Las Vegas Remix

Оригинальным автором данной работы является никто иная, как Рейчел Рид. Оригинал произведения на английском языке можно найти в свободном доступе на её официальном сайте.

Благодарю за прочтение!

***

Июнь 2014 — Лас Вегас У Ильи было всего три минуты, чтобы собраться с мыслями. Две минуты и пятьдесят секунд, если быть точнее. Он хватался за стойку раковины за сценой на награждении НХЛ, пытаясь подавить тревогу, которая его охватила. Она закипала весь день и, наконец, выкипела, когда он увидел Шейна Холландера за кулисами. Это были сумасшедшие несколько месяцев. Он был победителем Кубка Стенли, и временами это казалось невероятным, сюрреалистичным и… пустым. Его отец был нездоров. Если раньше и была какая-то неопределенность по этому поводу, то возвращение в Россию на Олимпиаду положило ей конец. Это, должно быть, болезнь Альцгеймера, и Илье нужно было справляться с этим, кроме него это не сделал бы никто. Ни его брат, ни жена его отца. Они оба настаивали на том, что с Григорием Розановым все в порядке. Илья улетал в Москву на следующей неделе. Завтра он должен был вернуться в Бостон, чтобы собрать вещи и уладить кое-какие дела перед отъездом на остаток лета. Он мечтал, чтобы он мог остаться в Бостоне, или отправиться куда-нибудь совсем в другое место. Где-нибудь, где можно расслабиться или повеселиться. Когда был последний раз, когда он наслаждался летом? Он был готов поспорить, Холландер наслаждался каждым моментом каждого своего лета. Утопая в солнечном свете и обожании своих друзей и семьи в своем дурацком доме у озера. Ни одной заботы. Илья не видел Холландера вне льда со времен Олимпиады. Ни разу не говорил с ним с того момента. Он думал о нем каждый день. Он думал о том, как Холландер нашел его на трибунах игры Швеции против Финляндии в Сочи и спросил все ли с ним в порядке. Он думал о том какое сильное желание было у Ильи заключить Холландера в объятия и просто держать его так. Притянуть его к своей груди, чтобы Илья мог зарыться своим лицом в его коротких, блестящих волосах и вдохнуть его. Это было пиздецки страшно, это желание. То, как сердце Ильи екнуло, когда он заметил Холландера приближающегося к нему, и то как он хотел рассказать ему все. Теперь Холландер ждал его. Не потому, что он хотел его увидеть только потому, что они вместе вручали награду. В высшей степени спортивно, что, как вынужден был признать Илья, было забавно. Он весь день говорил себе, что все будет в порядке, когда он увидит Холландера снова. Но как только Илья увидел его, он почувствовал непреодолимое желание спрятаться. Он бросился прочь, надеясь, что Холландер его не заметил. Теперь Илья прятался в туалете, когда он должен был стоять рядом с Холландером, собираясь выйти на сцену, чтобы разыграть их соперничество ради смеха. Он пристально смотрел на себя в зеркало. Несмотря на недовольство собственного отца длиной волос, Илья не стриг их задолго до Олимпиады. Может быть, из-за недовольства своего отца. Они были достаточной длины, что он мог собирать их назад, как раз, как этой ночью. Он думал, это выглядит хорошо со смокингом. Изысканно. Сексуально. Он действительно мог бы заняться сексом сегодня вечером. Он бы с удовольствием перестал думать хоть ненадолго. Он проверил время в телефоне и решил, что, да, пора уже выходить отсюда. Отцепляя свои пальцы от стойки раковины, он выпрямился, расправил плечи. Он сделал один глубокий вдох, придав своему лицу более спокойное, беззаботное выражение, и вышел из уборной. Он заметил Холландера на краю сцены, лихорадочно оглядывающегося по сторонам. Илья неторопливо подошел к нему сзади. — Меня ищешь? Холландер обернулся. На нем был смокинг и хмурое выражение лица, его волосы были аккуратно расчесаны на пробор, как у ребенка, который фотографируется в школе. — Блять, Розанов. Что за хуйня? Мы в эфире примерно через пять секунд! Каждый раз, когда Илья сталкивался с Холландером, будь то на льду или вне его, он надеялся, что, может быть, на этот раз он