Движение на ощупь

      Пробуждение ни свет ни заря. Вестник рассвета не подводил Митсукатту ещё ни разу. Ночные цикады смолкают, уступая место птицам. Солнце начинает греть остывший за ночь воздух. Вяло зевнув, девушка открывает заспаные глаза и потягивается. Разминая задубевшие мышцы, встает с циновки, наслаждаясь утренней прохладой. Звон колокольчиков у окна помогает определить направление, и девушка выходит на улицу, уверенно покладывая себе путь к реке. На ощупь, правда. Корень, об который Митсу спотыкалась множество раз, преодолён, но полусломанная ветка снова угождает девушке в лоб. — Да, когда ж я запомню эту сволочь! — Раздражённо воскликнула, почесав садинящее место. Голая нога касается чего-то холодного и мягкого, от чего девушка мгновенно отскакивает, после нахмурившись. Осторожно вернувшись на прежнее место, Митсукатта на пробу пнула неизвестный объект ещё пару раз, узнавая вчерашнее полотенце, потерянное после стирки. Фыркнув, девушка уверенно подхватила потерю, продолжая свой путь.       Прохладная вода приятно бодрила, смывая остатки вчерашнего вечера и странное послевкусие сна. Если припомнить, то ей снились самые странные диалоги на её памяти. Во сне много раз повторялся монолог пятилетней давности, в котором Такина рассказывал о её происхождении, переходящий к рецепту мазей для суставов.       Повторно омыв лицо, девушка встряхнула головой, избавляясь от лишних мыслей. У неё сегодня дел не в проворот. На скорую руку сполоснув найденное полотенце, направилась домой. Огород уже ждал свою хозяйку, постепенно зарастая сорняками. Поочерёдно щупая растения чакрой и руками девушка проверяет лекарственные и пищевые грядки, отличая сорняки по структуре стебля, форме листа, чакре и запаху, а после поливает оставшиеся растения, предварительно собрав спелые плоды, необходимые лекарственные травы и корешки. Но взрощенного мало.       Спустя много лет Митсукатта идёт в лес на давно знакомые поляны, где ещё в детстве собирала растущие за домом травы. Находя искомое по запаху, девушка всё больше погружалась в ностальгию, в которой ей снова было десять. Она бегала следом за отцом и послушно собирала в лукошко те травы, на которые Такина укажет пальцем, попутно собирая ягоды на отвар и съедобные грибы на ужин. Они проводили часы, пока уставшие ноги не уводили их сами в сторону дома. А там всегда ждала ступка и несколько горшочков с заготовленной масленистой массой для мази. Ведомая ностальгией, Митсу приступает за работу, заканчивая мази от воспалений, заживляющие бальзамы, и сама собирает чаи, которые пробуждают её с утра, успокаивают днём и усыпляют ночью.       Лёгкий порыв ветра нежно огладил кожу ее лица. В мыслях у девушки было тихо и спокойно, ничего не бурлило, не прыгало, а все мечтания и раздумья спокойно улеглись, более не отвлекая ее. С каждым часом теплые лучи солнца спускались ниже, уже даря свое угасающее тепло из-за наступающих сумерек. Внезапно, резко девушка подрывается, выпрямившись, а после откидывается, ударяясь головой об ствол дерева. Митсукатта шипит сквозь стиснутые зубы, ожидая пока лёгкая боль сойдёт на нет. Краем сознания оглядываясь в попытке понять, где она находилась. С боку от неё стояло лукошко с собранными травами, а поляна, на которой она находилась, была смутно знакома. Воспоминание скреблось на затворках сознания, но Мисту всё никак не могла вспомнить, откуда ей знакомо это место.       Так и не прийдя к выводу, девушка поднялась с насиженного места. Ей определено что-то снилось, но что именно, она не помнит.       Шаркая ногами по холодеющей траве, девушка шла вперёд. До ушей Митсу донёсся писк птиц и их копошение. Вечером большинство птиц уже засыпали. Температура в лесу понизилась, на коже стали появляться мурашки и поддувал прохладный ветерок. С последними жаркими деньками это было, конечно, замечательно, но после пробуждения ощущалось бодряще. Девушка всё приближалась к источнику звуков, а дойдя, с удивлением подметила, что так громко щебетали неокрепшие птенцы. Митсу нашла их на ощупь и поняла, что кто-то случайно задел гнездо. Пару яиц девушка нащупала разбитыми, ещё пару целыми. Целые она решила забрать домой.       