Дилемма дикобразов

      Больно! Сука, это и вправду больно!       Люпен поморщился, сильнее стиснув зубы. Послышался свист рассечённого воздуха и в следующий миг очередной удар хлыста приземлился ему на спину. В этот раз сильнее предыдущих и Арсен почувствовал, как кожу разорвало под хлёстким кончиком. Кровь тут же тонкой струёй потекла вдоль позвоночника, разливаясь теплом. Вор болезненно зашипел, зажмурив глаза.       — Что ты ещё знаешь?! Говори!       Допрашивающий пират уже был на грани нервного срыва и от того с садистским наслаждением наблюдал за искажённым от боли лицом, но Арсен мгновенно взял себя в руки и только брезгливо фыркнул. Во-первых, он и так ничего не знал: кражу инициировала Фудзико и она не удосужилась рассказать напарнику зачем и главное, что именно кроется за украденной из музея каменной куклой, а во-вторых, чёрта с два Арсен Люпен Третий будет подчиняться чужим приказам и выть, как раненый пёс от каких-то там побоев. Он привык говорить на своих условиях и не потерпит, чтобы какие-то отморозки вытрясли из него хоть слово. Не на того напали.       — Молчишь? Ну как хочешь!       Удар. И ещё один. И ещё. Каждая встреча кожи с хлыстом начала заканчиваться кровавыми ссадинами и синяками: видимо, его «палач» на втором часу начал терять терпение и решил себя больше не сдерживать. Спина горела огнём, от чего уже почти онемела и боль притупилась сама собой. Верёвки, удерживавшие тело в подвешенном состоянии, с особой силой впивались в запястья и Арсен чувствовал, как бечёвка до крови растёрла кожу. Сами руки устало затекли и мышцы ныли, умоляя всё это наконец прекратить, но конца пыткам пока и не было видно.       — Да какого хрена ты всё ещё молчишь?!       Пират псевдо-призрачного судна в глухой злости замахнулся и ещё раз прошёлся хлыстом по алой от крови спине, заставив вора громко зашипеть от муки. В голове Арсена даже загудело от того, с какой отдачей пришёлся удар, а свежая рана не постеснялась внести недюжинную лепту в и так уже зашкаливающий уровень агонии.       В этот момент в комнату вошла единственная девушка на корабле. После их недавней беседы она оставила Люпена наедине с его истязателем в надежде, что тот наконец расколется.       — Капитан! — тут же выпрямился пират и уставился на вошедшую.       — Есть результаты?       Джина. Да, точно, так её звали. Арсен уже немного начинал плыть сознанием от небольшой, но потери крови, боли и банальной усталости, но гениальный мозг всё ещё продолжал работать. Да, спутанно, но остановить этот вечный двигатель могла только полная отключка, с которой мужчина собирался бороться до последнего.       — Ничего, капитан. Этот ублюдок молчит хуже мёртвого. Я уже всё перепробовал…       Пират озлобленно кивнул в сторону пленника. Кровь брызгами разлетелась от постоянных ударов, оросив серый металлический пол судна.       — Если исступлённо бить раз за разом, то ничего не добьёшься. Пытки не так работают, милая.       Люпен внезапно поднял голову и посмотрел на главу корабля, обворожительно улыбнувшись, даже не смотря на истязания. С побледневшего лица соскользнула пара капель холодного пота, но он наплевал на это ровно также, как и на то, что этот же пот сейчас заливался в открытые раны и больно жёг солью. Показывать слабость было не в его стиле, а особенно перед хорошенькими девушками.       Джина, сначала не увидевшая к чему привёл допрос, застыла на пороге комнаты и побледнела, как полотно. В её расширившихся глазах Арсен прочитал искренний испуг и даже приятно удивился. Раньше видимо до такого не доходило, и она не знала, как может выглядеть итог настоящих пыток. Наверное, эта девушка не на столько уж и плоха, раз вид ран и крови вызывает у неё такую бурную реакцию. Интересно.       — То есть сейчас ты наконец решил открыть рот?!       Подчинённый замершей в шоке пиратки от гнева вновь ударил хлыстом, да так, что у Люпена невольно на глаза слёзы навернулись. То ли от неумения, то ли от недостатка физических сил, но реально чувственных глубоких ударов до ран пленник насчитал лишь три.       Этот же стал четвёртым и разорванная узлом-кончиком плоть возопила агонией по всему телу до дрожи. Нервная система Арсена наконец достигла своего предела: ещё один такой удар и он в самом деле мог вырубиться.       — Отставить! — искажённым от испуга голосом воскликнула Джина.       — Но капитан…       — Он нам нужен живым! Развяжите его и бросьте в камеру!       Девушка бросила полный тревоги взгляд на блестящую от крови и пота бледную спину вора и нервно сжала губы в нитку.       Растерянно посмотрев на начальницу, пират тем временем послушно кивнул и подошёл к Люпену, развязывая верёвки на его запястьях.       Арсен с грохотом упал на колени, чувствуя, как тело от адреналина бьёт мелкая дрожь, а конечности не слушаются. Освобождённые от пут запястья мгновенно с новой силой начали саднить, а перед глазами мужчины всё предательски поплыло.       — И отмойте ему спину, — с лёгкой дрожью в голосе приказала капитан корабля, тщетно стараясь сохранить невозмутимость.       Звук женского голоса прозвучал глухо, как будто издалека, и Люпен понял, что изнеможение наконец взяло верх и сознание начало медленно покидать его. Словно провалившись в колодец, он уже толком не почувствовал, когда его взяли под руки и потащили куда-то, равно как и всё остальное.       Утопая в дёгте небытия, Арсен забарахтался в этой пучине, категорически не желая в ней находиться. Бессознательные состояния для его мозга всегда походили на сплошной кошмар из черноты, в котором Люпен оказывался заперт до самого пробуждения. Внезапно, вор услышал знакомый, но неясно чей голос, и попытался найти его источник. Его звали по имени, но он не мог понять откуда именно, ведь в абсолютной тьме не было ни верха, ни низа, ни сторон света.       «Люпен» — наконец отчётливо прозвучало над ухом и мужчина встрепенулся от неожиданности, если тревожный укол сознания в самом себе можно было так назвать. Слегка хриплый от сигарет низкий голос разлился в груди теплом и только тогда Арсен понял кто это был. «Ты даже сюда пришёл за мной?» — одними губами пробормотал во мраке Люпен и расплылся в улыбке, позволив наконец бездне поглотить себя без остатка. С этим голосом рядом он уже не сомневался, что выберется отсюда, так что страх испарился сам собой.

***

      — Фух, ну и поездочка!       Арсен весело усмехнулся, отжимая подол пиджака прямо не снимая. Он стоял посреди подлодки в луже океанской воды, отфыркиваясь от соли и йода. Его пиратская спутница выглядела не лучше: хрупкое тело было в облипку обтянуто мокрой тканью и будь обстоятельства иными Люпен бы даже не удержался от пары лестных комментариев.       — Не то слово. Угораздило же тебя в очередной раз вляпаться.       Дайсуке стянул с себя акваланг и саркастично цокнул языком, впрочем, даже не скрывая улыбки. В его глазах читалась настолько ядрёная смесь облегчения и радости, что у Люпена приятно заныло сердце. Вот кто всегда был рад его видеть и никогда не временил с тем, чтобы прийти на помощь.       — Спасибо за помощь, Дзиген. Ты в одиночку?       — Никак нет. Мы собрались вместе, — прозвучал спокойный голос из-за спины и Арсен обернулся, уже зная кого там увидит.       — Гоэмон!       — Рад, что ты цел, — сдержанно кивнул самурай, но и в его глазах мужчина прочитал всплеск облегчения. — Ты же знаешь, меня не так то легко убить, — горделиво заявил вор и весело подмигнул товарищу.       — Люпен…       Из-за спины Гоэмона показалась знакомая копна рыжих волос и Арсен инстинктивно встрепенулся, как если бы перед быком махнули красной тряпкой. Аккуратно выглянув из-за чужого плеча, Фудзико кинула на мужчину осторожный взгляд карих глаз, а только потом вышла полностью.       — И ты здесь, дорогая Фудзико, — хмыкнул мужчина в улыбке. — Неужели твоё сердце за меня так переживало?       — Конечно я переживала! Особенно когда ты и сокровище пошли под воду, оставив меня одну посреди океана, — тут же ответила воровка, гневно сдув выпавший рыжий локон с лица.       Люпен в притворном изумлении поднял бровь и Мине невольно стушевалась, отводя взгляд в сторону, будто признавая, что слегка перегнула палку. Её беспрецедентная честность в подобных вопросах одновременно и ранила и привлекала Арсена. Кто ещё может прямо ему в лицо заявить, что нажива интересовала её не меньше, если не больше, чем его собственная жизнь? Только его Фудзико.       — Сокровище? Так значит эта женщина и была зачинщицей той кражи?       Джина скрестила руки на груди и с интересом глянула на Мине, напомнив тем самым о себе. В пылу воссоединения вор напрочь забыл о спасённой спутнице.       — Ах да! Ребята, знакомьтесь: Джина, капитан ныне затонувшего корабля-призрака и причина некоторых бед в Бермудском треугольнике, — Арсен с артистичной подачей показал на девушку рукой. — Ну а также отныне владелица всех трёх каменных кукол, ради которых и было устроено всё это представление.       — Правда?!       Рыжая воровка мгновенно вспыхнула от азартного восторга и оглядела новую попутчицу, как хищница случайно попавшую к ней жертву.       — Они по праву мои и ничьи больше. Мой отец их отыскал и умер за них же, — гордо вскинула голову пиратка, и зыркнула на собеседницу так, что та невольно сделала шаг назад.       — Люпен, она же шутит, да? — тут же заискивающе пролепетала Фудзико и состроила вору глазки.       Арсен устало вздохнул и помотал головой. Он был без ума от характера этой строптивой красавицы, но иногда даже он мог ей противостоять.       — Никак нет, милая. Я не забираю то, что облито кровью невинных. К тому же только она знает, как отыскать с их помощью сокровище Стоунхенджа.       — Так вот зачем всё это было?       Дзиген уже успел переодеться из гидрокостюма в привычный чёрный пиджак и подошел к беседующим, встав по левую руку от спасённого напарника.       — Эй, ну так не честно! — капризно топнула ногой Мине, скрестив руки на груди.       — Фудзико, дорогая, это приключение и так вышло за все рамки. Поумерь свой столь привлекательный пыл, — решил галантно урезонить напарницу Арсен, назидательно покачав пальцем.       — Ну Люпен… — тут же сменила гнев на упрашивающий флирт девушка и подошла ближе. — Может всё-таки…       Она положила руку вору на плечо и тут он резко вздрогнул, болезненно поморщившись.       Воровка от неожиданности одёрнула руку и все присутствующие как один уставились на Люпена. Тот в свою очередь лишь обвёл их всех взглядом и горько усмехнулся, еле унимая дрожь.       — Что с тобой? — тут же обеспокоено прозвучал стрелок и подошёл к напарнику ближе.       — Всего лишь последствия небольшого недопонимания, — отшутился Арсен и кинул взгляд на Джину.       Дочь археолога неловко ссутулилась и, сжав руками плечи, отвернула голову. Её нервно прикушенная губа показалась вору довольно милой: вот уж кто сожалел о содеянном, пусть даже и не своими руками.       — Что за шутки? — тут же уперев руки в бока, спросила Мине, недовольно поморщив нос.       — Напоминание о том, что стоит сразу рассказывать зачем ты просишь меня для тебя что-то сделать, дорогая. Иначе я могу оказаться в очень неприятной ситуации.       