Ради него

      Тишина в квартире была обманчивой. Лёжа в кровати с книгой в руках, я наслаждалась покоем вечера, когда из родительской спальни донёсся приглушённый голос мамы. Резкий, недовольный. Отложила книгу, сняла один наушник. Захотелось воды, встала и бесшумно вышла в коридор.       Дверь их спальни была приоткрыта. Свет падал узкой полосой на паркет. Замерла у стены, сердце забилось сильнее.       — Господи, Андрей, опять ты со своим! — мамин голос был полон раздражения. — Я целый день на ногах, у меня голова раскалывается, а ты только об одном можешь думать!       Голос папы прозвучал тихо, почти виноватым шёпотом.       — Света, прости. Просто... уже почти месяц прошёл. Я не хочу давить на тебя, понимаю, что ты устаёшь. Только мне... мне тяжело. Я же не из камня.       — Всем тяжело! — огрызнулась мама. — Только я не пристаю к тебе каждую неделю с этим. Давай завтра, или послезавтра. Сейчас я просто не могу, понимаешь? Не могу!       Молчание повисло тяжёлым грузом. Прижалась спиной к холодной стене, почувствовала, как внутри что-то сжимается болезненным комком. Папа вздохнул — долгий, усталый выдох человека, который сдаётся.       — Хорошо. Спи спокойно. Я больше не буду тебя беспокоить.       Звук скрипнувшей кровати, шаги к двери. Метнулась обратно в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней. Руки дрожали. Внутри всё кипело — от ярости, от жалости, от чего-то ещё, что я не могла назвать.       Папа. Мой папа, которого я обожала с детства. Сильный, терпеливый, добрый мужчина с широкими плечами и тёплыми карими глазами. Ему сорок два, каждое утро он просыпается раньше всех, уходит на работу, возвращается и помогает по дому, не жалуясь. Чинит, строит, заботится. Красивый — настолько, что подруги завидовали. Мама выиграла джекпот, когда вышла за него замуж. А она... она отказывает ему. Снова и снова.       Легла на кровать, уставилась в потолок. Сон не шёл. В голове крутилась одна мысль: несправедливо. Чудовищно несправедливо. Такого мужчину нельзя заставлять страдать. Если бы я была на её месте... Щёки запылали от собственных мыслей. Если бы я была его женой, не выпускала бы из постели. Ласкала бы каждый день, дарила бы ему всё удовольствие, на какое только способна.       Закрыла глаза, попыталась прогнать эти образы. Нельзя так думать. Он мой отец. Только... только он ещё и мужчина. Живой, полный сил мужчина, которого игнорирует собственная жена.       Утро встретило меня с красными от бессонницы глазами. За завтраком наблюдала за родителями. Мама листала ленту в телефоне, жевала тост с безразличным видом. Папа пил кофе, улыбался мне, спрашивал про учёбу. Всё как обычно. Только я теперь видела напряжение в уголках его губ, видела тень усталости в глазах, которую он тщательно скрывал за улыбкой.       Весь день мысль не отпускала. Крутилась в голове, обрастала деталями, превращалась в план. Безумный, неправильный, аморальный план. Сердце колотилось каждый раз, когда я думала об этом. Страшно. Ужасно страшно. Только мысль о том, что папа страдает, была ещё страшнее.       К вечеру решение созрело окончательно. Когда мама ушла в ванную, собралась с духом и направилась в гостиную. Папа сидел на диване с планшетом, читал новости. Присела рядом, пальцы нервно теребили край футболки.       — Пап, можно поговорить? Серьёзно поговорить.       Отложил планшет, повернулся ко мне. Лицо озабоченное, внимательное.       — Конечно, солнышко. Что-то случилось?       Вдохнула поглубже, заставила себя встретиться с ним взглядом.       — Я вчера... случайно услышала ваш разговор с мамой. Про то, что вы... — голос предательски дрогнул. — Про то, что мама тебе отказывает.       