(Не)управляемый

Карелин растерялся. Он вообще не понимает Мирона, не может уловить работу его нейронных связей. Он неожиданный, странный. Чудик. - Ну же, Слав, расскажи, что тебе нравится. Я же чувствую, что ты начинаешь себя познавать. Я лишь хочу тебе в этом помочь. - Говоришь, как педофил. Пожал плечами. Блять. И пошёл обратно в ту комнату с креслами. Славка поплёлся следом. - Хватит выебываться, давай уже... - Потрахаться у тебя кишка тонка, и я это вижу. Кстати, без меня не пробуй быть снизу, я хочу на это первым посмотреть. - Как ты меня бесишь. - Ну прям бешу? У всех, кто тебя раздражает, ты в рот берёшь? Славка его обогнал, схватил за футболку и грубо толкнул на то кресло. Сел ему на бёдра, стянул сначала свою, а потом и Миронину футболку. Поцеловал в висок, горбинку носа и подбородок. Растегнул джинсы, крепкий и болезненный стояк вывалился из трусов. Мирон довольно провел по его спине. - Ну наконец. - Чего ты добиваешься? - Хочу увидеть, как ты меня сильно хочешь. - Нарываешься? - А ты сейчас встанешь и уйдешь? Или начнёшь со стоящим членом махаться? - Рот закрой уже, - напористо и нагло поцеловал - заткнул, протолкнул язык, Мирон ответил, опустил руки на чужой член и сжал у основания. Слава простонал ему в губы. Фёдорову даже не пришлось напрягаться, танцы с бубнами не пригодились, Славка кончил быстро, видимо, натерпелся. Укусил Мирона в плечо: «Мы теперь квиты» и слез с него. Сел на пол, застегнул джинсы и положил голову на коленку Фёдорова. Тот искал взглядом салфетки, потому что опять идти к раковине было слишком лениво. Слава допил своё пиво, подал Мирону непонятную, для чего она использовалась, тряпку и вернулся на пол к коленям. Они уставше молчали. Фёдоров вытер руки и кинул ткань куда-то рядом на пол, стал гладить Славку, открыто и искренне улыбался. - Ты меня решил вместо собачки завести? Гладишь и хвалишь. - Собак я не ебу, если что. Я не виноват, что ты фетишист. - Будто ты против. Они опять замолчали. За окном уже давно темно, тяжёлые хлопья снега всё ещё опускались на землю. Славка смотрел на них заворожённым, тёмным взглядом. Начало клонить в сон, как это часто бывает после секса, даже если он на половину минет, а на половину дрочка. Выброс окситоцина и дофамина даёт о себе знать. Сейчас есть желание только прикрыть тяжёлые веки и отрубиться на пару часиков. - По домам? Или, если не хочешь к себе, то можешь у меня переночевать. Сразу говорю, сил на продолжение у меня нет, - Мирон в последний раз пригладил волосы, наклонился к Славке, а тот не отвечал. Уснул. Как вымотавшийся после прогулки щенок. Он сполз на пол к Славе, положил его голову на своё плечо и наконец дал себе слабину - задремал. *** Мирон проснулся и сразу почувствовал боль, тело отвратительно затекло и не поддавалось собственному желанию подняться. Славы рядом, как можно было предвидеть, уже не было. «Ушёл, наверное» - подумал Мирон, и сам себя этим разочаровал, прошёл по студии и, правда, Карелина как след простыл. Возможно, их секс в принципе был наркотрипом Мирона. Привиделось и приснилось, а он просто обдолбался чем-то после репетиции, полы облизывал и слюни пускал. Но бесследно Славке сбежать не удалось - остатки вчерашнего дня бросались в глаза: тряпка в его сперме, банки от пива. Одна пустая, а вторая почти полностью полная. Мирон проверил телефон, а Слава и там не показался. Наверное, отсыхает. А, может, это и есть их конец. Повеселились, подрочили друг другу пару раз, Мироша напугал парня минетом, а он и слился. В груди больно кольнуло. Нет, Мирон, держи себя в руках, дай пацану порефлексировать, может, выйдет из него что-то толковое. А ты дал всё, что мог дать в моменте, и ему хватило. Наверное. Может быть. Хотелось бы верить, что нет. Мирон привык к Славке, стеснительному к ласке и борзому в общении, к его неуклюжим движениям и гордому при этом виду. Он прикипел к нему душой, хоть и не хотел признавать. Возможно, ещё на батле или задолго до него почувствовал, как сердце хочет Карелина. Всего и полностью. Сорвать его наглую и напускную маску, оставить лишь детскую игривость и глупость поступков. И ему это удалось, но уличный пёс на то и уличный, что никогда не станет по-настоящему верным хозяину. Да и Слава - не зверёк, а Мирон никогда не был дрессировщиком. Всё закончилось. Шли дни, музыка ушла на второй план. Да на самом деле