Nova

Хогвартс-экспресс стремительно разрезал холодный вечерний воздух, звеня колесами по стальным рельсам. Красный локомотив клубился облаками белого пара, и в этом легком тумане было что-то по-настоящему волшебное. За окнами проплывали поля и леса Британии, становясь все темнее и загадочнее, словно сама земля знала, куда направляется поезд. Ученики направились в школу, о которой мечтает каждый волшебник, к замку, возвышающемуся среди гор и туманов, где за каждым поворотом коридора скрываются загадки, а время звучит иначе. В вагонах гудел радостный детский гомон: кто-то оживленно обсуждал предстоящие уроки, кто-то делился историями о летних каникулах, которые ждут впереди, а кто-то молча смотрел на дорожную гладь, затаив дыхание от волнения. Каждый из пассажиров знал: путь лежит туда, где сбываются мечты, где стены пропитаны тайнами и древней магией. И только одно купе в поезде было наполнено напряжением, где Забини сидел вместе с Каллиопой, которая вела себя тише обычного. Блейз понял, что шутить не время, особенно, когда его девушка при встрече обняла мулата, без слов. Он чувствовал, что что-то не так, однако не стал сейчас докучать вопросами, просто позволил ей молчать. Они сели, находясь все так же в тишине какое-то время, пока она не услышала его обеспокоенный голос. — Ты бледная. — Парень шепнул ей это на ухо, обдавая своим теплым дыханием. Каллиопа вздрогнула и оторвалась от разглядывания роскошных видов Шотландии. Малфой почувствовала теплую руку на своей талии. Такую родную руку. Она перевела взгляд на Блейза, который выглядел встревоженным и часто хмурился. — Просто не успела позавтракать, — Каллиопа не хотела врать Блейзу, но она знала, что тот будет переживать. Он всегда переживал, когда дело касалось ее. — Немного болит голова. Но, кажется, Блейза это не успокоило, он еще больше нахмурился и обхватил ее лицо руками, внимательно вглядываясь в ее грустные, серые глаза. — Тебе нужно больше есть. — Серьезно произнес мулат, на что девушка кивнула, едва сдерживая себя, чтобы не выдать нервозность. Пауза не успела затянуться, ведь Забини обхватил ее талию еще сильнее и резко дернул на себя, практически шепча. — Блять, малышка, я так скучал. Каллиопа расплылась в улыбке, радуясь, что Блейз наконец-то перевел тему на что-то более приятное, чем ее состояние. Он уже успел спросить, как она, на что блондинка ответила нечто смазанное, как и все лето в письмах. Не было шанса, что мулат этого не заметил, ведь он знал ее достаточно, чтобы понять, когда она пытается убежать от прямых ответов. Сейчас Слизеринец не стал давить на девушку, так как это грозило ее желанием закрыться вовсе. Уже проходили. — Я тоже по тебе скучала.. — Она перекинула ногу через него, оказываясь на коленях мулата, соприкасаясь с ним кончиками носа. Он пах так же приятно, как и всегда. Черным шоколадом и мускатным орехом с тонкими нотами виски. От него веяло свободой. А еще, будто ветром над морем... соленым и дерзким. — Покажи, как сильно. — Дыхание Блейза участилось, и Каллиопа обхватила его шею руками, притягивая парня к себе. Наконец-то. Их поцелуи после долгой разлуки всегда ощущались как огонь, который долго ждал дополнительной искры, чтобы разгореться еще сильнее. В них было нетерпение, накопленная тоска, жгучее желание доказать — они живые, они рядом, они все пережили. Сердца бились слишком быстро, руки дрожали от избытка чувств, и каждый вдох становился почти болью, сладкой и острой. Они целовались так, словно боялись снова потерять друг друга, как будто этим поцелуем можно было зашить все разорванные дни, все недосказанные слова и ночи без сна. — Черт, мне пора идти на собрание старост, — Калли слезла с колен своего парня, поправляя юбку. — Джемма опять будет злиться вместе с этим придурком Колином. — Я уверен, Драко справится и без тебя. — Блейз недовольно скривился, все еще нуждаясь в