Разбитая грань и шуршащий полиэтилен

Удар на тренировке, трещина в правой руке. Да, Скэр может и привык ко многим неудобствам, но правая была ведущей. Так что такие повседневности быта, как готовка, уборка, как переодевания и мытье стало почти невозможным. И хотя ладно, готовка и уборка для него повседневностью не являлись, с последними двумя пунктами он столкнулся весьма неожиданно. Ведь именно сегодня стоило принять душ, ибо состояние тела после физических упражнений и просто пары активных дней оставляло желать лучшего. Взяв телефон и разблокировав его левой рукой, что особого труда не составило, он, практически на автомате, зашел в чат "Готи" и три смайлика с сердечками, все разные. Что бы сделал его наставник, увидев как "брат" записан у этого полукровки? Пригвоздил бы к стене материей, не оставив ни живого, ни мертвого места. Дабы хоть как-то отвлечься от мыслей, что ближайший месяц его жизнь будет усложнена, он написал первым. Бал повешенных: Как и следовало ожидать, сообщение было прочитано через секунды. "Пол девятого, в смысле сплю?" Лоу улыбнулся, и сразу же хихикнул, сверкнув своими кошачьими клыками. "А я тут руку сломал.." "Что? Как?!" "Упал." Скэриэл свалился спиной на постель, и не рассчитав силы, уронил телефон на лицо, и громко выругавшись, потер больной рукой пострадавший нос. Подняв гаджет над лицом, и убедившись, что он никуда случайно не нажал, он уткнул смартфон в грудь, левой рукой набирая на клавиатуре: "Ты не представляешь как мне тяжело живется. Ни переодеться, ни помыться. А я собирался" Пытаясь вложить в слова весь вид бедной пострадавшей жертвы, он улыбался от уха до уха, уже представляя, что мог бы написать Хитклиф. И в принципе, его ответ почти совпадал с ожиданиями полукровки. Почти. "Тебе помочь? В принципе, мне же не сложно" Да. "Я был бы признателен, Готи." Не прошло и часа, как Хитклиф стоял на пороге дома Лоу. Со все той же улыбкой Чеширского кота, Скэриэл пропустил его в дом. — Ты как из дома вылез? — только сейчас опомнился он, не подумав об этом в начале их переписки. — Забей, — Не могу. Ты можешь утверждать, что завтра я не вылечу из окна от рук твоего брата? — Скэриэла вряд ли это волновало по-настоящему. Он был готов под пулю встать, если ему позволят провести время с Готье. Его Готи. Ну, если не под пулю, то на увечье готов точно. — Вылетать из окон твоя стихия, нет? Ожидаемо в ответ последовал только искренний, заливистый хохот. — Ты прав, Готи! Только вот от его рук я возможно могу и не выжить. — Мне уйти? — Я не пущу! Дойдя до комнаты, хотя вернее будет сказать будучи притащенным Скэром, Готье уселся на постель, и перевел взгляд с лица брюнета на его правую руку. — Больно? — Нет. Какой фильм посмотрим? — Лоу отмахнулся, упал рядом с блондином, наваливаясь на него сбоку, и свалился ему на колени, разбрасывая черные еще более отросшие пряди на джинсах младшего. — Я вообще-то помогать тебе пришел, Скэр. Забыл? Надо тебе бинты замотать, чтобы не намокли... Тот хихикнул, смотря на эти задумчивые, усердно вспоминающие все важные детали, прекрасные черты лица принца, на которые слишком заглядывался последнее время: — Будешь помогать мне раздеваться? У-у-у... Готье закатил глаза, умело скрывая смущение. Хотя "умело" — это не для ехидного полукровки, который эти жесты выучил наизусть, добровольно отпечатав в мозгу как след от раскаленного метала. — Не извращай. А то уйду. — не очень аккуратно, Готье встал из под лежащего на его ногах полукровки, и тот сразу резко подскочил, поднимаясь на ноги. — Ну, пойдем! — довольно, уткнув левую руку в бок, с видом человека который вот-вот пойдет на какое-то долгожданное