всё, блять, туда ушло. Мирон не писал, он ждал сообщения. Грубого, резкого, гнойного сообщения, потому что писать самому было страшно. А если не ответит? А если ответит, но в духе «Остановись, мэн, мне хватило». Ответит, но не как Славка Карелин или Сонечка Мармеладова, а как человек, с которым у вас что-то когда-то было, и теперь вы незнакомцы. Страх пожирал, жевал органы. На улице светлело и теплело, тот пушистый снег давно превратился в неприятную коричневую кашу на асфальте, а запах стал по-весеннему мерзким, как когда всё тает, и грязь, что три месяца пряталась под слоем льда, выходит наружу. Весна покажет кто где срал, да, Мирон? Слава всё не писал, да и в интернете особо не появлялся. Мирон иногда видел его посты в твиттере, истории в инстаграмме. Всё у него будто оставалось тем же. И у Мирона должно было, но он не мог найти себе места. «Мир, у нас же всё в порядке?» - Женя была невероятно чуткой. Ей удавалось почувствовать настроение Фёдорова даже на расстоянии, и тут же всё уладить. Она обыденно позвонила посреди дня, подбирала интонацию, но голос её всё равно переживающе дрогнул. - Да, - нет. «Мирон, ты же знаешь, что от меня не надо ничего скрывать. Я могу тебе помочь? Ты принимаешь таблетки?» Нет, Мирон уже давно их бросил. Дорогие пилюли спасают от биполярочки, но превращают человека в овощ. Точнее, Фёдоров себя так чувствовал. Будто он сам из резины, а эмоции и чувства искусственно подкручены. Где-то повыше, где-то пониже. Ты понимаешь, что твоё восприятие совсем иное, но таблетки не дают на него право. - Жень, ты же знаешь, что они мне... не нравятся. «А вдруг у тебя началась фаза? Пропей их хотя бы немного, ты же сам понимаешь, что будет плохо.» Мирон не ответил. Он горько сглотнул. «Я закажу их тебе...» - Не надо, всё хорошо. «Ничего не хорошо. Короче, отправлю к тебе Евстигнеева, пусть повозится с тобой.» Положила трубку. Мирон вытолкнул из себя все мысли и открыл книгу. Пара часов за чтением пролетела незаметно, и раздался дверной звонок. Вано был рад видеть друга, обнял при встрече, зашёл в квартиру по-хозяйски. Фёдоров с трудом натянул улыбку. - Ну, что случилось? - С чего ты взял, что что-то случилось? Пожал плечами, - Не знаю, почувствовал, - и поставил чайник. Мирон запрыгнул на пыльный подоконник и закурил в окно. Ваня смотрел на него своим неподкупным взглядом. - Как у вас с Гнойным дела? - Мирон от этого имени весь взъелся. Под ложечкой заныло. - Он тут при чём? - огрызнулся. - Да при том, что теперь твоё настроение напрямую зависит от того, как часто вы видитесь. И сейчас, как я полагаю, ваше "общение" сошло на нет? - Ты ничего не знаешь, Вань. Не неси хуйни, если ещё хочешь быть моим другом. Евстигнеев даже бровью не повёл на резкие слова Фёдорова. Привык. Он залил кипяток по кружкам и кинул заварки чёрного чая. - Но я же прав? - Нет. Свали, заебал. Женя ошибалась на твой счёт. - Успокойся, Мирон. Все вокруг должны играть по твоим правилам. Слава тоже ушёл, потому что ты ему мозги выебал? - Закрой. Свой. Рот, - отчеканил Фёдоров и слез с подоконника. Ваня непоколебимо похлёбывал раскалённый чай. В квартире стало тихо. Миро просто сидел на кровати и смотрел на свой рабочий стол. Ненависть пустила адреналин по венам, но и тот быстро притупился. Он сделал глубокий вдох, выдох, и вышел к Ване. Тот за четверть часа даже позу не сменил. - Прошло? - Евстигнеев отставил телефон и взглянул на друга из-под серых ресниц. - Прошло. Мирон сел рядом. Отпил уже остывший чай. - Слава... просто исчез. - Так у вас всё было серьезно? Пожал плечами. - Не знаю. Вообще, нет, но я как-то уже не могу без него. Блять, ну и стрёмно. - Нормально. Продолжай, куда он делся? - Перестал писать. - Я боюсь спросить, а сам ты ему писал? - Нет. Ему, наверное, это всё уже и не нужно. - Какой ты долбаёб. Мирон был напуган, насторожен. Ваня сжал его плечо и сходил в спальню за его телефоном, поставил перед носом. - Хватит мучиться, напиши и не переживай. Если ответит, что ему это больше не надо, то пусть так и будет. - Но он мне сам... - Вы что, школьники? Что у вас за драма уровня седьмого класса? Первый не пишет равно не любит, так что ли? Два идиота. Ваня проследил за тем, как Мирон печатает сообщение, успокоился и вскоре ушёл. Телефон в темноте освещал всю кухню. На экране горело сообщение. «Привет, Слав, давно не виделись. Исправим?»