Глава 6. Слишком много
27 января 2026 г., 23:45
POV Хичоля
Я знаю, что делаю глупость, ещё до того, как открываю рот. Тело уже решило — раньше меня. В груди тесно, будто там скопилось слишком много воздуха, который нельзя выпустить. Я ненавижу это ощущение. Ненавижу зависеть от чего-то настолько хрупкого, как собственные связки. Кю рядом. Спокойный. Слишком собранный после ночи. Он старается держать дистанцию — я это вижу. Чувствую кожей. Это злит. Я хочу вернуть контроль. Любой ценой. Я беру телефон, пишу, стираю, снова пишу. Всё кажется либо жалким, либо слишком откровенным. В конце концов я отбрасываю его в сторону. Кю смотрит вопросительно. Я поднимаю руку — жест резкий, нетерпеливый. Подхожу ближе. Слишком близко. Он напрягается, но не отходит. Я наклоняюсь к его уху. Я знаю, что нельзя. Знаю — и делаю. — Не уходи… — шепчу я. Голос срывается сразу. Звук выходит рваный, болезненный, будто что-то внутри трескается. Я морщусь, хватаюсь за горло инстинктивно, зло, как будто могу задушить собственную слабость. Чёрт. Кю реагирует мгновенно. Слишком. Он хватает меня за запястья, удерживает, заставляет остановиться. — Тсс, — говорит он. — Не надо. Пожалуйста. В этом «пожалуйста» слишком много всего. Заботы. Страха. Ответственности. Я вырываюсь. Резко. Почти грубо. Не смей. Я хочу сказать это вслух, но могу только зло выдохнуть. Я отхожу, упираюсь спиной в стену, закрываю глаза. Мир плывёт. Я ненавижу себя за этот момент слабости. За то, что сказал именно ему. Именно так. Когда я открываю глаза, он всё ещё здесь. Не бросился лечить. Не суетится. Просто стоит на расстоянии шага. Ждёт. Это бесит сильнее всего. Я медленно сползаю по стене и сажусь на пол. Спина холодная, неприятная — отлично. Наказание подходит. Он садится напротив. Не трогает. — Ты не должен ничего доказывать, — говорит он тихо. Я смеюсь. Беззвучно. Криво. Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Я закрываю лицо ладонями. Пальцы дрожат — от злости или от усталости, не знаю. Я чувствую, как он осторожно убирает мои руки, заставляет посмотреть на него. Я хочу оттолкнуть. Не делаю этого. — Я здесь, — говорит он снова. — Даже если ты не можешь говорить. Вот это — хуже всего. Потому что это правда. Я отворачиваюсь. Горло горит. Голос исчез окончательно — не физически, а где-то глубже. Как будто я сам его запер. Я не хочу больше пытаться. Эта ночь заканчивается тяжело. Без примирения. Без жестов. Я лежу и смотрю в потолок, считая трещины. Я знаю одно: я перешёл черту. И он — тоже. И пути назад к прежнему шуму больше нет.
