Вечерняя школа

В коридорах Школы №4 стоял невообразимый гул: завучи бегали с распечатками, Алиса истошно кричала в кабинете директора, а ученики сгрудились у экранов телефонов, обсуждая внезапный слив компромата. Но в старой лаборантской химии, скрытой за двойной дверью, время словно закипело в одной из забытых колб. Саймон, тяжело дыша, отбросил в сторону сгоревший ноутбук. Его пальцы, испачканные в пыли, судорожно вбивали последние команды в смартфоне. — Всё, Настя... Ушло. Директор получил все файлы. Алисе не отмазаться, — выдохнул он, поднимая взгляд на свою «королеву». Настя стояла у окна, и свет пасмурного дня подчеркивал её новый, вызывающе пренебрежительный образ. На ней был тот самый серый свитер, весь в крупных катышках, который казался тесным в груди и плечах. Серые обтягивающие лосины, тоже покрытые мелкими катышками от долгой носки, впивались в её тело, бесстыдно подчеркивая массивный, тяжелый зад и мощные бедра. На ногах — простенькие балетки, надетые поверх плотных белых носков, которые уже немного сползли гармошкой. Она выглядела грубо, приземленно и невероятно властно. — Крях... Молодец, Саймон, — пробасила она, медленно поворачиваясь к нему. — Ты единственный, кто не предал. Саймон почувствовал, как внизу живота всё стянуло в тугой узел. Эта смесь её неопрятного вида, огромной физической силы и ледяной уверенности действовала на него сильнее любого афродизиака. Он вскочил, сокращая расстояние между ними. Его руки легли на шершавую поверхность её свитера, пальцы зарылись в катышки на ткани. Настя не отстранилась. Напротив, она шагнула навстречу, прижимая Саймона своим тяжелым телом к лабораторному столу. Реакция была мгновенной. Настя, кряхтя одним рывком подсадила Саймона на стол, сминая лосинами стопки старых журналов. *** В этот момент дверь лаборантской, которую они в спешке забыли запереть на ключ, тихо приоткрылась. Артём, который всё это время бродил по коридорам, борясь с непонятным чувством тревоги и желанием найти Настю, чтобы просто посмотреть ей в глаза, заглянул внутрь. Он замер. Его взгляд упал на переплетенные тела. Он увидел широкую спину Насти в сером свитере, её мощные ноги в лосинах с катышками и Саймона, который в экстазе вцепился в неё. Артём почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Это была не просто брезгливость. Это была острая, ядовитая ревность. Он вспомнил, как сам смеялся над ней, как называл её «хрюшкой», но сейчас, видя её в объятиях другого — такого же «отброса», как Саймон, — он вдруг осознал, что потерял. Она больше не была его «проектом». Она была женщиной другого мужчины. И эта женщина только что победила всех. Артём резко отшатнулся от двери. Лицо его побледнело, сердце колотилось в самом горле. Он развернулся и бросился прочь по коридору, едва не сбив с ног какую-то шестиклассницу. Он бежал к выходу из школы, задыхаясь от ярости и непонятной боли. «Почему?! Почему этот задрот Саймон?!» — крутилось у него в голове. Он запрыгнул на свой мопед, с силой ударил по стартеру и рванул с места, обдавая крыльцо школы дымом. Он ненавидел Настю. Он ненавидел Саймона. Но больше всего он ненавидел себя за то, что сейчас, больше всего на свете, он хотел оказаться на месте Саймона в той пыльной лаборантской. *** А в лаборантской Настя на мгновение замерла, услышав топот убегающих шагов. Она узнала эту походку. На её разбитых губах появилась тяжелая, удовлетворенная ухмылка. Школа №4 окончательно превратилась в личную территорию Насти. Теперь никто не смел смеяться над её внешним видом. Напротив, её неопрятность стала символом её абсолютной, пугающей власти. Часть 1: Публичное доминирование На следующее утро после триумфа в лаборантской Настя явилась в школу в своем «боевом» наряде. Тот же серый свитер, на котором катышки стали еще заметнее, обтягивал её грузные плечи. Серые лосины, покрытые мелкими серыми шариками скатавшейся шерсти, впивались в её тело, до предела обтягивая её массивный, тяжелый зад и мощные бедра. Каждый шаг в балетках, надетых поверх плотных белых носков, отдавался тяжелым эхом в тишине коридора. Саймон шел рядом, гордо подняв голову. По его знаку на всех экранах школы, а также в общем чате учеников, появилось короткое, но шокирующее видео. Это были кадры из той самой лаборантской — не просто «слив», а манифест. На видео Настя, сидя на лабораторном столе в своих лосинах с катышками, властно притягивала к себе Саймона, а он, преданный и одурманенный, целовал её шею под рваным воротником свитера. Школа ахнула. Алиса, которую как раз выводили из здания для допроса в полиции, увидела это видео на телефоне охранника и разрыдалась от бессилия. Рома, увидев ролик в чате, просто удалил приложение и вышел из класса, его буквально тошнило от того, как Настя растоптала остатки морали. Настя и Саймон зашли в столовую. Настя по-хозяйски уселась за центральный стол, который раньше занимала Алиса. Её зад в тугих лосинах занял почти всё пространство стула. — Крях... — Настя громко хрустнула сухариком, обводя взглядом притихших учеников. — Теперь правила здесь устанавливаю я. И Саймон — мой голос. Артём наблюдал за этой сценой из дальнего угла, скрываясь за колонной. Его трясло. После того, как он застукал их вчера, его мир перевернулся. Он должен был чувствовать отвращение к этой «хрюшке» в скатавшихся лосинах, но вместо этого он чувствовал удушающую, дикую ревность. Эти катышки на свитере и лосинах, которые раньше казались ему признаком нищеты, теперь казались чем-то осязаемым. Он хотел сам сорвать этот свитер, хотел сам почувствовать тяжесть её тела, о которой так нагло заявлял Саймон. Когда уроки закончились, Настя и Саймон, обнявшись (рука Саймона по-хозяйски покоилась на её массивном бедре), направились к выходу. Артём, вместо того чтобы поехать домой, завел свой мопед и притаился за углом школы. Он начал слежку. Он следовал за ними на расстоянии, прячась в тени дворов. Когда Настя и Саймон зашли в подъезд дома Насти, Артём бросил мопед в кустах и, крадясь, проскользнул следом. Он слышал их тяжелые шаги на лестнице, слышал знакомое «крях» Насти и тихий смех Саймона. Затаив дыхание, Артём поднялся на пролет выше их квартиры. Он прильнул к щели в дверном проеме, когда Саймон замешкался на пороге, снова прижимая Настю к стене. Артём видел всё: как Саймон сжимает в руках серую ткань её лосин, как Настя, тяжело дыша, запрокидывает голову. Артём кусал губы до крови. В его кармане лежал смартфон, на который он втайне снимал их через щель. Его ревность переросла в настоящую одержимость. Он стал «тенью». Теперь каждый вечер он проводил под её окнами или в её подъезде. В его комнате дома вся стена была завешана распечатанными кадрами: Настя в столовой, Настя в коридоре, макросъемка катышков на её сером свитере. Он начал присылать ей анонимные сообщения: *«Саймон не достоин тебя. Он не знает, как обращаться с такой силой. Я видел тебя сегодня. Лосины сидели идеально»*.