вздохнул.
— Опять началось.
Они втянулись в спор легко: Майк и Дастин перебрасывались аргументами, перебивая друг друга, Макс время от времени вставляла реплики, просто чтобы подлить масла в огонь. Лукас наблюдал за этим как за теннисным матчем.
Уилл молчал; его глаза бегали между ними, слабая улыбка не сходила с губ, как и всегда.
Снаружи еще один взрыв эхом прокатился по улице.
Внутри Майк вернулся на свое место, нетерпеливо постукивая по папке.
— Так, — сказал он многозначительно, — мы принимаем решение? Или вы хотите продолжить спорить о воображаемых мужиках в трико?
Дастин ухмыльнулся.
— Сначала злодеи.
Майк резко выдохнул.
Ну конечно.
И каким-то образом, несмотря ни на что, это ощущалось нормальным.
Классный час был пыткой.
Свет был слишком ярким, парты — слишком маленькими, а лекцию о безопасном сексе и личной ответственности бубнил учитель, который совершенно очевидно не хотел здесь находиться. Как и все остальные.
На каждой парте лежал огурец, запаянный в пленку.
Майк уставился на свой на мгновение, затем решительно отвернулся.
Краем глаза он заметил, что Лукас творит со своим что-то крайне идиотское. Майк оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лукас смотрит на огурец с преувеличенной серьезностью, сопровождая это драматичными жестами.
Майк фыркнул, не сдержавшись.
Он повернулся к Уиллу, ожидая увидеть, как тот кусает губу, сдерживая смех, или неодобрительно качает головой.
Вместо этого Уилл разминал шею, массируя пальцами затылок, словно тот затек. Его взгляд блуждал в окне, расфокусированный, будто он прислушивался к чему-то, чего Майк не мог услышать.
Затем Уилл выпрямился, поднял руку и вежливо спросил:
— Эм, можно выйти в туалет?
Учитель вздохнул с выражением вселенского страдания на лице.
— Только… быстро.
Уилл кивнул, собрал свои вещи и выскользнул из класса.
Майк смотрел ему вслед на полсекунды дольше, чем собирался, затем отвернулся.
Он повернулся к Дастину и без предупреждения наклонился, передразнивая пантомиму Лукаса, добавив драматичный поклон для пущего эффекта и выдав шутку за свою.
Дастин зажал рот ладонью, плечи затряслись от едва сдерживаемого смеха.
Лукас заметил это мгновенно и беззвучно, одними губами, возмутился: «Эй, какого хрена?»
Майк ухмыльнулся и прошептал:
— Подражание — самая искренняя форма лести.
Лукас зыркнул на него.
Макс даже не подняла головы, большие пальцы быстро двигались, пока она играла в Game Boy под партой.
Майк откинулся на спинку стула; ухмылка не сходила с лица, класс погрузился обратно в свой унылый ритм.
Уилл не вернулся до звонка.
Майк заметил, но не придал этому значения.
Прошло несколько секунд. Все начали собирать вещи.
И тут… БА-БАХ.
Окна взорвались внутрь; стекло дождем осыпалось на линолеум.
Пятеро злодеев ворвались в кабинет, один страннее и гротескнее другого. Они дрались со столькими же героями, которые метались между партами и шкафчиками, пуская в ход кулаки и суперсилы, оставляя за собой опалины и разруху. Дым и пыль мгновенно заполнили комнату.
Крики разрезали хаос.
У Майка внутри все оборвалось.
Он не думал. Он реагировал.
Их всех учили этому. Пригнись, укройся, не высовывайся. Это вдалбливали в них с девятого класса, и они сделали это не задумываясь.
Майк нырнул под свою парту. Он почувствовал, как Дастин плюхнулся на пол рядом, Макс приземлилась легко, Game Boy звякнул о колени, Лукас скользнул в небольшое пространство рядом с Майком, словно это был самый безопасный угол в мире.
— Где, блять, Уилл? — прошипел Лукас, широко раскрытыми глазами сканируя разбитое окно.
В горле у Майка пересохло.
— Он… он вышел в туалет.
Лукас замер, затем прошептал:
— Туалет? В туалет? Он один?..
— Да… — сказал Майк, стиснув челюсти. Его руки вцепились в край парты. — Он в порядке. Он в порядке.
Но никто из них в это не поверил.
Комната снова содрогнулась, когда залп из устройства какого-то злодея снес шкафчики, отправив очередную лавину металла и книг на пол. Героям удавалось перехватывать некоторые атаки, но стало очевидно: никто не целился в учеников. Пока что.
Целью были не они.
Если только Уилл не окажется не в том месте и не в то время…
Майк с трудом сглотнул. Он не мог перестать представлять это.
Он взглянул на Лукаса, который выглядел таким же бледным, сжав кулаки под партой. Нервная болтовня Дастина прекратилась полностью, сменившись испуганным взглядом на заполненный дымом класс. Челюсти Макс были сжаты, пальцы вцепились в приставку, словно та могла как-то защитить ее.
Они все знали, что это значит.
Злодеи пришли не грабить, не похищать и даже не драться с героями честно. Они пришли разрушать, нагнетать, делать работу героев невыносимой. Каждый ученик в этой комнате был сопутствующим ущербом.
И одного ученика — одного драгоценного, непостижимого ученика — здесь не было.
Майк не мог перестать думать об этом.
Уилл.
В туалете. Один.
Он должен добраться до него.
Но пока они не высовывались. Пока они сидели тихо.
Пока они прятались.
Злодеи не задержались.
Через пару минут они вывалились из класса в коридор, визжа, стреляя лучами и сшибая шкафчики и двери, пока герои гнались за ними. В комнате, где укрылись Майк и остальные, снова стало тихо, если не считать редких далеких ударов и резкого, ломкого воя аварийной сигнализации.
Герой постарше — высокий, в броне, спокойный — вошел в класс, подняв руку.
— Все за мной. Запасной выход, парковка. Держитесь вместе.
Ученики зашевелились, тревожно перешептываясь, прижимая к себе рюкзаки; некоторые использовали книги или куртки как щиты. Сердце Майка колотилось в груди с каждым шагом. Им оставалось надеяться… оставалось надеяться… что Уилл выбрался.
Ребята выбежали через заднюю дверь на парковку. Дневной свет отражался в осколках разбитых окон, сирены слабо выли вдалеке. Взгляд Майка метался, лихорадочно сканируя каждый дверной проем, каждый угол.
— Уилл! Уилл! — закричал Майк, голос слегка сорвался. — Уилл! Где ты?
— Уилл! — крикнул в ответ Лукас, пробегая вдоль ряда машин.
— Уилл! Где ты, черт возьми?! — добавил Дастин дрожащим голосом.
Макс присела за машиной, прижав ладони ко рту, оглядывая улицу.
— Где он?
Внутри у Майка все сжалось. Ничего. Ни следа. Ни единого проблеска среди хаоса.
Затем движение.
Не Уилл.
Человек-паук.
Он был размытым черно-желтым пятном: качался на паутине и кувыркался с невероятной легкостью, стреляя в четырех злодеев одновременно, выдергивая их из здания и швыряя в высокотехнологичный фургон, припаркованный сразу за стоянкой. Майк замер.
Рациональная часть мозга кричала ему сохранять спокойствие, но паника в груди была сильнее.
Он побежал.
— Человек-паук! — закричал Майк, игнорируя хаотичные крики и обломки вокруг. — Мне… мне нужно туда… мой друг… он все еще внутри!
Остальные побежали за ним сквозь хаос; сердца колотились как бешеные.
Человек-паук легко приземлился перед ним, одной рукой касаясь веб-шутеров на запястьях. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным. И таким энергичным, что у Майка в груди кольнуло от раздражения и облегчения одновременно.
— О! Это же ворчливый пешеход Майк! — весело сказал Человек-паук, слегка подпрыгивая с ноги на ногу.
Голос Дастина прорвался паническим шепотом за спиной: — Он… он знает твое имя?!
Майк не ответил. — Объясню позже! — прошипел он, едва взглянув на Дастина, и снова развернулся к герою.
— Слушай! Мой друг… Уилл… он все еще внутри! Мне нужно туда, я должен найти его, я не знаю, где он…
Слова сыпались беспорядочно, отрывисто, панически. Он махнул рукой в сторону школы; глаза на мокром месте, всего трясет. Он спотыкался, твердил одно и то же, путался в словах.
Человек-паук спокойно шагнул вперед и положил ладони Майку на плечи, успокаивая его. Тепло и твердость его рук странным образом заземляли. — Твой друг в порядке, — сказал он голосом спокойным, дружелюбным, почти раздражающе уверенным. — Я пойду и вытащу его сам. Вы, ребята, оставайтесь здесь, где безопасно.
Майк открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.
И вот так просто Человек-паук выстрелил паутиной в ближайшую крышу и исчез, грациозно улетая обратно в хаос, даже не оглянувшись.
Майк стоял, замерев на мгновение; грудь тяжело вздымалась, он смотрел ему вслед.
Сердце колотилось. Пальцы подрагивали. Паника все еще сжимала желудок железной хваткой, но где-то глубоко внутри сквозь нее пробивалась искра облегчения.
Уилл будет в порядке.
Человек-паук пообещал.
Но Майк не верил обещаниям, он верил только тому, что видел. А прямо сейчас он не видел ничего из того, что имело значение.
Прошло несколько минут.
Некоторым ученикам перевязывали мелкие порезы и ушибы, учителя проводили перекличку, а последних злодеев упаковывали в высокотехнологичные контейнеры.
И тут… появился Уилл.
Абсолютно спокойный. Живой и невредимый. Словно он только что прогулялся до туалета, а не пробирался через филиал апокалипсиса.
Компания даже не стала ждать. Они все побежали к нему одновременно. Майк… Майк рванул вперед, игнорируя всех остальных, и заключил Уилла в объятия, в которых было все: отчаяние, страх и безумная потребность ощутить его рядом. Он вцепился в него так, словно боялся, что если отпустит, Уилл снова исчезнет.
— Я… я так испугался, — прошептал Майк, уткнувшись лицом в плечо Уилла.
Уилл обнял его так же крепко, хотя и спокойнее, мягче. — Все хорошо, — сказал он. — Я в порядке.
Дастин, вечный генератор настроения, ухмыльнулся и сказал: — Хреновое время, чтобы сходить в туалет.
Ребята рассмеялись; напряжение спало лишь на долю.
Макс прислонилась к плечу Майка, усмехаясь. — Тебя спас Человек-паук?
Уилл заколебался. — Эм… да. Да, он. — Его голос звучал тише, почти неуверенно, словно он пробовал слова на вкус, прежде чем позволить им прозвучать уверенно.
— Ну и куда он делся? Нам нужно поблагодарить его за крутость! — воскликнул Дастин, подпрыгивая на месте.
Майк закатил глаза. — Я бы не заходил так далеко.
Уилл просто улыбнулся. — Он сказал, что ему пора… какие-то срочные геройские дела или типа того.
Оправдание, казалось, удовлетворило группу. Внимание переключилось обратно на Майка.
— Итак… ты собираешься объяснить, откуда Спайдер-бой знает твое имя, Майкл? — поддразнила Макс, вскинув брови.
Майк застонал, слегка откинувшись назад. — Он появился однажды, когда меня грабили. Потом прочитал мне лекцию о благодарности или типа того. Я не знаю, как он запомнил мое имя. Наверное, он реально в отчаянии пытается поддерживать этот имидж «дружелюбного соседа», которого он так жаждет.
Глаза Дастина расширились. — Если бы Человек-паук знал мое имя, об этом, блин, знали бы все, чувак.
Майк метнул в него взгляд, достаточно острый, чтобы резать стекло. — Ну, я не боготворю знаменитостей, как ты, чувак.
Напряжение перетекло в их привычный ритм: знакомые дебаты и едкие замечания заполнили воздух.
Но для Майка ничто из этого не имело значения. По-настоящему.
Все, что имело значение, — Уилл был в безопасности.
И Майк мысленно пообещал себе здесь и сейчас: он сделает так, что Уилл больше никогда не исчезнет из его поля зрения.
Это был теплый четверг.
Солнце низко висело над силуэтом города, окрашивая небо в глубокие оранжевые и темно-золотые тона — тот вид заката, который заставлял Нью-Йорк казаться почти нежным. Почти.
Заброшенный скейт-парк прятался между старыми складами и сетчатыми заборами; бетон потрескался и был покрыт слоями граффити за многие годы. Это было одно из немногих мест, где компания могла существовать, не ловя косых взглядов и не попадая случайно под горячую руку чьего-то драматичного злодейского монолога.
Макс была здесь королевой.
Она скатывалась по рампам; доска громко грохотала по бетону, пока она выполняла трюк за трюком, каждый раз приземляясь чисто. Она улюлюкала, когда ей удавался особенно сложный флип, вскидывая руки, словно только что выиграла приз.
Майк сидел на краю одной из рамп, балансируя тетрадью на колене. Он не писал ничего связного, просто обрывки. Полусформированные сюжеты, идеи подземелий, драматичные концовки, которые никогда не складывались до конца. Он зачеркивал почти так же часто, как и писал.
Неподалеку старое дерево низко изгибалось у ствола, его толстые ветви тянулись наружу, как приглашение. Лукас висел на одной из них, кряхтя и подтягиваясь снова и снова.
— Восемьдесят четыре! — крикнул Дастин, растянувшись на рампе рядом с Майком. — Ты замедляешься, чувак.
— Я распределяю силы, — огрызнулся Лукас сквозь стиснутые зубы.
— Пять минут, — самодовольно напомнил Дастин, не поднимая глаз от полусобранного научного проекта в руках. Отвертка глубоко увязла в какой-то жуткой конструкции, которую он мастерил ради дополнительных баллов. — Сотня подтягиваний, или с тебя пять баксов.
