pepero game

Как же здесь было душно. Это была первая мысль Айзека, когда он ступил ногой в помещение, где Ландо Норрис решил устроить масштабную вечеринку в честь предстоящего Нового года. Народу было очень много. Хаджару буквально нужно было проталкиваться сквозь людей, чтобы найти свою родную компанию. К счастью, узнаваемый идиотский смех Ландо звучал отчетливо даже среди тысячи слитых голосов.  Норрис хохотал с каким-то незнакомцем, явно старшим его самого. Айзек закатил глаза. Ландо часто мог приставать к совершенно разным людям, с которыми никогда не был знаком. Это была его дурная привычка, — подхватывать разговор с левыми людьми и болтать обо всем, как будто он знаком с ними уже целую вечность.  Айзек чувствовал себя чужаком среди этого хаоса. Голова немого кружилась от навязчивых ритмов музыки, запаха алкоголя и неожиданного сигаретного дыма. Этот чудесный коктейль плотно витал в воздухе. Но музыка была просто отвратительнейшей, этот заезженный мотив воспевания пошлой любви и публичных проявлений привязанности безжалостно бил по ушам. Айзек сморщился, впитывая каждую строчку. Его сейчас точно стошнит.  Но вдруг, среди бурлящего моря лиц и всей этой какофонии мелькнул знакомый силуэт. Лиам стоял чуть в стороне, робко улыбаясь какой-то девушке, и медленно потягивал напиток из трубочки. Сердце слегка сжалось, вызывая волну тепла в грудной клетке. 

Come and put your lipstick on my neck and my body (My baby)

По позвоночнику прошел электрический разряд, когда Айзек осмыслил перевод песни. Если бы только у него был шанс показать всем, кому должен принадлежать Лиам.  И на нем была просторная чёрная майка, которая открывала полностью плечи. Айзек сглотнул, оценивая идеальные пропорции. Свет нежно касался его лица, подчеркивая высокие скулы, ясные глаза и чуть улыбающиеся губы. Его волосы мягко переливались золотистыми оттенками. Одним словом, он выглядел божественно.  — Привет, — здоровается Айзек и приподнимает руку для приветствия.  — Привет, — всё так же улыбается Лиам и крепко хватает его ладонь. Это их обыденный ритуал. Ничего примечательного. Но Айзек чувствует всё: горячую ладонь, пристальный взгляд и нарастающий жар в животе.  — Я думал, ты не придешь, — старается перекричать музыку Айзек и наклоняется к Лиаму, практически к самому уху.  Лиам вяло ухмыляется и делает быстрый глоток своего голубого коктейля.  — И пропустить, как Ландо будет танцевать свой провокационный танец на барной стойке? Ну уж нет, — он так же нагнулся и опалил Айзека своим горячим спертым дыханием. Хаджару нравилась их разница в росте. Ему импонировало, что многим приходилось наклонять голову, чтобы поболтать или скрыто передать важную информацию. А особенно, когда это делал Лиам. Резкий запах одеколона касался носа, а в голове всплывали отнюдь не приличные мысли. Айзек показательно усмехнулся, чувствуя как теряет самообладание. А Лиам ещё выглядит в этой гребанной майке так сексуально, что даже парни могут запросто пускать на него слюни. Он бы с удовольствием схватил его за ворот и притянул ближе. Их носы столкнулись бы, и тогда остался бы последний короткий шаг — коснуться чужих губ, полностью растворяясь в необузданных ощущениях. Айзек облизнул губы, прогоняя неприличные мысли. — Ты будешь что-нибудь? — Просто пиво. — Понял. Лиам отворачивается и окликает бармена. Мотив пошлой песни тем временем сменяется на что-то более динамическое и отвязное, без слов. Толпа сгущается в липкий симбиоз в эпицентре танцпола. Теперь это просто сгусток нелепо двигающихся тел. Айзек в очередной раз кривится — мощный бас бьет тяжелым молотком прямо в затылок, раскраивая череп. Но как же хорошо, что перед ним оказывается бутылка пива. Первый глоток охлаждает горло, — то как любит Айзек. Холодная хмельная текстура растекается по желудку, отвлекая от навязчивых мыслей. — Хочешь ещё что-то? Ландо обещал оплатить всем закуски. Айзек натягивает глупую улыбку. Он был бы не против получить бесплатную халяву. — Чуть позже, — отвечает Хаджар и делает ещё один короткий глоток. Они просидели так около десяти минут, попивая алкоголь и болтая о прошедших учетных днях. А позже, когда Лиаму стало совсем скучно, то Айзек предложил найти Ландо. Лиам, к большому удивлению, затащил его в VIP-комнату, где тошнотворной музыки было не слышно. Айзек поднес горлышко бутылки к губам и его взгляд случайно проскользнул в угол комнаты. На большом вельветовом красном диване восседал Ландо. Он хихикал с тем самым мужчиной с испанской внешностью, — теперь то Айзек смог более детально разглядеть эту персону. Габаритный выраженный нос, смахивающий на клюв вороны, толстые розовые губы (в особенности, отличалась нижняя) и большие тёмные щенячьи глаза, жадно пожирающие его друга. Громадная ладонь мягко поглаживала бедро. Ландо чувствовал себя под этой рукой довольно комфортно. — Неудивительно, что Ландо сегодня переспит, — шепчет Лиам на ухо и аккуратно хлопает Айзека по плечу. Хаджар кивает, потому что слишком уж хорошо знает Ландо. Но... почему именно испанец? Он же непривлекателен. Бутылка всё ещё висела в воздухе, в одном сантиметре от губ. Со стороны это выглядело, наверное, нелепо.

