‘полночный свет и шепот кожи’

Ночной Лос-Анджелес за пределами лобового стекла превратился в размытую акварель из неоновых вывесок и стоп-сигналов. Дженна любила этот час — когда город наконец-то переставал требовать от неё соответствия чьим-то ожиданиям и становился просто декорацией к её собственной жизни. В салоне её внедорожника пахло дорогим парфюмом, кожей и чем-то неуловимо сладким — ароматом Эммы. Эмма сидела на пассажирском сиденье, закинув ноги на приборную панель, что обычно Дженну раздражало, но сегодня только вызывало слабую улыбку. Свет уличных фонарей ритмично пробегал по лицу Эммы, подчеркивая острые скулы и блеск на губах. — Ты ведешь слишком правильно, Ортега, — протянула Эмма, не поворачивая головы. Её голос, чуть хрипловатый от ночного воздуха, казался в тесном пространстве машины слишком интимным. — Мы одни на шоссе. Прибавь газ. Дженна крепче сжала руль, чувствуя, как кожа перчаток скрипнула под пальцами. — Я не хочу, чтобы нас остановили. Не сегодня , Эм. У нас съемки в семь утра. — Опять ты про работу, — Эмма наконец повернулась, и её колено, обтянутое тонкими джинсами, едва коснулось бедра Дженны. Контакт был мимолетным, но Дженна почувствовала его так ясно, будто через неё пропустили слабый разряд тока. — Иногда мне кажется, что ты боишься просто... дышать. Дженна резко перестроилась в левый ряд, двигатель взревел, и машина ощутимо ускорилась. Она мельком взглянула на Эмму и увидела в её глазах опасный, задорный блеск. — Я не боюсь, — тихо ответила Дженна. Они свернули с главной магистрали в сторону каньонов, где освещение было скудным, а дорога петляла, заставляя их тела наклоняться на поворотах. Инерция бросала их друг к другу. Каждый раз, когда плечо Эммы касалось плеча Дженны, воздух в салоне становился гуще. Через десять минут Дженна резко затормозила на смотровой площадке, спрятанной в тени старых деревьев. Внизу раскинулось море огней, но здесь, наверху, царила тишина, нарушаемая только щелканьем остывающего двигателя. Дженна не глушила мотор, и тихий рокот аудиосистемы продолжал пульсировать низкими частотами. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, пытаясь унять участившееся сердцебиение. — Здесь красиво, — прошептала Эмма. Она уже не сидела расслабленно. Она отстегнула ремень безопасности и подалась вперед, вторгаясь в личное пространство Дженны. — Да, — выдохнула Дженна, открыв глаза. Эмма была совсем рядом. В полумраке её глаза казались почти черными. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась челюсти Дженны, медленно ведя линию к подбородку. — Ты весь вечер такая напряженная-Эмма перешла на шепот, её дыхание коснулось губ Дженны. — Расслабься. Мы здесь одни. Никто не смотрит. Никаких папарацци, никаких ассистентов. Только ты. И я. Дженна почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Она перехватила руку Эммы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать её ладонь к своей щеке. — Эмма, это плохая идея. Мы договорились, что на площадке всё будет профессионально. — А мы разве на площадке? -Эмма хитро прищурилась. Она плавно перебралась со своего сиденья на центральную консоль, нависая над Дженной. Пространство машины, и без того небольшое, внезапно сократилось до нескольких сантиметров между ними. Дженна чувствовала жар, исходящий от тела девушки. Эмма положила вторую руку на подголовник сиденья Дженны, фактически запирая её. — Я чувствую, как твое сердце колотится, Дженн.