Лир

Глава 1: Лик Империи

Империя Аркхейм стоит на двух столпах: на паровых турбинах и на костях зверолюдей. Это аксиома, известная каждому школьнику из Верхнего города и каждому нищему из Нижнего. Город, подобно ядовитому грибу, разросся ввысь и вширь, разделив не только пространство, но и саму природу своих обитателей. Три слоя мира, три круга бытия. Верхний город — Небесная Сталь. Здесь шпили Башен Гильдий — Алхимической, Инженерной, Торговой — пронзают вечно затянутое смогом небо. Улицы здесь мостятся гладким базальтом, а по рельсам, уложенным в мостовые, с тихим шипением скользят самоходные вагонетки, питаемые сжатым эфиром. Здесь живут люди чистых кровей, аристократы и нувориши, чьё богатство выросло на рудниках и мануфактурах. Их дома — это крепости из стекла и стали, с паровым отоплением и лифтами, поднимающимися на двадцать этажей ввысь. Здесь, в роскошных салонах, говорят о философии, искусстве и прогрессе. И о том, как обуздать «звериную природу низших рас». Самая модная тема. Средний город — Механическое Сердце. Это бесконечный гул, скрежет и звон. Четверть города отдана под фабрики: текстильные мануфактуры, где ткут парчу для верхов и грубый брезент для низов; литейные цеха, изрыгающие реки раскалённого металла; химические заводы, отравляющие реку Асфодель целыми радугами ядовитых стоков. Здесь живут люди-работяги, ремесленники, солдаты, мелкие торговцы. Их жизнь — это график, талон на питание и вечный страх скатиться ниже. Они с презрением смотрят на тех, кто под ними, и с раболепным страхом — на тех, кто выше. Здесь же расположены казармы Имперской Стражи и главный офис «Ordo Praedicatorum» — Ордена Проповедников, чьи инквизиторы следят не только за ересью, но и за «чистотой общественного порядка». Нижний город — Корни и Грязь. Он же — «Воющие трущобы», «Логово», «Яма». Место, куда стекаются все отбросы Аркхейма, в прямом и переносном смысле. Здесь нет мостовых, только утоптанная грязь, смешанная с золой и мусором. Дома — это слепленные из глины, досок и ржавого железа лачуги, нависающие друг над другом в вечной угрозе обвала. Здесь, за символической, но регулярно патрулируемой Чертой, живут зверолюди. Волки, лисы, кошки, барсуки, крысы — все, в ком течёт «нечеловеческая» кровь. Им запрещено носить оружие, селиться выше определённой улицы, занимать должности выше чернорабочего. Их дети не ходят в школы людей. Их существование терпят, потому что они дешёвая, почти рабская сила для самых грязных и опасных работ: в шахтах, на очистке сточных коллекторов, на добыче «эфритного угля» в ядовитых подгородных шахтах. Ночью в Нижнем городе действует комендантский час. Нарушителей стреляют на месте. И над этим миром, как титаны над муравейником, возвышаются Легенды. Их не зовут героями. Их зовут Стражами, Архитекторами, Несущими Порядок. Их силы — не дар богов, а плод алхимии, механики и безжалостной воли. · Железный Паладин, Лорд Виктор Хельстром. Командующий Имперской Стражей. Никто не видел его лица за глухим шлемом из чёрной стали, но видели, как он одним ударом кулара-гидравлика сносит ворота бунтующего квартала. Говорят, его тело больше машина, чем плоть, а его верность Императору выкована в тех же горнах, что и его латы. · Алая Ведьма, Селина Морвент. Глава Алхимической Гильдии. Её «ведовство» — это знание химических формул, способных превратить воздух в огонь, а воду — в кислоту. Она редко появляется на публике, но дым из труб её личной лаборатории в форме черепа — постоянное предупреждение для тех, кто сомневается в силе Имперской науки. · Призрак, неизвестный. Тень на службе Ордена Проповедников. Ни имени, ни лица, лишь слухи. Он может быть в двух местах сразу. Проходить сквозь стены. Его жертв находят без единой царапины, но с застывшим лицом невыразимого ужаса. Говорят, он — результат экспериментов по слиянию эфира и призрачной материи. · Мастер Аргир. Гений-изгой. Его теории об «эфирной энергии» считались маргинальными, пока он не построил прототип Конденсатора. Теперь на него смотрят как на сумасшедшего гения, который может либо осчастливить Империю бесконечной энергией, либо взорвать пол-города. Его публичные демонстрации — это спектакли на грани катастрофы, куда стекаются аристократы, жаждущие острых ощущений. Это мир контрастов, где свечи соседствуют с газовыми лампами, а допрос с пристрастием ведётся в подземельях под сверкающими лабораториями. Мир, где прогресс измеряется высотой трубы, а цена за него — жизнями тех, кого считают не совсем людьми. Здесь, в самом низу этой искусственной вселенной, среди вони и отчаяния «Воющих трущоб», живёт некий юноша с волчьими ушами, спрятанными под тряпьём, и с умом, острым как бритва. Его имя скоро станет известно всем трём кругам Аркхейма, но пока что оно ничего не значит. Как и он сам. Ибо история этого мира пишется сталью, паром и кровью. А история одиночки — это всего лишь мелкая сноска на её кровавых страницах. Пока что.