не покажется ему таким чертовски неотразимым. Он надеялся, что он не захочет смотреть на то, как раздражение в темных глазах Холландера сменяется на страсть. Он надеялся, что ему не захочется, чтобы этот человек прижал его к стене, и позволил ему немного выместить свой гнев на себе. В этот раз, как и в любой другой, эти надежды быстро разрушились. — Пятьдесят секунд, — спокойно сказал Илья. — Все в порядке. У Холландера отвисла челюсть, глаза сверкнули. — Для тебя имеет значение, что у всех за кулисами случился сердечный приступ, когда они искали тебя? — Не особо. В данный момент Илью не волновало ничего, кроме того, что веснушки Холландера казались темнее обычного, как будто он недавно был на солнце. — Тем не менее, где ты был? — жестко спросил Холландер. Илья ответил самым возмутительным образом: — Занят. — Да что ты? С кем? — Холландер прищурился. Господи, он ревновал? Он ненавидел то осознание, что Илья спал с другими? Об этом было опасно даже думать. — Мы в эфире. Он быстро забежал на сцену, желая видеть дикое выражение лица Холландера, пока тот плелся за ним по пятам. Зрители, большинство из которых ненавидели Илью, любили Холландера и завидовали им обоим, аплодировали, когда он поднимался на сцену. Илья нашел телесуфлер с их диалогом и перевел дыхание. Он не был поклонником чтения по-английски вслух перед аудиторией. — Честная игра, — сказал он жизнерадостно, — это очень важно. Зал рассмеялся. — Я не знал, что ты знал значение этого слова, Розанов. — сказал Холландер. В его голосе звучала неподдельная злость на Илью. — Конечно знаю. Это похоже на то, как если бы я украл у вас шайбу и забил гол, вы бы не расстроились из-за этого. Или, когда я делаю хет-трик в матче с вашей командой, вы великодушно принимаете поражение… Или, — сказал Илья своим самым неприятным тоном, — когда я выиграю Кубок Стэнли, вы будете впечатлены моим достижением. Это вызвало бурю смеха. — Как бы то ни было, — раздраженно сказал Холландер, — вот номинанты этого года. — Эй, — сказал Илья, все еще читая по телесуфлеру, — прежде чем мы раздадим награду, можно мне сделать селфи? — Что? — Быстренько. Я имею ввиду, когда это случится еще раз, верно? — Хорошо, но поторопись. Илья был в предвкушении этого момента. Он достал свой телефон, открыл приложение «Камера», затем обнял Холландера за плечи одной рукой, держа телефон в другой. Он мог видеть раздраженное выражение лица Холландера на экране телефона. Илья сделал несколько фотографий. Это было глупо — хотеть их иметь, но это его не остановило. Он правда хотел эти фото, даже когда на лице Холландера застыла гримаса неодобрения. Даже если Холландер никогда бы не хотел касаться бы его снова, у Ильи есть эти фото. Он провел пальцами по мягкой ткани смокинга Холландера, по твердым мышцам под ним. Он легонько повернул голову, чтобы на мгновение прижаться губами к волосам Холландера. Он пах мятой и цитрусами, как и в последний раз, когда Илья был так близко к нему. Когда Илья, прерывая дыхание, целовал его, прежде чем повалить на кровать. Раздражение Холландера было настолько сильным, что Илья практически видел, как оно волнами расходится от его напряженных плеч. Илья хотел получить все это целиком. Он хотел, чтобы Холландер обрушил все это на него, потом целовал его и просил Илью его трахать. Илья хотел, чтобы Холландер подавлял его до момента, пока он не мог думать о чем-то другом. Илья провел пальцами по затылку Холландера, когда тот убрал руку с его плеч. Он не пропустил ни одного тихого вздоха, который сорвался с губ Холландера. Губы Ильи сами собой дернулись от желания растянуться в широкой улыбке. Когда они закончили свою речь, Холландер сердито сунул кубок в руки победителю — нападающему «Эдмонтона». Славный парень. Как бы там ни было, Холландер развернулся на каблуках и ушел со сцены. Илья неторопливо направился за ним. Холландер вошел в ту же самую уборную, в которой Илья прятался ранее. Илья тихо сосчитал до десяти, а после последовал за ним, не удивляясь, что