Мысли о разбитом гнезде не отпускали девушку. Время ещё было, поэтому Митсукатта решила сколотить кормушку по старой памяти. Наверно, это был порыв как-то успокоить свою совесть, но девушка скорее жалела об этом решении когда отмывалась от опилок и вытаскивала из ладоней занозы.       Возвращаясь после вечернего купания, девушка начала замечать неладное. Сначала она услышала сбивчатое прерываетое дыхание и попытку сдержать стон боли, а потом уже в нос ударил запах. Кровь. Не свежая и яркая, а уже слегка загустевшая, смешавшаяся с пылью. От неожиданности сердце провалилось в пятки. Но, взяв себя в руки, девушка ощупьвает пространство, морщась от боли в царапинах, замечая в паре шагов мальчишку лет тринадцати с еле заметной чакрой, напоминающей тлеющий фитиль.       Он сидел в корнях дерева, зажимая рану на плече. Он не плакал, не звал на помощь. — просто сидел тяжело дыша и глядел в пустоту. — Я травница и могу попробовать помочь, — Парнишка испуганно вскинулся, сразу же захрипев от боли. Но даже это не помешало ему принять оборонительную стойку. Не долго неизвестный держался на ногах, спустя секунду начав заваливаться. Благо дуб, в корнях которого он и сидел, оказался надежной опорой. — Ладно. — Скупо пожала плечами. Митсукатта понимала, что он вряд-ли согласиться на её помощь, но и ей же лучше. Пускай совесть и помучает её несколько недель.       Так и не получив ответа за несколько секунд ожидания, девушка наклонила голову на бок, разворачиваясь в сторону дома. Внезапный шорох со стороны и громкий возглас остановили её. Митсу кожей почувствовала возникшую панику, спровоцировавшую его, как бы то не было, не позволить ей уйти.       Помогать кому-то с передвижением Митсукатте ещё не приходилось. Преодолев двухминутную дорогу за пол часа, семнадцатилетняя затворница с тринадцатилетним ниндзя, из клана Нара, наперевес оказалась дома. Сразу приступая к осмотру.       В хижине было прохладно, тихо, пахло травами. Посадив несопротивляющегося гостя спиной к столу, приступила к осмотру. Вроде как неглубокий порез на плече долго кровоточил. Не растрачивая времени зря, девушка взяла капяченную воду и промыла рану, не забывая озвучивать свои мысли. Отвлекать парнишу получалось с успехом хромой белки — Нара был совершенно не настроен на контакт. Спросив только о мотивах помощи и не получив внятного ответа, замолк, упираясь взглядом куда-то в потолок.       Ориентируясь на запах и верную память, Митсукатта хватает масло чайного дерева, мазь из зверобоя и шиповника. Если первое было для обеззараживания, то другое — для заживления. Привстала, задумавшись на секунду, и направилась к чайнику. Гостю, что пытался залезть грязными руками под бинт, полагался отвар с дудником в составе, а самой Митсукатте не помешает успокаивающего чая. Да и прощаться с гостем было тоже пора. __________________________________       Минул месяц, как девушка оправила найденного подростка восвояси. Тёмные пушистые волосы лезли в мутно-серые слепые глаза. Митсукатта не знала, создавало ли это столько же дискомфорта, как и зрячим, но острые касания волосков были явно неприятны. Резким движением предплечья стерев солёные капли пота, выступившие на лбу, девушка протёрла шею и выдохнула. Ей нравилось заниматься огородом, но слишком уж много сил это у неё забирало.       Можно было считать, что огород — её главное увлечение. Девушка выращивала овощи, фрукты, лечебные травы и даже пару папоротников, потому что они очень приятные на ощупь. Да и климат Страны Огня был благоприятен для садоводства с тридцатиградусной жарой, держащейся в тени густого леса. — Что-то случилось? — Подняла голову, едва заметно повернув голову, чтобы правое ухо было направлено к источнику шороха, прозвучавшего на грани слышимости. Митсукатта уже давно почувствовала приближение знакомой чакры, но не чувствовала прежнего напряжения, чего нельзя было сказать о госте. — Мадара? — Митсукатта встала с колен и нащупала полотенце, оставленное неподалёку. Очередной шорох, шелест пришедшей в движение листвы, и рядом с девушкой послышалось грузное приземление, сопровождающееся шуршанием одежды