Майк тихо фыркнул, наблюдая за всем этим вполглаза.
Было спокойно.
Хорошо.
Именно поэтому казалось, что что-то не так.
Майк снова проверил часы.
Уилла не было.
Он сказал себе снова, что все нормально. Уилл предупредил, что опоздает. Двадцать минут, не больше. Ничего страшного. Всякое бывает. Нью-Йорк не был предсказуемым местом.
Но они были здесь уже час.
Ручка Майка замерла над страницей. Он уставился на неряшливые строки, которые написал, но не читал ни одной из них.
Он ненавидел то, как сжималось все внутри.
Я не параноик, я не наседка. Я просто… замечаю.
После того случая в школе на прошлой неделе казалось невозможным не замечать. Майк поклялся — про себя, тихо — что не упустит Уилла из виду снова.
Оказалось, это обещание трудно сдержать, когда живешь в городе размером с Нью-Йорк и не хочешь превратиться в Джойс Байерс 2.0. Джойс и так достаточно «нависала». Майку не нужно было, чтобы это прозвище вернулось к нему.
И все же.
Его взгляд метнулся ко входу в скейт-парк в четвертый раз за пять минут. Ничего. Ни красной куртки. Ни знакомого силуэта.
— Эй, — рассеянно сказал Дастин, затягивая винт. — У Уилла всегда было так плохо со временем? Клянусь, он был намного пунктуальнее, когда мы были детьми.
Майк напрягся. — Он сказал — двадцать минут.
Лукас спрыгнул с ветки с тяжелым выдохом. — Это было типа… вечность назад.
Макс подкатила к Майку, прислонив доску к ноге. — Расслабься, — сказала она. — Он, наверное, отвлекся. Или его наказали. Или похитили инопланетяне.
— Очень смешно, — пробормотал Майк.
Он попытался снова сосредоточиться на тетради. Пытался убедить себя, что Уилл появится в любую секунду, запыхавшийся, виноватый и совершенно здоровый.
Но тревога осталась.
И на этот раз Майк не мог избавиться от чувства, что вот-вот что-то пойдет не так.
Прошло еще полчаса, когда… наконец… появился Уилл.
Он вбежал в скейт-парк трусцой, дыша чуть быстрее, чем нужно, толстовка застегнута наполовину, словно он спешил уже какое-то время. Реакция была мгновенной.
Лукас спрыгнул с ветки.
Дастин сел так резко, что отвертка звякнула о бетон.
Макс затормозила юзом, едва не навернувшись с доски.
А Майк уронил тетрадь. Она шлепнулась на бетон, совершенно забытая.
— Охренеть, чувак, — сказал Дастин, когда Уилл подошел ближе.
Вот тогда Майк и увидел это.
Левую сторону лица Уилла пересекал длинный, глубокий красный порез, недавно промытый, но все еще горящий на бледной коже. Это была рана, которая еще не перестала болеть. Рана, которую точно не получишь, ударившись о дверной косяк.
Останется шрам.
Желудок Майка сделал сальто.
Уилл ничего не сказал об этом. Даже не прикоснулся. Он просто виновато поднял руки. — Простите-простите, я опоздал. Я знаю, я сказал двадцать минут, я просто…
Никто его не слушал.
— Что с лицом?
— Чувак, у тебя кровь?
— На тебя напали?
— Это был злодей?
— Тебе нужны швы?
Вопросы посыпались на него, голоса перекрывали друг друга, все внезапно оказались слишком близко. Уилл пытался говорить, открывал рот только для того, чтобы его снова заглушили.
— Я в порядке! — наконец выдавил он, на этот раз громче. — Ребята. Я серьезно в порядке.
Они затихли.
Уилл вздохнул и предложил какое-то хлипкое объяснение про то, что споткнулся, торопился, зацепился лицом за что-то острое. Это не особо имело смысл. И не особо было нужно.
Группа переглянулась.
Лукас пожал плечами.
Макс подняла бровь.
Дастин хмурился полсекунды, потом отпустил ситуацию. — Ладно, — медленно сказал Дастин. — Раз ты так говоришь.
И вот так все закончилось.
Они не то чтобы простили его. Но и давить не стали. Момент прошел так, как всегда проходили у них неловкие моменты: был отправлен в архив, оставлен без комментариев.
Дастин хлопнул в ладоши. — Неважно. Лукас, ты был обречен с самого начала.
Лукас застонал. — Я был на восемьдесят восьмом.
— Восемьдесят четыре, — самодовольно поправил Дастин.
Макс схватила Уилла за рукав. — Пошли. Я придумала новый трюк, ты должен видеть.
Уилл позволил утянуть себя, мягко улыбаясь, уже вливаясь обратно в группу, словно ничего не произошло.
Майк не двинулся с места.
Он просто смотрел.
Смотрел на порез. Смотрел на то, как Уилл слегка наклоняет голову, словно ему больно поворачивать ее слишком сильно. Смотрел, как осторожен он был в движениях, словно его тело знало что-то, чего не знали остальные.
Уилл Байерс что-то скрывал.
И Майку это совсем не нравилось.
Пожарная лестница за окном спальни Майка была одним из немногих мест в городе, где действительно чувствовалась тишина.
Все, что ему нужно было сделать, — вылезти из окна, пронырнуть под ржавой рамой, и он оказывался там: сидел на металлических ступеньках, одна рука лениво обхватывала перила, город простирался внизу.
Сигналили машины. Голоса долетали с тротуаров. Где-то выла сирена, достаточно далеко, чтобы быть фоновым шумом, а не угрозой.
Майк был в наушниках, любимая песня мягко гудела в голове. Теплый ветерок касался лица, принося запах асфальта и летнего воздуха.
Он закрыл глаза.
Не думай об эссе, которое нужно сдать на следующей неделе.
Не думай о хулиганах.
Не думай об Уилле…
Слишком поздно.
Мысли все равно спутались, смешиваясь с музыкой, пока не размылись во что-то менее острое. Менее тяжелое. На несколько мгновений его плечи расслабились. Дыхание выровнялось.
Он почти почувствовал покой.
Прошло несколько секунд.
Может, больше.
Майк медленно приоткрыл глаза…
И тут же обнаружил, что смотрит в размытое, перевернутое лицо в маске, зависшее в дюймах от его собственного.
Его глаза распахнулись полностью.
— ТВОЮ МАТЬ!
Майк издал глубоко немужественный визг, отпрянув назад и едва не ударившись головой об оконную раму.
В то же время фигура в маске вскрикнула. — Агх! Господи!
Человек-паук замахал руками, крепче перехватывая паутину, прежде чем кое-как перевернуться. Он перестал висеть вниз головой и вместо этого присел на корточки на перилах, удерживая равновесие.
— Чувак! — воскликнул Человек-паук. — Ты меня до смерти напугал.
Сердце Майка колотилось в груди. — Ага, ну, не я пялился кому-то в лицо без предупреждения! Какого хрена ты вообще здесь делаешь?
Человек-паук небрежно пожал плечами. — Не знаю. Просто увидел, как ты тут сидишь, и подумал… бдю-ю-ю.
Он драматично пошевелил пальцами, изображая привидение.
Майк фыркнул, но, к сожалению, его желудок сделал дурацкое маленькое сальто.
Нет. Абсолютно точно нет.
— Так, — огрызнулся Майк, скрестив руки на груди, — у тебя реально нет дел поважнее, чем бесить меня до чертиков?
Человек-паук рассмеялся.
Этот смех.
Тот самый до идиотизма знакомый смех, от которого что-то царапнуло на задворках сознания Майка. Он тут же затолкал эту мысль поглубже.
— Если только где-то нет кошки, застрявшей на дереве, или атаки суперзлодея, — легко сказал Человек-паук, — считай, я сейчас не при исполнении.
Майк закатил глаза. — Разве ты не нужен Мстителям или типа того? Тебе не пора снова лететь в космос?
Человек-паук наклонил голову, явно улыбаясь под маской. Майк это чувствовал.
— Так, космос был один раз, — сказал он, защищаясь. — И нет, Мстители в основном относятся ко мне как к подработке для няньки. Я бы лучше потусовался с тобой.
Он указал на Майка. — Ворчливый пешеход Майк.
— Я не ворчливый, — огрызнулся Майк.
Человек-паук наклонился чуть ближе. — Еще какой.
Уши Майка вспыхнули. — Ты невероятно бесишь.
— И все же, — промурлыкал Человек-паук, — ты все еще сидишь здесь и разговариваешь со мной. Заставляет задуматься.
Майк резко встал. — Может, я просто плохо разбираюсь в людях.
— Или у тебя отличный вкус, — плавно парировал Человек-паук.
Майк сверкнул глазами, смущенный, раздраженный и до боли понимая, что супергерой флиртует с ним на его пожарной лестнице, и что Майк ненавидит то, насколько это работает.
— Иди спаси кого-нибудь, — пробормотал Майк.
Человек-паук снова рассмеялся, на этот раз мягче. — Только если пообещаешь не скучать по мне.
Майк открыл рот, чтобы возразить…
Но Человек-паук уже исчез, улетая в ночь; его смех эхом разносился по улице, словно зная, что именно он только что натворил.
Майк стоял там, глядя в пустоту.
— …Боже, я ненавижу супергероев, — пробормотал он, даже когда его сердце отказалось замедляться.
В последнее время Человек-паук появлялся намного чаще.
Не только в новостях, хотя одного этого было достаточно, чтобы свести Майка с ума. Он мелькал в заголовках по четыре раза на дню.
ЧЕЛОВЕК-ПАУК СПАСАЕТ ПОЖИЛУЮ ЛЕДИ.
НАШ ДРУЖЕЛЮБНЫЙ СОСЕД ЧЕЛОВЕК-ПАУК ВЫНОСИТ КОШКУ ИЗ ГОРЯЩЕГО ЗДАНИЯ.
ЧЕЛОВЕК-ПАУК ПОБЕЖДАЕТ НОВОГО ЗЛОДЕЯ В ЖЕСТОКОЙ АТАКЕ.
ВЕЛИКИЙ ЧЕЛОВЕК-ПАУК СНОВА ВСЕХ СПАСАЕТ.
Этому не было конца.
После этого Майк избегал телевизора.
Но почему-то это не помогало. Потому что даже когда он игнорировал новости, Человек-паук продолжал… появляться.
Как, например, когда Майк шел домой днем, купив пакет молока для мамы. Тротуар был переполнен, спешащие домой люди лавировали друг мимо друга, и Майк занимался своими делами, когда знакомое черно-желтое пятно приземлилось на ближайшую пожарную лестницу.
— Ты преследуешь меня? — спросил Майк ровным тоном, даже не останавливаясь.
Человек-паук перегнулся через перила. — Вау. Смелое обвинение. Ты говоришь это всем линчевателям в масках?
Майк нахмурился и пошел дальше.
Это должно было быть разовой акцией.
Но нет.
В другой раз Майк ждал на платформе метро, в наушниках, залипая на рекламу на кафельной стене. Кто-то постучал его по плечу. Он обернулся, готовый рявкнуть на любого придурка, который посчитал это приемлемым, и обнаружил Человека-паука, сидящего на корточках вверх ногами на опорной балке над ним.
— Ты уронил это, — сказал Человек-паук, протягивая читательский билет Майка.
Майк уставился на него. — Как ты… почему это у тебя?
— Ты бы удивился, что выпадает из карманов, когда люди сердито расхаживают туда-сюда, — весело ответил Человек-паук, переворачиваясь в нормальное положение.
Майк выхватил карточку и не поблагодарил его.
Потом был случай, когда Майк опирался на перила у магазинчика, ожидая, пока Дастин купит снеки. Из ниоткуда пролетела паутина и приклеила потенциального карманника к кирпичной стене в двух футах от него.
— Гражданский арест! — объявил Человек-паук, спрыгивая рядом с Майком.
Майк перевел взгляд с брыкающегося преступника на Человека-паука. — Ты не мог сделать это буквально где угодно еще?
Человек-паук пожал плечами. — Решил, что места в партере — самое то.
А потом, потому что вселенная, видимо, ненавидела Майка, был день, когда без предупреждения полил дождь. Майк бежал домой, промокший и злой, когда Человек-паук приземлился рядом с ним на тротуаре, держа зонтик.
— Для тебя, — сказал он, вежливо предлагая его.
Майк уставился на зонт. Потом на него.
— …Я ненавижу тебя, — пробормотал Майк, проталкиваясь мимо.
Человек-паук рассмеялся — тепло, знакомо и совершенно самодовольно.
Куда бы Майк ни пошел, Человек-паук просто случайно оказывался там.
И Майк совершенно не понимал, почему это его так сильно беспокоит.
Майку казалось, что в последнее время он видит Человека-паука чаще, чем своего лучшего друга.
Что было неправильно.
И это его реально бесило.
Одним днем он сидел на холодной металлической скамейке в парке; тетрадь лежала на коленях, открытая, но нетронутая. Он должен был набрасывать идеи для эссе по литературе — что-то о символизме и современной трагедии, — но вместо этого его взгляд прикипел к огромному билборду прямо напротив.
Билборду с Человеком-пауком.
Ну конечно.
Светодиодная рамка обрамляла дисплей, противно светясь на фоне тусклого, пасмурного неба. Изображение показывало героя в полете над городом: мышцы напряжены, маска повернута к горизонту, словно он присматривает за всем этим.
Под ним жирным шрифтом было написано что-то невыносимо пафосное о том, как город всегда может положиться на своего дружелюбного соседа Человека-паука.
Майк фыркнул.
— Ага, — сказал голос рядом с ним. — Немного перебор, да?
Майк замер.
Он резко повернулся влево и чуть не выпрыгнул из собственной кожи.
