Покупка омеги может обернутся браком

Хе Сюань стоял на краю палубы, опираясь на резной борт. Его взгляд был устремлен далеко вперед, где солнце касалось горизонта, окрашивая вечернее небо в оранжевые, красные, розовые и голубые краски. Море несло корабль все дальше от столицы, незначительные воды разбивались о корму, превращаясь в пенные барашки, что тут же растворялись, уступая место новым. Альфа видел эту картину тысячу раз, но именно сегодня этот закат был особенным. Потому что к привычным запахам смолы и соли добавился тонкий сладкий аромат цветов и ветра, но не того яростного, что рвал паруса вчерашней ночью, а легкого и игривого, что разносит цветочную пыльцу по зеленому лугу. Купец почувствовал его сразу, как только мальчишка впервые за день высунул нос из капитанской каюты, но предпочел делать вид, что не замечает юношу. Мужчина буквально спиной чувствовал, как Ши Циньсюань стоит позади, сжимает полы тяжелого теплого плаща, обитого мехом, что хрустел от сильного сжатия пальцев, как переступает с ноги на ногу в новых высоких сапогах с шерстяной подкладной, стуча по дереву палубы, как тяжко вздыхает, не зная как подойти и начать разговор.  — Я…я никогда не был в открытом море, – юноша все же сделал шаг вперед, вставая рядом с альфой, не подозревая даже о том, что душа мужчины запела от этого крохотного первого шага к пониманию и диалогу.  — Я знаю,– тихо обронил Хе Сюань, переводя взгляд на омегу. Кудрявые волосы были аккуратно уложены в простую косу. Он слышал от служанок, что им потребовалось целых три часа, чтобы в два гребня и четыре руки прочесать спутавшиеся от соли кудрявые волосы.  — Это очень красиво,– сапфировые глаза с детским восторгом посмотрели на горизонт, на пухлых обветренных губах дрогнула улыбка и тут же пропала. Голова поникла, глаза потухли.— Зачем Вы спасли меня?  Хе Сюань, внимательно наблюдающий за каждым изменением на юном лице, слегка улыбнулся. Несмышленыш. Его рука отодвинула полу собственного плаща, доставая из внутреннего кармана фероньерку сосватанного омеги. Сапфир блеснул в закатном солнце, привлекая внимание юноши.  — Я намерен взять тебя в младшие супруги по прибытии в поместье,– альфа слегка подвинулся к Циньсюаню, чтобы удобнее было вновь водрузить на эту буйную голову свой обруч. — А твое решение скормить себя морским демонам слегка мешает моим намерениям и желаниям.  Хе Сюань сделал глубокий вдох, наслаждаясь этим легким невинным запахом омеги, что еще не вступил в пору взросления, и на секунду в его голове проскочила мысль. Надо будет приказать Вэю осмотреть его. Семнадцать лет, а мальчишка не потек.  —Но я не согласен!– завопил мальчик, и плечи его затряслись в приступе истерического смеха. — Я не хочу за Вас замуж, не хочу такой судьбы… – омега эмоционально размахивал руками, чтобы не выдалось ни единого шанса для альфы надеть на него обруч снова, но купец был быстрее, и холодный металл вновь коснулся кожи, утверждая права мужчины.  — Худая у тебя судьба?– Хе Сюань схватил мальчика за руки, скользя взглядом по его испуганному лицу, на котором теперь сиял сапфир в цвет глаз. — Так ты худой-то не видел,– альфа медленно и настойчиво толкал Ши Циньсюаня, пытаясь зажать омегу между бортом и своим телом. — И не увидишь, коли перестанешь нести чепуху и верить городским слухам,– купец буквально прошептал последнюю фразу, приблизившись максимально близко к уху мальчишки. Юноша сжался, чувствуя неладное. Чужое дыхание обжигало кожу, а слова обжигали разум. Руки альфы были крепкими, привыкшими держать корабельные канаты и штурвал в часы бури и шторма, теперь они с легкостью удерживали его запястья, которые последние семь лет ничего тяжелее кисти для письма не сжимали. И тут он почувствовал жар на своих губах. Шершавые губы, обветренные морским воздухом, впились в его мягкие и пухлые, не требовательно, но настойчиво. Хе Сюань не сжимал юношу в своих руках, но держал крепко, не давая возможности