Холландер оставил дверь после себя открытой. Илья едва успел запереть за собой дверь, как Холландер оказался прижатым к стене. Темные глаза Холландера сверкали гневом и вожделением — сочетанием, перед которым Илья никогда не мог устоять. Сочетание, которого Илье не хватало. Сочетанием, по которому Илья скучал. Он скучал по нему. — Итак? — спросил Илья. — Что «итак»? Желудок Ильи перевернулся, а член дернулся. Этот гребанный парень. Илья решил испытать удачу и указал на пол. — Ты разве не собираешься отсосать у меня? — Иди ты нахуй! Почему ты мне не отсосешь? Это точно бы не произошло в этой мерзкой уборной, но Илья сохранял нейтральное выражение лица и тихонько мычал, словно обдумывая это предложение. Бессильно он провел кончиками пальцев по четкой линии гладкого подбородка Холландера: — Может, хорошо попросишь? Илья задумался, не зашел ли он слишком далеко. Если бы гнев затмил похоть в темных глазах Холландера, и Илью оттолкнули бы назад...Если бы Илье нужно было бы смотреть как тот уход— — Пожалуйста. Это был едва уловимый шепот, но одно слово Холландера прошибло Илью насквозь. Ему удалось сохранить внешнюю невозмутимость, но с трудом. Вместо того чтобы уступить тому, чего они оба хотели, Илья пошел дальше. — Ты хочешь, чтобы я встал на колени этой грязной уборной? Ты должен просить повежливее, Холландер. — Пожалуйста… — сказал Холландер снова. Его голос был напряженным и дрожащим, вероятно, от усилий, которые ему стоило не ударить Илью или не умереть от неловкости. — Встань на колени и отсоси мне. Пожалуйста. Илья окинул взглядом тело Холландера, задержавшись на заметной выпуклости в его брюках от смокинга. Илья охватил ее через гладкую ткань и наслаждался тем, как Холландер закрыл глаза и как у него перехватило дыхание. Илья примкнул к нему и, приблизив губы к уху Холландера, сказал: — Нет. Реакция Холландера была еще лучше, чем Илья мог предположить. Его глаза резко округлились, брови сжались в возмущении. — Что? — Нет. Я не буду ничего делать здесь, — Илью вдруг посетила прекрасная идея. — Мы вернемся сейчас в зал, сядем на наши места, а потом пойдем на вечеринку. А потом, когда ты прождешь ради этого всю ночь, ты придешь в мой номер отеля. И, может быть, я сделаю даже больше, чем отсосу твой член. — Ты серьезно меня так и оставишь? — спросил Холландер, бессмысленно тянув время. — Да. Сейчас да. Очередные несколько секунд сомнений, а потом, с абсурдным раздражением: — Хорошо. — Оу, я заключаю сделку: если ты выигрываешь MVP (Most Valuable Player в хоккее — это награда самому ценному игроку команды, лиги или турнира, чей вклад в игру признан наиболее значимым. Прим. Перев.) сегодня, я тебе отсосу, трахну…все, что ты захочешь. Холландер смотрел на него, а Илья практически видел, как это предложение крутится у него в голове. Он бы сказал на это «да». Он бы не смог устоять перед таким предложением. Не тогда, когда Илья сделал это соревнование с победителем и проигравшим. — А если ты победишь? Илья ухмыльнулся. Он знал этого парня очень хорошо, толком не зная его вовсе. — Я тебе скажу. Теперь был момент уходить. Оставить Холландера в смятении и возбуждении не показывая, как сильно Илья тоже хотел его. Как сильно он скучал. Но Илья не мог устоять чтобы не поцеловать его украдкой, когда они, наконец, остались наедине. Прежде чем он успел хорошенько подумать, он схватил Холландера за лацкан и поцеловал его. Это было тяжело, сумбурно и, вероятно, более спешно, чем хотелось бы Илье. Все еще, это не было то, как он хотел целовать Холландера. Но если бы он целовал его так, как хотел — медленное исследование рта Холландера, которое бы подарило Илье достаточно воспоминаний, чтобы пережить надвигающееся долгое лето — они бы никогда не вышли из уборной. Это было пиздец тупо. Илья отпустил его: — Удачи сегодня вечером. Он ушел, не оглядываясь. *** Почему Илья был настолько нервный? Он выиграл награду MVP (конечно же), а теперь он ждал главный приз. Интрижки никогда его не нервировали. А Холландер