(Не)управляемый

Слава проснулся, но глаза открыть не мог. Его настигла некомфортная тишина, которая наступает в детстве, когда ты вечером остаёшься один дома. Маме и папе не позвонить, в окно завывает. Закроешь его от греха подальше и сидишь один в темноте, перебираешь в руках игрушки, а в душе - животный страх. Но Славка больше не маленький, а квартира тепла и уютна, бьёт в нос чужим запахом. Карелин сжимал и разжимал губы, как рыба. Во рту - пустыня, по телу - пот. Голова непонятно кружилась. Почувствовал позвонком, как кто-то пялится. Неприятное ощущение. Он сначала протянул что-то невнятное, потом смог собрать свои стоны в измученное «воды». Шаги из комнаты и обратно, к щеке припало что-то холодное - кружка. Пришлось сесть. Слава взял ее двумя руками крепко, отпил, не открывая глаз. Пару капель предательски покатились по подбородку. Воспоминания с прошлой ночи крутились в голове непонятной кашей, собрать их воедино не получалось. Он открыл глаза, увидел Мирона, сжал их сильнее, будто привиделось. Проморгался, но силуэт с лысой черепушкой всё не исчезал. Пазл собрался, и Слава хрипло завыл, откидывая голову на спинку дивана. Стакан из рук у него забрали. Опять шаги туда-обратно. - Как себя чувствуешь? - Всё затекло от вашего царского дивана. Мирон пожал плечами. Он либо проснулся сильно раньше, либо ещё ночью привёл себя в порядок. Он не выглядел сонным или домашним, стоял в выглаженной одежде, даже щетины никакой. Всегда он такой или присутствие Славы заставило натянуть на себя очередную маску? - Тебе звонили, я не знаю, как ты не проснулся, но ебашило на всю хату. Славка нащупал мобильник прям под подушкой. Пять пропущенных от Вани. Он без удовольствия набрал другу: - Ало, чего тебе? «Ты где? Предупредил бы, раз по блядям пошёл.» У Светло голос с ноткой переживания, но в остальном его обычный вопль. - То есть тебе по блядям можно, а мне нет? Мирон изогнул бровь так, что на лбу образовалась глубокая складка, понял, что разговор подслушивать всё-таки неприлично, и вышел. «Я не по блядям, а с девушкой. И вообще-то тебя предупредил заранее.» - Ну, ты еще обижаться начни. На деле никто обижаться не собирался. Так, дружеский стёб и только. - Короче, постараюсь скоро приехать. Телефон убрал в карман, вышел, зачем-то крадясь, прошёл мимо спальни - Мирона не было, кровать расправлена, ноутбук на ней лежит открытый. Вспомнил про бумаги с текстом, интерес брал вверх даже над больной головой и сухим горлом. Он замолк, прислушался, пригляделся. Тихо, как специально, а в крови уже разыгрался адреналин и детская игривость. Он проскочил в комнату, присел на корточки, на полу у кровати были разбросаны вырванные из тетради смятые листы. Один сунул в карман, второй открыл и пробежался глазами по неразборчивому тексту. «Это больше чем ты, больше, чем твоё самокопание никчёмного клоуна» Тяжелая рука схватила за горловину свитшота, потянула назад, Славу чуть придушило, адреналин достиг своего апогея, он повалился на задницу. Задёрнул голову, увидел разьярённого Мирона и улыбнулся. Тот потянул его наверх, пришлось неуклюже вставать. Смешно двухметровым возвышаться над тем, кто собирается тебя отругать. Перед глазами картина: в своей Хабаровской школе он как-то подрался с пацанами на большой перемене - обычное дело, а потом его завуч отчитывала при всём классе. Сама она была низенькой и толстенькой женщиной средних лет, от которой всегда несло цветочными духами и табаком. Слава мог посмотреть прямо, и она из поля зрения пропадала. Было смешно и придурочно. Он не мог сдержать смех. И сейчас тоже самое. Не вырос он, бессовестный ещё и почти подросток. А Фёдоров выдернул из руки лист, сунул в свой