Счастливые дни

Рэй купил кольцо в понедельник. К среде он уже пожалел об этом ровно семнадцать раз — не о самом кольце, а о том, что не может просто взять и сделать чертово предложение, как нормальный человек. Проблема была не в кольце. Кольцо было идеальным — простое серебро, без этих дурацких камушков, которые цеплялись бы за всё подряд. Продавщица в ювелирной лавке в Ковент-Гардене буквально прослезилась, когда он его выбирал. — Ваш партнёр очень счастливый человек, — сказала она. — Он ещё не знает, — ответил Рэй. — О, значит, предложение! — она всплеснула руками. — Как романтично! Вы уже всё спланировали? Рэй кивнул, хотя на самом деле единственное, что он спланировал, — это купить кольцо и не потерять его по дороге домой. Теперь кольцо лежало в кармане его куртки. Потом переместилось в карман джинсов. Потом в карман пиджака. Рей носил его повсюду, как проклятый талисман, который отказывался приносить удачу. Попытка первая: Парк — Смотри, смотри! — Мири показывала на уток. — Та, рыжая, она точно главная! — Мири, утки не рыжие, — терпеливо объяснял Кадзуки. — Это оперение. Коричневое оперение. — Но она же главная! Они гуляли по Гайд-парку в субботу, и солнце светило так, будто лично извинялось за всю британскую погоду разом. Кадзуки был в той жёлтой рубашке, которая делала его похожим на чертов солнечный луч, и улыбался так, что у Рея сводило что-то в груди. Сейчас, — подумал Рэй. — Прямо сейчас. Он нащупал кольцо в кармане. — Кадзуки, — начал он. — ПАПА РЭЙ, СМОТРИ! — Мири вцепилась в его руку. — Там мороженщик! Можно? Можно, пожалуйста? Кадзуки захихикал. — Мири, Рэй хотел что-то сказать... — Мороженое, — выдал Рэй, потому что разочаровывать ребёнка было бы преступлением. — Конечно. Пока они стояли в очереди, момент испарился, как пудинг с подоконника в доме с ребёнком. Попытка вторая: Ресторан Рэй забронировал столик в ресторане. В одном из тех мест, куда не заходят случайно: тихий фасад, никакой вывески, только швейцар у двери и ощущение, что ты либо знаешь, куда идёшь, либо тебе здесь не рады. Кадзуки заметил это сразу. — О, — сказал он, бросив взгляд на вход. — Ты серьёзно. — Да. — Ты же понимаешь, что здесь подают вино, которое стоит как подержанная машина? — Понимаю. Кадзуки хмыкнул, но без возражений снял пальто и отдал его официанту. Он держался уверенно — ровная спина, спокойная улыбка, тот самый режим, который включался у него автоматически, когда нужно было быть «взрослым» и «собранным». Белые скатерти. Настоящие свечи. Тихая музыка, которую невозможно разобрать, но которая идеально заполняет паузы. — Мне нравится это место, — сказал Кадзуки, садясь. — Здесь тихо. И никто не орёт. — Это плюс. — Большой. Кадзуки был в той самой тёмно-синей рубашке — аккуратной, дорогой, сидящей идеально. Рей поймал себя на том, что смотрит на его руки: на то, как он листает меню, как пальцы задерживаются на краю страницы. Сейчас, — подумал Рэй. Вот сейчас. Он уже знал, что скажет. Почти. — Добрый вечер, — официант появился бесшумно, будто вырос из воздуха. — Желаете начать с аперитива? Кадзуки поднял взгляд и улыбнулся — вежливо, профессионально, той улыбкой, которая обезоруживает людей сильнее, чем угроза. — Мы возьмём бутылку красного, — сказал он спокойно. — И можно сразу заказать закуски. Рэй моргнул. Он не помнил, чтобы они это обсуждали. — Отличный выбор, — кивнул официант. — Сегодня особенно рекомендую… Он говорил долго. Очень долго. Про происхождение, про текстуры, про вкусовые ноты, про сезонность. Рэй слушал вполуха, механически кивая, ощущая, как момент ускользает. Когда официант наконец ушёл, Кадзуки выдохнул и закатил глаза. — Он говорил так, будто пытался соблазнить нас вином. — Получилось? — спросил Рэй. — Немного, — честно признался Кадзуки. — Но