Движение на ощупь

      Холодный майский воздух то и дело теплел на участках, где солнце грело его часами на пролёт. Шагая по лесу, Митсукатта то скидывала, то наоборот накидывала шаль на прежнее место. Сейчас у нее по плану было прополоть огород, чем девушка не применула заняться сразу по возвращению домой.       Густой запах травы, смешанный с землёй, обвалакивал, а едва влажная трава щекотала огрубевшие с возрастом ладони. За все свои семнадцать лет Митсукатта так и не узнала, что такое зрение. Мало помогало и то, что её отец также был слеп. Да и не сильно то её это волновало. Мир девушки был соткан из окружающих запахов, звуков леса, осязания и сенсорики чакры.       Быть слепой — это ещё точно не конец. Митсу ничего не мешало жить так, как ей того хотелось. Не зная зрения с рождения, она по нему и не скучала: сенсорика помогала не врезаться в людей или в деревья, обоняние помогало заметить изменения, а осязание было самым необходимым на растоянии вытянутой руки       Митсукатта жила свою полную, — для слепой, — жизнь. Зашивала вещи, устанавливала ловушки для мелких зверей, рыбачила, готовила, убиралась, следила за огородом и выращивала лечебные травы. Совершенно обычная жизнь для затворника в глубокой чаще леса Страны Огня.       Единственная проблема — сложности в общении с людьми. Что было вполне достойно воспитанницы тэнгу. Но было и одно исключение: — Пришёл? — Прислушавшись, спросила. Девушка сидела на пороге своего же дома, пришивая оторвавшийся пояс юкаты, чтобы снова его не потерять. — Рыба и оленина? — Уловив знакомую нотку в донёсшемся до неё запахе, Митсукатта вскочила на ноги, крепче сжав в руках ткани и иголку. — Они самые. — Низкий самодовольный бас разнесся по чаще, а его обладатель спрыгивает с дерева на землю, и девушку тут же обдаёт шквалом жара. — Я до сих пор считаю, что такая температура тела неадекватна для живого существа. — Фыркнула, резво уходя за двумя ножами и собранными с утра листьями лопуха. — Присядь пока на, — Постаралась припомнить, на что можно было сесть на улице, но, так ничего и не вспомнив, отмахнулась. — На что-нибудь.       Через пару минут, найдя искомое, Митсукатта вывалилась на улицу, разве что без боевого клича. Продемонстрировав найденное, девушка сканировала окружение, заметив, что Мадара расположился прямо у её дома, на голой земле. Не долго думая, девушка приземлилась рядом, протягивая другу нож.       Они работали молча, как и в большинстве случаев, когда виделись. Присутствие Мадары — это не разговор, а невербальное общение и признание существования другого. Редкие фразы, механическая работа рук и полные лёгкие теплеющего воздуха. Всё ровно также, как и в прошлые разы. Митсукатта уже и не помнит, как они познакомились. Вроде она собирала лопухи, а он проходил мимо. Или собирал что-то он, а проходила мимо она. Уже и не вспомнить. Слишком незначительно было то событие по сравнению с последующей помощью и общением.       К концу вечера оленина была уже развешанна на заранее натянутых между деревьями верёвками, а рыба заполненной стояла в горшочках под кроватью. А Мадара исчез, словно и приходил только принести ей еды и сделать заготовки. Пожав на это плечами, Митсукатта направилась в дом. Пришло время вечернего купания.

