Nova

Малфой-Мэнор во время таких собраний выглядел мрачно и давяще. В главном зале располагался длинный стол, а тусклый свет свечей и тяжёлая тишина словно усиливали яростный шёпот Волдеморта, сливаясь с шелестом мантий. Стены с портретами будто наблюдали за каждым, а огонь в камине отбрасывал резкие тени, делая атмосферу напряжённой и холодной. Нарцисса окинула взглядом гнетущую обстановку. Пожиратели смерти сидели за массивным столом, во главе которого восседал Тёмный Лорд. По правую руку от повелителя расположилась Беллатриса, пожирая его восхищённым, полным обожания взглядом. Лестрейндж понимала, что Волдеморт был недоволен происходящим, поэтому прямо сейчас бросал Круциатус в любого, кто попадался на его глаза. А вот Яксли, кажется, неимоверно гордый тем, что впервые оказался так близко к хозяину, примостился по левую руку от него. Раньше это место принадлежало Люциусу.  Раньше весь дом принадлежал Люциусу. Ему и всей их семье. Нарцисса так скучала по этим дням.  — Министерство до сих пор не подчиняется нам! — яростно взревел Тёмный Лорд. — Кто был ответственным за эту операцию?  Пожиратели почти одновременно опустили головы, боясь попасть под гнев своего господина. — Долохов, мой Лорд, — с ненавистью выплюнула Белла, прожигая Антонина уничтожительным взглядом.  Волдеморт перевёл взор на Долохова и одним взмахом руки приказал встать.  — Скажи мне, Антонин, ты решил игнорировать все мои приказы? — зашипел Реддл. Это был явный знак, что он вне себя от злобы. Долохов сглотнул и поднял взгляд на Лорда.  — Мой господин, я… У Министерства много связей с Орденом и Дамблдором, — это не так просто решить, — боязливо прошептал пожиратель. — Умоляю, дайте мне второй шанс, я всё исправлю.  — Второй шанс? — яростно процедил Реддл. — Я не хочу иметь никаких дел с кретинами, которые не способны выполнить мой приказ с первого раза!  В тот же миг он вскинул палочку так непринуждённо, словно вытягивал из воздуха невидимые нити, сплетённые из ужаса и растущей паники в зале. — Круцио. Долохов заорал, падая на колени от адской боли. Непростительное от Тёмного Лорда было похоже на удар молнии — такой внезапный, беспощадный и разрывающий изнутри. Нарцисса отвернулась, не желая быть свидетельницей столь мерзкой картины. — Мы должны подмять всё Министерство под себя в ближайшее время! — прорычал Реддл. — Если идиот Дамблдор думает, что все под их защитой, то я докажу ему, как он беспомощен на самом деле!  — Мой Лорд… Повелитель, я… Прошу, — отрывками шептал Антонин, поднимаясь с пола. — Прошу вас… Волдеморт высокомерно вскинул голову, показывая, что разговор закончен. Нагайна подползла к нему, шипя на всех сидящих за столом.  — Мой Лорд, я мог бы взять это задание, — подал голос Клиффорд Флинт, который до этого не вымолвил и слова, словно хищник, выжидающий момент, чтобы гордо показать своё превосходство. — Вы же знаете, я никогда не подводил вас.  «Никогда не подводил вас, в отличие от Люциуса». Вероятно, хотел добавить Флинт, иначе Нарцисса никак не могла объяснить тот краткий, почти незаметный взгляд, которым он её наградил.  С момента, как Люциуса посадили, Клиффорд ни разу не упустил возможности поглумиться. Он всегда завидовал её мужу, его успеху в бизнесе, тому, как близко тот находился к Тёмному Лорду.  — Я ценю твои усилия угодить мне, Флинт, — красные зрачки Реддла на секунду вспыхнули. — Надеюсь, ты не подведёшь меня.  Беллатриса скривилась, словно это было личным оскорблением для неё. Нарцисса знала, что сестра считала половину присутствующих здесь недостойными для службы Тёмному Лорду.  — Конечно, повелитель, вы можете доверять мне, — гордо произнёс Клиффорд, высоко задрав голову. — Я живу ради того, чтобы служить вам.  Волдеморт довольно взмахнул рукой и через секунду растворился в воздухе, не произнося ни слова, но явно давая понять, что собрание на сегодня окончено. Пожиратели смерти медленно поднимались со своих мест, спеша покинуть дом через сеть каминов. Все они были охвачены страхом из-за мрачного настроения, царящего сегодня. Как будто на этих собраниях бывало иначе. Нарцисса сидела неподвижно, — её взгляд, как огонь на сухом дереве, прожигал коричный стол, словно древесина могла проглотить все тревоги миссис Малфой. Белла подошла к белокурой женщине сзади, грациозно ступая, и Нарцисса сразу угадала по лёгкому стуку каблуков дурное настроение сестры. По правде говоря, расположение духа брюнетки редко было светлым, и сегодня не стало исключением. — Ты слышала, что нёс этот идиот? — едва не рычала пожирательница, и её чёрные кудрявые волосы, выпущенные у виска, покачнулись, словно пружинки. — Он заявил, что живёт, чтобы служить Тёмному Лорду! Да кто он вообще такой? Я могла бы выполнить это задание!  — Я не настроена сейчас выслушивать твоё очередное недовольство, Белла, — холодно отрезала миссис Малфой, поднимаясь со стула. — У меня жутко разболелась голова.  Лестрейндж фыркнула и, окинув младшую сестру недовольным взглядом, бесшумно трансгрессировала. Нарцисса мысленно проводила сестру и, аккуратно подобрав длинное голубое платье, направилась в свои покои.  — Нарцисса! — окликнул её низкий мужской голос.  Хозяйка поместья обернулась и увидела перед собой Клиффорда Флинта.  — В чём дело, Клиффорд? — равнодушно спросила Нарцисса. — Собрание давно закончилось.  Флинт выглядел высокомерно и слишком самодовольно.  — Я знаю, но я хотел поговорить с тобой. Наедине. Нарцисса вскинула бровь и прошла к дивану, приглашая мужчину за собой.  — О чём же?  Клиффорд развалился на мягкой материи и пристально посмотрел в голубые глаза миссис Малфой.  — О твоей дочери, — ухмыльнулся он.  Выражение лица Нарциссы мгновенно стало ледяным. Это была молниеносная реакция, возникающая каждый раз, когда кто-то посторонний заводил речь о её детях. — Каллиопа в полном порядке, спасибо за беспокойство, — кратко ответила женщина, всем видом показывая, что хочет скорее закончить этот странный разговор.  Не было сомнений, что Флинт не понял настроя Нарциссы, поэтому он прокашлялся и поерзал на диване.  — Послушай, Нарцисса, мы с тобой знаем друг друга так много лет, что такие числа даже неприлично произносить вслух, — вкрадчиво начал Клиффорд, но через секунду его лицо стало серьёзным. — Времена меняются.  Миссис Малфой ничего не ответила, и мужчина принял это за возможность продолжить.  — Люциус сейчас в Азкабане, он потерял всё уважение Тёмного Лорда и других Пожирателей. Нарцисса сжала губы.  — Не тебе говорить о Люциусе. — Ты сама видела отношение повелителя ко мне сейчас. Он доверяет мне.   — Повелитель никому не доверяет, Клиффорд, — спокойно ответила Нарцисса.  — Он доверил мне важное задание, он знает, что я не подведу, — уверенно продолжил Флинт. — Я знаю, что вам сейчас тяжело, тебе и твоим детям. Но я могу решить все ваши проблемы.  — И как же ты собираешься сделать это? — едва не насмешливо уточнила миссис Малфой. — Освободишь Люциуса из тюрьмы?  Мужчина хмыкнул и покачал головой.  — Я предлагаю сыграть свадьбу, — кажется, он заметил лёгкое удивление на лице женщины, и это была первая приятная реакция для него. — Свадьбу наших детей.  У Нарциссы все похолодело внутри. Свадьба? Свадьба Маркуса и Каллиопы.  Миссис Малфой терпеть не могла сына Клиффорда: наглый, слишком самонадеянный и вдобавок глупый мальчишка. Она никогда не считала его хорошим приятелем для Драко и уж тем более не представляла в роли мужа для своей дочери.  — Тёмный Лорд, несомненно, будет рад столь удачному союзу. К тому же, это прекрасная возможность объединить наши силы, это поможет выбраться вашей семье из трудного положения, — последнее слово мужчина выделил многозначительным тоном, а затем продолжил. — Каллиопа же сможет подарить волшебному миру не только наследника рода Флинтов, но и верного последователя для нашего повелителя. — Клиффорд был уверен, что Нарцисса не сможет отказаться от такого выгодного предложения. — К тому же, твоя дочь уже давно нравится Маркусу, я знаю.  — Ей шестнадцать лет, Флинт. Она должна заниматься учёбой, а не рожать детей, — прошипела женщина. — Об этом не может быть и речи. Моя дочь сама выберет себе будущего мужа, и это точно будет не твой сын.  У Флинта дернулся мускул на лице, и, кажется, он не был готов услышать отказ, представляя, что Нарцисса пустится в пляс от его идеи.  — Подумай, скоро Тёмный Лорд захватит весь мир, и я буду стоять рядом с ним, — выплюнул мужчина ей в лицо. — Твоей дочери всяко лучше выйти замуж за кого-то столь перспективного, как мой сын, чем за старика. Маркус будет оберегать её.  Нарцисса элегантно поднялась с дивана, разглаживая на юбке невидимые складки, и сделала это с такой изысканной грацией, словно каждый её жест был частью тщательно продуманной сцены. — Я всё сказала, Клиффорд, — её леденящий душу взгляд, как у истинной Малфой, впился в него. — Собрание давно закончилось, тебе пора. Но Флинт, явно не готовый мириться с таким ответом, лишь нахмурился и, раздражённо отбрасывая слова Нарциссы, продолжил, словно каждое её возражение лишь подстёгивало его упрямый порыв говорить дальше. — Видимо, ты не до конца понимаешь, насколько ничтожной сейчас стала твоя семья, — почти кричал Флинт. — Эта свадьба — ваш единственный шанс на счастливую будущую  жизнь без позора. Терпение Нарциссы лопнуло, словно тонкая нить. Она щёлкнула пальцами, и в ответ домовой эльф тихо материализовалась рядом, ощущая каждую каплю раздражения хозяйки поместья. — Энни к вашим услугам, госпожа, — начала кланяться эльфийка в розовом платьице.  — Энни, проводи нашего гостя, он уже засиделся, — приказала миссис Малфой домовой. — Конечно, хозяйка, — прошептала эльфийка. — Мистер Флинт, прошу за мной, я провожу вас.  Но Флинт не имел ни малейшего намерения уходить: он стоял, напряжённый и дерзкий, с раздражением, которое буквально исходило от него волнами, готовый перебить любое слово и вновь завести разговор, словно спор был для него единственным способом доказать своё мнимое превосходство. — Ты совершаешь огромную ошибку, Нарцисса! — заорал он на весь зал. — Это идеальное предложение!  Но женщина была настроена решительно: ни уговоры, ни угрозы не могли поколебать её уверенность, и в каждом движении, в каждом взгляде читалась готовность довести дело до конца. — Покиньте дом прямо сейчас, мистер Флинт. — ответила Нарцисса таким голосом, который не подразумевал никаких возражений.  Флинт сорвался и, словно сдерживаемая буря, устремился прочь, пронзив комнату быстрыми шагами, а Энни поспешила проводить его, стараясь не отставать и следить, чтобы его импульсный выход не превратился в полный хаос. Нарцисса тяжело вздохнула и медленно направилась к своим покоям, ощущая, как усталость и раздражение медленно опускаются на плечи. Она не знала, как ей справиться со всем, что свалилось на её семью, но одно оставалось ясным и неоспоримым: её единственная дочь ни при каких обстоятельствах не выйдет замуж за Маркуса Флинта.