если он вернётся ещё раз, я начну подозревать, что это личное. Он рассмеялся, легко и искренне, и Рэй снова почувствовал это проклятое сжатие в груди. — Рэй? — Кадзуки посмотрел на него внимательнее. — Ты в порядке? — Да. — Ты сегодня странный. — Я всегда странный. — Нет, — Кадзуки наклонил голову. — Сегодня по-другому. Ты смотришь так, будто собираешься сказать что-то важное… и передумываешь. Рэй открыл рот. В этот момент официант вернулся — с вином, с движениями, требующими внимания, с ритуалом. Момент захлопнулся. Рэй понял это окончательно где-то между основным блюдом и десертом, когда Кадзуки рассказывал что-то про Мири и садик, оживлённо жестикулируя, а кольцо всё ещё лежало в кармане пиджака. Ресторан был идеальным. Слишком идеальным. Рэй молча отказался от идеи и доел ужин. Попытка четвёртая: На кухне (финальная) К концу третьей недели Рэй перестал притворяться, что всё под контролем. Кольцо всё ещё было с ним — в кармане домашних штанов, куда он перекладывал его автоматически, как ключи или телефон. Он не проверял, на месте ли оно. Он и так знал. Кадзуки готовил ужин. Ничего сложного: овощи, рис, что-то жарилось на сковороде. Он был в старой футболке и домашних штанах, босиком, с закатанными рукавами. Радио негромко играло где-то на фоне — что-то спокойное, вечернее. Рэй стоял у стены, с кружкой в руках, и смотрел. — Рэй, — сказал Кадзуки, не оборачиваясь. — Ты опять завис. — Задумался. — Ты так отвечаешь уже две недели. Кадзуки повернулся. Посмотрел внимательно — не с улыбкой, а по-настоящему. — С тобой всё в порядке? Рэй кивнул слишком быстро. — Да. Кадзуки не поверил, но не стал давить. Он просто подошёл ближе и опёрся бедром о столешницу. — Ты в последнее время смотришь на меня так, будто что-то взвешиваешь, — тихо сказал он. — И это немного… тревожно. Рэй выдохнул. И понял, что если не сейчас, то он действительно никогда этого не сделает. Он поставил кружку на стол. Рука чуть дрогнула. — Кадзуки. — М? Рэй сунул руку в карман и достал коробочку. Небольшую, простую. Он открыл её без слов и протянул вперёд. Между ними повисла тишина. Кадзуки замер. Не сразу — на долю секунды позже, будто мозг не успевал за реальностью. Его взгляд опустился на кольцо, потом снова на Рэя. — …Рэй. — Я не умею красиво говорить, — сказал Рэй. Голос был ровным, но слишком напряжённым. — И я не нашёл идеальный момент. Но я больше не хочу его искать. Он сделал шаг ближе. — Выходи за меня. Кадзуки сглотнул. Он ничего не сказал. Просто закрыл глаза на секунду, словно собирался с силами, а потом выдохнул — резко, неровно. — Ты… — он нервно усмехнулся и тут же замолчал. — Я думал, ты собираешься уйти. Рэй нахмурился. — Что? — Ты был таким… отстранённым, — признался Кадзуки тихо. — Я решил, что ты подбираешь слова. Что ты ждёшь момента, чтобы сказать мне что-то плохое. Он снова посмотрел на кольцо. Глаза блестели. — А ты всё это время… — Я хотел остаться, — сказал Рэй. — Навсегда. Кадзуки рассмеялся — коротко, почти истерично — и закрыл ладонью рот. Потом шагнул вперёд и обнял Рэя так крепко, что тот едва удержался на ногах. — Да, — выдохнул Кадзуки ему в плечо. — Конечно, да. Ты серьёзно спрашиваешь? Рэй обнял его в ответ, медленно, будто боялся спугнуть. — Тогда… — он осторожно высвободил одну руку. — Можно? Кадзуки кивнул, всё ещё не отпуская его. Рэй надел кольцо. Оно село идеально — как будто всегда там было. Кадзуки посмотрел на свою руку и замер. Потом снова рассмеялся, но уже тише. — Мы правда это сделали, — сказал он почти шёпотом. — Мы… помолвлены. — Да. — Знаешь, — Кадзуки поднял на него взгляд, полный тепла и чего-то уязвимого, — я думал, идеальный момент должен быть каким-то… большим. Рэй покачал головой. — Нет. Кадзуки улыбнулся и прижался лбом к его лбу. — Тогда это он. На плите тихо потрескивала забытая сковорода. Рэй протянул руку и выключил конфорку. — Ужин остынет, — сказал он. — Плевать, — ответил Кадзуки. — Сегодня можно. Подготовка к свадьбе — Значит, нам нужно выбрать дату, место, цветы, музыку, кейтеринг, наряды, и... Кадзуки водил пальцем по списку, который он составил на следующий же день после предложения. Список занимал три страницы. Три. Рэй смотрел на него и медленно осознавал, что, возможно, предложение было самой лёгкой частью всего этого. — ...