— Господи боже! Чувак!
Человек-паук сидел на скамейке рядом с ним на одном колене, словно это было самой нормальной вещью в мире; предплечье небрежно покоилось на бедре. Он проследил за взглядом Майка на билборд и покачал головой.
— Я имею в виду, я понимаю брендинг, — продолжил Человек-паук, — но эти сияющие огни? Такой пафос, будто сейчас гимн грянет? Такое чувство, что им не хватает только хора, чтобы превратить это в религию.
Майк смотрел на него долгое мгновение.
Затем вздохнул — длинно и устало — и откинулся на спинку скамейки. Он даже не потрудился спросить, почему Человек-паук здесь на этот раз. У него не было сил.
— Ты когда-нибудь устаешь от этого? — тихо спросил Майк.
Человек-паук наклонил голову.
Это было… довольно мило.
Господи, Майк.
— Устаю от чего? — спросил Человек-паук.
Майк сглотнул. — Не знаю. Быть Человеком-пауком. Быть героем. Разве тебе никогда не хочется просто быть… нормальным?
Человек-паук фыркнул; звук был резким, но честным. — Чертовски хочется, чувак. Каждый день.
Он тоже откинулся назад, глядя в небо. — Я реально скучаю по своей жизни до того, как случилось все это геройское дерьмо. Я скучаю по нормальности. Я скучаю по своим друзьям.
В груди у Майка защемило.
— Но, — продолжил Человек-паук, и голос снова стал легче, — укус радиоактивного паука, пробуждение с суперсилами, а потом то, что я случайно стал самым молодым Мстителем, как бы не оставляет тебе выбора.
Он пожал плечами, словно это был просто факт жизни. Словно это все еще не причиняло боль.
Майк взглянул на него краем глаза. — Это… отстой.
— Ага, — мягко согласился Человек-паук. — Типа того.
Они посидели в тишине мгновение; билборд гудел на фоне, трафик шумел за деревьями.
Майк не сказал этого, но от того, как Человек-паук говорил, от того, как он произнес слово друзья, у него заныло в горле.
Он подумал об Уилле.
Подумал о пропущенных тусовках.
Подумал об отговорках, которые не совсем складывались.
— У тебя когда-нибудь бывает чувство, — медленно произнес Майк, — что люди больше не видят тебя настоящего? Только ту версию, которую хотят?
Человек-паук замер.
Затем кивнул один раз. — Да, — сказал он. — Постоянно.
И впервые с момента их знакомства Человек-паук не отшутился.
Прошло несколько секунд.
Город гудел вокруг них; далекий трафик и мягкое жужжание огней билборда заполняли тишину. Губы Майка изогнулись в маленькой улыбке, прежде чем он даже осознал это.
— Знаешь, — сказал он, все еще глядя вперед, — мой лучший друг Уилл однажды сказал кое-что довольно… нелепое.
Человек-паук слегка повернул голову. — Да ну?
— Он сказал, что та версия тебя, которую ты сам в себе не видишь, обычно и есть самая настоящая. — Майк тихо фыркнул. — Это было слишком поэтично, чтобы я понял тогда, но… не знаю. Я много об этом думаю.
Человек-паук затих.
Дольше обычного.
Затем тихо произнес: — Похоже, он крутой парень.
Улыбка Майка стала глубже — нежная и болезненная одновременно. — Он лучший, — сказал он. — Я чертовски по нему скучаю.
При этих словах Человек-паук посмотрел на него.
По-настоящему посмотрел.
— Он, эм… — Человек-паук замялся, пальцы теребили ткань перчаток. Движение было мелким, нервным и до дискомфорта знакомым. Даже успокаивающим. — Он переехал или типа того?
Майк издал безрадостный смешок. — Ха — нет. Нет, он не переехал. Хотя с тем же успехом мог бы.
Человек-паук молчал, позволяя ему продолжать.
— Я больше его не вижу, — продолжил Майк. — Он вечно сливается. Или опаздывает. Никогда не говорит почему. Остальные думают, что у него новые друзья-художники, или, может, он с кем-то встречается…
Майк нахмурился. — Я имею в виду… он бы сказал мне, если бы с кем-то встречался. Это же, типа, первая заповедь лучших друзей.
От этой мысли в груди сжалось. Его речь ускорилась, слова спотыкались друг о друга. — И я даже не знаю, почему эта мысль меня так бесит, не то чтобы я… я имею в виду, я был бы рад за него, очевидно, я просто…
— Эй, — мягко перебил Человек-паук.
Майк осекся.
— Ну, — осторожно сказал Человек-паук, — а ты сказал ему, что чувствуешь? — Он замялся. — Я… я имею в виду насчет того, что он тебя динамит, и все такое.
Майк снова поднял глаза на билборд.
— Нет, — признал он. — Я хочу. Я хочу разозлиться. Я уже разозлился. У меня есть полное право беситься на него.
Его голос смягчился против воли.
— Но каждый раз, когда я его вижу, я просто… таю. Он смотрит на меня так, будто ему дико жаль. И эти его глаза… — Майк издал рваный смешок. — Боже, ты бы видел его глаза. Самые большие глаза, которые я когда-либо видел.
Человек-паук замер.
— Один взгляд в эти глаза, — сказал Майк, качая головой, — и я бы простил ему, даже если бы он поджег мир.
Он вздохнул, проводя ладонью по лицу.
Майк понятия не имел, почему вываливает все это на супергероя в маске. Но что-то в Человеке-пауке — то, как он слушал, не перебивая, не осуждая, — делало это проще.
Может быть, к званию «дружелюбный сосед Человек-паук» прилагался негласный второй титул:
Местный нью-йоркский психотерапевт.
Человек-паук сделал вдох перед ответом, словно тщательно подбирал слова.
— Ну, очевидно, — мягко сказал он, — я не особо знаю твоего друга. Но… я… я думаю, ему бы на самом деле понравилось, если бы ты сказал ему. О своем разочаровании.
Майк взглянул на него.
— Может быть, тогда, — продолжил Человек-паук еще тише, — может, тогда он смог бы объяснить тебе, почему он так занят.
Слова повисли между ними на мгновение, тяжелее, чем звучали.
Майк тихо выдохнул и выдавил полуулыбку — ту, которая не совсем коснулась глаз.
— Ага, — сказал он. — Может быть.
Он снова посмотрел на улицу, на светящийся билборд, на город, который, казалось, никогда не переставал требовать чего-то от каждого, кто в нем жил.
— Посмотрим.
Внезапно из костюма Человека-паука раздалось тихое жужжание.
— Ой, блин, мне надо ответить, сорри! — быстро сказал он.
Майк просто кивнул, откидываясь на спинку скамейки.
Он не слышал голоса на другом конце, но ответы Человека-паука сказали ему все, что нужно было знать. Уверенный, дерзкий герой почти мгновенно растаял во что-то куда более… подростковое.
— Нет, мистер Старк, я обещаю, я не…
Он замолчал, плечи поникли.
— Что? Нет! Вы не можете забрать костюм, он мой любимый… я имею в виду…
Майк сдержал улыбку.
— Я патрулирую! Я просто… отвлекся, — спорил Человек-паук, дико жестикулируя одной рукой. — Нет, нет, я хочу на следующую миссию! Ладно-ладно-о-о, я обещаю.
Звонок тянулся в том же духе; Человек-паук мерил шагами пространство перед скамейкой, звуча не столько как великий защитник города, сколько как ребенок, которого отчитывает очень усталый родитель.
В конце концов он повесил трубку и драматично уронил голову назад.
Он повернулся к Майку с виноватым пожатием плеч. — Прости. Я знаю, мы буквально только что говорили о том, что твой друг постоянно тебя кидает, но, к сожалению, мне придется сделать ровно то же самое.
Он встал, уже натягивая маску обратно. — Надо патрулировать.
Майк рассмеялся, удивившись самому себе. — Все нормально, — сказал он. — У тебя хотя бы есть достойное оправдание.
Человек-паук замер. Затем издал полусмешок, потирая затылок.
— Ага, — сказал он. — Наверное.
Он присел, готовый прыгнуть. — В любом случае — увидимся, не-такой-уж-ворчливый пешеход Майк.
— Отлично, — крикнул Майк ему вслед, когда Человек-паук взмыл в воздух. — У меня теперь обновленное имя!
Тишина вернулась в парк.
Майк прислонился к скамейке, глядя на улицу, где исчез Человек-паук.
Ладно.
Он все еще не любил супергероев.
Он все еще не любил Человека-паука.
Тот был раздражающим.
Выпендрежником.
Слишком быстрым на ответы.
Его шутки даже не были такими уж смешными.
А его умничанье было невыносимым.
Но иногда…
очень сильно иногда…
…может быть, он был нормальным.
Майк начал смотреть новости.
Не по какой-то особой причине.
И определенно не потому, что его внезапно заинтересовало благополучие его нового, слегка раздражающего, странно настойчивого знакомого Человека-паука.
Он говорил себе, что это просто фон. Отвлечение — от Уилла, от вопросов без ответов, от того, как в груди становилось слишком тесно, когда вокруг повисала тишина.
Он сидел, развалившись на диване, одна рука закинута на спинку, глаза прикованы к телевизору. Холли сидела на полу перед ним, скрестив ноги; миска с хлопьями была забыта в пользу завороженного созерцания экрана.
На экране Человек-паук был в разгаре боя — буквально в полете — влетая ногами вперед в злодея размером с небольшой грузовик.
— Человек-паук — самый милый герой на свете, — уверенно заявила Холли. — Я точно выйду за него замуж, когда вырасту.
Майк фыркнул. — Ты даже не знаешь, как он выглядит, Холли.
Она пожала плечами, словно эта деталь не имела абсолютно никакого значения.
Внимание Майка вернулось к экрану против его воли.
Бой происходил где-то в верхней части города — судя по рухнувшим лесам и тому факту, что половина тележки с едой сейчас горела. Злодей выглядел новым. Металлическая броня, светящиеся кулаки, слишком много крика.
Человек-паук перепрыгнул через летящий кусок бетона и приземлился на фонарный столб.
— Окей, быстрый вопрос, — крикнул он; голос эхом разнесся через динамики. — Светящиеся кулаки — это, типа, дизайнерское решение или крик о помощи?
Злодей взревел и запустил заряд энергии вдоль улицы. Человек-паук вскрикнул, едва увернувшись, когда луч испепелил припаркованное такси.
— Ой! Ладно, это мой косяк — не стоило тыкать палкой в очень злого лазерного медведя!
Холли хихикнула. Майк сдержал улыбку.
Человек-паук качнулся низко, опутывая лодыжку злодея паутиной и резко дергая. Злодей пошатнулся, врезавшись в почтовый ящик и тележку с хот-догами, образовав одну очень неудачную кучу-малу.
— А… о боже… сэр, мне так жаль, — тут же сказал Человек-паук, приземляясь перед ним. — Этот почтовый ящик, наверное, типа винтажный или что-то такое.
Злодей зарычал и замахнулся.
Человек-паук был быстрее. Он метнулся вперед и нанес жестокий апперкот, который отправил парня в полет сквозь стену. Камера затряслась, когда здание треснуло.
Человек-паук замер.
— Оу, оу, нет, — сказал он, вглядываясь в дыру. — Это было намного сильнее, чем я планировал. Ты там в порядке? Типа, серьезно, не торопись.
Майк фыркнул, прежде чем успел остановиться.
Злодей вырвался обратно, броня искрила. Человек-паук вздохнул.
— Ладно, — сказал он. — Мы пытались быть вежливыми.
Он перепрыгнул через очередную атаку, примотал обе руки злодея к фонарному столбу, а затем впечатал его в асфальт с такой силой, что на улице осталась воронка.
Пауза.
Затем Человек-паук присел, неловко похлопав злодея по плечу.
— Еще раз, извини. Клянусь, обычно я милее.
Полицейские сирены завыли вдалеке.
Человек-паук встал, отряхивая перчатки, пока злодей стонал, окончательно побежденный. Он отдал честь двумя пальцами в камеру.
— Эй, эм… Нью-Йорк? Постарайтесь не перестраивать все слишком дорого, ага? Я и так хожу по тонкому льду.
Ведущий новостей снова включился, запыхавшийся.
Майк откинулся на спинку дивана, качая головой.
Раздражающий.
Умник.
Слишком уж извиняющийся для того, кто, по идее, сражается со злом.
Холли подняла на него взгляд с ухмылкой. — Видишь? Милашка.
Майк фыркнул.
…Ладно.
Может быть, просмотр новостей был не таким уж плохим способом отвлечься.
Прошла неделя, и впервые, впервые, блять, все были на месте.
Включая Уилла.
Они развалились на крыше многоквартирного дома Лукаса и Дастина; город простирался вокруг них ломаными силуэтами и мигающими огнями. Воздух был прохладным, но не холодным — тот самый вечер, когда можно сидеть на улице вечность и не замечать, как поздно стало.
Лукас и Дастин предсказуемо скатились в шуточную борьбу уже через десять минут. Обувь скрежетала по гравию, пока они катались по крыше, поливая друг друга оскорблениями, словно это был олимпийский вид спорта.
Уилл и Макс сидели рядом, открыто смеясь над ними. Майк смеялся тоже, но тише, более рассеянно, словно боялся, что момент разобьется, если он признает его слишком громко.
Уилл не слился.
Он не опоздал.
Когда Майк спросил, стараясь, чтобы это не звучало слишком важно, очень стараясь: «Эй, ты свободен после школы?», Уилл кивнул немедленно.
«Да», — сказал он, словно это был самый очевидный ответ в мире.
Майк все еще наслаждался этим чувством, когда грянул хаос.
— ВНЕЗАПНАЯ АТАКА!