 ***

— А где находится кабинет зельеварения? — уже в сотый раз спросил один из первокурсников, и Каллиопа всерьёз задумалась о том, чтобы применить к нему Силенцио.  — Если ты спросишь меня об этом ещё хоть раз, Самуэль, тебе придётся искать каждый кабинет в этой школе самому, — холодно ответила Слизеринка.  Полненький низкий мальчик недовольно сжал губы, замолчав, но, кажется, его хватило на секунду, ведь он переключился с Каллиопы на своих однокурсников. Девушка уже начала сочувствовать всем, кому предстояло учиться с ним. Драко и Калли сопровождали первокурсников на завтрак, а затем должны были показать им школу и помочь добраться до первых занятий. Блондинка обернулась на брата, который шёл позади толпы малолеток вальяжной походкой, сложив руки в карманах, и, судя по всему, вообще не собирался ей помогать. Каллиопа чуть замедлилась, пропуская первокурсников вперёд.  — Ты не хочешь немного отвлечься от разглядывания паркета и помочь мне? — Драко поднял голову и нагло ухмыльнулся на наезд сестры. — Я понимаю, что Паркинсон полночи не давала тебе спать, но будь добр, выполняй свои обязанности. — Что ты имеешь в виду, Калли? — на лице Драко промелькнула ехидная улыбка. Девушка закатила глаза и тихо фыркнула. — Абсолютно ничего, кроме того, что Пэнси где-то шлялась почти до утра, а потом вернулась в комнату чуть ли не вприпрыжку, — Калли пристально посмотрела на брата. — Я думала, ты с ней расстался.  Девушка знала, что Паркинсон была влюблена в Драко с самого детства. Брюнетка неотступно следовала за ним, угадывая желания быстрее, чем он успевал их сформулировать, и исчезая именно тогда, когда нужно было исчезнуть. К Калли она тоже держалась поближе на всякий случай, считая, что это поможет приблизиться к её брату. Вечно набивалась к ней в «подружки», звала куда-то пойти вместе.  Однажды, лет в тринадцать, юной Малфой казалось, что Пэнси не так уж скучна. Очевидно, она ошибалась.  — Но если вы снова вместе, то я рада за тебя, — Каллиопа кратко улыбнулась блондину.  Кажется, он снова переключился на Паркинсон. Слизеринку это чертовски устраивало: ведь, значит, её план сработал.  — Мы и не встречались: просто секс и ничего больше, — натянуто ей брат, не желая продолжать этот разговор. Его всегда злили беседы о Пэнси. Взгляд, которым он наградил свою сестру после реплики, дал это понять в полной мере. — Не заводись, трахайтесь на здоровье, — хмыкнула Калли и ускорилась, когда заметила, что начала терять толпу первокурсников из виду.  Драко вопросительно вскинул бровь и скривился.  — О да, я только и ждал твоего разрешения, чтобы трахнуть Пэнс.  — Фу, Драко, — поморщилась девушка, полностью повторяя выражение лица брата, оттого становясь ещё более похожей на него. — Мы можем прекратить обсуждать это?  — Прошу заметить, что именно ты начала этот разговор, — с насмешкой ответил Малфой. — Что, Забини уже не дотягивает, и ты решила компенсировать это разговорами о чужом сексе? Каллиопа мгновенно побледнела, а улыбка тут же исчезла с её лица.  — Ты дебил? — неожиданно грубо спросила у него сестра.  Девушка сразу замкнулась в себе сильнее обычного, и шаги её стали быстрее, словно ноги пытались убежать не только от Драко, но и от собственной нарастающей тревоги. Ядовитая фраза так и осталась висеть в воздухе, а Малфой удивлённо посмотрел на почти убегающую сестру. Он явно не понимал, что не так: они ведь всегда так шутили друг над другом. Что это, блять, такое было? 