и торт, конечно, торт обязательно нужен, даже если нас всего трое, и о боже, Рэй, а что если Мири захочет пригласить кого-то из детского сада? Она же может расстроиться, что никого нет, и... — Кадзуки. — ...может, всё-таки позвать Кютаро? Но это же странно, правда? Приглашать одного человека? Он подумает, что мы жалеем его, или что у нас совсем никого нет, хотя у нас действительно никого нет, но... — Кадзуки. — Что? — Дыши. Кадзуки сделал глубокий вдох, посмотрел на список и выдохнул. — Прости. Я просто... это важно, понимаешь? Это наша свадьба. Она должна быть идеальной. Рэй взял его за руку. — Она будет идеальной, потому что ты будешь там. Кадзуки покраснел, как помидор. — Это нечестно. Ты не можешь говорить такое, когда я пытаюсь паниковать. — Могу. — Придурок, — пробормотал Кадзуки, но улыбался. Выбор места (неделя первая) — Я нашёл идеальное место! — объявил Кадзуки, врываясь в гостиную с ноутбуком. — Смотри, смотри! На экране была фотография какого-то поместья с садом, фонтанами и павлинами. Павлинами. — Это выглядит... дорого, — осторожно начал Рэй. — Ну и что? — Кадзуки пожал плечами. — Мы можем себе это позволить. И посмотри на этих павлинов! И там есть бальный зал! С люстрами! — Кадзуки. — Да? — Нас будет трое. Ты, я и Мири. Кадзуки открыл рот. Закрыл. Посмотрел на экран с поместьем, рассчитанным на триста гостей. — ...Ах. Да. Это немного... избыточно, да? — Немного. — Ладно. — Кадзуки откинулся на спинку дивана. — Тогда... что насчёт обычного ЗАГСа? — Слишком просто? — Слишком просто, — согласился Кадзуки. — Хочется чего-то особенного. Но не огромного. Что-то... уютное. Для нас троих. Они помолчали. — Часовня? — предложил Рэй. Глаза Кадзуки загорелись. — Маленькая часовня! В центре города! С витражами! Рэй, это гениально! — Рад, что тебе нравится. — Нам нужна только часовня на час, может, полтора. Никакого банкета, никаких гостей. Просто мы, регистратор и Мири в красивом месте. — Кадзуки просиял. — Это идеально. Торт (неделя вторая) — Даже если нас трое, нам нужен торт, — объявил Кадзуки в самой дорогой кондитерской Мейфэра. — Разумеется, сэр, — кондитер улыбалась профессиональной улыбкой человека, который видел счёт в их банке. — Какой размер вы бы хотели? — Трёхъярусный! — Кадзуки, — Рэй посмотрел на него. — Нас трое. — И что? Остатки заморозим! Или раздадим! Или... — Кадзуки осёкся. — Эм. Некому раздавать, да. — Да. — Ладно. Двухъярусный. — Это всё равно много. — Одноярусный? — жалобно спросил Кадзуки. — Идеально. — Но красивый! С украшениями! И фигурками! Можно сделать фигурки нас троих? — Кадзуки повернулся к кондитеру. — Конечно, сэр. Мы можем создать индивидуальные марципановые фигурки по вашим фотографиям. — Отлично! Значит, решено. И я хочу попробовать все вкусы. — Все, сэр? — Все. Кондитер принесла двадцать образцов. Кадзуки попробовал шоколадный. Потом ванильный. Потом лимонный. Потом что-то с малиной. Потом чёрную смородину. Потом карамель с морской солью. — Рэй, попробуй этот! — Он сунул ложку Рэю в рот. — Это лаванда с мёдом! Вкусно же? — Угу. — Только "угу"?! Это шедевр кондитерского искусства! К концу дегустации Кадзуки съел столько торта, что выглядел слегка зелёным. — Не могу выбрать, — простонал он. — Они все восхитительны. — Тогда