карман, повёл Славу из комнаты на кухню, всё также держа за шиворот, так что ему пришлось чуть согнуться. - Мама не научила чужие вещи не трогать? - Мне интересно было, что ты там пишешь, - Мирон его грубо толкнул к табуретке, Карелин стал жалостно потирать ногами пол, - Покажешь? - Не проси у взрослых мужчин что-то показать, а то потом не выпутаешься. План надавить на жалость не сработал, Мирон - не хрупкая завуч из Хабаровска. И пахнет не цветочками. Увы. Он стукнул перед Славкиным носом чашкой с кофе, какой заботливый, а тот его обшмонать хотел (только песенки почитать!). - Дохлёбывайте и уёбывайте? Мирон кивнул и сел напротив. Слава крутил в голове строчки, которые успел прочесть. Что-то напоминало... - Не узнал песню любимого исполнителя? Это «Биполярочка», я ничего нового не писал. Славка «любимого исполнителя» пропустил мимо ушей, достал из кармана тот листок, который собирался уволочь с собой. «Возраст, когда стартуешь, - всё просто: Всё ловишь из воздуха, быкуешь на взрослых. Помнишь, мой дом был дрейфующий остров? Из имущества только будущее и воздух...» - Ты издеваешься? - Мирон вырвал текст из рук, Славка кивнул. То ли песню узнал, то ли правда издевается, - Хочется с тобой по-нормальному, а ты совсем безбашенный. По Фёдорову было видно, что он из последних сил держится, чтобы чего-то не натворить со Славкой. Ему же это доставляло нешуточное удовольствие. - Ладно, сорри, мужик, детство в жопе заиграло, - он отпил раскалённый кофе. Вкусный. А у них с Ваней дома только дешёвый растворимый, и тот редко появляется. Мирон смотрел на него серьёзно, вдох-выдох, начал, как заведённый: - Прости, что таблетками тебя накормил. И спасибо, что до дома довёл. Славка понял, их облизывания никто обсуждать не собирается. Ну и ладно, поржёт об этом с Ваньком как-нибудь. - Без бэ. - Почему ты..? Блять, Слав, ни у кого наркотики не бери так, после трэпа однажды не проснёшься. Подсунут снотворное, обкрадут, мамке даже без телефона не поплачешься. - Серьёзно решил меня поотчитывать? Я вроде как немаленький больше. На макушке появилось фантомное ощущение чужих рук, он быстро его стряхнул. Дальше, как по заданному алгоритму: допил кофе, в тишине собрал вещи и покинул чужую квартиру. Питерское солнышко совсем не грело, мороз был таким же ублюдским, как и вчера. Мысли путались. Чтобы не начать самокопание, воткнул в уши проводные наушники, включил хопчик. Музыка растеклась по телу. *** С порога Славка получил пару ласковых от Вани, отмахнулся от любых распросов, выпил обезбол (надо было еще у Мирона дома его попросить) и завалился в кровать. Проснулся уже в потёмках. И опять один. Ванечка упиздовал куда-то со своей новой пассией. Значит, можно заняться музыкой, работой, позадрачивать твиттер. Кто-то до сих пор обсуждал «Солнце мёртвых», отмечал и отвечал Славе. Он лениво просмотрел уведомления, ткнул носом в тёмно-синюю простыню. Желудок заболел от голода. Телефон неприятно затрещал от звонка. Замай. Пришлось ответить. - Да? «Слушай, Славян, на следующей неделе антихайп хочет в «Семнашке» собраться, ты как?» - Понял, брат, буду. На бессмысленную болтовню сил не было. Он быстро отключил телефон, добрался до душа, кран, как на зло, не хотел давать горячую воду, и пришлось быстро ополоснуться, пока губы не начали синеть. Закрыл все окна, сделал парочку горячих бутербродов из того, что было, пригрелся, оставил тарелку прям на столе, хуёвый он сосед, и опять завалился в кровать. От переизбытка эмоций голова не выдерживала - трещала по швам. Мирон со своими ебаными таблеточками не покидал мысли. И это по-уродски приятное чувство, как он по голове его гладит. Ну, как ребёнок малый, в самом деле.