— И ты прикинь, он назвал меня пидором. Сердце сжалось из-за последнего слова. От пренебрежительной и тошнотворной интонации. Пальцы застыли над повязкой. Шарль посмотрел куда-то за плечо Макса, в тёмное пространство комнаты. Он почувствовал горькость во рту, словно это были ошметки обгорелого пепла. Желудок тотчас свело. Или: ау, где Макс — хоккеист и ярый гомофоб, а Шарль сильно в него влюблен.

Гран-При Мексики 2025. Макс чуть поворачивает голову. Они абсолютно одни. Без назойливых камер и неумолкаемых журналистов. Всего несколько убогих секунд томящей тишины перед возвращением в бурлящий водоворот автоспорта. Макс смотрит в зеленые глаза, наполненные пленительным блеском. Такие чистые и красивые. Безумно выразительные. И тогда он тянется ближе, чтобы накрыть чужие губы. Только на секунду. Невинный жест — в надежде почувствовать себя живым.

Макс вздохнул, сам ведь вызвался гулять с Лео по утрам. Он бы с радостью остался лежать в постели, наслаждаясь теплом и близостью Шарля. Но мысль о предстоящих делах заставила его подняться. Или история о том, как Макс пытался собрать Лео на прогулку, не имея большого опыта.

Хаджар сглотнул ком в горле и взял печенье в рот. Лиам повторил за ним. Это было безумно близко. Их лица разделяли жалкие сантиметры. Айзек выдохнул, чувствуя, как начинает таять шоколад. Взгляд опустился на губы, что напряженно стискивали съедобную палочку. Или ау, где Айзек и Лиам играют в двусмысленную корейскую игру под названием «Pepero Game», после чего целуются на балконе.

Гран-При Бразилии 2025. Нахлынувшее отчаяние поражает организм — двойной сход на домашней трассе, разбитое сердце и ментальная усталость. Синяки теперь уродуют спину, напоминая об ужасающей аварии. Он слишком жалок. Габи всего лишь глупый наивный мальчишка и второсортный пилот, сломавший машину за миллионы долларов. На него никогда не посмотрят всерьез. Никогда не посмотрит Нико.