возьми свой любимый, — предложил Рэй. — Но у меня их пять любимых! — Кадзуки. — Ладно, ладно. — Он задумался. — Лимонный. С белым шоколадом. И украшения из живых цветов. И наши фигурки сверху. Кондитер записывала, кивая. — Превосходный выбор, сэр. Кольца (неделя третья) — Погоди, — Рэй остановился посреди ювелирной лавки. — Мне же тоже нужно кольцо. Кадзуки уставился на него. — О боже. Я совсем забыл. — Ты забыл купить мне обручальное кольцо? — Я был занят! Там торт, и наряды, и... — Кадзуки закрыл лицо руками. — Я худший жених в мире. — Нет, — Рэй обнял его. — Ты лучший. Просто рассеянный. — Это одно и то же. — Нет. Они выбрали Рэю простое платиновое кольцо, без украшений, строгое и элегантное. Кадзуки настоял на гравировке внутри. — Что написать? — спросил ювелир. Кадзуки задумался. — Дату? — Скучно, — сказал Рэй. — Тогда... — Кадзуки улыбнулся. — "Навсегда твой". Рэй почувствовал, как краснеют уши. — Хорошо. — Правда? Не слишком сентиментально? — Нормально. — Рэй, ты покраснел! — Нет. — Покраснел! — Кадзуки захихикал. — Боже, ты такой милый, когда смущаешься. Ювелир тактично отвернулся, пряча улыбку. Репетиция (за неделю до свадьбы) Они приехали в часовню заранее, чтобы всё проверить. Небольшое готическое здание в центре Лондона, с витражными окнами и деревянными скамьями. Идеально для троих. — Значит, — Кадзуки стоял у входа с планшетом, — Мири входит первой с кольцами. Потом мы. Встречаемся у алтаря. Регистратор говорит речь. Мы обмениваемся клятвами. Целуемся. Мири аплодирует. Всё просто, да? — Да. — Давай попробуем! Мири торжественно прошла по проходу, держа воображаемую подушечку с кольцами. Добралась до алтаря и присела в реверансе. — Как я? — Идеально, милая, — Кадзуки расплылся в улыбке. Потом они с Рэем прошли репетицию. Потом ещё раз. Потом ещё два раза, потому что Кадзуки забеспокоился, что идёт слишком быстро. — Кадзуки, — сказал Рэй после пятой попытки. — Всё будет хорошо. — Но что если я споткнусь? — Не споткнёшься. — Что если забуду клятву? — У тебя будет бумажка. — Что если... Рей поцеловал его. Долго и тщательно, прямо там, в часовне, пока Мири не закричала "ФУУУ, В ЦЕРКВИ НЕЛЬЗЯ ЦЕЛОВАТЬСЯ!" — Можно, — возразил Рэй. — Это же для того и нужно. — Папа Рей прав, — согласился Кадзуки, всё ещё красный. — Но давай сохраним основной поцелуй для свадьбы, а? Накануне свадьбы — Я не могу спать, — прошептал Кадзуки в темноте их спальни. — Я тоже. — Думаешь о завтрашнем дне? — Да. Пауза. — Рэй? — М? — Я волнуюсь, что это слишком скромно. Может, нам стоило... ну, знаешь. Пригласить хотя бы Кютаро? — Нет. — Но... — Кадзуки. — Рэй повернулся к нему в темноте. — Ты хочешь, чтобы завтра там был Кютаро? Кадзуки помолчал. — ...Нет. Я хочу, чтобы были только мы. Только наша семья. — Тогда всё правильно. — Да. — Кадзуки обнял его. — Да, ты прав. Просто... мне кажется, что так должны быть гости, и шумная вечеринка, и... но на самом деле мне это не нужно. Мне нужны только вы. Ты и Мири. — И ты у нас будешь. — Обещаешь? — Обещаю. День свадьбы Рэй проснулся от того, что Кадзуки уже не спал. Он сидел на краю кровати, уставившись в стену, и его нога нервно подпрыгивала. — Который час? — пробормотал Рэй. — Пять утра. — Кадзуки. — Я знаю! Я не могу спать! Я женюсь сегодня! — Он обернулся, и его глаза были безумными. — Рэй, я женюсь. На тебе. Сегодня. Через восемь часов. — Семь с половиной. — ЭТО НЕ ПОМОГАЕТ! Рэй сел и обнял его со спины. — Дыши. — Я дышу! — Медленнее. Кадзуки сделал несколько глубоких вдохов. Потом ещё несколько. Его плечи расслабились. — Прости. Я просто... нервничаю. — Это нормально. — Ты тоже? — Да. Кадзуки повернулся к нему. — Серьёзно? — Конечно. — Рэй поцеловал его в макушку. — Я собираюсь жениться на самом прекрасном человеке в мире. Как тут