Лукас выскочил из ниоткуда и повалил Уилла на крышу; они оба упали кучей конечностей и смеха.
Майк едва успел среагировать, как…
Уилл дал отпор.
И не просто вяло отмахнулся или слабо посопротивлялся. Уилл двигался — быстро и уверенно, используя инерцию Лукаса и с легкостью меняясь с ним местами.
Майк моргнул.
Лукас тоже.
— Черт, Байерс! — рассмеялся Лукас, задыхаясь, когда Уилл прижал его лопатками к бетону. — Ты сильный, пиздец.
Уилл тоже смеялся — ярко и открыто, удерживая Лукаса без усилий, пока тот притворно брыкался под ним. Макс и Дастин тут же переметнулись на его сторону, подбадривая Уилла, как гордые комментаторы.
— БАЙЕРС! БАЙЕРС! БАЙЕРС!
Майк не кричал.
Он просто смотрел.
Смотрел, как футболка Уилла задралась во время борьбы, открывая подтянутый, рельефный торс. Смотрел, как естественно напрягаются его мышцы, как мелькают кубики пресса, прежде чем ткань снова скользнула выше. Смотрел, как напряглись его бицепсы, когда он удерживал Лукаса — твердо и контролируемо, даже не стараясь.
Без усилий.
Майк сглотнул.
Жар пополз по шее, заливая лицо.
Это была правда, он замечал это и раньше. Где-то за последний год или два Уилл изменился. Он всегда был в неплохой форме, всегда немного жилистый, но теперь там появилась рельефность. Сила. Уверенность в том, как он двигался.
Майк говорил себе, что это просто пубертат.
И слава богу за пубертат, потому что пока он смотрел, как Уилл смеется — волосы растрепаны, глаза сияют, тело напряжено и полно жизни, — казалось, что время замедлилось.
Уилл выглядел…
Идеально.
Чертовски идеально.
Майк заставил себя отвести взгляд как раз в тот момент, когда Уилл принял капитуляцию Лукаса и отпустил его, смеясь, пока они оба раскинулись на полу крыши.
Майк сжал ладони вместе; сердцебиение гулко стучало в ушах.
Он не знал, когда это случилось.
Он не знал, как давно он чувствовал это.
Но одно было до боли ясно.
Что бы Уилл ни скрывал, что бы ни отталкивало его прочь…
Майк уже увяз слишком глубоко, чтобы сейчас полностью сосредоточиться на этом.
Когда хаос на крыше наконец улегся, компания спустилась в город за слашем из местного магазинчика. Полуденная жара липла ко всему; тротуары пекло даже через подошвы кроссовок, воздух гудел от трафика и далеких сирен.
Лукас и Макс шли впереди, переплетя пальцы, словно это была их вторая натура. Дастин скакал рядом с ними, уже со стаканом в руке, взахлеб пересказывая подробности последней драки супергероев, о которой услышал в новостях.
Майк и Уилл плелись позади всех.
— Сегодня было весело, — сказал Майк, пытаясь звучать небрежно, но вышло слишком осторожно.
— Ага, — мягко ответил Уилл, делая глоток слаша.
Они прошли несколько шагов в тишине; гул города заполнял пространство между ними.
— Итак, эм… Майк…
— Эм, Уилл, можно я…
Они замолчали одновременно.
Секунду они просто смотрели друг на друга, а потом оба рассмеялись — смущенно и сбившись с дыхания, словно их поймали за чем-то запрещенным.
— Ты первый, — быстро сказал Уилл.
Майк заколебался. Все, что он планировал сказать, мгновенно вылетело из головы; нервы подвели в самый неподходящий момент. Он запаниковал — и ухватился за самое безопасное, что пришло на ум.
— Как твой порез? — спросил он.
Это было тупо. Он понял это в ту же секунду, как слова сорвались с губ. Он видел его кучу раз — порез двухнедельной давности, теперь поблекший и едва заметный, скорее шрам, чем рана.
Уилл все равно взглянул на него. — А. Да, нормально. Выглядит как-то глупо, но хотя бы не загноился.
— Я не думаю, что это выглядит глупо, — тут же сказал Майк; слова вылетели прежде, чем он успел их остановить. — Я думаю, это делает тебя… эм. Крутым. Типа… типа как пирата или что-то такое.
Уилл моргнул. — Пирата?
— Д-да! Пирата.
Уилл рассмеялся — ярко и громко. — Хочешь сказать, я как тот чувак с повязкой на глазу, который живет на корабле и ходит, приговаривая… — Он драматично прочистил горло. — «Аррр, где мои сокровища, юнга?!»
Майк рассмеялся; краска залила лицо. Его зрачки, наверное, расширились до предела. — Точно!.. Нет! Я имею в виду… просто… это выглядит круто. Ты выглядишь круто.
Уилл улыбнулся этому — мягче на этот раз. Он легонько, очень бережно толкнул Майка в плечо, прежде чем побежать вперед, чтобы догнать остальных.
Майк замедлился и остановился на полсекунды, глядя ему вслед.
И где-то между звуком смеха Уилла, болью в груди и пугающим спокойствием, которое последовало за осознанием, пазл наконец сложился.
Дело было не в путанице.
Он не просто накручивал себя.
Он был влюблен в Уильяма Байерса.
К тому времени, как вечер подошел к концу и группа разбрелась по своим домам, город погрузился в то тихое, гудящее спокойствие, которое наступало ночью. Фонари зажигались один за другим, заливая тротуары теплым желтым светом.
Майк и Уилл шли бок о бок, близко, но не касаясь друг друга; их шаги естественно попадали в один ритм. Какое-то время никто из них ничего не говорил. Это не было неловко — просто легко, привычно.
Затем что-то дернуло Майка в груди. Незавязанный узелок, который он еще не затянул.
— Эй, — тихо сказал он. — Тогда, когда мы покупали слаш… ты так и не сказал то, что хотел.
Уилл немного замедлился. Он посмотрел на Майка, потом отвел взгляд; его глаза скользнули к тусклому небу, где угасали последние следы дневного света. Он сглотнул.
— Я собирался сказать, что мне жаль.
Майк нахмурился, застигнутый врасплох. — Жаль? За что?
Уилл повернулся к нему с маленькой, грустной улыбкой. — За то, что был дерьмовым другом.
Майк остановился. Встал как вкопанный. — Что? Уилл… нет. Нет, это не… кто, черт возьми, тебе такое сказал? Ты не дерьмовый друг, ты никогда не мог бы быть дерьмовым другом, это…
Уилл протянул руку, положив ладонь Майку на плечо. Касание было легким, возвращающим в реальность, достаточным, чтобы остановить поток мыслей.
— Я был, вообще-то, — мягко сказал Уилл. — Я знаю это. И мне жаль. За то, что не тусовался, за то, что сливался, за то, что вечно опаздывал, за то, что исчезал. — Он сделал вдох, успокаиваясь. — Мне жаль, если это отдалило нас… или заставило тебя чувствовать, что ты не можешь со мной поговорить.
Его голос дрогнул. — Майк, ты мой лучший друг. Навсегда. И мысль о том, что я мог причинить тебе боль настолько, чтобы ты возненавидел меня… или презирал… — Он покачал головой. — Я не знаю, что бы я делал. Я думаю, я просто боялся, что однажды тебе это надоест и ты решишь, что с меня хватит.
Глаза заблестели от слез, слова полились быстрее. — И, может быть, я бы заслужил это, потому что то, как я себя вел, — это неправильно, и мне так жаль, и я бы хотел объяснить или исправить это, или… — Его голос сорвался. — Я просто не хочу тебя терять.
Майк не колебался. Он шагнул вперед и притянул Уилла в крепкие объятия; одна рука легла на затылок, пальцы запутались в волосах, другая рука твердо обхватила спину.
Уилл вцепился в него так же быстро, руки сомкнулись вокруг талии Майка, словно он боялся отпустить.
— Уилл, — сказал Майк низким и твердым голосом, — ты никогда меня не потеряешь.
Это не было обещанием. Это была просто правда.
Уилл уткнулся лбом в грудь Майка; дыхание было неровным, но медленным. — Ты уверен? — прошептал он.
Майк сжал его крепче. — Там, наверное, миллиард альтернативных измерений, — сказал он. — Тысячи вселенных. И я гарантирую тебе: не существует ни одной, где я бы не был твоим.
Майк действительно начал чувствовать себя лучше.
Уилл больше не сливался так часто, а когда это случалось, всегда было объяснение. Настоящее. Никаких туманных отговорок, никаких исчезновений. И как-то так вышло, что они, даже не проговаривая это вслух, снова стали прежними. Тусовались почти каждый день после школы, даже если всего на полчаса. Болтали о домашке, идеях для D&D, фильмах, тупых приколах из интернета, ни о чем.
Это должно было успокаивать. И успокаивало.
Но это также было проблемой.
Потому что теперь, когда Уилл вернулся — по-настоящему вернулся, — чувства Майка стало невозможно игнорировать. Каждое случайное касание плеч посылало электричество по позвоночнику. Общие взгляды задерживались слишком надолго. Колени сталкивались под столом, и сердце Майка реагировало так, словно он только что пробежал десять кварталов.
И хуже всего?
Каждый раз, когда Уилл так улыбался ему, Майку приходилось физически останавливать себя, чтобы не схватить его за воротник и не зацеловать до потери пульса. Отчаянно. Глупо. Катастрофически.
Он был абсолютно обречен.
Погруженный в эти неуместные размышления, Майк шел по предвечерним улицам Нью-Йорка, засунув руки в карманы куртки; мысли жили своей жизнью.
— Знаешь, большинство людей мечтают о деньгах или отпуске, — вклинился знакомый голос. — А не… о чем бы там ни говорило твое лицо.
Майк взвизгнул и чуть не выпрыгнул из кожи.
— Какого хрена…
Человек-паук сидел на корточках на светофоре над ним, скрестив руки на груди, словно прождал там весь день.
— Привет, Майк, — весело сказал он. — Ты выглядел глубоко погруженным в мысли. Или страдающим запором. Отсюда трудно сказать.
Майк зыркнул на него. — У тебя в привычке появляться без приглашения и пугать гражданских до полусмерти?
— Только ворчливых, — ответил Человек-паук, спрыгивая вниз и приземляясь рядом с возмутительной легкостью. — И вау, ты прямо светишься. Новый крем для лица, может быть?
Лицо Майка тут же вспыхнуло. — Я просто иду. И все. Люди ходят.
— Ага-ага, — сказал Человек-паук, явно не убежденный. — Ты улыбался. Как ненормальный.
— Я не улыбался, — огрызнулся Майк.
Человек-паук наклонил голову. — Ты абсолютно точно улыбался.
Майк застонал. — Чего тебе надо?
— Поболтать, — легко сказал Человек-паук. — Попатрулировать. Посуществовать в том же пространстве, что и ты. Многозадачность.
Майк фыркнул. — У тебя нет, я не знаю, пожаров пятой категории сложности? Ограблений банков? Пришельцев?
— Не-а, — сказал Человек-паук. — Тихо сегодня. Плюс, пришельцы обычно предупреждают заранее.
Майк покосился на него. — Это… не… — Он замолчал.
Они прошли несколько шагов в тишине, прежде чем Человек-паук заговорил снова, чересчур небрежно. — Так. Ты кажешься счастливее.
Майк моргнул. — Да?
— Ага, — сказал Человек-паук. — Все еще ворчливый. Но типа… меньше «мир рушится» ворчливый. Больше «подростковая тоска» ворчливый.
Майк хмыкнул, не сдержавшись. — Мой лучший друг стал появляться чаще.
Человек-паук медленно кивнул. — А… ну это все объясняет.
Майк не смотрел на него. — Это также делает все сложнее.
— М-м-м, — протянул Человек-паук. — «Сложнее». Любимое слово шестнадцатилеток!
Майк остановился. — Ты когда-нибудь перестаешь быть таким бесячим?
Человек-паук ухмыльнулся под маской, Майк почувствовал это. — Не-а. Это вообще часть костюма.
Майк покачал головой и снова пошел вперед. — Ты ничего не знаешь.
— Верно, — сказал Человек-паук, легко подстраиваясь под шаг. — Но ты явно мучаешься с чем-то настолько, так сказать, «сложным», что чуть не врезался в три столба, пока шел. Очевидно, тебя что-то конкретно грузит, — поддразнил он.
Уши Майка горели. — Я никогда не говорил…
— Тебе и не нужно, — мягко ответил Человек-паук. Затем тут же переключился на легкий тон: — Твое лицо говорит само за себя. Очень выразительно. Десять из десяти. — Он поднял десять пальцев для демонстрации.
Майк засунул руки глубже в карманы. — Ты худший.
— И все же, — сказал Человек-паук, отступая назад и стреляя паутиной вверх, — ты бы скучал по мне, если бы меня здесь не было.
— Нет, не скучал бы! — рявкнул Майк.
Человек-паук замер в полете, снова повиснув вниз головой. — Врун.
Затем он кувыркнулся вверх и исчез между зданиями; его голос эхом донесся обратно: — Удачи со сложными мыслями, Ворчливый Пешеход Майк! Постарайся не выйти на проезжую часть!
Майк стоял там, хмуро глядя в небо; сердце все еще колотилось, мысли все еще были — очень даже — об Уилле.
— …Я ненавижу его, — пробормотал он.
Но то, как уголки его губ дернулись вверх, говорило совсем о другом.
Компания набилась в спальню Майка: кубики рассыпаны по полу, листы персонажей аккуратно разложены на столе, огромная нарисованная от руки карта приклеена к стене. Майк вложил всю душу в эту кампанию. Не спал всю неделю, дорабатывая лор, балансируя боевку, вплетая сюжетные повороты, которые работали, только если присутствовал один очень конкретный чародей.
И этот самый чародей блистал своим отсутствием.