ее прикосновениях. — Мне нужно проводить малышню в лодки, не хочу потом получить от Снейпа за неисполнение своих обязанностей, — Каллиопа поправила прическу и улыбнулась Блейзу. — Увидимся в школе. — Не могу поверить, что ты променяла меня на первокурсников, — Забини театрально приложил руку к сердцу, тяжело вздыхая, на что Малфой закатила глаза, качая головой. Девушка усмехнулась и вышла из купе, шагая по коридору Хогвартс-экспресса. Блин, она даже была рада собранию старост, лишь бы не очередной допрос от мулата. Они с Драко договорились ничего ему не говорить, но Блейз всё замечал — и когда с ними что-то было не так, и когда близнецы Малфой что-то замышляли. Калли взглянула на свое отражение в окне, пока шла мимо: длинные, прямые, платиновые волосы, аристократичные черты лица, холодные, серые глаза. Ее внешность была живым отражением семьи, к которой она принадлежала, — знаком, не требующим объяснений. Малфои. Всегда лучшие. Всегда на вершине. Всегда идеальные. И она так сильно старалась соответствовать этой идеальности: не показывать своих истинных чувств, не быть слабой. Не стать жалкой, как отец. Люциус уже несколько месяцев отбывал наказание в Азкабане за содействие Пожирателям Смерти в Министерстве Магии. Он проебался в очередной раз, оставил их с Драко. Бросил Нарциссу. Каллиопе казалось, что все наставления отца, которые с ранних лет звучали в ее голове, как непоколебимые законы, внезапно лишились силы. Именно такой она чувствовала себя все лето: испорченной картиной, от которой отвернулся ее художник, даже не попытавшись исправить свое же творение. Она не знала, сколько еще придется платить за деяния отца, но уже ощущала, как тонкая нить ее терпения натягивается до предела, готовая оборваться в любой момент. Полностью погрязнув в своих мыслях, она не заметила, как дошла до купе старост. Когда Малфой еще раз убедилась, что школьная Слизеринская форма идеально сидит на ней, она вошла в тесное помещение, где уже собрались все. Каллиопа отворила дверцу купе в вагоне старост, которое отличалось от обычных вагончиков. Оно было по-настоящему элитным, если сравнивать с другими: мягкие кресла, обитые теплой бархатной тканью, а так же аккуратные столики из темного полированного дерева. Комната была расширена с помощью заклинания, благодаря чему старосты пятого и шестого курса, спокойно помещались там. Слизеринка с радостью бы оценила красоту этого помещения, но первое, на что наткнулся её взгляд, было недовольное лицо брата. Казалось, его гнев пульсировал, как раскаленная лава, способная испепелить все, что осмелится приблизиться. Малфой развалился на сиденье, задирая подбородок так высоко, будто весь вагон должен был кланяться ему. Его глаза блестели от раздражения вперемешку с высокомерием, и Калли словила себя на мысли, что такой отблеск она замечала часто в зеркале. Девушке даже не нужно было оглядывать оставшуюся часть купе, чтоб понять причину недовольства брата. Уизли и Грейнджер. Конечно. Старосты одновременно уставились на вошедшую Малфой. Весь состав префектов был точно такой же и, честно говоря, Каллиопа не то, чтобы была рада провести очередной вечер на дежурстве с кем-то вроде Эрни Макмиллана с Пуффендуя. Ублюдок вечно пытался флиртовать в прошлом году, пока Блейз очень тактично, с палочкой в руке, не намекнул, что вообще-то она занята. Больше парень к ней не совался. Падма Патил и Энтони Голдстейн, как настоящие Когтевранцы, уже склонились над своими обязанностями, старательно царапая перьями по бумаге. Ханна Аббот мило накручивала белокурую прядь волос на палец, хихикая о чем-то с девчонкой на курс младше. Имя которой Каллиопа точно знала, но именно сейчас, как на зло, никак не могла его вспомнить. Впрочем, неважная информация редко задерживалась у девушки в голове. Старосты школы Колин и Джемма, уже стояли посреди комнаты, дожидаясь, судя по всему, одну