отстраниться. Правда Ши Циньсюань и не пытался, пораженный происходящим. Его целовал альфа… Купец, не получив ответа, но почувствовав юношескую робость и неопытность, отстранился, разрывая их первый импульсивный односторонний поцелуй, похожий на удар молнией. Игра стоила свеч. Мальчишка замер, как робкая птичка перед хищником, его бледное лицо залил густой румянец, окрашивая уши розовым и спускаясь к шее под меховой воротник плаща. Хе Сюань невольно улыбнулся. Хотелось прижать этого смущающегося дурачка к себе, зарыться носом в этих непослушных кудрях, чтобы никогда не отпускать и вечность вдыхать запах цветущих полей. Как было бы чудесно… — Смирись,– хриплый голос звучал отчаянной мольбой. — Ты принадлежишь мне, но это не значит, что свет клином сошелся,– альфа заботливо заправил выбившийся из-за ветра локон за ухо. — Я тебе обещаю, что все будет хорошо, как положено, – Хе Сюань ушел в мечты, что терзали и мучили его все эти долгие годы с момента первой встречи с этим омегой, совсем не замечая, как под оправой пышных ресниц сформировались первые слезы. — Я возьму тебя в мужья – подам тебе чашу с каплей своей крови и приму в род. Будешь главным омегой. А потом, с милостью Богов, понесешь мое чадо, – его руки невесомо легли на тонкую талию, а большие пальцы огладили ткань кафтана, скрывающую низ живота, где предстояло зародиться новой жизни. Темные глаза смотрели будто сквозь, не на темно-синий кафтан, а на прекрасную идиллическую картину. Столь далекую и желанную… Но, внезапно, его оттолкнули, со всей силы, отчаянно и смело. По лицу Ши Циньсюаня стекали слезы, а глаза вновь горели решимостью.  — Не хочу быть убиенным у колыбели родного дитя, как ненужная скотина!– выплюнул он полные яда и горечи слова. — Не бывать этому браку! Уж лучше скормить свое тело рыбам, а душу морскому дьяволу! А Вы… Вдруг гневная тирада прекратилась. Ши Циньсюань почувствовал, как нечто внутри сжимается и скулит, буквально пищит простую инстинктивную мысль: Не зли. Он – альфа, он – главный. Покорись… И только тогда омега услышал. Низкий, животный, угрожающий рык альфы, предупреждающий о грядущей ярости. Длинный пальцы сжались в кулаки, желавалки напряглись, а темные глаза загорелись от гнева. Неожиданно проснувшийся внутренний омега умолял о подчинении сильному, но голос разума брал вверх над не окрепшей природой. Юноша топнул ногой и тыкнул своим изящным пальчиком прямо в грудь купца.  — И можете даже не рычать на меня,– пропищал Циньсюань, в глубине души уже размышляя, как его сейчас прикончат: так задушат или за борт кинут на растерзание морским тварям? — Я все равно Вашим не буду, все равно сбегу: хоть в объятия Черновода, хоть на край света!  Поняв, что сказал лишнего, мальчишка бросился наутек мимо альфы. Хотелось как можно скорее закрыться где-нибудь, чтобы этот мужчина никогда-никогда не достал его. Но в догонку он услышал не тяжелые шаги, а слова купца:  — Посмотрим, как ты запоешь, когда я самолично запру тебя в самых дальних покоях поместья!– Ши Циньсюань на секунду остановился, оборачиваясь на альфу, но тут же побежал дальше, пытаясь не упасть на мокрой и скользкой палубе.  Хе Сюань не кинулся за ним. Зачем? Все равно с корабля никуда не денется. Но слова юноши заставили мужчину крепко задуматься.  — Либо мальчишка большой фантазер,– прошептал себе под нос купец, наблюдая, как солнце полностью скрывается за горизонтом, уступая место ночи. — Либо в резиденции Ши происходило то, чего никто не знал, – он нахмурился, не желая верить в свою догадку. — Надобно бы вернуть старшего Ши в столицу, или хотя бы написать письмо будущему родственнику,– Хе Сюань коварно усмехнулся, вспоминая сколько сил он вложил на уговоры, чтобы Ши Уду ненавязчиво, будто бы посла, выслали не только из столицы, но и из страны. Бывший капитан уже семь лет не видел родных берегов, проживая свою жизнь при иностранном дворе в тоске по брату. — Быть может чего расскажет.