Сначала Майк старался ничего не говорить. Правда старался. Но после пятнадцатого круга по комнате игнорировать это стало сложно.
Лукас, Дастин и Макс наблюдали за ним, как за банкой газировки, которую потрясли и которая вот-вот взорвется.
— Майк, — сухо сказала Макс, следя за ним глазами, — если ты продолжишь так наматывать круги, ты в обморок упадешь. Столько кардио по доброй воле я у тебя еще не видела.
Дастин кивнул. — Я имею в виду, я уверен, что он в порядке, чувак. Давай просто включим фильм или типа того. Он наверняка придет с опозданием, драматичный вход, плащ развевается, ну ты знаешь.
Майк остановился как вкопанный.
— Нет.
Слово вышло резче, чем он хотел. Он сглотнул, руки сжались в кулаки.
— Нет… мы… мы должны пойти.
Лукас моргнул. — Эм… пойти куда, собственно?
Майк уставился в пол на полсекунды, шестеренки крутились, затем резко вскинул голову — включил режим лидера на полную.
— К Уиллу. Мы пойдем к его квартире и будем ждать. Он рано или поздно вернется, и когда он вернется, — его голос дрогнул, потом выровнялся, — мы не позволим ему соскочить на этот раз. Мы заслуживаем ответов. Почему он сливается уже два года. Почему он продолжает исчезать. Может, у него проблемы. Может, он вляпался во что-то реально плохое. Мы не знаем, и я устал не знать.
Дастин осторожно поднял палец. — Или… встречное предложение… может, у него тайный любовник и он может видеть его только таинственными, спонтанными урывками.
Глаза Лукаса загорелись. — Боже мой. А что если он встречается со злодеем? Это было бы безумие.
Подушка прилетела Лукасу прямо в лицо.
— Абсолютно точно нет, — отрезала Макс. — Уилл не встречается с каким-то левым злодеем, Лукас. Будь серьезнее. У него, наверное, просто другие друзья. Это может быть не так глубоко, как вы тут раздули.
Майк провел рукой по лицу, медленно выдыхая.
— Может быть. Но будь то другие друзья, тайные отношения или что-то реально плохое — мы его лучшие друзья. Нельзя нас вот так динамить. Меньшее, что он может сделать, — это рассказать нам, что происходит.
В комнате повисла тишина.
Лукас взглянул на Дастина. Дастин посмотрел на Макс. Макс посмотрел обратно на Майка, по-настоящему посмотрела на него, затем вздохнула.
— Ладно, — сказала она, вставая. — Пошли к Уиллу.
Кубики были быстро сметены в сторону, куртки схвачены; тревога тяжелым грузом осела у всех в груди, пока они направлялись к двери.
Что бы Уилл ни скрывал, они собирались это выяснить.
Майк поднял руку и трижды осторожно, вежливо постучал в дверь — размеренно, уважительно, словно внутри его не трясло от нервов.
Дверь распахнулась почти мгновенно.
— Майк! — воскликнула Джойс Байерс; ее лицо просияло так, словно он принес с собой солнце.
Она затянула его в быстрые объятия прежде, чем он успел хоть как-то среагировать; ее руки тепло и знакомо легли ему на плечи. Джойс всегда была такой — зависала где-то между мамой лучшего друга и второй матерью. Она знала Майка практически всю его жизнь, кормила бесчисленными ужинами, лечила разбитые коленки и с любовью отчитывала, когда он тащил грязь в квартиру.
Но это не делало их с Уиллом братьями.
Абсолютно точно нет. Фу. Нет, спасибо.
Улыбка Джойс стала только шире, когда она заметила остальных за его спиной.
— Лукас, Дастин, Макс! Ох, как приятно всех вас видеть, — сказала она тепло. Затем почти небрежно добавила: — Уилл вообще-то сейчас на выставке на Таймс-сквер. Он будет дома где-то через час.
Желудок Майка ухнул вниз.
— Ничего страшного, — сказал он быстро, слишком быстро. — Вы не против, если мы подождем в его комнате? У нас просто… эм… сюрприз, который мы хотим ему показать.
Джойс просияла. — Конечно! Проходите. Я сделаю вам что-нибудь перекусить, пока ждете.
Дверь за ними закрылась, и компания поплелась по коридору, как стайка провинившихся гремлинов.
Час спустя Уилл все еще не вернулся.
Компания рассредоточилась по его спальне: Дастин лежал на полу, Лукас прислонился к стене, Макс примостилась на подоконнике. Майк сидел на краю кровати Уилла, уперев локти в колени, и медленно сканировал комнату глазами.
В этой комнате все кричало об Уилле.
Холсты стояли почти у каждой стены. Некоторые законченные, некоторые наполовину закрашенные, другие — лишь бледные карандашные наброски. Разноцветные кляксы на паркете. Брызги акрила на стенах, как созвездия. Комната слабо пахла краской и скипидаром.
В груди у Майка сжалось.
Он любил искусство Уилла. Всегда любил. Это было как смотреть прямо ему в голову: каждая эмоция, каждая мысль, обнаженная в цвете и форме. Это было красиво. Уилл был красивым.
Но объяснение Джойс скреблось у Майка внутри.
Выставка на Таймс-сквер?
Уилл бы рассказал им. Он всегда рассказывал. Он бы нервничал, волновался, болтал об этом неделями. И Уилл не врал — не своим друзьям и уж точно не своей маме.
…Ведь так?
Майк сглотнул, глядя на незаконченную картину, прислоненную к комоду; цвета были темными и неистовыми, совсем не похоже на обычный мягкий, осторожным стиль Уилла.
Мысль неуютно поселилась в голове.
Я почти не знаю тебя больше.
И это осознание пугало его сильнее, чем любой злодей, вломившийся в школьное окно.
Прошло еще сорок мучительных минут.
Все пятеро теперь теснились на кровати Уилла; колени стукались, плечи касались, часы на стене тикали слишком громко. Джойс заглядывала раньше, передала им тарелки с едой, пожелала спокойной ночи и напомнила — вежливо, но твердо, — что ей завтра на работу и она надеется, что они передадут Уиллу, что она легла спать.
Так что теперь они ждали.
Каждая секунда тянулась тонкой, тяжелой и неудобной нитью. Майк продолжал поглядывать то на дверь, то на часы, то на окно. Его нога бесконтрольно отбивала ритм по полу.
И затем…
Тихий шорох.
Снаружи.
Все четверо напряглись одновременно.
Медленно они встали; глаза прикованы к окну, словно оно могло внезапно взорваться внутрь. Никто не проронил ни слова. В Нью-Йорке шум за окном никогда не бывает «просто шумом». Сердце Майка болезненно колотилось о ребра.
Затем…
Две ноги опустились в поле зрения.
Они болтались прямо за стеклом, подвешенные в воздухе.
Черно-желтые. С узором паутины. Безошибочно узнаваемые.
Что.
Какого хрена.
Никто не дышал.
Следом появилась рука в перчатке, осторожно потянувшись вниз. Замок окна щелкнул, открываясь снаружи — оглушительно громко в тихой комнате. Рама поехала вверх, поддетая ногой.
Компания отступила назад синхронно, инстинктивно, не понимая, что делать с ситуацией. Любая логика рассыпалась в прах.
Затем фигура влезла внутрь.
Сначала ноги.
Потом торс.
Потом голова.
Маска была уже снята, болтаясь в одной руке, но голова была опущена; мягкие пушистые каштановые волосы падали на лицо.
На полсекунды мозг Майка отказался работать.
Затем фигура подняла голову.
Широко раскрытые ореховые глаза.
Знакомое лицо, которое Майк выучил наизусть с двенадцати лет.
Мир в комнате схлопнулся.
У Дастина заметно отвисла челюсть.
Лукас выругался под нос.
Макс застыла, глаза распахнуты до предела.
Майк почувствовал, как пол исчез у него из-под ног.
Уилл Байерс стоял посреди своей спальни в костюме Человека-паука.
— …Блять, — тихо сказал Уилл.
Компания и Уилл просто смотрели друг на друга; никто не решался заговорить.
Прошло несколько секунд.
— Я могу объяснить, — сказал Уилл.
Его руки взлетели вверх в жесте сдачи, ладонями наружу, словно это могло как-то смягчить то, что только что произошло.
Ровно полсекунды в комнате стояла тишина.
Затем…
— Какого ХРЕНА?! — заорал Дастин, вцепившись в свои волосы так, будто собирался их вырвать. — КАКОГО, БЛЯТЬ, ХРЕНА?!
Лукас попятился, пока не врезался в комод Уилла. — НЕТ. Нет-нет-нет. Ни за что. Ты хочешь сказать мне… — он агрессивно ткнул пальцем сначала в Уилла, потом в костюм, — что ТЫ — это ОН?
Макс шлепнула ладонью себе по рту, глаза горели диким неверием. — ОХРЕНЕТЬ. ОХРЕНЕТЬ. ОХРЕ… — она повысила голос в полном шоке. — ТЫ ЧЕЛОВЕК-ПАУК?!
Уилл поморщился и метнул взгляд на дверь. — Ребята-ребята, пожалуйста, — прошипел он. — Тише. Моя мама буквально спит дальше по коридору.
Дастин тут же пригнулся, все еще трясясь от возбуждения. — О ГОСПОДИ, — громко прошептал он, хватая Лукаса за плечи. — МЫ ДРУЖИЛИ С ЧЕЛОВЕКОМ-ПАУКОМ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ.
Лукас отпихнул его. — НЕТ — МЫ ДРУЖИЛИ С ЛЖЕЦОМ. С ПОЗЕРОМ. С РЕАЛЬНО, БЛЯТЬ, КРУТЫМ ЧЕРТОВЫМ ЛЖЕЦОМ! — прокричал он шепотом.
Уилл затряс головой. — Нет, нет. Клянусь, все не так!
Макс резко развернулась к Уиллу. — Ты дрался с, типа, пятью злодеями на нашем классном часе, а потом вернулся и сказал, что ходил в туалет.
— Я… ладно, когда ты так это подаешь…
Дастин зажал рот рукой, чтобы не заорать. — ТЫ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО РАЗ Я ЗАЩИЩАЛ ЧЕЛОВЕКА-ПАУКА В ИНТЕРНЕТЕ? И ТЫ НИКОГДА НЕ ДУМАЛ МНЕ РАССКАЗАТЬ?!
Уилл снова вздрогнул. — Пожалуйста-пожалуйста, говорите тише!
Хаос только усилился, просто… сосредоточился в одной точке.
Лукас дико жестикулировал, беззвучно одними губами спрашивая: ЧТО ПРОИСХОДИТ.
Макс схватила Уилла за плечи. — Ты опаздывал на тусовки, потому что спасал город?!
Дастин покачал головой. — Это объясняет все. Мышцы. Выносливость. Тот факт, что Трой Майерс чуть не довел нас всех до инфаркта на втором уроке химии, а ты даже не моргнул…
— Я моргнул! — заспорил шепотом Уилл. — Глубоко внутри!
Сквозь все это…
Майк не проронил ни слова.
Он стоял у изножья кровати, неподвижный, словно его выключили из сети.
В ушах звенело.
В груди было пусто и тесно одновременно.
Каждое воспоминание наваливалось на предыдущее: порезы, пресс, сила, исчезновения, тайминг, смех.
Смех.
Глаза Уилла метнулись к нему.
Майк все еще не двигался.
Не дышал.
Не моргал.
— Майк? — прошептал Уилл; голос внезапно стал маленьким.
Все еще ничего.
Макс заметила первой. Она проследила за взглядом Уилла, потом толкнула Дастина. Дастин посмотрел. Лукас посмотрел.
— Оу, — тихо сказал Дастин. — О нет.
Уилл сделал нерешительный шаг к Майку, все еще в супергеройском костюме. — Майк, я… я клянусь, я хотел тебе сказать. Я просто не думал, что могу. И я не хотел подвергать вас опасности, и я…
Майк наконец сглотнул.
Медленно, словно каждое слово причиняло боль, он произнес:
— Ты… Человек-паук.
Уилл кивнул один раз, несчастно.
Майк смотрел на него.
На своего лучшего друга.
На героя.
На человека, о котором он беспокоился неделями, по которому скучал, которого защищал, в которого влюбился.
И единственное, что он смог прошептать, было:
— Ты издеваешься.
Комната затаила дыхание.
Уилл сделал еще один осторожный шаг ближе, словно подходил к бомбе, а не к лучшему другу.
— Клянусь, — прошептал он быстро и дрожащим голосом, — я никогда не хотел, чтобы вы узнали вот так.
Майк наконец выдохнул, но звук больше походил на смешок, который задушили на полпути.
— Ты, — сказал он медленно, не сводя глаз с лица Уилла, — врал нам два года.
Уилл вздрогнул.
— Я знаю. Я знаю. И я ненавижу это, — затараторил он, теребя край костюма, словно хотел содрать его с кожи. — Я ненавидел врать вам. Каждый раз. Я просто… как только это началось, казалось невозможным остановиться. Мне просто было так страшно, я чувствовал себя заложником ситуации.
Макс скрестила руки на груди, шепча с убийственной серьезностью: — Заложником? Уильям Байерс, если ты Человек-паук, это значит, что ты однажды швырнул машину.
— Это было… ладно, в мою защиту, она уже была перевернута, я просто убрал ее с дороги, — слабо сказал Уилл.
Лукас фыркнул. — Ты прижал меня к крыше, как пушинку!
— Это был адреналин!
— ХЕРНЯ.
Дастин внезапно ахнул, глаза загорелись, как у ребенка в рождественское утро. — ПОДОЖДИТЕ… ХУЛИГАН. В ШКОЛЕ. КОГДА ОН ТЕБЯ ТОЛКНУЛ.