Лицо папы стало каменным. Краска залила шею, поднялась к щекам. Отвёл взгляд, сжал челюсть.       — Лена, это... это личное. Взрослые отношения. Тебе не стоило слышать это. Извини, что мы тебя потревожили.       — Почему я не должна была слышать? — голос прозвучал резче, чем хотелось. — Ты страдаешь, папа. Вижу по твоим глазам. Мама тебя не ценит. Она не понимает, какое счастье иметь такого мужчину. Любая на её месте...       — Лена. — Голос твёрдый, но дрожащий. — Не продолжай. Пожалуйста.       Положила руку на его колено. Почувствовала, как мышцы под ладонью каменеют, как он весь напрягается.       — Позволь мне помочь тебе, пап. — Слова вылетели прежде, чем успела их обдумать. — Я хочу. Правда хочу. Хочу сделать тебя счастливым.       Тишина была оглушающей. Папа смотрел на меня, глаза расширились, дыхание участилось. Видела, как в его взгляде боролись шок, желание, ужас от собственных мыслей.       — Ты не понимаешь, что говоришь. — Голос охрипший. — Ты моя дочь, Лена. Я тебя люблю, люблю безумно, только это... это пересечение черты. Понимаешь? Мы не можем.       Придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Чувствовала, как колотится его сердце, как напряжено его тело.       — Мне восемнадцать. Я взрослая. Я точно знаю, чего хочу. — Подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Хочу отдать тебе то, в чём отказывает мама. Хочу видеть тебя счастливым. Разве это неправильно — желать счастья самому дорогому человеку?       Рука его поднялась, коснулась моей щеки. Дрожащая, неуверенная. Большой палец провёл по скуле, и я прикрыла глаза от нахлынувшей волны тепла.       — Это безумие, — прошептал он. — Полное безумие.       Накрыла его руку своей, прижалась щекой к его ладони.       — Тогда сойдём с ума вместе.       Звук воды в ванной стих. Шаги мамы в коридоре. Папа отстранился, лицо горело. Мама вошла в халате, волосы влажные, собранные в пучок. Бросила взгляд на нас, нахмурилась.       — О чём шепчетесь?       Встала, выпрямилась. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.       — Мам, садись. Нам нужно поговорить. Всем вместе.       Мама медленно опустилась в кресло напротив, скрестила руки на груди.       — Слушаю.       Вдохнула, выдохнула. Пальцы сжались в кулаки.       — Я слышала вчера ваш разговор. То, как ты отказала папе. Снова.       Лицо мамы потемнело, губы сжались в тонкую линию.       — Лена, это абсолютно не твоё дело. Это между мной и твоим отцом.       — Моё дело, когда мой отец страдает! — голос сорвался на крик. — Ты не видишь, что с ним делаешь? У тебя прекрасный муж! Он тебя любит, заботится, никогда слова плохого не скажет. Просит немного внимания, близости, а ты каждый раз отказываешь. Как будто он тебе ничего не значит!       Мама молчала, смотрела в пол. Пальцы вцепились в края халата.       — Я... устаю, — тихо сказала она. — Работа, дом, стрессы. Ты не понимаешь, как это изматывает. У меня просто не остаётся сил на... на это.       — Папа тоже устаёт! — перебила я. — Тоже работает до изнеможения. При этом никогда тебе не отказывает, когда ты просишь помощи. Мам, я не хочу тебя обидеть. Правда не хочу. Просто... давай поможем ему. Вместе.       Мама подняла голову, глаза расширились.       — Что ты имеешь в виду?       Подошла к ней, опустилась на колени рядом с креслом, взяла её руку в свои.       — Я хочу сделать папу счастливым. Дать ему то, чего он лишён. Думаю, ты должна быть с нами. Мы семья. Должны заботиться друг о друге, правда?       Мама выдернула руку, вскочила на ноги.       — Ты... ты предлагаешь... Лена, это ненормально! Это извращение! Как ты вообще можешь такое говорить?!       