был просто интрижкой. Более интересным, может быть, чем другие люди, с которыми спал Илья. Дразнить его веселее. И да, горячее. Объективно. Тем не менее. Не было ни одной причины для бабочек в животе Ильи. В своем номере отеля Илья снял свой смокинг и бабочку, после — обувь и носки. Он чувствовал себя чересчур разгоряченным, хотя хотел выглядеть словно все под идеальным контролем, включая температуру его собственного тела. Он расстегнул верхние три пуговицы своей рубашки, а потом, после быстрого взгляда на себя в зеркало с человеческий рост, четвертую пуговицу. Он пригладил ладонями свои зачесанные назад волосы, приручая волоски, которые вырвались на волю. Джейн: Я тут. Илья улыбнулся в экран телефона, бабочки тут же осели. Он отпер дверь и распахнул ее как раз в тот момент, когда Холландер взялся за ручку с другой стороны. Илья прошел к центру комнаты и посмотрел на него. Холландер все еще носил смокинг, но снял галстук. Его щеки были слегка розовыми, то ли от того, как он торопился в номер Ильи, то ли от алкоголя. — Здесь, чтобы поздравить меня? — спокойно спросил Илья. — Пожалуй. Илья игриво развел руками, ожидая пока Холландер действительно произнесет хоть слово. — Поздравляю! — сказал он, не звуча будто он правда имел это ввиду. — Спасибо. Теперь раздевайся. К наслаждению Ильи, он немедленно повиновался, по-своему, как Шейн Холландер. Каждый элемент его костюма был идеально сложен на диване, как будто ему было необходимо идти в этом смокинге куда-то завтра или что-то типа того. Илья смотрел за ним, находя все это забавным, а не соблазнительным. — Разве мы не должны… — сказал Холландер, когда на нем остались только его боксеры. — Я имею ввиду. Тут окна. — Мы на шестнадцатом этаже. — Да, но… Столько всего, чтобы трахнуть Холландера у окна, под которым простирается Лас-Вегас-Стрип... Ну что ж. У Ильи было много идей. Он молча направился в спальню, жестом пригласив Холландера следовать за ним. Он задернул шторы, но не позволил Холландеру слишком расслабиться. — На кровать. — жестко сказал Илья, не глядя на него. Когда он наконец повернулся к нему лицом, Холландер был уже на кровати, все еще в нижнем белье. В тусклом свете лампы его кожа казалась безупречной и золотистой, его волосы слегка потрепались после раздевания. Он рассеянно покусывал нижнюю губу и смотрел на Илью, словно ожидая дальнейших указаний. Илья вышел из комнаты. Не стоило Илье звать Холландера в свою комнату. Они смогли избегать друг друга месяцами, и Илья мог просто позволить этому продолжаться. Вечно. Потому что в этом был бы смысл. Шейн Холландер, развалившийся на кровати Ильи, подносящий себя как ебаный приз, не имел смысла. То, как у Ильи было больше соблазна заключить Холландера в свои объятия и держать его так всю ночь, а не трахать, не имело смысла. То, что Илья знал, что, если он его поцелует, он никогда не остановится, не имело смысла. Ему нужно было быть осторожным этой ночью. Илья налил водку в стакан, опустошил его, потом налил снова. Наконец, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он вернулся в спальню со стаканом в руке. Холландер был все еще на кровати, ждал. Боже. Илья сел на стул в изножье кровати и молча глотнул водки. — Мм. Я удивлен этим отелем. Эту водку не так просто найти. — Хорошо...— сказал Холландер. В его тоне слышалось явное нетерпение, от которого Илье только больше захотелось растянуть разговор. Вместо этого, он решил проверить пределы послушания Холландера. — Потрогай себя. Глаза Холалндера округлились. — Что? Это было не то, чем они обычно занимались. Может быть, Холландер и мог несколько раз лениво погладить свой член, пока ждал Илью, надевающего презерватив, мог сделать и несколько отчаянных движений, чтобы окончательно потерять самообладание пока Илья жестко в него вбивался...