событие возгласил полукровка. — В душ я с тобой идти не планировал, — А голову мне помыть? — Скэриэл состроил такое выражение, будто Хитклиф сейчас его оскорбил самыми ужасными словами, придуманными в этом мире. — Серьезно? — А как еще? Я не могу. — Он поднял забинтованую руку с таким видом, будто на нем были такие травмы, которые вовсе несовместимы с жизнью. Уже в ванной, вход в которую так удобно был расположен прямиком из комнаты, смущаясь как школьница на первом свидании, что весьма подходило кстати, Готи помогал Скэриэлу стащить футболку, бережно продевая больную руку через рукава. Избавившись от данного предмета одежды, и стараясь не глазеть лишнего, блондин дотянулся к ремню, расстегивая пряжку, расстёгивая ширинку. — Штаны сам стянешь. — весь раскрасневшийся, Готье отшагнул назад. Обиженно на него посмотрев, Скэриэл все же избавился от джинс, и стянул носки - серый полосатый и черный со звёздочками. — Ты же хотел мне помочь? В одежде в душ сунешься? Или предпочтешь намокнуть, лишь бы не показывать мне свое прекрасное тело, Готи? — без капли смущения, брюнет избавился и от белья, довольно наблюдая за круглыми глазами Хитклифа, очень заинтересованно уставившимися в стену, на белую плитку, расставленную в шахмтном порядке, каждый "кирпичик" которой имел длину сантиметров в пятнадцать и ширину сантиметров в семь. Он зажмурил глаза, глубоко вздохнув, и снял с себя джинсы, носки, кофту — но от футболки, прикрывающей почти половину бедер, и трусов решил не избавляться, как и избегать всего вида своего... Можно ли назвать Скэра "другом" в этой ситуации? Готье шагнул за стенку душевой, открыв кран, и с верхнего душа полилась холодная вода. Быстро отдернувшись в сторону, он покрутил ручку, меняя температуру воды на более теплую. Проверив ладонью, что вода стала приятной для тела температуры, блондин отошел в сторону, приглашая Скэриала зайти. — Благодарю, мисье. — хихикнул тот, и сунул макушку под воду, расслабленно выдыхая под горячими струями воды. Полиэтелен зашуршал, неприятно прилипая к руке, становясь мокрым, но кожа быстро привыкла. Откинувшись спиной на стену, покрытую плиткой, Скэр улыбаясь, посмотрел на стоящего на том же месте "друга", и махнул головой в неопознанном направлении, подзывая зайти. Кашлянув в кулак, и не убирая его от лица, тот вошел под воду, ощущая как намокшая ткань футболки прилипла к телу. — Волосы, — Скэриэл указательным пальцем ткнул себе на висок — Поможешь, Готи? Кивнув, и не опуская глаз ниже торса брюнета, Хитклиф взял банку шампуня, вылил его, растирая по ладоням. Чтобы по нормальному помыть голову Лоу, пришлось почти прижаться к его телу, и встать на цыпочки, дабы достать да затылка. Любезно "облегчив" ему задачу, брюнет наклонил голову. Само собой, нагнуться удобства ради ему было не сложно, но эта картина выглядело слишком мило даже для него. Готье растер пену по всем волосам, помассажировал кожу головы, вытер стекающий шампунь со лба до того, как он мог попасть полукровному в глаза. И в очередной раз смахивая пену со лба, он натолкнулся на его взгляд. Не хитрый, не довольный, а задумчивый, и... Заботливый? Это напрягло. О чем таком мог задуматься Скэриэл в этот момент? Голос Готье по непонятной ему причине сменился на шепот: — Скэр..? — неуверенно спросил он. На Лоу это подействовало как сигнал о действии — полукровка обхватил талию Готи, притягивая совсем вплотную к своему оголенному телу, и до того, как чистокровный успел издать бы даже писк, прижался своими губами к его. Он не углублял поцелуй — не кусал губы, не раздвигал, это было лишь простым прикосновением, почти невесомым, но слишком