Легко поведя плечами, Люпен кинул в сторону рыжеволосой своей принцессы взгляд с лёгким укором. Та в свою очередь непонимающе на него посмотрела, но на всякий случай гордо задрала хорошенький нос и высокомерно фыркнула, видимо, чтобы сразу обозначить, что считает себя правой ещё даже не зная произошедшего. Ну что за строптивая прелесть, вам так не кажется?       — Люпен, сними пиджак.       Холодный голос Дзигена разрезал помещение подлодки столь внезапно, что уже теперь к нему все удивлённо повернулись. Глаза мужчины были скрыты за полями шляпы, но Арсен чувствовал по языку его тела, что друг был не на шутку встревожен.       — Зачем? Захотелось приватного сеанса стриптиза? — решил попробовать отказаться от этой затеи в шуточной форме вор, но не тут то было.       — Люпен, — надавил с растущим напряжением Дайсуке и Арсен устало вздохнул.       Мине недоумённо перевела взгляд с вора на стрелка и с раздражением посмотрела на последнего.       — Да что ты прицепился, Дзиген? Ну да они промокли, но чтобы прямо т—…       — Заткнись, женщина, — с нескрываемым гневом рыкнул стрелок, и Фудзико от неожиданности даже в самом деле замолчала.       — Ну что же ты так грубо, — примирительно улыбнулся Люпен. Ссоры между этими двумя были обычным делом, так что ничего удивительного, но сейчас Арсену особенно не хотелось конфликта. Он с каждой минутой чувствовал, как влажная ткань солью прилипает к травмированной спине и сил унять настоящий свежий скандал могло и не хватить.       — Есть за что. Пиджак, Люпен, — напомнил Дзиген и вор наконец сдался.       — Хорошо-хорошо.       Мужчина взялся за красные лацканы и аккуратно стянул отяжелевших от солёной воды пиджак, сбросив его на пол.       В помещении подлодки повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь протекающими трубами, капавшими водой на пол. Перед глазами товарищей Люпена предстала синяя рубашка, со спины настолько пропитавшаяся кровью, что её нельзя было отличить от фиолетовой. Плотно прилипнув к стройному телу, она влагой капала вниз порозовевшей водой, пачкающей белые брюки.       — Это…? — непонимающе пробормотала Фудзико, в то время как Джина поморщилась и отвернулась, отгородившись ладонью от открывшегося вида. Её колени вздрогнули и она даже немного попятилась назад, опираясь свободной рукой о стену.       — Всего лишь итог небольшого недопо…       — Рубашку.       Дзиген смерил партнёра ледяным, как арктические льды, взглядом, а потом перевёл его на Мине. Та поёжилась и отступила назад, испуганно вздрогнув, когда случайно упёрлась спиной в грудь Гоэмона, всё это время молчаливо наблюдавшего за происходящим. Тем не менее крылья его носа напряжённо подрагивали, а сам самурай по нервной привычке сильнее стиснул ножны катаны в руке. Как будто само наличие верного меча под боком могло решить любую возникшую проблему.       — Хорошо, — покорно вздохнул Люпен, стянув галстук с шеи и бросив его на пол к пиджаку.       Он очень не хотел раскрывать все карты так сразу, но нахлынувший после перестрелки адреналин начал понемногу отпускать и терпеть нарастающую боль становилось всё тяжелее.       Расстегнув наплечную кобуру, вор оглянулся на замерших в ожидании девушек, в глазах одной из которых читалось непонимание, испуг и любопытство разом, а у второй взор всё также стыдливо уходил в сторону. Дочь археолога отчаянно старалась не смотреть, но Люпен всё равно видел, как она кидает быстрый взгляд украдкой. Беспокоится, да? От проявленного к нему внимания, мужчина решил даже немного оттянуть кульминационный момент.       — Дамам такое лучше не видеть.       — Плевать, — ядовито бросил Дайсуке и кинул испепеляющий взгляд сначала на Джину, а потом и на Фудзико, от чего та невольно спряталась за плечо Гоэмона. Самурай посмотрел на обоих напарников спокойно, но с заметной долей беспокойства, скрытой за нервным блеском в глазах и напряжённо сведёнными плечами.       