Но никогда не так. — Покрасуйся передо мной, — уточнил Илья. — Дай на тебя посмотреть. Холландер, казалось, был не менее сбит с толку. — Ты… Что? — Это моя особая ночь, Холландер. Я хочу посмотреть на тебя. Румянец расплылся по щекам Холландера и ниже - по шее и его груди. — Я…Я никогда… Конечно же он никогда этого не делал, именно поэтому Илья хотел посмотреть на него сейчас. Только для него. — Я подумал, почему нет. Так что покажи мне. Как ты трогаешь себя, Шейн Холландер? В течении долгого напряженного момента оба юноши молчали, их взгляды встретились. Илья однозначно не собирался начинать говорить первым. Он сделал очередной глоток своего напитка и ждал. — Дай мне немного водки тогда, — наконец сказал Холландер, — я слишком трезвый для такого. Илье захотелось торжествующе взмахнуть кулаком, но он сохранил хладнокровие. — Нет. Водку ты получишь после. Как награду. — Иди. Нахуй. Илья отлично проводил время. Он забыл, как весело было с Холландером. — Это хорошая водка! Давай. Посмотри на свой бедный член, Холландер. Удели ему немного внимания, да? Выступ в белье Холландера было сложно игнорировать. Так сильно, как Холландер выглядел, будто он хочет ударить Илью, он, должно быть, умирал от желания коснуться себя. — Закрой глаза, — сказал Илья ободряюще, — представь, что ты один. Как ты начинаешь? Наконец, медленно, Холландер поднес руку к своему животу. Он держал глаза закрытыми, нежно проводя пальцами по коже, едва касаясь. Каким-то образом, это было сексуальнее всего, что Илья видел в своей жизни. Холландер нервничал, но он делал это. Для Ильи. Когда Холландер, наконец, коснулся рукой своей эрекции, это было похоже на щелчок выключателя. Нервозность исчезла, вырвавшись с неприличным стоном, когда Холландер начал демонстрировать себя. Илья был зачарован, поражен и так возбужден, что ему было трудно сохранять хладнокровие. Он нетерпеливо наклонялся вперед на своем стуле и даже не заметил этого, пока Холландер не открыл свои глаза, подловив его. Илья боролся за свое самообладание. — Давай, Холландер, — удалось ему произнести. — покажи мне. Холландер стянул с себя боксеры, пока они не натянулись на его огромных бедрах. Его член уже истекал. — Погладь его, — Илья услышал свой собственный голос. — заставь себя кончить для меня. Холландер медленно разнес жемчужную каплю преэкулята по головке своего члена, все это время глядя на лицо Ильи. У Ильи вот-вот должен был случиться сердечный приступ. — В ящике есть смазка, — сказал Илья, несколько запинаясь, потому что он почти забыл английские слова «ящик», «смазка». Он определенно больше не был главным. — рядом с кроватью. Словно в доказательство этому, Холландер сказал: — Дай ее мне. Илья достал ее. В попытке вернуть контроль, Илья по-детски отдернул бутылек, когда Холландер потянулся к нему. Затем он бросил его на кровать и с удовольствием наблюдал, как Холландер сердито поднимает его. Ему хотелось немного злости. — Хочешь знать, как это ощущается? — спросил он, пока садился обратно на стул. — Как ощущается что? — Кубок. Хочешь знать, как ощущается держать Кубок Стенли? В глазах Холландера вспыхнула ярость: — Ой, иди нахуй. Илья засмеялся. — В любом случае, я не могу тебе это описать. Невозможно. — Я и сам узнаю достаточно скоро. У Ильи не было сомнений. — Конечно. Теперь, покажи как тебе это нравится, Холландер. Холландер так и сделал. Он ласкал себя бесстыдно — яростно — как будто он надеялся на похвалу, когда он закончит. Он был потрясающе красив, и Илья нуждался быть внутри его. Он больше не мог просто смотреть. — Раскрой себя, — инструктировал Илья. — Используй свои пальцы. Холландер так и сделал. Он выдавил смазку, покрывая пальцы, и начал массировать свой вход. Член Ильи натягивал ткань его брюк, а его сознание разваливалось на части. — Да, — сказал он, — позволь мне увидеть, как ты раскрываешься для меня. Это была необязательная инструкция. Холландер уже вводил в себя палец. — Ты трахнешь меня? Илья может никогда его не останавливать. Не было ничего в его жизни, чего он хотел бы больше. — Посмотрим, — сказал он удивительно устойчивым голосом. Он отхлебнул водки, надеясь, что ничем не выдаст себя. Но Холландер разломил его одним