***

Утро в Большом зале Хогвартса встречало учащихся мягким золотистым светом, проникающим сквозь витражные окна. Длинные столы, уже частично накрытые к завтраку, отражали блеск свечей, висящих в воздухе с помощью магии. Воздух был наполнен ароматами свежеиспечённого хлеба, сладких булочек и горячего шоколада. — Воу, кажется, кто-то сегодня не в духе, — услышала она голос Нотта. — У вас с братишкой, что, расписание на херовое настроение по очереди?  Тео, Блейз и остальные слизеринцы повернулись, приветствуя Малфоев. Все уже давно были на завтраке. Малышня с восторгом начала рассаживаться по местам, хватая всю еду, которая попадалась под руку.  Калли проигнорировала Теодора, усаживаясь рядом с мулатом.  — Доброе утро, малышка, — Забини наклонился и поцеловал её в щёку, но, заметив, что девушка продолжила сидеть неподвижно, отстранился. — В чём дело?  — Не сейчас, Блейз, — прошипела Калли, сжав губы от раздражения.  Блондин появился на входе в Большой зал, — нахальный и самодовольный, как всегда. Каллиопа начала прожигать его взглядом. Блейз, заметив это, обернулся на лучшего друга.  — Вы поругались с Драко? — предположил он. — Нет.  — Какие-то плохие новости из дома? Что-то случилось с Нарциссой? — мулат начал  перечислять все варианты, что пришли ему в голову.  — Нет, Блейз.  Забини кивнул и отвернулся, принимаясь за еду, но его мысли совершенно не были сосредоточены на тарелке перед ним. Он чувствовал раздражение, — едва уловимое и тлеющее, а также злость от того, что его девушка оставалась закрытой, как всегда. Всегда. С самого начала их отношений она была такой: молчаливой, сдержанной, как будто вокруг неё постоянно существовал невидимый барьер, который нельзя было пробить ни словами, ни жестами. Она не делилась своими мыслями, пока он сам не спрашивал. Не жаловалась, не плакала, не позволяла себе слабости. Но сейчас всё было иначе. Он ощущал это с того самого момента встречи в поезде. Внутри неё что-то изменилось, и это изменение было настолько тонким, что можно было уловить его, только лишь внимательно вглядываясь. Что именно произошло, Забини не мог сказать с уверенностью. Лишь предполагал: возможно, это связано с Пожирателями, возможно, с самим Волдемортом. Легкий холодок пробежал по спине мулата, когда он вспомнил письмо Драко летом, — единственное упоминание, которое, казалось, пролило свет на происходящее. Блейз помнил, как его сердце сжалось от злости, когда он узнал, что безносый уёбок спокойно находился в Мэноре. Мысль о том, что его малышка была там, а он ничего не мог сделать, раздирала его изнутри. Он хотел забрать Калли, вырвать её оттуда силой, одним лишь решением, но Драко запретил. Молчаливое предупреждение, строгий запрет: не говорить сестре, что Забини всё знает. И теперь, сидя за столом, он чувствовал тяжесть этой тайны, эту горечь в груди, которая придавала каждому укусу еды неприятный металлический привкус. — Почему ты ничего не ешь? — Забини услышал голос Драко, который обращался к сестре.  Он поднял глаза и увидел, что у неё на тарелке не было ничего, кроме яблока.  — Тебя это не касается, — выплюнула она ответ брату. Драко нахмурился, усаживаясь рядом с Тео.  — Ты чего такая ядовитая сегодня? — спросил Малфой. — Блять, если это из-за того, что я сказал в коридоре, то это была шутка.  Тео и Блейз с интересом уставились на друга.  — Что за шутка? — тихо уточнил Забини.  — Я всего лишь сказал, что у вас с Калли… — Замолчи! — чересчур эмоционально закричала Малфой и стукнула по столу. — Я же тебя просила! Она подорвалась из-за стола и направилась к выходу.  — Но ты так ничего и не съела, — донёсся до неё насмешливый голос Тео. — Поэтому и ходишь вечно недовольная.  — Калли! Эй, малышка, ты чего? — Блейз поднялся и уже собирался пойти за ней.  — Не трогай её, Забини, — хмуро сказал Драко. — Я сам не знаю, что у неё сейчас в голове.  Блейз бросил другу немного злой, подозрительный взгляд. — Что произошло в коридоре? — настаивал мулат, но блондин лишь отмахнулся, а затем они оба обернулись на голос однокурсника. — Эй, если вы так и продолжите свою драму, мы нихрена не успеем поесть, — возмутился Нотт, отрезая кусочек бекона. — А я не собираюсь идти на пару к Слизнорту голодным. 

***

За столом Гриффиндора, как обычно, царил полнейший хаос. Гарри и Рон увлечённо обсуждали предстоящий матч по квиддичу; Джинни с энтузиазмом рассказывала Лаванде о новой коллекции платьев, утверждая, что им обязательно нужно приобрести одно из них в Хогсмиде на выходных. Гермиона не особо разбиралась в моде, так что принялась разглядывать зал.  Профессора уже сидели на своих местах и завтракали, вероятно, обсуждая первый учебный день.  Вдруг карий взгляд наткнулся на Малфоя, который появился у входа в Большой зал. Он был облачён в черный костюм, а ноги обуты в дорогие глянцевые туфли из натуральной кожи. Только он мог так нагло и беспечно войти в зал под конец завтрака, словно был уверен: ни один эльф не осмелится убрать еду, пока его величество Малфой не поест. Грейнджер заметила, что Драко, как всегда, отлынивал от своих обязанностей старосты. Её взор скользнул к его сестре, которая влетела в помещение с явной яростью, ведя за собой группу первокурсников Слизерина. Гермиона же невероятно гордилась тем, что они с Роном привели малышей на завтрак раньше всех.  Гриффиндорка хотела поговорить с Малфоем по поводу того, что было в прошлом году. Нет, она действительно хотела.   