***

— Играем в Pepero Game. Проигравшие выполняют задания. Позже решим какие именно. Я закинул имена, каждый вытаскивает своего счастливчика. На уничтожение палочки ровно тридцать секунд, не больше. Айзек, ты тоже в игре.  Хаджар лениво перевел осуждающий взгляд на Ландо, уловив собственное имя. — Не буду я, — твердо ответил он. Все в комнате вдруг замолчали, словно зная наперед, что сейчас будет словесная перепалка. А может быть, она быстро перерастет в чудовищную драку, где проигрывать будет Ландо. — Не будь мудилой.  Айзек показал средний палец и услышал смешок откуда-то из-за угла. — Мудила здесь только ты.  Ландо показательно цокнул.  — Ты такой скучный. Просто признайся, что слабак.  Ярость вспыхнула на шее яркими багровыми пятнами. Айзек сжал смартфон. Он бы с удовольствием запустил им в Норриса.  — Мне не нужно доказывать свою смелость в какой-то дурацкой игре, — процедил Айзек. Он сделал глоток из бутылки, но почувствовал лишь колючую горечь на языке. — Это не дурацкая игра, — не унимался Ландо. — Можно я просто уйду? Вы ничего не потеряете, если я не буду участвовать.  — Ага, ты же у нас недотрога. Тебе нужно стать открытым. Поэтому это будет забавно! Давай, если что, можешь поменять выбор.  Айзек с трудом вздохнул. Видимо, спорить с Ландо сегодня было сравнимо с заведенной атомной бомбой. Ещё один недовольный комментарий, и британец просто взорвется от чужого упрямства. А ещё Ландо был, к сожалению, прав. Болезненно. Айзек был скучным. Многие в окружении считали его равнодушным ублюдком и задротом до мозга костей. Он любил все формы творчества, мог часами рассматривать картины Камиля Писсасорро, вглядываясь в каждую деталь, или глубоко погружаться в чтение романов Флобера. И, конечно же, он учился на самом занудном (по мнению Ландо разумеется) факультете в университете, где изучал французское искусство. — Окей. Но только в первый и последний раз, — обреченно вздохнул Айзек и поставил несчастную бутылку на пол. Это было сравнимо с постыдной капитуляцией. Губы Ландо изогнулись в коварной улыбке, а в глазах промелькнул сомнительный блеск. — Ты не пожалеешь. Вытаскивай своего счастливчика, — проговорил парень и протянул небольшой синий мешочек, где лежали несколько бумажек с именами.  Айзек мысленно сплюнул и засунул руку в мешок. Первая попавшаяся бумажка запрыгнула в ладонь. Хаджар выдохнул и вытащил руку. Он развернул бумажку и остолбенел. На белой бумаге неаккуратным почерком было написано одно имя: «Лиам». Айзек уставился на это имя, словно оно было судьбоносным. Это его точка невозврата. Он бы с легкостью мог поменять свой выбор, но скрытое желание, сидевшее так долго глубоко внутри, взяло верх. В груди мгновенно вспыхнул огонь. — Кто там? — выгнул шею Ландо, чтобы увидеть заветное имя. Иногда его примитивное любопытство очень раздражало. — Лиам, — голос предательски дрогнул. Айзек развернул бумажку, чтобы продемонстрировать всем своего партнера. Ландо едко свистнул. Звук резанул по ушам подобно острому лезвию. — О как, — отозвался «счастливчик». Кажется, у Айзека покраснели уши. Он нервно скомкал бумажку и выкинул её в мусорное ведро. Лиам улыбнулся, поймав взгляд Айзека, словно намекая, что готов принять вызов. Он поднялся со своего места и сел напротив. И почему Лиам сам не может остановить эту игру? По какой причине он решил осмелиться? Он никогда не видел, чем заканчиваются те азиатские шоу, где двое парней пытаются справиться с этой съедобной палочкой? Ландо взял уже вскрытую зеленую упаковку Pepero и ловко извлек шоколадную палочку. Вот теперь отступать точно нельзя. Хаджар сглотнул ком в горле и взял печенье в рот. Лиам повторил за ним. Это было безумно близко. Их лица разделяли жалкие сантиметры. Айзек выдохнул, чувствуя, как начинает таять шоколад. Взгляд опустился