и звоном брони. Девушка сделала пометку, отмечая, что давно Учиха не приходил к ней в таком виде, и тут же поморщилась — от брата пахло кровью и дымом. — Если ты планируешь и дальше молчать, то лучше иди отсюда мыться. — Ты считаешь, мир возможен? — Проигнорировав последние слова девушки, заговорил, предварительно прокашлявшись. Но столкнулся лишь с грубым фырканьем. — Понятия не имею. Единственное, что для меня изменится — я не буду раз в два месяца натыкаться на некремированное кладбище. — Брезгливо поморщившись от всплывшей в сознании картины, Митсу грубо вытерла ладони и закинула посеревшее от грязи полотенце на плечо, резво подхватывая садовые принадлежности. Перед глазами всплыли все повстречавшиеся за последние полтора года, потерянные и раненные. Вздох, выдох и Митсукатта оборачивается в сторону недвижимо стоящего Мадары. — Раз уж на то пошло, я бы предпочла, чтобы все люди передохли. Так жить проще и проблем меньше. — И побрела вокруг дома в сторону входа, но замерла, почувствовав, что собеседник наклонился и подхватил что-то с земли. Очередной выдох и девушка разворачивается на пятках, протягивая ведро с остальными инструментами, как-бы намекая, где место потерянной тяпки. — А если смотреть не так радикально? — Выполнив молчаливое требование, поровнялся с подругой, тут же прикусывая язык от оговорки. Слепые глаза девушки лишь попытались найти его, — естественно неудачно, — с выразительно поднятой бровью. Продолжая путь к двери, решила всё-таки ответить: — Я с рождения отшельник, живущий вглуби густого леса. Я даже не до конца понимаю концепцию шиноби. Да и плевать мне. Для таких вопросов тебе нужен собеседник с похожей идеологией и прошлым, а не слепая девчонка, живущая семнадцать лет в лесу. — Наконец-таки толкнув дверь, спросила: — Чаю? — Но рядом уже никого не было. Технически. Знакомая чакра отдалялась на растоянии двадцати метров. — Пустой пафос. — Выплюнула с изрядной долей осуждения, но, закрывая дверь, не смогла сдержать лёгкой улыбки. __________________________________       Девочка со спутачными русыми волосами горько плакала посреди поляны со зверьбоем. Тяжко выдохнув Митсу, всё-равно пошла собирать необходимую траву. Девчонка успокоилась широко-распахнутыми глазами уставившись на то и дело сгибающуюся Митсукатту, а спустя пару секунд с новой силой зашлась рёвом. Симфония складывалась та ещё. Звуки леса неуютно чувствовали себя в компании завываний девочки.       Благо, необходимое количество искомого собралось за минут десять, и Митсуката поспешила домой. Но совесть начала мучать сразу. Стоило проклятой поляне потеряться за деревьями, как появилось чувство неправильности происходящего. Дотерпев до дома, перетерпев ещё какое-то время, девушка метофарически плюнула, заваривая на скорую руку чай из собранных ранее трав, и зашагала обратно, надеясь, что не разобьёт по пути нос.       Повезло. Девочка всё ещё сидела на поляне, но чуть сместилась в сторону, оперевшись на акцию и шмыгая носом. Слёзы из её глаз уже не текли. Секунду помявшись на месте, молча подошла и протянула горячую кружку. Митсукатта кожей почувствовала разносящееся волнами недоумение, но чай, также неуверенно, забрали из её рук. Выдохнув с изрядной долей облегчения, девушка присоседилась с тихонько сюрпающей напиток девочкой. Только оказавшись рядом с ней, Митсу поняла, что ей было точно больше двенадцати. Каждая в своих мыслях. Так и сидели они пол часа, пока девочка не вернула чашку хозяйке, робко обмолвившись: — Спасибо. Чай очень вкусный, — Спешно проговорила, помявись. Встала, поклонилась и ещё быстрее протараторила: — Спасибо большое! — И убежала.       Дальше обычная рутина. Как ни в чём не бывало Митсукатта пошла проверять ловушки, принесла добычу домой, разделала и взяв грязную одежду пошла к речке. Лето девушка любила. Тепло, плодотворно и мыться по вечерам не приходилось в ледяной воде — сплошной позитив.       Мокрые волосы неприятно холодили оголённую шею. Руки неприятно тянуло, но корзинка со свежестиранным бельём словно ничего не весила. На подходе к дому Митсу почувствовала, как улыбка расстраивается на её лице. За столом сидел отец.