Грейнджер помнила, как прошлой ночью она стояла напротив зеркала в комнате девочек, пока её соседки спали рядом. Шатенка отрепетировала каждую фразу в своей голове и теперь чётко знала, что скажет ему. Она не будет плакать. Это он должен извиниться, объяснить, почему поступил так.  Бред.  Она знала, что Малфой никогда не станет извиняться перед ней. Извиняться перед грязнокровкой было не в его стиле.  Девушка уже была готова — она, кажется, миллион раз представляла, как начнет разговор. Но в конце концов она — Гриффиндорка, и у неё тоже имелась гордость. Чёрт, это же он первый отказался от неё, опять начав издеваться и делать вид, что ничего не было… А было ли что-то вообще? Видимо, нет, ведь парень снова связался с этой Паркинсон. Нет, она не станет ни о чём его спрашивать, даже просто говорить с ним. Он сделал свой выбор.  — Эй, Гермиона, — она почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Рон. — Ты что, спишь с открытыми глазами? Ты слышала, что я сказал?  Грейнджер моргнула, переводя взгляд на друзей.  — Я просто задумалась, — успокоила их она, но, кажется, никто не поверил. — Волнуюсь перед первым уроком у профессора Слизнорта, говорят, он довольно строгий.  Гарри выдохнул и с добротой улыбнулся, взяв подругу за руку. — Ты одна из лучших учениц школы, Гермиона, — это она любила в Гарри. Его веру в неё. — Уверен, профессор оценит твои знания. Все её друзья, сидящие рядом, с поддержкой закивали.  — Так вот, о чём я говорил, — обратил внимание Рональд, возвращая взгляды всех к себе. — В выходные будет вечеринка в честь начала этого года. И я подумал… Мы могли бы пойти туда. Нам всем следует расслабиться. Расслабиться. Гермиона уже не помнила, каково это. Она переживала. Переживала каждый день. Всё лето. За Гарри, за родителей, за Дра… Нет, больше нет.   Переживала. Переживала. Переживала. Ей правда стоило расслабиться. Забыться.  — Ты прав, Рон, — все удивлённо уставились на неё, так как обычно она была против вечеринок. — Давайте пойдём туда и немного отвлечёмся.  Джинни радостно захлопала в ладоши и уже начала предлагать подруге образы на вечеринку.  — А кто затеял эту вечеринку? — уточнил Гарри.  Обычно именно Слизерин всегда устраивал лучшие вечеринки, об этом ходило множество слухов. Но обычно туда приглашали учеников того же змеиного факультета.  — Семикурсники с Когтеврана, — ответил Уизли и через секунду недовольно скривился. — Они пригласили туда все факультеты. Так что Слизерин тоже придётся наблюдать. Гермиона сглотнула. Там будет Малфой. Может быть, ей всё же стоит с ним поговорить, отвести его в сторону, когда он немного выпьет, и всё ему высказать. Ох, Годрик, нет. Она же обещала самой себе, что не станет унижаться ещё больше перед этим...  Кареглазая не успела придумать подходящее слово, как снова услышала голос друга. — Плевать, — довольно зло ответил Гарри. — Может, Малфои со своими дружками вообще не опустятся до того, чтобы проводить время с кем-то, кроме своих.  И вправду. Плевать. Гермиона придёт туда, чтобы развеяться и весело провести время с друзьями. Она не будет обращать внимание на Драко Малфоя. Тем более на него.

***

Выручай-комната была наполнена музыкой и голосами, пока огоньки освещали группы учеников, которые разговаривали и смеялись. По углам кто-то целовался, а кто-то уже заметно перебрал, поэтому шатался со стаканом в руке.  В помещении ощущался едкий запах травы и чего-то, что всегда присутствовало только на таких вечеринках. Также в воздухе витал горьковатый запах алкоголя и дым сигарет. Сплетни вырывались из пьяных уст и растворялись в полумраке. Первые робкие поцелуи таяли на губах, короткие юбки украшали ноги девушек, а тонкие шпильки тихо стучали по паркету, оставляя за собой отблески света. — Давайте поиграем в «было или не было», — предложила Когтевранка по имени Диана. — Правила простые: один человек говорит о чём-то, что никогда не делал, а другие пьют, если хоть раз делали это.  Многие ребята оживились на предложение девушки, собирая желающих участников. Вечеринка началась чуть более получаса назад, набирая ход веселья. Калли, которая заметила толпу вокруг стола, фыркнула. Слизеринка, как всегда, выглядела шикарно: зелёное платье в пайетках, чёрные туфли на высоком каблуке и аккуратный макияж. Идеальный набор Малфой.  Каллиопа влила в себя еще одну стопку огневиски. Кажется, пятую или же шестую — она сбилась со счёта. И даже это не помогало забыться, нихрена не помогало. Хотя... Ещё были таблетки. Она клялась себе, что это будет последний раз. Что она больше не протянет к этому руки, не позволит веществам снова затуманить разум и украсть у неё реальность. Но обещания, данные в темноте, часто рассыпаются при первом же проблеске боли. Она помнила, как после глупой шутки Драко паника накрыла её практически мгновенно. Она не могла допустить, чтобы кто-то увидел её слабость. Не собиралась становиться одной из тех девчонок, которые плакали в школьных туалетах, а их подружки сидели рядом, утирая слёзы и приговаривая о том, как жесток этот мир.  Она ворвалась в пустую комнату — Пэнси и Дафна были на завтраке, можно было не переживать. Слизеринка чувствовала, как слёзы подступают к глазам, словно солёная ртуть — скользкие и тяжёлые, почти ощутимые на коже. Каллиопа упала на колени перед тумбочкой. Косметика, нижнее бельё, украшения — всё летело оттуда, а девушка паниковала в поисках той самой заветной пилюли, того одного сокровища, что было способно на миг успокоить её дрожащие нервы и подарить тишину.  