Все резко повернулись к нему.
Уилл замер.
Голова Майка резко повернулась. — Что.
Дастин наклонился вперед, крича шепотом: — Он сказал: «Начал ходить в качалку, Байерс», да? ДА?
Тишина.
Плечи Уилла поникли.
— Боже мой, — выдохнула Макс. — Это было прямо у нас под носом все это время.
Майк почувствовал, как что-то треснуло в груди — не злость, еще нет. Что-то хуже. Все встало на свои места разом.
— Ты отменял наши встречи, — тихо сказал Майк. — Ты приходил, истекая кровью. Ты выходил из класса прямо перед тем, как вламывались злодеи. Ты возвращался абсолютно целым. Ты… — Его голос наконец дрогнул. — Ты клал мне руку на плечо и врал мне в лицо.
— Я не врал насчет тебя, — отчаянно сказал Уилл. — Насчет того, как сильно ты важен. Эта часть никогда не была фальшивой. Ничего из этого.
Майк рассмеялся снова, резче на этот раз. — Ты позволил мне думать, что мы отдаляемся. Ты позволил мне думать, что я тебя теряю.
— Я не хотел втягивать тебя в это, — прошептал Уилл; глаза заблестели от слез. — Я не хотел, чтобы ты боялся. Я не хотел, чтобы ты пострадал из-за меня.
Майк серьезно посмотрел на него. — Ты бы предпочел, чтобы я думал, что ты меня ненавидишь?..
Уилл открыл рот, закрыл его, затем просто опустил голову. — Мне жаль, — сказал он снова. — Мне так жаль.
Майк шагнул вперед, прежде чем успел себя остановить.
— Знаешь, что хуже всего? — тихо спросил он.
Уилл поднял взгляд.
Голос Майка дрогнул. — Я доверял Человеку-пауку больше, чем тебе.
Это стало последней каплей.
Слезы хлынули из глаз Уилла.
— Я не хотел, чтобы так вышло, — сказал он ломающимся голосом. — С ним было… проще. Он меня не знал. Человек-паук уверен в себе, он… это просто было легче.
В горле у Майка встал ком, мешающий сглотнуть.
Макс неуютно переминалась с ноги на ногу. — Окей, — мягко сказала она. — Это становится… очень личным.
Дастин кивнул. — Да, типа, не поймите меня неправильно, у меня крышу сносит от восторга, но, может, дадим им поговорить?
Лукас вздохнул. — Согласен. К тому же, если Джойс проснется и найдет Человека-паука, рыдающего в комнате ее сына, я это объяснять не буду.
Троица медленно попятилась к двери.
Макс замерла, указывая на Уилла. — Мы еще не закончили с этим разговором.
Дастин добавил: — Даже близко.
Лукас пробормотал: — Я хочу полную презентацию в PowerPoint.
Затем они выскользнули наружу, тихо закрыв за собой дверь.
Комната стала казаться в десять раз меньше.
Только Майк.
И Уилл.
И правда, повисшая между ними густым туманом.
Уилл вытер лицо тыльной стороной перчатки. — Ты можешь злиться, — мягко сказал он. — Я понимаю. Я это заслужил.
Майк смотрел на него долгое мгновение.
Затем сказал, едва слышно: — Ты спас мне жизнь.
Уилл моргнул.
— То ограбление, — продолжил Майк. — Ты проводил меня домой. Ты говорил со мной. Ты слушал, как я жалуюсь на… тебя.
Слабая, надломленная улыбка тронула губы Уилла. — Да.
Майк шагнул еще ближе. — Я рассказывал Человеку-пауку вещи, которые никогда никому не рассказывал.
— Я знаю, — тихо сказал Уилл.
Майк запустил руку в волосы, начав мерить шагами комнату, словно его мысли отскакивали от стен.
— Ты вообще представляешь, насколько это безумие? — выпалил он. — Типа — ладно — оказывается, я вел полноценные разговоры с тобой месяцами, и половину времени ты висел вниз головой у моего окна, или качался рядом со мной над тротуаром, или буквально спасал мне жизнь, а я просто… мой мозг сейчас взорвется.
Он перестал ходить, повернулся к Уиллу, потом тут же снова отвел взгляд.
— Я имею в виду, ты мой лучший друг. Ты человек, которому я рассказываю все. Или рассказывал раньше. И тут внезапно появляется Человек-паук, и он — это ты. И я говорил с тобой о тебе, что вообще… — Майк издал разочарованный звук и всплеснул руками. — Это не должно быть возможно. Это должно быть незаконно. Это должно нарушать какой-то закон физики.
Он рассмеялся один раз — бездыханно и резко.
— И хуже всего то, что я доверял тебе. Обоим. Типа, я доверял Человеку-пауку больше, чем большинству людей, что кажется неправильным, потому что я даже не люблю супергероев, но я люблю тебя. Боже… — Он прижал ладони к лицу на секунду. — Ты мне нравишься уже, типа, год. Может, больше. Что, конечно, круто, потрясающе, абсолютно нормальная вещь для осознания после того, как узнаешь, что твой лучший друг — еще и линчеватель в маске.
Он продолжал, не давая себе опомниться, словно слова жгли язык.
— И теперь я сижу здесь, пытаясь совместить две версии тебя в своей голове, и не могу, потому что вы оба реальны, и никто из вас не фальшивка, и это сводит меня с ума. Потому что каждый раз, когда я думаю о Человеке-пауке, я слышу твой смех, и каждый раз, когда смотрю на тебя, я думаю о том, как ты был там все это время, рискуя жизнью, словно это просто очередной кружок после школы.
Наконец он остановился, тяжело дыша.
— Я просто… да. Я не знаю. У меня в голове не укладывается. Я все еще не могу поверить, что ты Человек-паук.
Он взглянул на Уилла — выжидающе, измученно — совершенно не осознавая, что только что признался ему в любви.
Уилл тем временем просто смотрел на Майка; глаза широкие и болезненно мягкие, сердце колотилось о ребра.
— …Майк, — тихо сказал он.
Майк нахмурился. — Что?
— Майк… Я тебе нравлюсь?..
Майк, все еще запыхавшийся от своей тирады, просто печально, неуверенно кивнул, не утруждая себя тем, чтобы скрывать это дальше: видимо, сегодня ночь раскрытия всех секретов.
— Оу.
Глаза Майка наконец встретились с его глазами. — Да. Оу.
Снова повисла тишина, но на этот раз она была наэлектризованной.
Уилл прошептал: — Серьезно?..
Майк открыл рот, а потом снова закрыл. Слишком много секретов было вылито; он не думал, что сможет разобраться с обоими за одну ночь. — Я… — все, что смог выдавить Майк.
Уилл улыбнулся — горько и нежно. — Все нормально, — прошептал он. — Я понимаю, ты злишься на меня.
— Я не знаю, как злиться на тебя, — сказал Майк. — И как простить тебя — я тоже не знаю. И это пугает меня до чертиков.
Уилл протянул руку, остановившись в миллиметре от того, чтобы коснуться его. — Тебе не нужно ничего решать прямо сейчас. Я просто… пожалуйста, не отгораживайся от меня, я имел в виду то, что сказал: я не могу потерять тебя.
Майк посмотрел на руку, зависшую между ними.
Через мгновение он наклонился вперед, взял руку Уилла в свою и притянул его в теплые объятия.
Уилл судорожно вдохнул и обнял его в ответ мгновенно — осторожно, но крепко, словно боялся, что Майк может исчезнуть.
Они стояли так долгое время.
Наконец, уткнувшись в костюм Уилла, Майк пробормотал:
— Человек-паук все равно бесячий.
Уилл тихо рассмеялся сквозь слезы. — Ага. Я знаю.
И впервые за эту ночь Майк позволил себе выдохнуть.
Через несколько минут Майк и Уилл сидели на кровати, колени почти касались друг друга.
Уилл все еще был в костюме Человека-паука; маска небрежно валялась рядом, волосы были растрепаны от того, что он слишком много раз за вечер надевал и снимал ее. Без маски, без бравады, он снова выглядел как Уилл: усталые глаза, напряженные плечи, та знакомая нервная манера теребить пальцы в перчатках.
Майк сидел рядом, сложив руки на коленях. Тихий. Переваривающий.
После долгой паузы он наконец заговорил.
— …Зачем? — тихо спросил Майк.
Уилл повернул голову. — Зачем… что?
— Зачем ты продолжал общаться со мной, — сказал Майк. — Как Человек-паук. Тебе не нужно было этого делать.
Уилл сглотнул.
— В том-то и дело, — сказал он. — Вообще-то нужно.
Майк слегка нахмурился, но не перебил.
— Нападения становились хуже, — продолжил Уилл. — Намного хуже. Больше злодеев, больше разрушений, больше вызовов. Тони продолжает говорить, что это временно, но так продолжается уже несколько месяцев. Я теперь все время в патруле. Если я не в школе, я Человек-паук. И даже в школе… — Он покачал головой. — Я никогда по-настоящему не отдыхаю.
Его голос смягчился.
— У меня больше не было времени быть Уиллом Байерсом.
В груди у Майка сжалось.
— Но я все равно видел тебя, — тихо сказал Уилл. — Каждый день. И это было больно. Ты был прямо там, а я не мог посидеть с тобой, не мог пойти с тобой домой, не мог просто… быть нормальным с тобой. И каждый раз, когда я сливался, каждый раз, когда ты выглядел разочарованным, это убивало меня.
Плечи Уилла ссутулились.
— Поэтому, когда я увидел тебя в тот первый раз, когда тебя грабили, я… — Он судорожно выдохнул. — Это показалось выходом. Я мог быть на работе, делать свое дело и все равно говорить с тобой. Слышать твой голос. Видеть твою улыбку. Даже если ты не знал, что это я.
Майк уставился в пол.
— Так что я продолжал это делать, — признался Уилл. — Я говорил себе, что это безвредно. Что это лучше, чем ничего. Что, по крайней мере, я не исчезаю полностью.
Он слабо рассмеялся. — Но это было эгоистично. И это было жестоко. Теперь я это знаю.
Майк повернулся к нему. — Ты позволил мне жаловаться на тебя. Тебе же.
— Я знаю, — прошептал Уилл. — И я заслужил каждое слово.
Тишина повисла между ними — тяжелая, но не давящая.
Наконец Майк сказал: — Ты знаешь, я думал, что Человек-паук — придурок.
Уилл поднял взгляд. — Думал?
Майк фыркнул — почти смешок. — Все еще думаю. У него длинный язык. Он шутит тупые шутки. Флиртует, когда не должен.
Уши Уилла покраснели, появилась застенчивая улыбка.
— Но… — продолжил Майк мягче, — он также слушал. Он приходил. Он оставался.
Сердце Уилла заныло.
— Я скучал по тебе, — сказал Майк, наконец глядя на него. — Так сильно. И я не знал, как сказать это, не звуча жалко.
— Для меня ты никогда не мог бы звучать жалко, — тут же сказал Уилл.
Майк сглотнул. — Ты должен был мне сказать.
— Я хотел, — ответил Уилл. — Каждый раз. Боже, каждый раз. Но как только ты говоришь кому-то, они в опасности. Как только они узнают, злодеи могут использовать их. Ты… — Его голос дрогнул. — Ты мое самое слабое место, Майк.
Слова прозвучали тяжело.
Дыхание Майка перехватило. — Я?
Уилл кивнул. — Всегда был.
Прошла еще одна долгая пауза. Майк пошевелился, их плечи соприкоснулись.
— Я ненавидел супергероев, — признался Майк. — Все еще типа ненавижу.
Уилл слабо улыбнулся. — Ожидаемо.
— Но я не ненавижу тебя, — сказал Майк. — Даже как Человека-паука.
Он заколебался, потом добавил: — Я просто… хотел бы, чтобы ты мне доверял.
Уилл полностью повернулся к нему. — Я доверяю. Клянусь. Я просто не доверял этому миру тебя.
Майк смотрел на него долгое мгновение.
Затем сказал — мягко, но твердо:
— В следующий раз, когда ты подумаешь, что теряешь меня… поговори со мной. Не как Человек-паук. Как ты.
Уилл кивнул; глаза сияли. — Хорошо. Я обещаю.
Они сидели там, близко, теперь касаясь коленями.
Майк наконец откинулся на изголовье кровати и пробормотал: — Так это значит, что когда Дастин поймет, что ты самый молодой Мститель, он никогда не заткнется.
Уилл фыркнул, не сдержавшись. — Ага. Я уже готовлюсь к списку вопросов, который он выкатит.
Майк улыбнулся — маленькой, но настоящей улыбкой.
Как только компания вернулась в комнату Уилла, они буквально налетели на него, как стая диких гиен — правда, каким-то образом чуть более организованная. Все расселись на полу, скрестив ноги; глаза круглые, блокнотов нет, но морально каждый был готов к допросу. Уилл, примостившийся на краю кровати, болтал ногами, скрестив руки на груди — все еще в костюме Человека-паука — и выглядел одновременно испуганным и веселым.
Дастин подался вперед с горящими глазами. — Так, первое! Как это, черт возьми, вообще началось? Типа, очевидно, я знаю ту мутную историю, которую Человек-паук… э-э, то есть ты… скормил журналистам, но я хочу знать подробности! Тебя укусили, да? Он был радиоактивный? Мутант? Какой-то стремный эксперимент с пауками, который пошел не так?
Уилл тихонько рассмеялся, потирая затылок. — Ага… радиоактивный паук. Довольно стандартная история происхождения. Укусил меня во время школьной поездки на научную выставку. Меня шарахнуло энергией или типа того, способности начали проявляться, ну и все такое. Классика Человека-паука.
Лукас тут же вклинился: — Ты хочешь сказать, это могло случиться с любым из нас?