лишь Калли. Слизеринка не успела послать острый взгляд в сторону Гриффиндорцев, как на нее с объятиями налетела радостная Джемма. — Калли! Салазар, наконец-то, я уже собиралась послать Драко за тобой, — Фарли приобняла подругу за плечи. — Мы как раз начали объяснять обязанности пятикурсникам. — Надеюсь, я не пропустила ничего важного, — прохладно ответила Малфой, отстраняясь от Джеммы. Она скользнула взглядом по присутствующим, а затем направилась к Драко, чтобы сесть рядом на диване. Остальные старосты ограничились лишь холодным кивком, или в случае Уизли с Грейнджер, сморщенным носом. Блондинка хмыкнула, глядя на брата, который наконец-то отвлекся от переглядок с рыжим и повернулся к сестре. — Где ты была? — шепотом спросил Малфой, пока Колин принялся перечислять обязанности пятикурсников в этом году. — Удивлена, что ты заметил мое отсутствие... я уж думала, ты был слишком занят тем, что разглядывал грязнокровку и нищего, — шепнула Каллиопа брату, невесело усмехнувшись. — У них походу отключился тот орган, который отвечает за инстинкт самосохранения, — Малфой злобно прищурился, повышая голос. — Думают, что раз засадили нашего отца в тюрьму вместе со своими дружками, то это сойдет им с рук. — Прекрати, Драко! — Каллиопа тоже начинала заводиться. Эти разговоры упорно потрепали ее за все лето. — Мы уже говорили об это… Калли не успела договорить, как вдруг осознала, что все купе уже наблюдало за ними, и каждый из них явно имел на этот счет свое мнение. Чертов, Драко. Гермиона слушала молча, стиснув пальцы на коленях так, что побелели костяшки. Когда разговор дошел до того, что задевало ее напрямую, она медленно подняла голову. Взгляд грязнокровки стал острым, колючим, почти хищным. В нем не было ни капли сомнения — только чистая, яркая злость. — Если хочешь что-то мне предъявить, то скажи это в глаза, Малфой, — прошипела Грейнджер. Каллиопа прищурилась, облизнув блеск на пухлых губках. Девчонка Грейнджер чертовски выводила ее из себя. Грязнокровная истеричная сучка. — Как бы тебе объяснить, Грейнджер? — голос девушки стал более вкрадчивым, но в нем отчетливо слышалась неприязнь. — Такие, как ты... для меня незаметнее призрака, — Каллиопа вздернула подбородок, полностью копируя позу брата. — Вас не существует. Вообще. Грейнджер стиснула зубы, а в ее взгляде вспыхнула не только злость, но и настоящая обида. Обида, будто у девочки в песочнице: маленькая, но такая горькая, что кажется концом света, ведь у нее отобрали ведерко, разрушив замок впридачу. Она нетерпеливо отбросила непослушную кудряшку со лба и, резко схватив перо, принялась яростно выводить строки, словно вкладывая в каждое слово все свое раздражение. — Гермиона хотя бы не гнусная пожирательница смерти, в отличии от всей вашей семейки, — выпалил Уизел, в попытках заступиться за свою подружку. Упоминание семьи сработало, как искра в перегретом воздухе — мгновенно, без предупреждения, оба Малфоя тут же вспыхнули гневом. — Не смей упоминать нашу семью, Уизли, — ледяным голосом проговорил Драко по слогам. Лицо Малфоя было мраморным, губы сжаты в едкой полуулыбке, а глаза, сверкающие ледяной злостью, прожигали Гриффиндорца насквозь. — А то что? Вы настолько жалкие, что не можете признать, что ваша семья служит ему, — Рональд подскочил с сидения, порываясь направиться в сторону брата с сестрой. — Надеюсь, скоро вы окажетесь в Азкабане рядом со своим папочкой. — Рон! Прекрати, не нужно опускаться до их уровня! — Гермиона схватила разъяренного друга за плечи, усаживая обратно на диванчик. Все префекты в вагоне мгновенно замолчали, словно воздух сам сдерживал слова, и устремили взгляды на главных виновников конфликта. — Повтори, — выплюнул Драко, и у Каллиопы не осталось сомнений, еще секунда, и он оглушит рыжего чем-то вроде Круциатуса. Этого она никак не могла допустить. Их репутация и так нуждалась в восстановлении. — А