Папа всё это время молчал, сидел неподвижно. Теперь он медленно поднялся, подошёл к маме.       — Света, — голос глухой, измученный. — Я больше не могу. Понимаешь? Я люблю тебя, всегда любил. Только мне нужна близость. Физическая близость. Я мужчина, у меня есть потребности. Если ты не хочешь или не можешь их удовлетворить... тогда я не знаю, что мне делать. Искать на стороне? Разводиться? Страдать дальше?       Слёзы заблестели в мамины глазах. Она обхватила себя руками, всем телом показывая защиту.       — Я не хотела до этого доводить. Просто... секс для меня стал неважным. Обузой. Думала, ты поймёшь, смиришься.       — Смириться с тем, что я не нужен тебе? — голос папы дрогнул. — Света, ты не понимаешь, как это больно.       Подошла к маме, обняла её за плечи.       — Мам, я не против тебя. Я за всех нас. За нашу семью. Давай попробуем. Хотя бы один раз. Если будет неправильно, остановимся и забудем. Только давай дадим папе то, что ему нужно. Вместе.       Мама стояла неподвижно, слёзы текли по щекам. Долгая, мучительная пауза. Потом она медленно кивнула.       — Хорошо, — прошептала она. — Один раз. Ради вас обоих. Только... обещайте, что будете осторожны со мной.       Облегчение волной прокатилось по телу. Взяла маму за руку, протянула другую папе. Он взял её, пальцы сжали мою ладонь. Втроём направились в спальню родителей.       Закрыла дверь, повернулась к ним. Папа стоял посреди комнаты, руки опущены, лицо напряжённое. Мама села на край кровати, смотрела в пол. Тишина давила, воздух был наэлектризованный.       Подошла к папе медленно, положила руки на его грудь. Чувствовала жар его кожи через тонкую ткань футболки, бешеный стук сердца под ладонью.       — Расслабься, пап. Мы здесь для тебя. Доверься нам.       Потянулась вверх, коснулась губами его рта. Мягко, нежно, почти невесомо. Папа замер, каждый мускул напрягся. Потом его руки осторожно обняли меня, притянули ближе. Поцелуй углубился, его язык коснулся моих губ, попросился внутрь. Приоткрыла рот, впустила его. Волна жара прокатилась от губ вниз, растеклась по всему телу. Застонала тихо, прижалась к нему плотнее.       Когда оторвались друг от друга, дыхание было рваным, щёки горели. Обернулась к маме, протянула руку.       — Присоединяйся к нам.       Мама встала, медленно подошла. Обняла папу с другой стороны, поцеловала в шею. Папа зажмурился, обнял нас обеих, прижал к себе крепко.       — Я вас обеих люблю, — хрипло выдохнул он. — Больше жизни.       Начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, пальцы дрожали. Мама помогла снизу. Стянули рубашку, обнажив его торс — широкую грудь, рельефный пресс, крепкие плечи. Провела ладонями по его коже, почувствовала, как под прикосновениями вздрагивают мышцы. Наклонилась, поцеловала ключицу, провела языком вдоль неё. Папа задрожал, рука его легла на мою голову, пальцы запутались в волосах.       Мама сняла халат, осталась в тонкой ночнушке. Стянула свою футболку через голову, расстегнула бюстгальтер. Папа смотрел на меня, глаза потемнели от желания, дыхание стало тяжёлым.       — Господи, Лена... ты такая красивая, — прошептал он срывающимся голосом.       Опустилась на колени, расстегнула его ремень, справилась с пуговицей джинсов. Мама помогла стянуть их вместе с бельём. Папин член был уже твёрдым, большим, пульсирующим. Обхватила его рукой, почувствовала жар и упругость. Сердце колотилось так сильно, что грохот заполнял уши.       — Позволь мне позаботиться о тебе, — прошептала я, глядя на него снизу вверх.       