Уилл снова потер шею. — Ну да, наверное…
Лукас только прошептал: — Крутяк.
— И никто не заметил? — спросила Макс. — Как такое вообще можно скрыть?
Уилл закатил глаза. — Ну, я определенно запаниковал, типа закрылся от всех на какое-то время, но потом решил, что надо взять себя в руки. Я практиковался. Тренировался. Пытался держать это в секрете от мира… и в основном от вас, ребята. Но, я имею в виду… блин, рано или поздно люди бы заметили, что я могу прыгать на двадцать футов и прилипать к стенам, так что я соорудил себе реально стремную маскировку, а потом со временем достал костюм.
— Это безумие, чувак, — выпалил Дастин. — Я помню, как следил за появлением Человека-паука, я просто поверить не могу, что это реально был ты.
Макс подняла бровь. — Ты хочешь сказать, что за два года ты так и не сказал нам, потому что?..
Уилл пожал плечами. — Я боялся. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за меня. И, честно… я не знал, как объяснить это так, чтобы у вас крышу не сорвало.
Майк, все еще сидевший рядом на кровати, пробормотал: — У меня до сих пор сорвана.
Уилл слабо ухмыльнулся ему. — Засчитано.
Рука Дастина взлетела вверх. — Так-так-так! Мстители! Ты теперь Мститель?! Как?! Тони Старк просто появился в твоей комнате однажды и сказал: «Здарова, пацан, хочешь бить пришельцев с нами»?
Уилл рассмеялся, немного смущенно. — Не совсем. Была миссия, в которой я… типа помог. Тони заметил, дал добро, и следующее, что я помню, — я тренируюсь, выполняю мелкие задания, и в итоге они взяли меня официально. Я… я имею в виду, они до сих пор не воспринимают меня всерьез, но я определенно часть команды. Технически. Вроде как.
У Лукаса отвисла челюсть. — Ты был в космосе, Уилл… — Внезапно он начал перебирать в уме все миссии Человека-паука.
— Ага, — тон Уилла был беспечным, почти слишком будничным.
Макс драматично ахнула; в ее голове пазл наконец сложился. — У ТВОЕЙ КУЗИНЫ ДОРИС НИКОГДА НЕ БЫЛО ВЫЕЗДНОЙ СВАДЬБЫ В АНГЛИИ, ДА?! Ты полностью выдумал эту историю, чтобы свалить и драться с инопланетными злодеями!
Уилл рассмеялся. — Эй, это сработало! Никто не усомнился.
Лукас поднял бровь. — А твоя мама и Джонатан — они не знают?
Уилл покачал головой.
— Так что ты говоришь им, когда исчезаешь на часы или дни? Как твоя мама не сходит с ума каждый раз, когда ты пропадаешь с радаров?
Уилл нахмурился. — Они думают, что у меня работа в арт-галерее на Таймс-сквер, так что это объясняет, почему я вечно где-то пропадаю или прихожу поздно. А когда на несколько дней… ну, я всегда придумываю новую отмазку. Я стал довольно хорош во вранье.
Дастин снова подался вперед. — Ладно, но как ты справляешься со школой? Силы? Злодеи? Патрули Человека-паука? Это стрессово?! Ты все время уставший?!
Глаза Уилла смягчились. — Да. Это… тяжело. Более утомительно, чем вы можете представить. Злодеи, патрули, играть роль обычного парня — это нон-стоп. Но мне это нравится. Это дает мне цель, наверное, плюс я мог все еще наблюдать за вами, ребята, издалека. Я мог притворяться, что я все еще часть тусовки.
Дастин продолжил: — Ты шутишь. Ты хочешь сказать, что Уилл Байерс, пацан, который заставлял нас заказывать ему еду в Макдональдсе, когда нам было по десять, потому что слишком стеснялся говорить с кассиром, — это супергерой, который борется с преступностью и летает на паутине?
Уилл тихо рассмеялся. — Да, наверное, это странно, когда ты так это подаешь.
Лукас недоверчиво хмыкнул. — Я не могу поверить в это. Ты просто… жил двойной жизнью годами.
Макс наклонилась вперед. — Я бы взорвалась, наверное. Как ты не сказал нам раньше? Ты же знаешь, мы бы тебя поддержали, да?
Улыбка Уилла была слабой, но искренней. — Я знаю. Я просто… я не хотел, чтобы кто-то пострадал. И я скучал по вам, ребята, каждый божий день, но я не мог рисковать. Я до сих пор не могу рисковать, так что никто не должен знать, что вы, ребята, знаете, кто такой Человек-паук.
Дастин закивал, ухмыляясь так, словно вот-вот лопнет. — Это безумие. Мы официально самая крутая компашка друзей в истории Нью-Йорка. Мы дружим с Человеком-пауком. С ТЕМ САМЫМ Человеком-пауком. Типа, с настоящим супергероем Человеком-пауком.
Майк, сидевший достаточно близко к Уиллу, чтобы почти касаться его, молчал. Ему не нужно было кричать или восклицать. Видеть Уилла таким — открытым, без маски, говорящим правду — Майку больше ничего не было нужно.
Наконец Лукас ухмыльнулся. — Все, что я скажу: твоя отмазка, почему ты динамил нас последние два года, чертовски хороша, чувак.
Уилл нахмурился. — Это все равно не делает это правильным.
Макс вклинилась: — Да кого волнует?! Ты Человек-паук, чувак! Кто был самым страшным злодеем, с которым ты дрался? Мне нужно знать!
Пока Уилл отвечал, сердце Майка гулко стучало в груди. Он с трудом сглотнул. Комната гудела от возбужденной болтовни друзей, но все, на чем мог сосредоточиться Майк, — это Уилл, прямо здесь, говорящий правду. И впервые за долгое время все встало на свои места.
Дастин драматично откинулся назад, положив руки на колени. — Ладно. У меня есть план. Сегодня мы празднуем. Слаш, тусовка на крыше, и мы выпьем за то, чтобы больше никаких секретов!
Майк и Уилл обменялись взглядами на фразе «больше никаких секретов». Был еще один секрет, который Майк раскрыл ранее и который еще не обсуждался. Не обсуждался нормально. Майк пока что затолкал эту мысль поглубже. Сегодняшняя ночь была про Уилла, не про Майка.
Макс вскочила на ноги. — Поддерживаю! Пошли праздновать тот факт, что наш лучший друг — чертова легенда!
Уилл просто тихо рассмеялся. — Похоже, я застрял с вами, ребята, а?
Майк наконец заговорил — низко и твердо: — Ага. И мы никогда не дадим тебе об этом забыть.
Улыбка Уилла стала шире — мягкая и полная тепла. — Хорошо. Мне это нравится.
Допрос, может, и закончился, но дружба банды официально вышла на новый уровень, а для Майка… мир наконец вернулся на правильную орбиту.
Час спустя вся компания вернулась на крышу со стаканами слаша в руках; липкая сладость была забыта в пылу предвкушения. Уилл переоделся из костюма Человека-паука — футболка и джинсы теперь сидели комфортно, но его присутствие все еще несло ту же непередаваемую энергию. Лукас, практически подпрыгивая на месте, повернулся к Уиллу.
— Давай, Уилл! Ты должен мне показать. Я не уйду с этой крыши, пока не увижу хотя бы один твой полет на паутине!
Уилл застонал, запуская руку в волосы. — Лукас, ты видел, как Человек-паук летает, тысячу раз.
— Да-а-а, но я хочу видеть, как летаешь ТЫ!
Восторг Лукаса заставил Уилла сдаться почти мгновенно. — Ладно… но не сходите с ума. Просто… пообещайте мне, что никто не попытается меня копировать и не свернет себе шею.
— Не парься, чувак, никто из нас не умеет стрелять паутиной из запястий, так что, думаю, все будет чиллово, — сказал Лукас со смехом, хотя едва сдерживал собственный восторг.
Уилл улыбнулся шутке Лукаса, а затем присел на корточки у края; слабая ухмылка тронула его губы. Легким движением запястья он выпустил тонкую, блестящую паутину, которая прилипла к краю соседнего здания. Не раздумывая ни секунды, он сорвался с крыши, выполнил идеальное сальто в воздухе и грациозно приземлился обратно на бетон почти беззвучно.
— Охренеть, — выдохнул Дастин, едва не расплескав слаш. Глаза Макс округлились, рот приоткрылся, а Лукасу пришлось сделать шаг назад — у него отвисла челюсть. Даже у Майка, обычно сдержанного, желудок ухнул вниз от легкости движений Уилла.
Уилл не остановился. Еще один выстрел, еще один пролет, толчок от стены и сальто назад, заставившее всех ахнуть. Волосы слегка упали ему на лицо, но широкая улыбка, расплывшаяся по лицу, когда он плавно приземлился обратно на крышу, была чисто уилловской. Человеческой, невероятной и совершенно завораживающей.
Лукас наконец выпалил: — Чувак… ты безумен! Как… как ты вообще…
Дастин не стал ждать. — Уилл! Давай! Ты должен покатать меня! Пожалуйста! Я буду держаться, обещаю!
Уилл поднял бровь. — Эм… не знаю, Дастин. Это… типа опасно…
Дастин практически запрыгал на месте. — Я доверяю тебе! Пожалуйста! Я хочу летать как ты!
Уилл вздохнул, но улыбка выдавала, что ему весело. — Ладно. Но ты должен слушать меня в точности. Никаких резких движений, понял?
Дастин закивал так сильно, что чуть не опрокинулся. Уилл присел, вытянув руки. — Хорошо, хватайся за меня вот так. — Он показал, объяснив Дастину, как именно крепко держаться за его торс. Правая рука Дастина обхватила талию Уилла, левая вцепилась в плечо.
— Готов? — спросил Уилл. Дастин коротко, с дрожью, но решительно кивнул. Щелчком запястий Уилл выпустил паутину, приклеив ее к соседнему зданию. В одно мгновение Уилл без усилий поднял Дастина в воздух, сорвавшись с края.
Крыша превратилась в размытое пятно. Уилл начал грациозно раскачиваться от одной паутины к другой. Дастин издал вопль — наполовину ужаса, наполовину чистого восторга, — который быстро трансформировался в смех, такой безудержный, что казалось, он вот-вот нарушит законы физики. Уиллу повезло, что было три часа ночи и Нью-Йорк спал, иначе личность Человека-паука была бы абсолютно точно раскрыта, судя по тому, как громко орал Дастин.
— УУУУУУУ! — кричал Дастин с сияющими глазами. — ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ! Я ЛЕЧУ! Я… А-А-А… Я ЖИВОЙ!
Макс и Лукас застыли в благоговении с открытыми ртами. Даже Майк, прислонившись к перилам и забыв про свой подтаявший слаш, мог только смотреть. Ухмылка Дастина была нелепой, неудержимой. Его тело прижималось к Уиллу, пока они качались над улицами города; волосы развевались, смех эхом отскакивал от зданий.
Спустя еще несколько пролетов Уилл мягко опустил Дастина обратно на крышу, поставив на ноги. Коленки Дастина дрожали от возбуждения, но ему было плевать. Он обхватил шею Уилла в объятиях, которые едва не задушили того.
— Это… это… было лучшее, что случалось в жизни! — выпалил Дастин. — Я… я, может, сейчас заплачу, я так счастлив!
Уилл рассмеялся, игриво толкнув Дастина. — Ты в порядке, Дастин. Ты выжил. Это главная цель.
Майк наконец тихо выдохнул, все еще в благоговении, хотя его глаза ни на секунду не отрывались от Уилла. Ему не нужно было летать на паутине, чтобы знать, насколько тот невероятен. Каждое грациозное сальто, каждое легкое движение, каждый смешок Дастина — Майк чувствовал все это в груди, и, может быть… только может быть… он понял, что больше никогда не посмотрит на Уилла так, как раньше.
Лукас повернулся к Уиллу, все еще ошарашенный. — Я следующий.
Уилл застонал, но ухмыльнулся, явно привыкший к хаосу и восторгам, которые приносили с собой его друзья. — Ладно. Но слушай внимательно, Лукас. Ты не отпустишь руки, понял?
Лукас энергично кивнул. — Понял. Я не умру.
Макс закатила глаза, но усмехнулась. — Знаменитые последние слова, Лукас.
Майк просто смотрел — снова и снова; видеть, как Уилл наконец-то может быть свободным перед своими друзьями, стоило каждого секрета, который от них скрывали последние два года.
Майк лежал в своей кровати, глядя в потолок; гул города за окном почти не долетал до сознания. Его комната казалась необычно маленькой, тени вытягивались по стенам. Он не мог уснуть. Не мог перестать думать.
Человек-паук.
Слово отдавалось эхом в голове, словно ему там было не место, словно это какая-то безумная шутка, которую решила сыграть вселенная. Его лучший друг. Уилл Байерс. Пацан, который делился с ним шоколадками в детском саду, тот, кто плакал, когда ободрал коленку на турниках, тот, кто был самым мягким, самым милым человеком, которого он когда-либо знал, — был там. Качался между небоскребами. Дрался со злодеями. Спасал жизни.
В груди у Майка сжалось. Годами он волновался. Волновался о каждой мелочи: добрался ли Уилл домой в безопасности? С теми ли людьми он тусуется? Достаточно ли он поел? Не обидел ли его кто-то, может, даже не зная об этом?
И все это время Майк не знал. Уилл рисковал всем, сражаясь с кошмарами города ночь за ночью, защищая людей, которых даже не знал, пока Майк трясся над разбитыми коленками и несделанной домашкой. Два года беспокойства, два года страха, два года тайного героизма.
Майк уткнулся лицом в подушку, позволяя разочарованию и благоговению смешаться воедино. Он был гиперопекающим, вечно нависал, вечно задавал вопросы, вечно убеждался, что Уилл в безопасности. А все это время Уилл вел свою собственную войну — невидимую, непризнанную, неся бремя, о существовании которого Майк даже не подозревал.