на чужие губы, что напряженно стискивали съедобную палочку. По сигналу они начали двигаться. Айзек робко сделал первый укус. Печенье с легкостью сломалось под его зубами. А дальше сердце просто перестало биться, потому что Лиам самовольно протянул руку и положил её на затылок Хаджара, крепко удерживая. Но напор оказался слишком грубым и жгучим, поэтому Айзек со страха опустил ладони на чужие бёдра. Пальцы Лоусона ответно впились в его темные волосы. Прошло пять жалких секунд, и Айзек боялся двигаться дальше. Пальцы сжали джинсовую ткань почти до крови. Второй шаг был за Лиамом. Он указал глазами на таймер, поскольку если они непроизвольно выпустят печенье и заговорят, то их игра официально будет окончена. Айзек кивнул. — Осталось пятнадцать секунд, — проговорил Ландо. И вот, они дошли почти до конца. Между их лицами оставался буквально ничтожный дюйм. Айзек случайно двинулся вперед и прикоснулся губами к чужим. Это прикосновение длилось лишь одну секунду, но для Айзека оно обернулось в вечность. Сердце остановилось, а разум перестал подчиняться желаниям тела. Он отстранился и ударился затылком об чье-то колено. Щеки окрасились в пурпурный цвет, и Айзек почувствовал себя посмешищем.  — У нас явно есть победители, — завопил Ландо, хлопая в ладоши. Все сразу же скопировали его ликование. Этот шум стал второстепенным и посредственным, поскольку Айзек отчетливо слышал только то, как сильно бьется сердце о ребра. Он взглянул на Лиама. Тот провел языком по нижней губе и устремил подозрительный взгляд в его сторону. Теперь сердце упало куда-то вниз, в самый живот, и Хаджар поднялся на ноги со словами:  — Я покурить.  Стыд вцепился в горло своими большими и острыми когтями. Айзек сжал шею в плечи, пытаясь спрятать смущение. Как же хорошо, что здесь было мало света и никто не заметит его позора. Тошнота подступила к горлу, и Хаджару оставалось только сжать рот, чтобы заглушить позывы рвоты. Голова запульсировала от нахлынувшего возбуждения. Айзек вышел на открытый балкон в одной футболке, однако он практически не почувствовал холода. И в Монако было не так прохладно, как казалось. В груди разрасталась паника, поэтому он достал сигарету и закурил. Знакомое тепло ударило в легкие. Хаджар устремил взгляд дальше, в ночную тьму, раскрашенную миллионами огоньков города. Дым медленно струился вверх, растворяясь в этой темноте.  Айзек не помнил точно, когда Лиам стал ему симпатичен. Но сегодня он понял, насколько сильно привязан к этому человеку, раз его тело так отреагировало на простой контакт губ в этой чертовой незамысловатой игре.  «Долбоеб», — поругал себя Айзек и сильнее стиснул сигарету. Не нужно было приходить на эту дебильную вечеринку. Следовало просто вытянуть бумажку ещё раз. Может быть, ему попалась какая-нибудь красивая девушка, и они даже бы поцеловались, не страшась быть осмеянными. Как адекватные люди. Или бы он вытянул имя другого неизвестного парня. Слишком много этого «Или». — Эй, чёртов паникер, — послышался голос сзади. Айзек резко вдохнул дым и закашлял. Он судорожно схватился за горло, а глаза широко раскрылись от неожиданности и боли. Лиам, заметив происходящее, моментально отреагировал. Одним быстрым движением он подошел ближе. Одна рука легла на спину, а другая куда-то на уровень солнечного сплетения. Лиам стал аккуратно стучать по спине, помогая выплюнуть всю горелую желчь. Последний удар ладонью, и наконец-то пришло облегчение. Хаджару удалось сделать глоток долгожданного воздуха. — Всё нормально? Дышишь? — искренне поинтересовался Лиам, всё еще удерживая руку на спине. Это было хуже корейских дорам. Потому что это выглядело до одури унизительно — задыхающийся Хаджар, вцепившийся в собственную грудь, под сильными руками Лиама, который пытался ему помочь. Айзек оперся руками