Люпен наконец расстегнул рубашку и сбросил её вниз. Он стоял лицом ко всем присутствующим, так что первое мгновение никто ничего не понимал, хотя в глазах Дайсуке и промелькнуло самое тёмное из предчувствий.       — Повернись, — непослушным языком тихо приказал Дзиген.       Арсен повернулся.       Мине громко ахнула и впилась накрашенными ноготками в плечо самурая, тут же зажмурив глаза. С другой стороны раздался судорожный вздох и Джина окончательно отвернулась, уткнувшись лбом в стальной борт подлодки. Поднятые в удивлении брови Гоэмона почти затерялись в чёлке и он сильнее стиснул ножны катаны в руке, пока его глаза растерянно уставились на оголенную спину. Сомкнутые в нервном изгибе губы и глубокий вздох были куда красноречивее любых слов.       Даже омытое океанской водой, зрелище было не из приятных: когда-то бледная гладкая спина была иссечена косыми следами от ударов хлыстом, разукрашена синяками и ссадинами, а неглубокими, но приводящими в ужас рассечениями были покрыты плечи и поясница. Из-за недавних физических нагрузок только затянувшиеся в каюте корабля-призрака травмы вновь открылись и кровь начала постепенно обливать подвергнутую истязаниям кожу. Пиком же свидетельства человеческой жестокости стали четыре глубоких раны, разорванными полосами оставленные в районе лопаток и пересекающие поперёк почти пол спины каждая.       — Всё на самом деле не так и плохо, — попытался заверить окружающих вор, но ни в одной из пар направленных на него глаз не увидел веры в его слова. Оно и понятно — он и сам в них не верил.       Внезапно послышался судорожный вздох Дзигена, а после комнату оглушил железный грохот.       Стрелок со всего размаху ударил кулаком по стальному борту подлодки, от чего звонкий гул разнёсся по всему помещению. Все испуганно повернулись в сторону Дайсуке, а тот лишь стиснул зубы и во все глаза уставился на изрешечённое пыткой тело. Всё было понятно и без слов.       — Люпен, в каюту, сейчас же, — со звенящим от напряжения голосом бросил Дзиген. Он был вне себя толи от злости, то ли от отчаяния, сказать точнее было невозможно — спрятанные под полями шляпы глаза оставались недоступны.       Оба мужчины испытующе уставились друг на друга и замерли. Дзиген был тем одним-единственным человеком, которому не нужно было повторять дважды, чтобы вор его услышал. Он и так понимал, что и зачем хочет от него партнёр. С Фудзико так, к сожалению, не выходило, о чём Люпену красноречиво напоминали болезненно саднящие раны на спине.       — Хорошо-хорошо, понял, — покорно поднял руки в примирительном жесте Люпен и тут же пожалел об этом, поморщившись от усилившейся боли из-за движения мышц спины. С каждой минутой становилось всё невыносимее терпеть горящие от соли раны, но нужно было сохранить лицо.       Пройдя мимо Джины, вор через силу улыбнулся, на что та посмотрела на него так растерянно, будто последнее, чего она ожидала, так это улыбку в свой адрес. Честные девушки всегда были такими искренними и наивными, что вору наблюдать за ними было одно удовольствие.       Когда же мужчина поравнялся с Фудзико, всё ещё прячущейся за спиной самурая, та даже отказалась на него повернуться, спрятав свои прекрасные карие глаза в копне рыжих волос. Мине не любила подобного рода зрелища, так что и настаивать было глупо, но в груди вора всё же теплилась надежда, что она хоть немного, но переживает за него. Арсен нисколько не злился на неё, но в очередной раз обмануться и поверить, что воровке не всё равно, было приятно и добавляло их совместной игре той сладостной остроты, ради которой он, собственно, и продолжал всё это.       