Это заставляло его чувствовать тысячу вещей одновременно: гордость, страх, благоговение, вину. Гордость за то, что Уилл может быть таким способным; страх за каждый момент, когда его не было рядом; благоговение перед тем, насколько невероятен его лучший друг на самом деле; и вину за то, что не узнал раньше, за те разы, когда жаловался, что Уилл сливается, за те разы, когда делал неправильные выводы.
Майк закрыл глаза и прошептал в темноту, почти так, словно Уилл мог его услышать: — Я… я не знал. Я никогда не знал.
И все же глубоко внутри он знал. Он никогда не перестанет волноваться. Он никогда не перестанет быть рядом. И если кто-то когда-то подумает о том, чтобы причинить Уиллу боль, Майк точно знал, что сделает.
Потому что Человек-паук или нет, лучший друг или герой, Майк Уилер всегда был и всегда будет его защитником.
И теперь, когда он знал правду, желание защищать Уилла горело в нем ярче, чем когда-либо.
Это было яркое субботнее утро — такое нью-йоркское утро, когда город казался невозможно живым. Гудки такси, болтовня уличных торговцев и случайный далекий грохот очередной разборки героя со злодеем сливались в привычный городской гул.
Компания шла по людным улицам; у каждого в руках был пакет со снеками, Макс держала скейтборд под мышкой, Дастин уже вещал о какой-то новой идее для гаджета, Лукас жаловался на жару, а Майк… ну, Майк все еще пытался уложить в голове один-единственный факт: Уилл Байерс, его лучший друг с четырех лет, был Человеком-пауком.
— Я до сих пор не могу в это поверить, — сказал Дастин, слегка подпрыгивая, пока они лавировали между группой туристов, занявших весь тротуар. — Типа, каждый раз, когда мы шли с ним гулять, каждый раз, когда он «сливался»… — он осекся, неопределенно махнув рукой, — он на самом деле летал через весь город и спасал людей!
Лукас закатил глаза, но ухмылка не сходила с его лица. — Ага, скажи? У меня в голове не укладывается, что мой лучший друг буквально качается на паутине над Таймс-сквер, пока я тут застрял, потея в кроссовках.
Макс рассмеялась, делая небольшой кикфлип, чтобы запрыгнуть на скамейку, и прикрыла глаза рукой от солнца. — Честно говоря, мне кажется, мы должны были заметить раньше. Я имею в виду, парень исчезает в самое странное время, возвращается как ни в чем не бывало, нелепо сильный… все сходится.
Майк смотрел вперед, пытаясь выглядеть непринужденно, но с треском проваливаясь. Его руки были глубоко засунуты в карманы; тяжесть открытия все еще давила на плечи, как бетонная плита. — Да… все сходится, — пробормотал он, больше самому себе, чем кому-то еще.
Дастин развернулся к нему лицом, широко раскрыв глаза. — Майк! Ты все еще… что? Просто… перевариваешь?
Майк криво улыбнулся. — «Перевариваешь» — не то слово. Это… я даже не знаю. Это просто Уилл… Человек-паук… наш Уилл. Я волновался о нем все эти годы, а он спасал город, пока я ныл о том, что он опаздывает.
Лукас рассмеялся. — Да, но никто не мог догадаться, что причина в этом. Типа, космические миссии, полеты над зданиями, драки со злодеями, которые реально могли уничтожить город. Это не просто героизм, это безумие.
Грудь Майка сжало. Гордость, благоговение и отголоски паники смешались воедино. — И он никогда… никогда даже не говорил нам. Он держал все это в себе. Ему пришлось проходить через все это в одиночку.
Дастин ухмыльнулся, засовывая руки в карманы. — Ну, очевидно, он не хотел подвергать нас опасности, да? Но это… это потрясающе. Он потрясающий.
Макс добавила с ухмылкой: — И немного пугающий. Типа… как можно просто так тусоваться с кем-то, кто буквально может пролететь над пробкой на скорости сто миль в час?
Майк наконец выдохнул, качая головой; маленькая, теплая улыбка тронула его губы. — Да… потрясающий. И пугающий. И, полагаю… я должен признать, это, типа, самая крутая вещь на свете.
Дастин драматично ахнул. — Неужели мой друг Майк Уилер, известный ненавистник героев, только что признал, что супергерой — это… круто?! Это, возможно, лучший день в моей жизни.
— Эм, я думаю, что Уилл крутой, герои все еще не крутые, — поправил Майк.
Дастин нахмурился. — Это полное лицемерие, Уилл — супергерой.
— Да, но это другое!..
Майк и Дастин тут же вернулись к своей обычной перепалке; хаос улиц гудел вокруг них, пока все четверо осознавали реальность того, что их друг, их лучший друг, живет двойной жизнью дружелюбного соседа Человека-паука.
А где-то над ними, качаясь между небоскребами, Уилл, вероятно, делал именно это — спасал чью-то жизнь, ухмыляясь под маской, совершенно не подозревая, насколько его друзья сходят с ума из-за него.
Прошло несколько часов; компания лениво бродила по улицам, окруженная гулом нью-йоркской жизни. Солнце опускалось ниже, окрашивая город в оранжевый и золотой, когда знакомая фигура спрыгнула с края соседнего здания с идеальным звуком «твип!».
Человек-паук.
Компания замерла на полушаге. А потом у них сорвало крышу.
— ДА ЛАДНО! — заорал Дастин, едва не выпрыгивая из ботинок и хватаясь за Лукаса для поддержки. Макс взвизгнула и чуть не уронила скейтборд. Майк… Майк не мог пошевелиться. Его мозг замкнуло. Красно-синий костюм, ухмылка на маске, то, как Человек-паук приземлился с бесящей легкостью, — все это было слишком. Слишком знакомо. Слишком Уилл.
Человек-паук принял драматичную позу, уперев руки в бока и наклонив голову к ним. — Вечер добрый, молодежь! Дружелюбный сосед Паучок здесь, заскочил поздороваться!
— Уилл, это было, блять, так круто! — начал Дастин, выкрикивая имя, которое уже знал.
— …В смысле, Человек-паук! — исправил Уилл, словно за ними издалека наблюдала скрытая съемочная группа, отчаянно махая руками и приседая низко, чтобы никто больше не услышал. Его голос был срочным, но шепотом. — Ребята, ребята, когда я в костюме, вы не можете звать меня Уилл. Личность. Секрет. Опасность. Человек-паук. Поняли?
Вся компания быстро закивала в знак согласия, и вечер закончился тем, что они все бежали за «Человеком-пауком», преследуя своего друга, пока он летел над городом.
Майк никогда к этому не привыкнет.
Этой ночью город был тихим; обычный гул Нью-Йорка был приглушен поздним спокойствием. Майк сидел на краю кровати, блокнот заброшен, мысли спутались в клубок воспоминаний о прошедшем дне. Его сердце все еще колотилось от одной мысли об Уилле, но сон казался невозможным.
Тихий тук-тук-тук заставил его вздрогнуть.
Майк замер; взгляд метнулся к окну. Он подошел медленно, любопытство пересилило осторожность. И вот он. Уилл. Висит вверх ногами за окном, костюм Человека-паука блестит в тусклом свете фонаря. Он слегка помахал, и внутри у Майка все перевернулось.
— …Привет, — выдохнул Майк, открывая окно.
— Привет, незнакомец! — сказал Уилл, все еще вися вниз головой; голос звучал насмешливо даже через маску.
— Привет, Уилл. — Майк улыбнулся; в груди защемило от звука его имени, произнесенного этим знакомым голосом, от этого знакомого присутствия.
Они просто смотрели друг на друга мгновение; город вокруг них растворился в фоновом шуме. Майк тихо рассмеялся.
— Ты знаешь, что у твоей мамы будет паническая атака, когда она узнает, да?
Уилл рассмеялся под маской; звук теплый и яркий даже в перевернутом положении. — Вот поэтому она никогда не должна узнать!
Они разделили смех, тихий и интимный, и воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Взгляд Майка смягчился; он точно знал, какая улыбка сияет под маской.
Майк сглотнул.
— Эй, Уилл? — тихо сказал он.
Уилл вопросительно хмыкнул, все еще вися вверх ногами, пальцы слегка сжимались там, где паутина удерживала его.
— Ты помнишь, когда… погоди-ка… — Майк аккуратно стянул маску Уилла вниз, чтобы видеть его лицо. Он бережно положил маску на подоконник.
Уилл подарил Майку самую сногсшибательную, красивую улыбку. — Вот ты где… — прошептал Майк. — В любом случае… я, эм… Ты помнишь, когда я между делом ляпнул, что влюблен в тебя, — продолжил Майк; голос неловкий, но твердый, — а потом мы просто… так и не поговорили об этом?
Повисла пауза.
Улыбка Уилла дрогнула, удивление мелькнуло на лице. Он моргнул несколько раз, явно не ожидая, что это вообще когда-нибудь всплывет снова. Все еще вверх ногами, он медленно, нерешительно кивнул.
— Ага, — мягко сказал он.
Майк выдохнул, потерев ладони друг о друга, прежде чем вцепиться в оконную раму. — Это правда, — сказал он. — Всегда было правдой.
Уилл замер.
— Я пытался игнорировать это, — продолжил Майк; слова полились теперь, когда он начал. — Говорил себе, что это просто… привычка, или история, или я драматизирую. Но потом я узнал, что ты… — он неопределенно махнул на костюм, паутину, на все, — Человек-паук, и понял, что больше не могу притворяться.
Он слабо рассмеялся. — Потому что, видимо, вселенная решила, что быть влюбленным в лучшего друга недостаточно сложно.
Выражение лица Уилла смягчилось, глаза засияли.
— Я люблю тебя, — сказал Майк просто. — Я люблю тебя уже давно. И то, что ты Человек-паук, этого не изменило. Это просто сделало невозможным врать самому себе.
Мгновение Уилл молчал.
А потом улыбнулся.
По-настоящему. Мягко, немного надломленно и до боли нежно.
— Я чувствую то же самое, — сказал Уилл. — Боже, Майк… Я всегда чувствовал то же самое.
Дыхание Майка перехватило.
Уилл слегка пошевелился, все еще вися вверх ногами; голос стал тише. — То, что я Человек-паук… это все усложняло. Я был влюблен в тебя, но у меня также был этот секрет, которым я не мог поделиться, эта ответственность, от которой я не мог уйти. Казалось, я не могу иметь и то, и другое.
Лицо Майка слегка вытянулось.
— Я думал, мне придется выбирать, — признался Уилл. — Либо быть Человеком-пауком, либо быть влюбленным в лучшего друга. И я… я выбрал Человека-паука.
Слова ужалили, но Уилл тут же затараторил дальше.
— Но я больше так не чувствую, — быстро сказал он. — Я не хочу быть просто Человеком-пауком. Я хочу быть Уиллом. Я хочу, чтобы мы были Уиллом и Майком. Не Человеком-пауком и парнем, с которым он тайком встречается, когда должен патрулировать. И когда ты сказал, что любишь меня, сразу после того, как узнал, что я Человек-паук, я подумал, может, ты… ты просто запутался. Я подумал, может, ты перепутал свои чувства к… к Человеку-пауку со своими чувствами ко мне. Наверное, я подумал, что, может, ты влюблен не в меня, а в Человека-паука.
Уилл сделал глубокий вдох; голос дрогнул, но он продолжил. — Я хочу быть героем, которым должен быть… но я также просто хочу быть твоим. И это пугает меня больше, чем любой злодей.
Майк смотрел на него; улыбка расплывалась на лице.
— Парень, в которого я влюблен, — мягко сказал Майк, — это Уилл Байерс.
Уилл моргнул.
— Человек-паук — это просто… приятный бонус.
Уилл издал рваный смешок, глаза сощурились в улыбке. — Серьезно?
— Серьезно.
Город, казалось, затих.
Никаких подколок. Никаких шуток. Только они двое, глядящие друг на друга, застывшие между этажами и признаниями; напряжение в воздухе было почти осязаемым.
Уилл все еще висел вверх ногами.
Майк шагнул ближе.
Он протянул руку, одной ладонью нежно обхватив щеку Уилла, большим пальцем поглаживая скулу. Уилл инстинктивно подался к прикосновению, глаза прикрылись.
И тогда Майк наклонился вперед.
Их губы встретились — мягко, долго, вверх тормашками и идеально. Сначала это было медленно, нежно, ровно. Майк никогда не представлял, что его первый поцелуй с Уиллом будет перевернутым, и, должен признать, сначала было немного сложно приноровиться. Но потом Уилл подался навстречу сильнее, приоткрыв рот, и внезапно Майк почувствовал, что может делать это целую вечность. Уилл все еще держался обеими руками за паутину, так что Майку пришлось самому притянуть Уилла ближе к себе; он поднял свободную руку к затылку Уилла, чтобы осторожно прижать его к себе.
Поцелуй стал тяжелее, быстрее, страстнее. Было ясно, что они оба ждали этого слишком долго, и ни один из них не собирался упускать возможность перестать сдерживаться.
Мягко. Влажно. Тепло.
Майк хотел этого до боли. Кто угодно другой визжал бы от восторга, целуясь с Человеком-пауком, но не он. Майк целовал Уилла, и одного этого осознания было достаточно, чтобы быть счастливым всю оставшуюся жизнь.
Когда они отстранились, не разрывая зрительного контакта, Майк улыбнулся.
— Эй, — промурлыкал он.
— Да? — прошептал Уилл.
— В следующий раз, когда захочешь потусоваться, просто постучи в парадную дверь, как нормальный человек.
Уилл ухмыльнулся. — Ничего не обещаю.