об ограждение, наваливаясь всем весом. Морской ветер колотил по щеке, напоминая об непростительной оплошности. Недокуренная сигарета исчезла в сердцевине густой тьмы. Все стали свидетелями данного театра абсурда. — Теперь всё хорошо, — подал наконец-таки охрипший голос Айзек. Но в его тоне точно проскользнула горстка жалкой фальши. Лиам только сочувствующе вздохнул. Хаджар взглянул на него — вместо той стильной майки на теле болталась толстовка с приятным кофейным оттенком и с белой лошадью на груди. Хоть кто-то из них задумался о собственном здоровье и прохладном ветре. — Точно? — настороженно спросил Лиам, чуть наклонив голову вбок. Айзек поджал губы, угодив в знакомый железный капкан. Собственная уязвимость вспорола живот. Поэтому он нащупал пачку и поспешно запихал сигарету в зубы. Единственный выход, чтобы почувствовать себя храбрым. Он щёлкнул зажигалкой и жадно затянулся. Дым развеялся под рукой неугомонного ветра. — Всё хорошо, правда, — попытался выдавить бесстрастную интонацию Айзек, но, кажется, окончательно провалился. Он вдохнул дым ещё раз — глубоко и едко. Теплая горечь щелкнула по легким, согревая организм. Айзек боялся взглянуть в сторону Лиама, иначе бы он всё прочитал в его испуганном взгляде. — Тогда отлично, — ответил Лоусон. Он устремил взгляд на ночной Монако и громко вздохнул, словно переваривал внутри что-то важное. — Так почему ты убежал? — Прости, я перестарался, — попытался сыро оправдаться Айзек и выпустил клуб дыма в пространство. — Просто я испугался, что тебе может стать противно. От собственных слов стало паршиво. Это было хуже оправданий в детстве, когда Айзек пытался объяснить матери, почему сильно истерзал коленки на прогулке. Но Лиам вдруг выдал тихо, но уверенно:  — А знаешь… Может, это вовсе и не ошибка?  Он облокотился об металлическое ограждение, демонстрируя свою уверенность и скрещивая руки. Айзеку эта поза показалась слишком провоцирующей.  — В каком смысле?  Дым рассеивался быстрее мыслей. Айзек уставился на друга, пытаясь осознать, что он имеет в виду. Пазлы складывались медленно, создавая единый концептуальный образ. Лиам был не против, что Айзек буквально его поцеловал? Ох, так вот что… Тогда Лиам оторвался от ограждения и подошел вплотную, загоняя Айзека в ловушку. Здесь и так не было места, и парень почувствовал, как начал задыхаться. Снова. Сигарета выпала из пальцев, растворяясь где-то в червоточине тьмы. Лиам же тем временем положил руку на плечо и притянул ещё ближе. Теперь их лица стали снова чертовски близки, как в недавней игре. А дальше Лиам сделал что-то невозможное. Он наклонился, и его губы коснулись щеки. Айзек почувствовал, как закипает кровь. Сердечный ритм сбился окончательно, сознание наполнилось ощущением близости и тепла другого тела. Это был поцелуй. Самый настоящий и завораживающий. — Хватит притворяться, — шепотом произнес Лиам и немного отстранился, глядя Айзеку прямо в глаза.  Хаджар почувствовал жар его дыхания на своих губах и чуть приоткрыл их. Это стало признанием. Лиам снова осторожно приблизился, нежно взяв лицо друга в ладони. Он медленно наклонился и бережно коснулся губами чужих. Айзек вздрогнул, сначала не понимая, что должен делать. Руки трусливо сжались в кулак. Он был буквально загнан в ловушку. Лиам же действовал искусно — его язык коснулся верхней губы, приказывая открыть рот. Айзек болезненно выдохнул, почувствовав острый узел в животе. И тогда Лиам дерзко проскользнул, задев чужой язык. Колючая боль пронзила всё тело от нового ощущения. Он рефлекторно стал двигать губами, пытаясь распробовать друга на вкус. Лиам, распознав его смелость, начал целовать настойчивей. Айзек, немного испугавшись, положил руку на шею, а другую опустил на талию. Поцелуй был страстным и долгим, несущим обещания и надежду.  