ну прекратите! — Кажется, Коллин вспомнил о своих обязательствах старосты и решил вмешаться в этот цирк. — Вы должны подавать хороший пример первокурсникам, а не ругаться еще не доехав до Хогвартса. — Хм, ты наконец-то решил заняться чем-то более полезным, чем раздевание Фарли глазами? — зло хмыкнул блондин. Коллин дернулся в сторону Драко, окончательно превращая собрание в балаган, и Джемма едва успела перехватить его. Каллиопа незаметно накрыла руку брата своей, чувствуя, и полностью разделяя его негодование. — Драко, прекрати это, пожалуйста, или мне придется тебя отстранить, — Джемма в надежде взглянула на подругу, надеясь, что та сможет повлиять на Малфоя. Останови это. — Решайте все свои вопросы вне собрания. Каллиопа крепче сжала его руку, надеясь, что это подействует. И действительно, блондин медленно прикрыл глаза на пару секунд, всем видом показывая свое истинное мнение, насчет слов Уизли. — Ладно, давайте все сейчас выдохнем, и вспомним о своих главных обязанностях, — кажется, это был какой-то особый слизеринский секрет, мгновенно надевать маску безразличия. И прямо сейчас Калли была безумно благодарна за это Джемме. — Ханна, кажется, ты говорила, что распределила первокурсников по группам. Черт. Как же Каллиопа устала. — Да, я и Падма возьмем малышей на себя и проводим до лодок, — проговорила Аббот писклявым голосом. — А остальные встретят их уже в школе. — Отлично, спасибо тебе за это, Ханна, — Фарли мило улыбнулась девушке. — Остальные организационные моменты и графики дежурств, мы с вами обсудим уже в Хогвартсе. Собрание закончилось и старосты начали медленно собирать вещи, когда Драко вышел из купе с явной агрессией. Каллиопа разберется с этим позже. Грейнджер тоже сорвалась с места, услышав финальные слова старосты. Она стремительно покинула купе, видимо будучи уверенной, что Рон возьмет ее тетради. Он действительно сделал это, сгребая все рукописи подруги. Иногда Калли казалось, что рыжий и очкарик были для грязнокровки кем-то вроде личных песиков.

***

Гостиная Слизерина утопала в холодном полумраке подземелий, где зеленый свет лениво скользил по каменным стенам, отражаясь в серебряных гербах с извивающимися змеями. За узкими окнами, вмонтированными прямо в толщу озера, проплывали тени существ, будто наблюдая за теми, кто скрывался внутри. Массивные кожаные диваны и кресла располагались вокруг мраморного камина, где огонь горел ровно и без лишнего тепла. После ужина, когда в памяти еще звучали слова Дамблдора о переменах и новых лицах в школе, узкий круг слизеринцев собрался в гостиной. Старик весь вечер трындел что-то о безопасности, и просил быть более внимательными в связи с последними событиями, Драко не особо слушал эту поебень, параллельно обсуждая с Тео летнюю игру в квиддич между Холихедскими Гарпиями и Татсхилл Торнадос. Вообще-то, он собирался обсудить это с Забини, но тот весь вечер не отлипал от его сестры. Каллиопа и Блейз весь ужин влюбленно переглядывались и целовались, отвлекаясь только тогда, когда Дамблдор упомянул об изменениях в преподавательском составе в этом году. Профессор Снейп наконец-то получил долгожданную должность преподавателя защиты от Темных искусств, а его прежнюю позицию забрал Гораций Слизнорт. Драко помнил, как Нарцисса рассказывала о своих студенческих годах, пару раз упоминая вечеринки Слизнорта, куда были приглашены только «особые ученики». Драко нихрена не знал, что бы это могло значить, но очевидно, Слизнорт не без странностей, или же это отличительная черта любого человека в его возрасте. Плевать. Драко чувствовал себя раздраженным настолько, насколько вообще можно было это представить. У него было дерьмовое лето, он и не помнил, когда последний раз видел Нарциссу без чар гламура, которые скрывали синяки под глазами. Его семье было плохо; он видел, как Каллиопа ходила сама не своя. Нет, правда, она