__________________________________

— Да где же эта кружка! — Раздражённо простонала девушка, сдувая с лица пушистую прядь. Утро не задалась с самого начала. Свалившийся на пол вчера вечером посох Бо очень удачно попал Митсукатте под ноги. Потом она долго искала снова отвалившийся от юкаты пояс, — чёрт бы побрал Мадару с его рыбой, — а теперь она обшаривала полку в поисках куда-то запрпостившейся кружки, но пока что нащупала только мешочки с сушённым мхом, кусок смолы и засушенную цедру.       Жаль, что подобная неуклюжесть вовсе не была для неё редкостью. Но повезло, что Митсукатта хотя-бы не видит её последствий.       Почувствовав приближение отца, девушка чертыхнулась и ещё сильнее прокляла этот день. Такина шёл неспеша, шумно передвигая ногами. У неё не было и шанса успеть хоть маломальски убрать образовавшийся за пару дней срач.       Первый аккорд её приговора — скрип входной двери. — Привет, пап, — Неловко икнула, не оборачиваясь и продолжая водить ладонью по полке. — Разве сезон уже заканчивается? — Паршивка, я сколько раз должен повторять, что я тебе не отец? — Скорее для справедливости возразил, что-то ставя на стол. — Принёс соль и запасной крюк для котла, пока ты прошлый не посеяла. Ну, или пока твой братишка не спёр. — Закатив на это заявление глаза, Митсукатта нашла-таки кружку и направилась заваривать чай. Не видя смысла что-либо снова объяснять отцу. Девушка молчала, и тэнгу тоже не хотел тратить на воспитаницу добрые слова. Всё-же Митсу не знала точно, знает ли Мадара о их кровной связи.       Такина грузно приземлился на стул, сразу хватаясь за дело — уборку стола, совмещённую с ворчанием. Тэнгу никогда не подбирал мягких слов, даже когда рассказывал ей о её происхождении. Описал всё кратко и по делу, не забыв на последок съязвить: «Ты первенец главы клана Учиха. Ну, помнишь, я рассказывал. Безумцы с красными зеньками и с непотухающим пожаром внутри. Решили, видимо, что слепая бестолочь — плохой наследник и выкинули в лес. А я подобрал свинью на свою голову. До сих пор горько.». Он воспитывал её так, как ему казалось нужным. Брань вылетела из его рта каждые пару секунд, пока Митсукатта осваивала чакру и сенсорику. Учил обращать внимание на звук и запах, возводя их в приоритет, а когда понял, что зрение уступает её навыкам начал обучать владению оружием. Митсукатте нравилось считать, что её Бо — инструмент для передвижения и самозащиты. И вот девушка раз в три дня медленно, почти медитативно отрабатывает стойки, показанные ещё в раннем детстве. Делает лёгкие упражнения для развития мышц и чакры. — Левую ногу дальше держи. — Фыркнул, проходящий мимо тэнгу, неся вторую партию горшочков. — Только недавно же поправлял. Чем ты занимаешься, паршивка? — Три месяца назад поправлял, — Выдохнула Митсукатта, замахиваясь для нового удара, а Такина загримел своей ношей, чертыхаясь. — Тьфу ты! Зачем тебе столько солёной рыбы? Если нечего делать, чини крышу. Думал хоть щас мази несу, — Сплюнув, мужчина закрыл горшочки, унося их обратно. — Ты бы их дома тогда открывал. — Усмехнулась, продолжая тренировку. А старик продолжая ворчать шёл в дом. — Всё горшки поразбивала, а оставшиеся целыми рыбой набила. — Доносилось до девушки из дома. Порой ей сильно не хватало отца рядом. Ещё два года назад они вместе вели быт: убиралась, готовили, собирали лечебные травы, выращивали овощи и фрукты. Редкие путники заходили в лес, страшась тэнгу. Но теперь, когда в лесу жила лишь одна слепая девушка, шиноби и гражданские заполонили собой всё. Они не жили на её территории, но их маршруты теперь постоянно пролегали через её лес. Дети из соседней деревушки то и дело плутали, а раненные нинздзя стали обыденностью. Спутанные тропы, непогода, пропавшая добыча больше не пугали путников.

__________________________________

      Солнце пекло макушку, и Митсукатта более торопливо собирала малину где-то на северо-западе леса, когда услышала странный звук. Это был не щебет птицы и не шум от проходящего мимо зверя. Это был ребёнок. Когда люди обходили её лес стороной, жилось проще.       Мальчик плакал, вынуждая её замереть на месте и прислушаться, а после двинуться на звук. Он сидел, поджав колени у старого поваленного клёна, грязными руками стирая с лица солёные капли. Вдохнув и выдохнув, Митсу вышла к ребёнку, спрашивая: — Заблудился? — Мальчик резко поднял голову, уперев в неё взгляд. — Я-я за бабочкой… Бежал — Кое-как проговорил, под конец громко шмыгнув носом. — Как тебя зовут-то, охотник? — Котаро… — Несколько боязливо ответил, видимо, наконец осознав, что общается с незнакомкой. — Пойдём, Котаро, провожу. — Митсукатта сама не понимала, что заставило ребёнка согласиться. И куда сильнее она не понимала, что заставило её предложить ему помощь. Девушка дождалась, пока Котаро встанет и пойдёт следом за ней.       Ориентируясь на запах дыма, козьего молока и след чакры, девушка шла в перед, переодически проверяя не отстал ли мальчишка. Сначала он отставал и шёл неуверенно, но почувствовав её уверенность, начал задавать вопросы, шагая в разы увереннее. Привычная тропа оленей сменилась, первое, что заметила девушка. Прежний ориентир был больше не актуален. Не сразу заметив, что птицы стихли, Митсукатта продолжила свой путь. И только когда в нос ударил тяжёлый запах металла и дыма, все кусочки пазла сложились в одну картину.       Однажды она уже вышла к поляне, где недавно было сражение. Там то, чему её учили годами, обратилось проклятьем. Обоняние не щадил запах металла. Она слышала не просто тишину, а звенящее безмолвие смерти. Последние вздохи, стенания и шопот умирающих звучал над огромной, залитой кровью, поляной всего двадцать минут назад, а теперь Митсукатта только чувствовала кожей молчаливый холод смерти. Запах жённых волос и кожи противно щекотал обоняние, провоцируя рвотные позывы.       Сморгнув пелену воспоминаний, девушка сменила маршрут, обходя злачастную поляну широкой дугой. Мальчишка, нечего не замечая, продолжал свой щебет.       Мир за пределами леса слишком враждебный, шумный, вонючий и тактильно неприятный. Но никто не заставлял её помогать этому Котаро. Митсукатта сама на это подписалась. Двигаясь на ощупь по еле уловимаму следу чакры ребенка.       С каждым шагом знакомые звуки и запахи леса отступают. На смену им приходят чужие: пыль, гарь, дым, громкие голоса и множество очагов чакры. Митсукатта в который раз убедилась, что скопления людей её совсем не привлекают. Похоже на пчелиный улей. — Дальше сам дойдёшь? — Оборачивается на звук шагов и замирает девушка. Мальчишка по энеркции сделал ещё несколько шагов, активно покивал и кинулся в сторону деревни. Пожав плечами Митсукатта развернулась и побрела в сторону дома. Ей ещё есть готовить и заготовки для мазей делать.