Святой Валентин

25 декабря. Северный регион. Маленький, но очень дружный городок, где обожают Рождество, наряжая в гирлянды чуть ли не все улицы. Посреди городка возвышалась огромная ель с перламутровыми шариками и деревянными ангелами с умиротворенными лицами. Валентина таким, конечно, было не удивить. Повидав роскошные города, где на Рождество не жалели бюджета, Валентин лишь ворчливо фыркнул, сжимая золотую подкову — дар Николая для прыжков по звёздам. Праздничная ночь снова была рабочей: дети без подарков ждали его конфет и утешения. План был плотным: пятеро ребят, детдом и больница.  Конечно, в праздничную ночь у Николая дел было по горло, но всё равно нужно было сохранять бдительность, потому дети были тщательно проинструктированы: «Крампус бил нещадно(не все дети могли даже это выговорить), а уголь заставил съесть». Четыре дома с их злыми псами уже остались позади — конфеты розданы, а малыши мирно сопели, видя во сне доброго рогатого друга.  Некоторые из них, правда, тянулись к его обновке – новогоднему колпаку, закрывающему левую часть лица, желая примерить. Но Валентин мягко убирал настырные ручонки и быстро, но со вкусом ретировался, бормоча что-то вроде: «Британские ученые доказали, что дети больше доверяют личностям в колпаках». Оставался всего один дом, где жила многодетная семья Уилсонов, и среди них была одна непослушная девочка — Стэйси, которая, если быть точнее, просто не любила математику. Валентин по-кошачьи грациозно приземлился на заснеженную крышу, но та оказалась ледяной. Магия не спасла: копыта заскользили, и Крампус с оглушительным «Ме-е-е!» рухнул на чей-то балкон. Погребённый под старым велосипедом и грудой бумаг, наш «воспитатель» явно растерял остатки репутации под грохот, разбудивший весь дом. Он кое-как поднялся и только тогда заметил два прелюбопытнейших серо-голубых глаза, которые разглядывали нежданного гостя. Это был парень, судя по всему, студент – довольно высокий, если учесть не самые обширные габариты Валентина. Одет он был в чересчур детскую пижаму с какими-то собачками, а растрепанные русые волосы пытался удержать салатовым ободком. — Ты… ты что такое?.. — выдавил он, но в его голосе было больше интереса, чем страха. — Я Крампус. А ты, судя по всему, был хорошим ребенком, раз никогда не видел моих коллег. Чао! — Валентин попытался было вновь вспорхнуть на магии подковы, ибо встречи со взрослыми были последним, чего хотел козлик. Но студент на удивление быстро схватил его за копыто, почти сразу зашипев: — Ой! Какая у тебя холодная рука! Ты вообще знаешь, какая температурная норма у человеческого тела? — Нет, не знаю и знать не хочу! Отпусти сейчас же! — заорал Валентин, дергая копытом. Он мог бы легко пнуть юношу, попортив ему нос, но что-то не давало ему причинить этому «исследователю» боль. Скорее всего, это был страх перед Николаем. Да, определенно. — Ну постой же ты! Ты правда настоящий Крампус? А зачем свитер? И как ты попал на мой балкон? Высоко же! — Валентин обернулся на парня и тяжело выдохнул. — Послушай, человек, что ты от меня хочешь? Сдать на опыты? В живой уголок? — с сарказмом выпалил Крампус, становясь на перила. — Вряд ли тебя туда возьмут. Вообще-то я будущий историк, мне надо взять интервью у кого-нибудь на историческую тему. Кто может быть более «историческим», чем Крампус? Тебе наверняка есть что рассказать! — в глазах студента был такой восторг, что, казалось, он действительно горел этим. Причем если не согласиться, он явно мог «сгореть» прямо здесь. Валентин долго смотрел на студента и не понимал: «Почему этот взрослый – настолько ребенок?» Никто никогда не интересовался его работой, а уж тем более не просил об интервью. Это казалось настолько абсурдным, что просто не могло пройти мимо определенной части личности Крампуса. К тому же от студента пахло печеньем и шоколадом – лучшая приманка для сладкоежки вроде Валентина. — Хм… а у тебя много конфет? — прямо спросил он. — Друг, глупышка, подарил ну очень сладкий подарок, так что достаточно для одного интервью, — улыбнулся студент, отчего его глаза слегка прищурились. Валентин с настороженностью прошел в комнату. Сразу видно обитель гуманитария: множество учебников, книг и папок с листами, сплошь исписанными какими-то загогулинами, а