Стоило Люпену скрыться за дверью, как Дайсуке глубоко вздохнул и из последних сил взял себя в руки. От бурлящих в крови злости и тревоги сердце колотилось, как безумное, но срываться было нельзя. Арсен дал чётко понять взглядом, что не потерпит скандала на этой почве, да и не было времени ни на какие скандалы. Надо было выяснить, что конкретно случилось, и как можно быстрее.       — Что произошло?       Голос Дзигена почти трещал от гнева, преподнесённого однако в спокойной, холодной форме, от которой становилось ещё дискомфортнее. Стрелок обращался ни к кому иному, как к их новой попутчице, которая нервно вздрогнула под столь открытым напором. Джина глубоко вздохнула и, собрав видимо в кулак остаток смелости, повернулась и подняла взгляд на Дайсуке. Наполненные сожалением глаза девушки стрелка нисколько не убедили, но желание провести допрос с применением силы всё-таки поубавилось.       — Мы считали, что Люпен украл куклу так как знал о её секрете. А если так, то он мог и знать где находится третья, а вместе с ней и где убийца моего отца. Я должна была знать, — пиратка старалась говорить спокойно и уверенно, но её голос так и соскальзывал в извинительные ноты, будто она оправдывалась. — Чтобы достать информацию, пришлось прибегнуть к пыткам. Хлыстом.       На последних словах Джина наконец спасовала перед пронизывающими глазами стрелка напротив и потупила взгляд в пол. Сжав в руках край мокрой от недавнего заплыва футболки, она нервно сглотнула, ожидая что же ей скажут.       — Пришлось? — искажённым от злости голосом прошипел Дзиген, стискивая зубы. — Готов поспорить, что твои шестёрки приступили к пыткам даже раньше, чем он успел очнуться.       Дайсуке колотило от внутреннего гнева и он с удовольствием увидел, как собеседница понурила голову, ёжась от выставленных претензий. Да, именно так, пусть сожалеет, даже если это нисколько не уменьшит последствий содеянного. Злорадное удовлетворение наполнило сердце мужчины, и он даже смог чуть унять дрожь в руках.       Его нутро разрывалось от тревоги за партнёра, ждущего его в капитанской каюте, но выяснить всё из первых рук было необходимо: довольствоваться предвзятой и заранее смягчённой версией произошедшего из уст Люпена у стрелка не было никакого желания. Тот всегда находил как сгладить углы так, чтобы умолчать все неудобные моменты и выгородить в очередной раз как безрассудного себя, так и Фудзико Мине, отрицая её вину во всём случившемся. Говоря о последней…       Дзиген повернулся к, по его мнению, корню вообще всех их проблем и уставился на рыжеволосую девушку. Мине, только-только выглянувшая из-за плеча самурая в связи с рассказом Джины, тут же спряталась назад, в надежде, что преграда в виде общего товарища сможет её обезопасить.       — Я поставлю лодку на курс и уйду его зашивать. Присмотришь за штурвалом? Проблем возникнуть не должно, но ты знаешь, как нам иногда космически везёт, — обратился к Гоэмону Дзиген, через силу заставив себя оторвать глаза от копны рыжих волос за плечом товарища и переключиться на насущные проблемы.       На подлодке управлять ей умело всего два человека: Люпен и сам стрелок, но первый сейчас был на грани обморока из-за болевого шока, который был отсрочен лишь силой воли и нечеловеческим упрямством, а второй собирался провести всю ночь над раненым в обнимку с бинтами и физраствором.       Ишикава утвердительно кивнул и направился к штурвалу. Оставшись без «укрытия», Фудзико покрепче скрестила руки на груди и исподлобья глянула на Дайсуке, всем своим видом говоря, что готова к очередной ссоре. Хоть в чём-то их мысли были схожи.       — А с тобой разберёмся позже, — холодно процедил мужчина и отвернулся, услышав в ответ лишь раздражённое цоканье языком.