Маленькая коробочка лежала на самом дне. Калли потянулась к ней, высыпая на руку сначала одну… нет, этого недостаточно, две таблетки.  Она приняла успокоительное, не запивая, ощущая, как невидимые нити тревоги постепенно распускают путы внутри. Каллиопа обещала не увлекаться слишком сильно, но это было единственным, что хоть как-то помогало ей справиться. Она хотя бы перестала просыпаться по ночам от собственного крика.  Обхватив колени, девушка опёрлась на ножку кровати, грудь вздрагивала от прерывистого дыхания. Всё внутри затаилось, ожидая. Три… два… один… сейчас должно было подействовать. Один. Последний. Раз. Конечно, тот раз не был последним. Она старалась. Она, блять, так старалась. Но стоило лишь чашке лязгнуть слишком громко или чьей-то пошлой шутке зайти неприлично далеко, — и блондинка уже бежала в комнату, чтобы найти утешение в новой порции.  Первая неделя в школе у Каллиопы прошла неважно. Графики дежурств, пары и доклады. Бесконечные, изнуряющие, стирающие грань между усталостью и пустотой. Ей нравился новый преподаватель зельеварения Слизнорт. На первом уроке он рассказывал им о свойствах Амортенции, — эту тему они с Драко выучили ещё лет в девять. Но она была довольна. Возможно, у этого года всё ещё был шанс?.. И ей просто стоило забить, сделать вид, что ничего не было. Поступить так же, как Драко, который, кажется, оставлял все свои мысли на дне бутылки огневиски.  — Я никогда не прогуливала уроки, — прогудел голос Даф, вырывая Калли из собственных мыслей. Многие из тех, кто сидел в кругу, уже начали пить. Похоже, Слизеринка пропустила половину игры, погрузившись в раздумья.  Девушка повернулась к Блейзу, который сидел рядом. Мулат бросил на неё короткий взгляд, и она, не раздумывая, опрокинула стопку в себя.  — Я никогда не врала своей семье, — следующей проговорила свою фразу какая-то пай-девочка. Естественно, она из Гриффиндора. Почти все за столом усмехнулись и принялись пить.  — О да, это же очередной ангелочек из «золотого» факультета, — не очень дружелюбно усмехнулся Тео и перевёл взгляд на Драко. — Мой дорогой, может, хоть ты задашь этой игре жару? Иначе я помру прямо на этом столе от того, насколько тухлые все эти варианты.  Калли ожидала от брата очередной шутки в сторону Нотта, но тот серьёзно сказал. — Я никогда не влюблялся. Каллиопа оглянулась по сторонам: почти никто из Слизерина не пил. Она знала, что те предпочитали не влюбляться, понимая, что родители выдают дочерей замуж по расчёту или по той же причине женят сыновей. Она наткнулась на взгляд Флинта, который, выпив алкоголь, прямо сейчас улыбался ей, облизнув губы. Мерзость.  Она давно была в курсе, что нравится Маркусу. Он же невероятно раздражал её, так как был глупым и отвратительным настолько, насколько это вообще было возможно.  Малфой перевела взгляд на Грейнджер, заметив, что та пристально смотрела на её брата, а в карих глазах читались ярость и обида. Твою мать. Неужели это снова началось? Блондинка была уверена, что вопрос с грязнокровкой был решён ещё в том году. Она вообще не ожидала, что Гермиона притащится на эту вечеринку, так и ещё возьмёт с собой своих щенков. Гриффиндорка пригубила из бокала. Чёрт. Девушка отвернулась, выпила огневиски и прижалась к Блейзу, который сразу обхватил её талию, поглаживая по ноге. Ей было так хорошо с ним, так тепло.  — Я никогда не предавал своих близких, — продолжил игру Блейз. Калли была уверена, что ей не нужно пить.  Да. Драко не знал о том случае, но Слизеринка делала это ради него. Они защищала его сильнее, чем кто-либо в этом мире. Да. И Блейз многого не знал об этом лете, да только она молчала, чтобы не впутывать его. Она не предавала их, а всего лишь не хотела сделать больно, желая уберечь.  Блейз всегда был таким — неизменно верным, удивительно открытым, щедрым на тепло и заботу. В его присутствии мир словно становился мягче и светлее, а рядом с ним она чувствовала то редкое спокойствие, которое трудно объяснить словами. И всё же, глядя на него, Калли часто думала, что не заслуживает такой преданности, искренности и любви, которая ничего не требует взамен. Ей было невыносимо принимать так много и не давать ничего взамен. Он замечал всё: её отстраненность, внутреннюю борьбу, молчаливую усталость. Похоже, это уже давно стало очевидным для всех.  — Пойдём покурим, — внезапно пихнул Драко Блейза в бок. — Тут чертовски жарко, мне надо проветриться.  Она должна была отпустить. Просто от-пу-стить. Сейчас или никогда. — Тео! — окликнула она Нотта, который собирался последовать за друзьями. — Можно тебя на минутку?  Теодор замялся и кивнул. — Отойдём в более тихое место, — шепнула она ему.  — Каллиопа, Блейз всего лишь пошел покурить, а ты уже хочешь уединиться со мной? — в своей обычной манере пошутил Тео, поиграв бровями.   — Не придумывай, — закатила глаза девушка, и они направились в самый дальний угол комнаты, где их сложно было подслушать или вовсе заметить. — Дай мне ту маггловскую штуку, — она кивнула на Крэбба, который прямо сейчас делал затяжку. — Я слышала, она неплохо помогает расслабиться.  Нотт удивленно посмотрел на неё: обычно Малфой никогда не баловалась чем-то подобным.  — Травку? — переспросил парень. — Нееет, тебя размажет, и потом Драко меня убьёт, а Забини добьёт. Каллиопа раздражённо выдохнула.  — Всё будет нормально, — заверила она его. — У меня всё под контролем.  Тео, кажется, поверил ей или сделал вид, но всё же едва заметно достал что-то из кармана и вложил ей в ладонь. — Курить, как обычную сигарету? — уточнила Калли. — Да, и запомни: не больше пары тяг, — серьёзно проговорил он. — Я не шучу, это опасно.  Слизеринка кивнула и, взяв свёрток, вышла в другую комнату.  Выручай-комната во время вечеринок становилась похожей на огромный дом, где смешивались смех, музыка и чужие разговоры, где стены будто дышали весельем, а воздух был насыщен шумом, светом и чужими эмоциями. Она легко могла остаться незамеченной.  Малфой медленно поднесла косяк к губам и сделала одну затяжку. Затем ещё одну и ещё несколько — что уже было больше, чем стоило. Но ей было всё равно. Через секунд 10 она села на диван в ожидании. Уже спустя пару минут мир изменился. Комната словно поплыла — звуки растаяли, свет стал тягучим, как мёд, а лица вокруг — ближе, чем должны были быть. Время осело где-то на полу, и всё происходящее стало мягким, странным и слишком настоящим, чтобы быть правдой. Минуты тянулись словно часы. Месяцы. Годы.  Девушка поплелась обратно в большую комнату, чувствуя, как её немного заносит при ходьбе. Она увидела Блейза, который стоял около импровизированного бара и наливал себе какой-то алкоголь. Калли подошла к парню, повиснув у него на плече, и кратко коснулась его носа своим.  — Где ты так долго был? — спросила она, прижимаясь к нему. — Я думала, ты ушёл. Блейз замешкался и обхватил её талию руками, чуть поглаживая. — Меня не было всего пару минут, малышка, — прошептал он ей на ухо. — Соскучилась? — Безумно.  Она потянула его за руку в ту комнату, из которой только что пришла. Маленькое уютное помещение с достаточно большим диваном и парой книг на полке.  — Закрой дверь и поставь заглушку, — соблазнительно шепнула она. Её голос звучал слегка томно, пока она медленно начала стягивать с себя платье.    Забини сглотнул, приближаясь к девушке, а затем провёл руками по её плечам, помогая стянуть тонкие бретели. Ему этого не хватало, она точно это увидела по блеску в его зрачках. Глаза мулата тут же опустились, смотря на грудь Калли. Он довольно усмехнулся, а затем наклонился, целуя Малфой в шею. Оставив влажное касание языка у плеча, Слизеринец глухо выдохнул, желая показать, как он скучал. По ней, по её коже. Парень аккуратно толкнул блондинку на диван, нависая сверху. Каллиопа посмотрела на него, видя, как карие глаза парня наполнились похотью, становясь практически чёрными. Она предпочитала не думать, какой взгляд демонстрировала сейчас сама Малфой. Её руки дрожали, но она подняла их, желая расстегнуть рубашку на юноше. Первая, вторая, третья пуговица — и вот она уже вдыхает его аромат, слегка приподнимаясь, с желанием усыпать шею итальянца поцелуями у горла. Он это любил. Вот так. Она снова станет нормальной на пару минут. Наркотик медленно и незаметно разливался внутри, словно тёплый туман, проникая в каждую мысль, в каждый уголок сознания. — Какая же ты красивая, — прорычал Блейз. Наклоняясь ниже, он коснулся губами её груди, а затем втянул в рот сосок девушки, тут же описывая языком круг. — Блять, какая же ты… Но Каллиопа уже не слышала, потому что лишь почувствовала, как паника начала окутывать разум, а воспоминания возвращались, словно чёрные приливы, поднимающиеся со дна забытой бездны. Они топили всё, не оставляя ни клочка спокойствия, лишь пульсирующий ужас от узнавания того, что так старательно было погребено внутри. Вдох-выдох. Успокойся. Успокойся, твою мать. Это был Блейз. Её Блейз. Ей стоило расслабиться и получить удовольствие. Просто перестать думать так много. Она почувствовала, как Слизеринец облизывает её грудь поочередно, намереваясь сделать так, как ей нравится. Всегда именно с такой целью. Калли закрыла глаза. Ощущай, давай же. Почувствуй что-то, кроме страха, Малфой. Девчонка вздрогнула, стоило мулату опуститься поцелуями ниже, к животу, пока его рука поднимала платье, поглаживая бедро. Ладонь Забини оказалась тёплой. Обычно Каллиопа любила то, что он был таким, согревающий её, идеальный контраст для холода блондинки. Однако сейчас… Сейчас она едва сдерживала себя, чтобы не отпрянуть, не выглядеть так, будто ей мерзко. Когда пальцы мулата едва коснулись белья, девушка затаила дыхание, прислушиваясь к себе. Она закусила губу, смотря, как Блейз поднял взгляд на её лицо, переставая покрывать поцелуями нежную кожу в районе пупка. Он будто искал в ней что-то — тот самый ответ на безмолвный вопрос. Разрешение. Он при любых обстоятельствах хотел знать, что она готова. Калли кивнула, выдыхая. Давай же, чёрт тебя дери. Парень ещё раз склонился, целуя сероглазую в районе ребра, и медленно коснулся большим пальцем чувствительной точки поверх кружева. Проверяя реакцию. И да, она была: Калли простонала, но это был стон не наслаждения, а отчаяния, который Блейз не мог распознать сквозь собственное желание. Жажда быть ближе вынуждала тело мулата напрячься так сильно, что складывалось впечатление, будто еще миг — и он сорвется на большую грубость. Парень часто терял голову в такие моменты, как и она. Каллиопа уговаривала себя, едва не молила о смирении, но когда Слизеринец отодвинул её трусики и ввёл в неё палец, отчего она тут же пискнула, к ней с ужасом пришло осознание: она не сможет. Нет, ей не было больно, но и приятно тоже не было. Просто очень-очень страшно.  