на столе – несколько чашек, где явно поселилась какая-то своя жизнь. Вокруг всё было украшено гирляндами, а на окнах – самодельные снежинки. Историк явно обожал Рождество и подготовился к нему настолько, насколько позволяли скромные финансы. Владелец квартиры суетился, взволнованный донельзя. Переместил стулья, кое-как взгромоздил пуфик поближе к Валентину (наверняка, чтобы потом изучить строение его попы) и подвинул столик, отчего замученная елочка, стоящая на нем, опасно накренилась. Обещанные конфеты уже искрились в копытах козлика, и он по чуть-чуть уплетал их, тихо наслаждаясь. Парень залез в комод и достал оттуда камеру – старенькую, но, как он думал, надежную. — Итак, думаю, пора начинать! — пропел он. Но Крампус, скептически потыкав в объектив, лишь усмехнулся. — Никакой съемки магических существ, это незаконно.— — Расслабься, нет такого закона, по крайней мере, в нашей стране. — Твой файл после записи будет поврежден, — пожал плечами Валентин. Юноша, однако, не растерялся: он тут же занырнул под кровать и вынырнул с диктофоном, что заставило козлика подозрительно выгнуть бровь. — Итак, теперь точно всё, —студент прочистил горло и начал запись. — Сегодня 25 декабря, я студент исторического факультета – Джим Бэкер, и я беру интервью у… представься, пожалуйста. — Ам, Валентин… Ну, если ты Бэкер (Пекарь), то я Мармеладов. Крампус с… большим стажем, — ухмыльнулся козлик. Его уши забавно дергались –то ли от предвкушения, то ли от радости, что у Джима нет дома ружья и, что еще более важно, чувства самосохранения. — Приятно познакомиться. И насколько же большой твой стаж? Ты не выглядишь очень уж… взрослым, — поинтересовался Джим, приглаживая волосы. — Ты таких цифр не знаешь. Следующий вопрос, — слукавил Валентин. — Ох, ладно… ам… — Историк лихорадочно начал листать свои заметки, сканируя их на предмет вопросов, но все они теперь казались ему глупыми. Нужно было мыслить шире. — Ну… а ты… ты крадешь детей? Что ты с ними делаешь? Ты их ешь?— — Ах, дети такие сладкие, мои зубы не готовы к такому. Знаешь ли, историк, британские ученые доказали, что поедание детей увеличивает риск кариеса. — То есть нет. А что тогда ты делаешь? — историк сделал пометку. — Скажем так, я работаю на полставки, — выворачивался Валентин, не желая попасться Хозяину. — Это очень размытый ответ! На интервью надо быть честным, — возразил Джим. — Из-за таких интервью обычно решаются судьбы… — Валентин на секунду замер, его зрачок расширился. — Неважно. Продолжим. Задай какие-нибудь вопросы о моем внутреннем мире или о ситуации на конфетном рынке. — О! Есть отличный вопрос: что с твоей одеждой? Разве Крампус не должен быть в цепях? Или в золоте? — спросил историк, разглядывая изрядно поношенный свитер и явно пялясь на колпак, отчего длинный хвост козлика начал биться о пуфик. — Я просто ценю удобство. Красивый свитер и уютный колпак — всё гармонирует.— Джим наклонился чуть ближе, кажется, оценив плетение. — Соглашусь, красиво, но… — тут студента прервал неожиданный звонок. Валентин краем глаза заметил имя контакта — «Отец». Историк, как укушенный, швырнул телефон, поставив его на беззвучный режим. Валентин сделал вид, что ничего не заметил. Зачем ему втягивать себя в чужие семейные драмы? — Тебе бы нервы проверить, историк, — только и смог сказать Крампус, закинув копыто на копыто. Он никогда не мог усидеть на месте — наверное, слишком худой был. — Да не… не обращай внимания. У нас тут дело! Насчет Святого Николая: он действительно такой, как рисуют на картинках? Вот прямо точь-в-точь?— — Почти. Только серее и без колпака. Он носит ушанку. А все, кто продает картинки с колпаком, не иначе как продвигают взгляды «Кока-Колы», — Валентин скрестил копыта на груди и наклонил голову. На самом деле Вал знал о всемирном заблуждении насчет колпаков и Санты, используя это во благо своему имиджу «хорошего Крампуса». Губы Джима сложились в задумчивую трубочку, и он с неким презрением ткнул в головной убор козленка. — Мой не в счет… мне его сшили эльфы… которым платят за работу «Кока-Колой».— На студента эта шутка произвела непомерный фурор. Он начал хохотать так, что чуть не ударился головой о стол. Крампус лишь удивленно моргал. Николай бы ни за что не поверил в его дар комика.