интимным, слишком весящим, слишком долгожданным. Готье закрыл глаза, задержав дыхание, будто просто пытаясь стать камнем, пятой стеной в этой ванной. Его руки все так же были запущены в черные мыльные волосы, и он сильнее сжал их у корней. Никто не отстранялся, мир сузился до них двоих — ни до душевой кабины, ни до воды, только до них, будто все вокруг перестало существовать совсем. Ни воды, ни комнаты, ни воздуха, ни гипса на руке, ничего кроме их тел. В голове Готи всплыли все разговоры и подколки Оливера — все те описания порно с двумя, и не только, парнями. Однажды он в красках рассказывал как правильно удовлетворять парня ртом, и как ни странно, пусть Хитклиф и отругивался на друга как мог, запомнил все те его учения. Неужели это в будущем может ему пригодится? Стыдно признавать самому себе, что ему бы хотелось. Он почувствовал, как член Скэриэла упирается в его бедро, но даже не попытался отстраниться. — Готи... — тяжело дыша, Скэр разорвал поцелуй, и уперся своим лбом в его. Готье помнил, они целовались лишь однажды, и даже после этого все еще считали что между ними ничего не изменилось. Или так считал только он. Или никто из них. Хитклиф ошатнулся назад, и Скэриэл вслед за ним, не убирая руки с его тела. Попав под поток воды, Готье начал смывать остатки шампуня с волос, будто пытался сделать вид что ничего сейчас не произошло. Но вряд ли он мог это внушить даже себе. Глаза Скэриэла все так же оставались помутневшими, пылающими, и одновременно с этим тающими. В сравнение можно было представить кусок льда , тающий в своей же луже и при этом горящий и объятый собственным пламенем. Как материя могла прожечь и захватить в себя всё, глаза полукровки могли поглотить Готье целиком. И не только глаза. Сам Лоу, казалось мог сожрать его, такая жадность и жажда чувствовалась в нем, пусть и не была видна. Выпить, проглотить, забрать в себя, забрать себе, он хотел всего и одновременно с этим хотел быть нежным, непринужденным и не принуждать самого Готи. Сколько бы плохого он ни совершал, ни мог совершить, он не был готов хоть как-то навредить Хитклифу. Брюнет уперся спиной на все ту же стену, стягивая Готье вплотную к себе, левой рукой сжимая его талию вместе с мокрой футболкой. Принц чувствовал его жар, как член полукровки упирается в его бедро, как и чувствовал собственное, нарастающее как неизбежное бедствие возбуждение. Его мозг сам визуализировал перед глазами то, что происходит в его голове, он видел как буквы, которые некогда должны были быть мыслями, сворачивались в смерч, превращаясь в такую воронку, которая засасывала в себя все больше и больше мыслей, слов и чувств, оставляя только необходимое — страсть, желание, его имя, и невероятно откровенные картины. Скэриэл улыбнулся, не дерзко и не довольно, а мягко и нежно, когда увидел краснеющие щеки и затуманенный взгляд младшего. — Можно? — горячий, хриплый и даже озорной шепот. До Хитклифа долго доходило, что он спрашивал, для чего просил разрешения, но понимаение само ударило в голову, когда он почувствовал касания пальцев на животе. Брюнет провел кончиками пальцев по животу Готье, скользнув вниз по белью, но не настойчиво, а лишь мимолетно, ведь все ещё не получил ответа. Ни согласия, ни отказа, только ступор. И все же Скэриэл дождался медленного, отстраненного, кивка, с улетевшим куда-то за пределы понятия взглядом. Казалось, что Готье не понимал, что кивнул, и что согласился, но за согласие его жест был принят полукровкой. Он приподнял края мокрой насквозь ткани, сунул руку под резинку боксеров, и обхватил чужой член у основания, и проведя вверх, услышал глубокий вздох и скулеж. — Тебе что, ни разу... — начал было Лоу. — Да кто мог? — сразу последовало в ответ, не дослушав последнее "...