Лиам отодвинулся первым.  — Тебе нужно обратно в помещение, заболеешь же, — проговорил он и поправил воротник футболки.  Айзек словно разучился разговаривать. Губы горели, а в голове разливался приятный шум. Он стыдливо опустил взгляд. — Да я как-то не подумал, — замялся парень, все еще чувствуя фантомное прикосновение на губах. Лоусон лишь цокнул и взял его за руку. Ладонь была широкая и шершавая, а хватка крепкая. — Э, нас могут увидеть.  — Они пьянющие в хлам, — отвечает лишь Лиам с усмешкой и затаскивает их обоих обратно в теплую комнату. Теперь все остальные увлечены другой игрой. Потому что Ландо прямо сейчас целовался с тем испанцем. Айзек даже не помнит, видел ли его сегодня среди их общего круга знакомых. Оскар Пиастри и Оливер Берман снимали этот позор на камеру, хихикая и наслаждаясь зрелищем как злобные гиены.  Скорей всего, они уже играли в бутылочку. И инициатором сто процентов был сам Ландо. Айзек шокировано открывает рот, уже готовый растащить эту странную парочку, но Лиам тянет его в противоположную сторону. Они оказываются в небольшой каморке, где ещё меньше места, чем на балконе. Айзек пытается вдохнуть, но его бесцеремонно прижимают к стене. Лунный свет падал сквозь узкое окошко высоко сверху, тускло освещая лица.  — Буду тебя согревать, — с ухмылкой на лице отвечает Лиам и тянется за новым поцелуем.  — Подожди… всё так быстро происходит, — отвечает Айзек и останавливает парня, выставив ладонь как защитный барьер. Лиам прогнозируемо касается губами чужой кожи на руке и вопросительно приподнимает одну бровь. — Я… просто очень неожиданно. Вчера мы ещё были друзьями, а сейчас целуемся на балконе. И мы даже не пьяные.  Лиам вздыхает и чуть отстраняется. Его дыхание снова обжигает кожу.  — Да, извини. Иногда я импульсивен. Но… если ты позволишь, — прошептал слишком томно Лиам и положил руку на бедро, осторожно поглаживая. Хаджар замер. Его взгляд задержался на губах — неприкрытая коварная улыбка растянулась на чужом лице. Он громко выдохнул.  — Только скажи мне, что это всё реально, — потребовал Айзек и мягко сжал одной рукой волосы на затылке у Лиама. Губы Лоусона сомкнулись в тонкую линию.  — Это реально, — проговорил Лиам и оставил мокрый след на щеке. Айзек прикрыл глаза, все еще думая, что находился в бреду. — Это тоже, — теперь губы коснулись горячего лба. — И это, — жаркий поцелуй в шею. Айзек инстинктивно запрокинул голову. Примитивное возбуждение окутало мысли. — Это тоже настоящее, — Лиам отодвинул воротник футболки и прикоснулся к ключице. Он высунул язык и провел им вдоль выпирающей косточки. Хаджара словно кипятком окатили. Он с чувством прикусывает нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться на прикосновениях. Но внизу уже всё горит. Рассудок полностью затуманился. — Ох, Лиам, — лишь дразняще выдохнул Айзек, когда парень запустил руки под футболку.

***

— Так это было всё подстроено? — Айзек гневно швырнул учебник по искусству Возрождения на стол. Ландо испуганно дернулся, отодвигаясь чуть в сторону. Как оказалось, в том синем мешочке на всех бумажках было оставлено имя Лоусона. Грязный спектакль был подготовлен и отрепетирован заранее. — Батюшки, извини, но выносить твои влюбленные сумасшедшие глазки в сторону этого новозеландца было уже просто невыносимо, — попытался оправдаться Норрис и изобразил самый невинный вид, поднимая руки вверх. — Я точно когда-нибудь тебя убью. — Вы пососались?! Переспали!? — слишком уж громко прозвучал Ландо на весь кафетерий. Некоторые студенты с презрением повернули головы в их сторону. Айзек просто прямо сейчас лопнет от позора. — Тише ты, — шепотом пригрозил парень и сел рядом. Щёки обдало румянцем, Айзек занес руку за шею и нервно потер. — Значит, переспали, — делает вывод Ландо с самой широкой улыбкой на свете.