Провела языком по всей длине, от основания до головки. Солоноватый вкус кожи, лёгкий мускусный запах. Папа застонал, рука крепче сжала мои волосы. Взяла головку в рот, начала посасывать, лаская языком чувствительную уздечку. Мама опустилась рядом, поцеловала ствол снизу, провела языком. Наши губы встретились на его члене, языки переплелись. Странное, возбуждающее ощущение — ласкать папу вместе с мамой.       — Боже... девочки... это невероятно, — стонал папа, голова откинута назад.       Взяла его глубже, расслабила горло, позволила головке проникнуть дальше. Глаза наполнились слезами, дыхание перехватило. Мама тем временем лизала и посасывала его яйца, массировала их руками. Папа начал двигать бёдрами, задавая ритм, осторожно трахая мой рот. Не сопротивлялась, приняла его темп, чувствуя, как между ног нарастает жар и влажность.       — Хочу тебя, Лена, — выдохнул папа. — Хочу быть внутри. Хочу почувствовать тебя.       Отпустила его член, встала на дрожащих ногах. Сняла остатки одежды, легла на кровать. Ноги дрожали, сердце колотилось безумно. Мама тоже разделась, улеглась рядом, взяла меня за руку. Папа смотрел на нас — на двух обнажённых женщин, лежащих перед ним.       — Вы прекрасны, — хрипло сказал он, устраиваясь между моих ног.       Провёл пальцами по моей промежности, собрал влагу. Глаза расширились.       — Ты такая мокрая, солнышко...       — Только для тебя, пап, — прошептала я.       Головка его члена коснулась входа, надавила. Медленно, осторожно он начал входить. Растяжение было сладким, немного болезненным. Выгнулась, впилась пальцами в простыню. Папа вошёл до конца, замер, дал мне время привыкнуть. Ощущение наполненности было потрясающим.       — Всё хорошо? Не больно? — голос полон заботы.       — Да... двигайся, пап. Пожалуйста, двигайся.       Начал медленно выходить и снова входить, устанавливая плавный ритм. Каждый толчок посылал волны удовольствия вверх по позвоночнику, искрами взрывался в голове. Обхватила его ногами, притянула глубже. Папа ускорился, его дыхание стало рваным, руки вцепились в мои бёдра.       Мама устроилась рядом, ласкала мою грудь, целовала шею и плечи. Её рука спустилась вниз, пальцы нашли клитор, начали массировать круговыми движениями. Кричала от удовольствия, папа ускорился ещё больше, толчки стали жёстче, глубже.       — Так хорошо... папа, ты такой большой... чувствую тебя так глубоко... — бессвязно бормотала я между стонами.       — Ты такая тугая, Лена... такая горячая внутри... сжимаешь меня... — голос папы сорвался на стон.       Мама поднялась, села мне на лицо. Сразу начала лизать её, входить языком, находить чувствительные места. Мама стонала, двигала бёдрами, тёрлась о мой рот. Папа продолжал вбиваться в меня, кровать скрипела в такт его движениям.       Оргазм накатил внезапно, как цунами. Кричала, но звук заглушался телом мамы. Тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг папиного члена. Он зарычал, вбился ещё несколько раз и вышел в последний момент, излился на мой живот горячими струями.       Мама слезла, легла рядом, тяжело дыша. Папа упал между нами, грудь вздымалась.       — Это было... невероятно, — выдохнул он.       Повернулась к нему, погладила по груди.       — Мы ещё не закончили. Мам, твоя очередь.       Мама покраснела, посмотрела на папу неуверенно.       — Я... не знаю...       — Доверься нам, — тихо сказала я.       Мама легла на спину, раздвинула ноги. Папа устроился между ними, член уже снова твердел. Вошёл в неё медленно, привычным движением. Мама обняла его, они начали двигаться синхронно, целуясь. Наблюдала за ними, лаская себя, чувствуя, как возбуждение нарастает снова.       