–Эмма опустила взгляд на губы Дженны. — Оно говорит совсем не о профессионализме. Дженна сглотнула. Её рука непроизвольно легла на талию Эммы, притягивая её чуть ближе. Ткань футболки Эммы была мягкой, а тело под ней — живым и нетерпеливым. — Ты всегда любила играть с огнем, — проговорила Дженна, её голос сорвался. — Только если знаю, что не обожгусь одна, — парировала Эмма. Она наклонилась еще ниже, и их губы почти соприкоснулись. Это не был поцелуй — еще нет. Это было томительное обещание, дразнящее и невыносимое. Эмма медленно провела кончиком языка по своей нижней губе, не сводя глаз с Дженны. Дженна подалась вперед, сокращая последнее расстояние, но в этот момент Эмма отстранилась на миллиметр, заставляя Дженну саму искать контакта. Это была их вечная игра, но сегодня ставки были выше. — Эмма... — в этом стоне было всё: и просьба, и предупреждение. Эмма улыбнулась — торжествующе и нежно. Она запустила пальцы в темные волосы Дженны, слегка оттягивая их назад, обнажая шею. — Скажи это, — прошептала она в самую кожу за ухом Дженны. — Скажи, что ты этого хочешь так же сильно, как я. Вместо ответа Дженна резко притянула её за затылок и наконец накрыла её губы своими. Поцелуй был со вкусом ночной прохлады и запретного желания. Он был жадным, почти отчаянным. Весь контроль, который Дженна так тщательно выстраивала годами, рассыпался в прах под натиском мягких губ Эммы. Руки Эммы скользнули под пиджак Дженны, оглаживая плечи, в то время как Дженна уверенно прижала Эмму к себе, чувствуя, как та податливо выгибается в её руках. В тесноте водительского кресла каждое движение ощущалось острее. — Мы опоздаем на съемки, — выдохнула Эмма в перерыве между поцелуями, хотя её руки уже нетерпеливо расстегивали верхнюю пуговицу рубашки Дженны. — К черту съемки, — ответила Дженна, и это было самое честное, что она сказала за весь год. За окном машины Лос-Анджелес продолжал мерцать миллионами огней, но для них двоих мир сузился до размеров салона, наполненного прерывистым дыханием и тихим шепотом имен, которые они не решались произносить при свете дня. Шум города внизу казался бесконечно далеким, словно они находились в герметичной капсуле, подвешенной между небом и землей. Внутри машины температура, казалось, поднялась на несколько градусов. Стекла начали медленно запотевать, превращая яркие огни мегаполиса в мягкие, расплывчатые пятна. Эмма отстранилась всего на секунду, чтобы взглянуть Дженне в глаза. Её дыхание было рваным, а зрачки расширились так, что почти скрыли радужку. — «К черту съемки»? — переспросила Эмма с лукавой усмешкой, её пальцы замерли у воротника рубашки Дженны. — Неужели это говорит та самая «Мисс Совершенство», которая учит сценарий за месяц до начала съемок? Дженна не ответила словами. Вместо этого она перехватила инициативу, переместив ладонь с талии Эммы выше, к лопаткам, и с силой притянула её к себе, заставляя ту практически оказаться у неё на коленях. Теснота салона теперь не мешала — она диктовала свои правила, заставляя их переплестись так плотно, как только возможно. — Замолчи, Майерс, — выдохнула Дженна в губы девушки. На этот раз поцелуй был глубже, требовательнее. Дженна чувствовала кожей прохладу металлических пряжек на одежде Эммы и контрастное, обжигающее тепло её тела. Эмма издала негромкий горловой звук — полувздох, полустон — и этот звук отозвался во всем теле Дженны мелкой дрожью. Руки Эммы больше не медлили. Она уверенно скользнула ладонями под рубашку Дженны, касаясь горячей кожи. Её пальцы были прохладными, и это сочетание льда и пламени заставило Дженну резко выгнуть спину, невольно нажимая локтем на руль. Машина отозвалась коротким, приглушенным сигналом, который в ночной тишине прозвучал как выстрел. Они обе замерли на мгновение, испуганно переглянувшись, а затем одновременно рассмеялись — тихо, почти истерично. Этот нелепый звук разрядил напряжение, сделав момент менее театральным и более... их собственным. — Мы привлечем внимание, — прошептала Эмма, прижимаясь лбом к лбу Дженны. Её волосы рассыпались по