единственным словом: — Пожалуйста. О, Боже. Холландер умолял. Илья громко сглотнул. — «Пожалуйста» что? — Мне… Мне нужен… Илья хотел, чтобы он сказал это. Он хотел, чтобы он сказал ему трахнуть себя, обнять себя, остаться с ним. — Что тебе нужно, Холландер? — Ты. Трахни меня. Пожалуйста. «Ты» раздалось эхом в ушах Ильи, пульсирующее вместе с его кровью, когда он поднялся. Он начал раздеваться, но успел только снять рубашку, как Холландер, стоя на четвереньках, потерся лицом о его промежность. Английский язык покинул Илью. Все покинуло Илью кроме неистовой похоти и чего-то более острого и болезненного, что ему нужно было игнорировать. — Почему это должен быть именно ты? — сказал он по-русски, — Почему ты такой идеальный. Это пиздец ужасно. Ему было интересно, мог ли Холландер быть какой-то проверкой от Бога, чем-то, чему Илья должен был устоять, когда Холландер охватывал своими губами его член. Прости, Господи. — Блять, Холландер, — Илья стонал, снова находя слова по-английски. — Ты так любишь это. Холландер продолжал сосать, а Илья наслаждался этим так долго, как только возможно. Когда он оказался близок, чтобы кончить, он отодвинулся и сказал: — Перевернись. Илья больше не пытался быть холодным, не в моменте, когда Холландер так послушно подставлял свою задницу. Илья кое-как смог надеть презерватив и нанести смазку, перед тем как он погрузился в Холландера, трахая его без всякого изящества или терпения. Он вбивался в него, будучи в ярости на Холландера за его существование, в ярости на себя, что нуждался в нем. Холландер продолжал повторять «Пожалуйста», а Илья старался дать ему все, что у него было. Его оргазм был жесткий и чудесный, Илья вскрикнул, когда он пронзил его насквозь. Он смутно осознавал, что Холландер тоже кончил, и пожалел, что не видел этого. Он уткнулся лбом между лопаток Холландера, тяжело дыша и вдыхая его запах. Наконец, он упал на кровать рядом с ним: — Господи, Холландер. Холландер выглядел разбитым, весь раскрасневшийся, блестящий и грязный. Он улыбнулся Илье и сказал: — Как насчет водки? Илья рассмеялся, а его сердце переполнялось. — Да, дай мне минутку. Он не хотел уходить из кровати, потому что как только он это сделает — все закончится. Холландер не будет ему улыбаться, такой прекрасный и измученный. Он оденется и уйдет. Илья будет один. Он позволил себе посмотреть на Холландера, пытаясь запомнить каждую деталь в этом моменте. Он хотел поцеловать его. Он хотел навалиться на него сверху и целовать его, пока они оба не уснут. Он хотел целовать его утром и весь завтрашний день. Илья остался в кровати. Он привел себя в порядок и принес в спальню полотенце и стакан водки для Холландера. Он принес себе сигарету и зажигалку. Он хотел, чтобы Холландер разозлился из-за сигареты, хотя Илья знал, что от этого Холландер не станет ему меньше нравиться. — Ты скоро возвращаешься обратно? — спросил Холландер. — Обратно? — В Россию. На лето. Ах. Вот. Момент испорчен. — Да. — Оу. Илья был поражен, когда Холландер спросил: — Почему? Раздраженно Илья коротко ответил: — Это дом. — Но… Тебе разве нравится туда ездить? С таким же успехом Холландер мог ударить Илью ножом в живот. Илья мог чувствовать, как лезвие прокручивалось, разрывая все внутренности. Он надеялся, что Холландер не заметил его трясущиеся пальцы, пока он подносил сигарету к своим губам. В этот момент Илья хотел рассказать Холландеру все. Вместо этого он закрыл глаза и сказал: — Мне пора спать. — Оу, — В голосе Холландера звучало разочарование. Или просто неловкость. — Да. Мне стоит… Мне нужно идти, в любом случае. Илья держал глаза закрытыми, чтобы ему не пришлось смотреть, как он уходит: — Да. Он слышал, как Холландер ходил по номеру, сначала в спальне, потом в главной комнате, собирая одежду. Илья оставался в кровати. — Увидимся...— сказал Холландер из другой комнаты. Илья уронил бычок в бокал с водкой Холландера, наблюдая, как пепел превращает что-то чистое и идеальное во что-то темное и уродливое. — Пока, Холландер.