Папа вышел из мамы, перевернул её на живот, поднял бёдра. Вошёл сзади, держась за её талию, начал двигаться глубоко и мощно. Мама стонала громче, чем я когда-либо слышала. Подползла к ней, поцеловала. Наши языки переплелись, пока папа вбивался в маму сзади.       Оторвалась от мамы, посмотрела на папу.       — Хочу попробовать... там. Сзади.       Папа остановился, посмотрел на меня с удивлением и беспокойством.       — Лена, ты уверена? Это может быть больно.       — Да. Хочу отдать тебе всю себя. Полностью.       Мама достала из тумбочки смазку, протянула. Легла на живот, подложила подушку под бёдра. Руки дрожали, сердце колотилось от страха и предвкушения. Нанесла смазку на себя, папа обильно смазал свой член. Устроился сзади, головка уперлась в тугое колечко.       — Расслабься, солнышко. Скажешь, если будет слишком больно.       Начал медленно, осторожно давить. Боль была острой, обжигающей. Сжала зубы, зарылась лицом в подушку. Папа замер, давая мне привыкнуть, гладил по спине успокаивающе.       — Дыши глубоко. Расслабься. Я не буду торопиться.       Постепенно боль отступила, мышцы расслабились. Папа продвинулся глубже, сантиметр за сантиметром. Странное ощущение переполненности, давления, которое постепенно превращалось в удовольствие.       — Двигайся, пап... справлюсь.       Начал медленные, осторожные толчки. Мама легла передо мной, я уткнулась лицом в её грудь, сосала соски. Её рука снова нашла мой клитор, начала ласкать быстрыми движениями.       — Такая хорошая девочка... принимаешь папу так глубоко... так смело... — шептала мама.       Папа ускорился, дыхание стало рваным и частым. Чувствовала нарастание его напряжения, знала, что он близко. Мама ласкала меня быстрее и настойчивее, второй оргазм приближался.       — Кончай в меня, пап... хочу почувствовать... хочу, чтобы ты наполнил меня...       Папа зарычал, вбился до конца и замер. Тепло разлилось внутри, его член пульсировал, опустошаясь. Оргазм накрыл меня следом, кричала в грудь мамы, тело содрогалось от волн удовольствия.       Папа осторожно вышел, упал рядом на кровать. Втроём лежали, переплетённые, тяжело дыша.       — Я вас люблю, — прошептал папа. — Обеих. Безумно. Вы подарили мне... не могу даже описать, что подарили.       Утро пришло мягко, с тёплыми лучами солнца через шторы. Открыла глаза, обнаружила себя между родителями. Папа обнимал меня со спины, его дыхание щекотало шею. Мама лежала лицом ко мне, смотрела с мягкой улыбкой.       — Доброе утро, — тихо сказала она.       — Доброе.       Папа зашевелился, крепче прижал меня к себе, поцеловал в плечо.       — Мои любимые девочки, — пробормотал он сонно.       Мама протянула руку, погладила меня по щеке, потом коснулась лица папы.       — Спасибо, Лена. Ты вернула нам то, что мы потеряли. Вернула нашей семье жизнь.       — Мы семья, мам. Должны заботиться друг о друге. Всегда.       Папа повернул меня к себе, посмотрел в глаза с такой нежностью, что сердце сжалось.       — Самая лучшая дочь на свете. Самая смелая и любящая.       Поцеловала его в губы — медленно, нежно. Мама придвинулась ближе, обняла нас обоих. Втроём лежали в объятиях, наслаждаясь теплом и близостью.       Знала, что впереди будут вопросы, сомнения, может быть страхи. Знала, что общество назвало бы это неправильным, извращённым. Только в этот момент, лёжа между двумя самыми дорогими мне людьми, чувствовала только одно — любовь. Чистую, безусловную любовь, которая не признаёт границ и запретов.       Семья — это не только кровь и традиции. Это готовность пойти на всё ради счастья тех, кого любишь. Даже если это означает переступить через то, что другие считают незыблемым. Мы были счастливы. Втроём. Этого было достаточно.