лицу Дженны, пахнущие лавандой и ночным дождем. — Пусть смотрят, — отозвалась Дженна, хотя знала, что на этой площадке они совершенно одни. Она потянулась к панели управления и одним движением полностью откинула спинку водительского сиденья назад. Эмма охнула, когда они вместе плавно опустились в горизонтальное положение. Теперь пространство над ними расширилось, открывая вид через панорамный люк на черное небо, по которому плыли редкие облака. Но Эмму не интересовали звезды. Она устроилась сверху, опираясь руками на плечи Дженны. Свет приборной панели снизу подсвечивал её лицо, создавая ореол вокруг головы. В этот момент она выглядела для Дженны как какое-то мифическое существо — прекрасное и опасное одновременно. — Ты всегда такая контролирующая, — Эмма медленно вела кончиками пальцев по линии ключиц Дженны, опускаясь ниже, к пуговицам, которые она так и не до конца расстегнула. — Мне всегда хотелось узнать, что будет, если этот контроль сломать. — Ты уже его сломала, — голос Дженны звучал непривычно низко. — Еще в тот день, когда мы познакомились на пробах. Эмма замерла, её глаза смягчились. Она наклонилась и начала покрывать шею Дженны медленными, дразнящими поцелуями, находя те самые точки, от которых у Дженны перехватывало дыхание. Ладонь Дженны скользнула под спину Эммы, прижимая её к себе так крепко, что, казалось, они могли срастись. Ритм их дыхания синхронизировался с тихим гулом работающей электроники автомобиля. Внизу, в долине, Лос-Анджелес жил своей шумной жизнью, миллионы людей спешили куда-то, не подозревая, что здесь, на вершине холма, время остановилось. Дженна почувствовала, как ладонь Эммы медленно и нерешительно двинулась вниз, к краю её брюк, и на мгновение замерла, спрашивая немого разрешения. Дженна ответила тем, что сама сократила дистанцию, накрыв руку Эммы своей и подталкивая её. — Никакого контроля, — прошептала Дженна, глядя прямо в глаза Эмме. — Только мы. В этот момент мир за пределами тонированных стекол перестал существовать окончательно. Остались только скрип кожи сидений, тяжелый аромат парфюма и двое людей, которые слишком долго притворялись просто друзьями перед объективами камер. Через час, когда небо на востоке начало едва заметно светлеть, приобретая глубокий индиговый оттенок, машина всё так же стояла на краю обрыва. Двигатель уже давно был заглушен. Эмма лежала, положив голову на плечо Дженны, укрытая её пиджаком. Дженна перебирала темные пряди волос Эммы, глядя на то, как туман медленно вползает в каньон. В салоне царила уютная, сонная тишина, наполненная несказанными словами, которые теперь и не нуждались в произнесении. — Мы всё-таки опоздаем, — лениво заметила Эмма, рисуя невидимые узоры на груди Дженны. — У меня есть идея, — Дженна поцеловала её в макушку. — Скажем, что по дороге в студию у меня спустило колесо. В таком глухом месте, где почти нет связи. Эмма приподнялась на локте и лукаво улыбнулась: — И кто же нам поверит? — Никто, — Дженна улыбнулась в ответ, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно свободной. — Но это будет наша маленькая ложь. Одна из многих, которые нам придется придумать. Эмма снова опустилась на её плечо, закрывая глаза. — Мне нравится эта ложь. Главное, что здесь, в этой машине, всё было по-настоящему. Дженна завела мотор, и тихий рокот системы климат-контроля снова наполнил салон. Она знала, что через пару часов им придется надеть маски, войти в кадр и снова стать коллегами. Но неон ночного города, оставшийся в памяти, и тепло кожи Эммы под её пальцами теперь были тем секретом, который принадлежал только им двоим. Машина медленно тронулась с места, увозя их прочь от смотровой площадки, навстречу новому дню, который обещал быть совсем не таким, как все предыдущие.