пыталась делать вид, что все хорошо. Девушка всегда так поступала, когда ей было не по себе. Но Драко также замечал, как она вздрагивала от любого прикосновения. Блять, это все была вина Люциуса. Отец всегда говорил, что с их семьей не сравнится никто. Они были Малфоями. Чистокровные до мозга костей, уважаемые, властные. И теперь… все, что осталось от этой власти, это приказы одним лишь домовым эльфам. В то время как сам Тёмный лорд бесцеремонно расхаживал по их дому, словно по собственному логову, вместе с другими Пожирателями смерти, которые следовали за ним, бросая на его сестру взгляды, липкие, как яд, и дикие, как у хищников, почуявших добычу. Грязные ублюдки. Нет. Драко было совсем не жаль отца, он заслужил, как минимум за то, как поступил с Нарциссой. Но, когда нищий вместе со своей подружкой грязнокровкой упомянули его семью… Чертова сука Грейнджер. Девчонка понятия не имела куда лезла. Таким, как она, вообще было не место среди чистокровных волшебников. Серьезно, Драко хотел придушить грязнокровку, сжать ее шею так сильно, чтобы она наконец заткнулась. — Драко? — высокий, женский голос вырвал Малфоя из его собственных мыслей. — Любимый, ты слышал меня? Малфой дернулся от неожиданности, когда рука с точеным маникюром коснулась его плеча, начиная нежно массировать круговыми движениями. Паркинсон. Как вовремя. — Не трогай меня. — Он скинул руку Пэнс с себя, надевая на лицо привычную маску. — Что? — Малфой оглянулся на друзей, которые все как один, уставились на него. Девушка обидчиво поджала губы, но больше ничего не сказала. Она видела, что сейчас лучше не раздражать его еще больше. — Твою мать, мужик, учебный год еще не начался, а ты уже готов разнести тут все, — Теодор Нотт ухмыльнулся, протягивая Драко шот с виски. — Бери пример со своей сестры, расслабься. Драко принял алкоголь из рук Тео и взглянул на сестру, удобно откидываясь на диване. Каллиопа уютно устроилась на диване в объятиях Блейза. Он нежно проводил ладонью по ее ноге и что-то тихо шептал ей на ухо, отчего на губах девушки появилась лукавая, теплая улыбка. Они сидели чуть в стороне от остальных, полностью погруженные друг в друга, словно весь мир вокруг перестал существовать. И в тот миг, когда Блейз наклонился и поцеловал его сестру, Драко поспешно отвернулся, не желая становиться свидетелем этой сцены. Нотт, кажется, уловил настроение друга, когда тот залпом опрокинул в себя всю рюмку. — Калли, ну-ка поведай, — громко сказал Теодор, привлекая внимание парочки и всех остальных. — Кто это умудрился огорчить нашего драгоценного Слизеринского принца? Малфой оторвалась от поцелуя с Забини, и перевела взгляд сначала на Тео, а потом на недовольного брата, которого снова принялась обхаживать Пэнс. — Скажи честно, Драко, тебя больше злит моя счастливая жизнь, или твоя собственная несчастная? — усмехнулась девушка, обращаясь к брату. — Не все обязаны аплодировать вашему маленькому спектаклю, — Малфой хищно прищурился, прожигая сестру ядовитым взглядом. Блейз отлевитировал со стола два бокала и бутылку виски, наливая себе и своей девушке. — Я понимаю, трудно быть третьим лишним, даже когда ты формально не третий, — пошутил Забини и Калли толкнула его в бок, почти расплескав виски на его рубашку. Драко сжал челюсти, глаза сверкали ледяным огнем, а пальцы едва заметно сжимали подлокотник дивана. Каждое слово Блейза будто маленькая, но надоедливая заноза — скользила по нему, вызывая раздражение, которое он старался сдерживать с железной дисциплиной. Он чувствовал, как лицо начинает выдавать эмоции, которые он так тщательно скрывал, а легкая усмешка Каллиопы только подливала масла в огонь. — Достаточно, — прошипел слизеринец. — Твои попытки шутить только напоминают мне, насколько моя сестра переоценивает себя. Блейз лишь усмехнулся и немного подтянулся к Каллиопе, как будто это было самое естественное