Снова и снова она возвращалась в это лето, и прямо сейчас ей приходилось переживать всё заново.  Салазар, ей казалось, что она сейчас умрет. Её начало сильнее трясти. Паника нарастала, а в её глубине, будто заведённый невидимой рукой, ожил старый маятник из тусклой латуни. Он раскачивался всё шире, и его безжалостный ход затрагивал не время, а память. С каждым мерным взмахом вперёд-назад на волю вырвались запертые когда-то картины, отчётливые и ядовитые, возвращая её в ту самую точку, от которой она так старательно убегала. Она попыталась отвлечься, не думать, не вспоминать. Но Калли уже чувствовала, как паника поглощает её почти полностью.  — Нет! — закричала она и оттолкнула от себя Блейза. — Я не могу! Забини удивлённо уставился на неё, находясь в полном шоке. Она никогда так не реагировала на их секс. Он не понимал, что происходит. — Прости, наверное, я слишком резко… — он не договорил, ведь заметил, как Калли подтянула колени к себе, обнимая голые части тела, будто пытаясь скрыться от него. От него. — Эй, малышка, ты чего?  Она опустила голову, и он услышал тихий всхлип. Она плакала.  — Калли… ты должна рассказать всё. В чём дело? — мулат придвинулся к ней и обхватил её ладонь. — Тебя кто-то обидел?  Каллиопа покачала головой, стирая мокрые дорожки со щёк.  — Прости меня, Блейз, я просто не могу, — она продолжала плакать. — Я очень сильно тебя люблю, прошу, прости меня. Забини начал гладить её по голове, пытаясь успокоить. Он вообще не мог припомнить её плачущей хоть раз до этого момента. Это его настолько шокировало, что он вмиг протрезвел. Блейз догадывался, что это могло быть влияние Пожирателей. Они ломали даже самых сильных, заставляя забывать, кто они есть. Эти уёбки вытравливали саму суть, оставляя лишь удобную для поглощения пустоту. Он хотел убить каждого из них. Блять, абсолютно каждого, кто посмел бы к ней притронуться.  — Прости меня. Простипростипрости, — она продолжала повторять это словно молитву, как будто сам Бог должен был услышать её отчаянный шёпот и, наконец, сжалиться. — Всё, тише-тише, — он прижал её к своей груди, чувствуя, как не до конца расстёгнутая рубашка пропитывается влагой. — Чтобы там ни было, мы во всем разберёмся вместе. Я обещаю. Ты же знаешь, я никогда тебя не обманывал, — голос парня был тихий, уверенный. — Ты расскажешь мне тогда, когда будешь готова.  Он гладил её по волосам, всё ещё шепча успокаивающие слова, и она, чувствуя, как содрогается её спина, глотала горькие слёзы. Всё, что было вокруг, перестало существовать — остались только тихое рыдание и твёрдое, надёжное плечо, в которое можно было уткнуться.

***

— Ты слишком напряжён, любимый, — промурлыкала Паркинсон, которая уже полчаса кружила над ним. — Давай я расслаблю тебя, м? Пэнси присела к Драко на колени и облизнула его шею. От неё пахло чем-то слишком приторным, смешанным с вязким запахом огневиски. Девчонка была нехерово пьяна.  Драко ненавидел, когда Слизеринка напивалась и начинала лезть к нему. Она становилась ещё более раздражающей, чем обычно. Вела себя ещё глупее. Куда уж хуже? Сам не понимая почему, он перевёл взгляд на Грейнджер, которая сидела в углу рядом с Уизли. Парень не мог поверить, что грязнокровка наконец-то вылезла из своих лохмотьев и нацепила на себя что-то приличное. Короткое красное платье из шелка облегало её тело. Слизеринец даже не думал признавать, что заучка была достойна хоть одного взгляда в свою сторону. Но он смотрел.  Блять. Ему казалось, что он сходит с ума, но весь вечер его преследовало чувство, что он уже видел Грейнджер в этом платье, хотя не мог припомнить, чтобы Гриффиндорка надевала его хоть на какое-то школьное мероприятие.   А должен ли он был вообще о таком помнить? Он не знал, как объяснить это самому себе, но всю неделю он никак не мог оторваться от Грейнджер, не мог выпустить её из головы. Постоянно искал взглядом кудрявую голову на совместных уроках и на обеде в Большом зале. Будто ему становилось хоть на каплю спокойнее, когда он видел её. Хотя это бред. Это не могло быть правдой.  Ещё паршивее было то, что грязнокровка даже снилась ему пару раз летом — плакала и просила о чём-то. Он никому не рассказывал об этом, никогда бы не осмелился. Скорее всего, это было влияние сраного Круцио от Беллы, которое он схлопотал не менее сорока раз за последние пару месяцев. Это единственное объяснение, почему у него слетела крыша. Да. Именно. Это просто Круцио и всё. Ничего не связывало его с Грейнджер. Ни-че-го.  Хотя вопрос, какого хера именно она стала подопытной мышью его больного разума, оставался открытым. Малфой отвёл взгляд от Гермионы и вновь почувствовал поцелуй в скулу от Паркинсон.  Ему хотелось смыть с себя её прикосновения, как смывают липкий след от ядовитого растения, — тщательно, до красноты, чтобы кожа вновь стала только его. Он хотел найти Блейза или Калли, но, как назло, их обоих нигде не было. Наверняка зажимаются в какой-нибудь каморке.  Малфой криво усмехнулся, ленивым движением сгрёб со стола полупустую бутылку огневиски. Резко оттолкнув Пэнси, он опрокинул в себя очередную изрядную порцию, и мир вокруг заиграл яркими размытыми красками, смывая всё, кроме нарочитого показного веселья. — Эй, Драко, ты чего? — возмутилась Паркинсон и обидчиво надула губы, которые начали трястись.   Нахер Пэнси. Нахер Грейнджер и её платье. Нахер всех.