не надрачивали? ", вот только возмущенный шепот сразу сменился отчаянным всхлипом, сопровождающимся хмыком от брюнета. — Мне с одной рукой проблематично, не мог бы ты так любезно.... — он прервался, чтобы посмотреть на лицо усердно кусающего губу блондина — поднять футболку? Сначала широко распахнутые глаза, очередной дрожащий вздох, с приглушенным стоном, который раздался как гром посреди ясного неба, потом трясущееся запястье, стягивающее мокрую, облепившее тело ткань. Пусть Скэриэл и попросил лишь поднять ее, приложив разом все усилия, Готье снял ее совсем, кидая в угол душевой, как тряпку. Сильвия бы за сердце схватилась, увидев такое обращение с одеждой, но сейчас было не до этого. Буквально мурлыкнув от удовольствия, и не забывая здоровой рукой наращивать темп, Скэр опустился к шее, оставляя слюнявый след на без того мокрой шее. Поцелуи почему-то холодных губ были такими горячими и нежными, что узел в животе младшего все сильнее затягивался, а рука полукровки заставляла вздыхать все громче. Поцелуи сменились на более интимные облизывания, не больные укусы, а потом и вовсе, заставляя вскрикнуть, первый багровый засос. Облизнув пострадавшую нежную кожу, Скэр спустился к ключицам, груди, повторяя последние действия, как собственник помечая Готье, как серийник оставлял собственные авторские следы, как шакал метя свою территорию. Рука Готи вновь зарылась в волосы Скэриэла, сжимая у корней с новой силой. Возможно, это было больно, но второй этого не заметил, это всё было на втором плане. Столько времени тайные мечты, которые он сам ни разу не осознавал сейчас стали явью. Он не думал о такой близости с Хитклифом, все что он мог позволить себе в мыслях — невинная нежность. Да, звучит как бред, ведь он не собирался становится лучше, ни разговоры, ни тем более мысли о самых грязных темах никогда не ставили его в неловкое положение, и он мог думать о чем угодно без угрызения совести, но почему-то интимные ласки с Готи — ни разу не всплывали в его голове как план, или желание. Нежное, казалось даже хрупкое тело Готье было холстом, где Скэриэл был творцом. Самая дорогая ткань на холсте — тело без ткани. Лучший материал для творчества. Что творили сейчас в этот момент, они не знали, не знали что делать потом, но никто из двоих и не хотел об этом думать. Непроизвольно Готье начал самостоятельно толкаться бедрами в чужую руку, заставляя брюнета усмехнуться ему в шею. Абсолютное отсутствие опыта младшего дало о себе знать — Готье совсем скоро излился в руку Скэриэла, "наградив" напоследок стоном с его именем, и поспешил скрыть лицо, уткнувшись Лоу в грудь. Оба отдались друг другу сполна, в настолько маленький и мимолетный момент, по сравнению с желаниями. — Я люблю тебя, Готи. — Нарушив момент тишины и осмысления, уверенно, с усмешкой в голосе, которая явно скрывала волнение, сказал полукровка. И что отвечать? Конечно принц знал. Разумеется знал. Любит ли он его в ответ? Больше чем можно описать словами. Значило ли произошедшее только что для него многое? Безусловно. Ответ был очевиден, и он просто не мог его озвучить. Подобно птице, которая строила свое гнездо из веток, только что Скэриэл признался ему в чувствах. И все, чего не хватало — это последней, самой главной веточки, которую так долго, бережно и усердно хранил Готье. Все, что сейчас было нужно, это завершить, разрушить недопонимания и прошедшее время молчания, просто он боялся сделать что-то не так, будто рука дернется и все гнездо рассыпется и упадет. — Я тебя тоже. Больше чем ты можешь представить.