движение на свете. Его плечо слегка коснулось ее, и он удобно устроился рядом, опираясь локтем на диван. Он снова шепнул что-то тихо и с легкой насмешкой в голосе, на что блондинка подняла уголок губ. — Не волнуйся, Драко, — улыбаясь подначивал Забини, и Малфой всерьез задумался, что еще слово и он кинет в него какое нибудь заклинание. — Я верну твоей сестре хорошее настроение. Жаль, что твое уже не спасти. Почти все оставшиеся в гостиной Слизеринцы усмехались, наблюдая за привычными стычками этих троих. Крэбб и Гойл оторвались от сигарет, и Драко ничуть не удивился бы, если бы узнал, что в них было что-то покрепче, нежели обычный табак. Пару парней на соседних диванах, включая Пьюси и Флинта, ухмыльнулись, чокаясь бокалами. — Черт, вот по этому я точно скучал, — насмехаясь, словно Чеширский кот, сказал Тео, но через пару секунд наткнулся на взгляд Драко. — И, кажется, мне пора заткнуться, иначе нашему малышу снова придется демонстрировать всю свою королевскую раздражительность, а я, боюсь, еще не готов стать свидетелем этой катастрофы. Малфой фыркнул, ухмыльнулся и, не отрывая взгляда, показал ему средний палец. В этот момент рядом снова возникла Паркинсон, словно по щелчку. — Вы слышали, что этот новый профессор Слизнорт каждый год собирал всех своих любимчиков для своего клуба Слизней или как-то так? — спросила брюнетка, прижимаясь к Драко. — Мне кажется, мы бы могли стать шикарной парой на одной из его вечеринок, любимый. Драко слегка отстранился от Пэнси, бросив ей ледяной, предостерегающий взгляд. — Уверен, там будут одни грязнокровки, — вмешался Блейз. — Уж не думаю, что Малфой сунется туда добровольно, слишком высока вероятность задеть его самолюбие. Драко закатил глаза. Ему чертовски хотелось спать, а не слушать подколы гребаного Блейза. — Кто бы говорил о самолюбии, Блейз, — сухо ответила Пэнси, скрестив руки на груди. Драко поднялся с дивана, отряхивая брюки. — Если мы не закончим, — холодно произнес Драко, отстраняясь на шаг, — мне придется вмешаться. И я не уверен, что кто-то хочет проверять, на что я способен. — Впервые за этот вечер я согласна с ним, — сдержанно сказала Каллиопа. — Безумно устала. — Согласен, — добавил Тео, откинувшись в кресле. — Иначе кто-то из нас будет жалеть о бессонной ночи, а я прикажу винить во всем Блейза. Слизеринцы постепенно начали расходиться по комнатам, медленно смолкая, оставляя за собой легкий шум шагов и закрывающихся дверей. Гостиная опустела, и в воздухе осталась только приглушенная тишина, перекликающаяся редким эхом удаляющихся голосов и дымом от сигарет. Блейз наклонился к Каллиопе, коснувшись своим носом ее. Затем он начал медленно расстегивать рубашку сероглазой. Он надавил ей на плечи, почти уложив Слизеринку на диване. Но девушка вместо того, чтобы ответить чем-то подобным, вынырнула из его объятий и поднялась на ноги, застегиваясь обратно. — Блейз, я правда очень устала, — Малфой закусила губу. Забини раздраженно фыркнул, закатив глаза. — Да что с тобой? Мы не виделись почти все лето. — Его тон был на грани. — Ты не хочешь трахаться? Каллиопа прошла к лестнице, которая вела наверх в спальню девочек, не оборачиваясь на парня. — Я не настроена сейчас на игры, спокойной ночи. — Словно когда-то бываешь, — прошептал Блейз скорее себе, но после добавил чуть громче. — Спокойной ночи. Итальянец чувствовал это. В ней было что-то не так. Ее улыбка казалась натянутой, движения слегка скованными, а глаза выдавали, что она что-то утаивает. Он смотрел на нее и ощущал тревогу, которая сжимала грудь. Он так сильно хотел помочь, понять, что с ней происходит, снять этот невидимый груз. Ему хотелось протянуть руку и быть рядом, но он не знал, с чего начать. И, блять, это чувство, словно пожар внутри, было невозможно игнорировать. Он не понимал, что именно скрывает Каллиопа, но знал точно, он не позволит ей оставаться с этим одной.