не нервничать? Кадзуки покраснел. — Прекрати. Я пытаюсь паниковать, а ты говоришь такое. — Специально. Они просидели так какое-то время, потом Кадзуки вскочил. — Ладно! Нужно разбудить Мири, позавтракать, проверить всё в последний раз, убедиться, что костюмы в порядке, кольца на месте... — Кадзуки, до свадьбы ещё семь часов. — Именно! Всего семь часов! Времени почти нет! Рэй вздохнул и пошёл делать кофе. Это будет долгое утро. Три часа до свадьбы — МИРИ, НЕ ТРОГАЙ ПЛАТЬЕ ГРЯЗНЫМИ РУКАМИ! — Но я ела только печеньку! — Именно поэтому не трогай! Иди вымой руки! Нет, подожди, вымой лицо тоже! У тебя шоколад на щеке! Рэй наблюдал из дверного проёма, как Кадзуки носится по квартире в одних трусах и рубашке, с заколками для волос в зубах и телефоном в руке. — Да, алло? Это флорист? Вы доставили букеты в часовню? Отлично. Нет, подождите, а синие розы там есть? Я специально просил синие! Белые и синие! Ах, есть. Хорошо. Извините. Спасибо. Он бросил телефон на диван и схватился за голову. — Рэй! Ты уже оделся?! — До свадьбы ещё три часа. — ВСЕГО ТРИ ЧАСА! — Кадзуки, — Рэй подошёл и взял его за плечи. — Всё готово. Часовня забронирована. Цветы доставлены. Торт привезут. Фотограф будет. Кольца у нас. Наряды висят вон там. Всё хорошо. Кадзуки посмотрел на него, сделал глубокий вдох. — Да. Да, ты прав. Всё хорошо. — Вот и отлично. — Мне просто нужно... принять душ. Да. Душ хорошая идея. — Хорошая идея. Кадзуки направился в ванную, остановился, обернулся. — Рэй? — Да? — Ты точно хочешь на мне жениться? Рэй усмехнулся. — Точно. — Даже когда я такой нервный псих? — Особенно когда ты такой нервный псих. Кадзуки засмеялся, и немного напряжения спало с его плеч. — Ладно. Хорошо. Иду в душ. Час до свадьбы Рэй стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение. Тёмно-синий смокинг сидел идеально — Кадзуки настоял на портном, который шил костюмы на заказ. Белая рубашка, синий галстук, начищенные до блеска туфли. Он выглядел... странно. Не как себя. Слишком элегантно. Слишком правильно. — Папа Рэй! — Мири ворвалась в комнату в своём платье — бледно-розовом, с блёстками, с пышной юбкой, в которой она выглядела как маленькая принцесса. — Смотри! Папа Кадзуки завязал мне волосы! На её голове красовались два хвостика с розовыми лентами. — Очень красиво, — сказал Рэй. — Ты тоже красивый! Как принц! — Спасибо. — Папа Кадзуки тоже красивый! Он плачет в ванной! — Что? Рэй бросился в ванную. Кадзуки сидел на краю ванны, полностью одетый в свой серый костюм, и вытирал глаза. — Я не плачу, — сказал он, явно плача. — Что случилось? — Ничего! Просто... — Кадзуки всхлипнул. — Я просто подумал о том, что через час буду твоим мужем, и... и это так... Он снова всхлипнул. Рэй присел рядом с ним. — Эй. Всё в порядке. — Я знаю! Именно поэтому я плачу! Потому что всё слишком хорошо! — Кадзуки посмотрел на него красными глазами. — Рэй, а что если я не заслуживаю такого счастья? — Заслуживаешь. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Кадзуки уткнулся ему в плечо. — Ты у меня лучший. — И ты у меня лучший. — Мы оба лучшие. — Да. Они просидели так пару минут, потом Кадзуки отстранился и вытер лицо. — Ладно. Хватит. Мне нужно привести себя в порядок. Нельзя же идти под венец с опухшим лицом. — Ты выглядишь прекрасно. — Лжец. Но спасибо. — Кадзуки встал и посмотрел на себя в зеркало. — Боже. Ну ничего. Немного пудры, и... — У тебя есть пудра? — Рэй, я же не варвар. В часовне Такси остановилось у небольшой готической часовни ровно в два часа дня. Солнце пробивалось сквозь облака — классическая английская погода, не дождь, но и не ясно. — Мы приехали, — прошептал Кадзуки, сжимая руку Рэя так сильно, что кости хрустнули. — Да. — Я не могу двигаться. — Дышать помнишь как? — Напомни. Рей поцеловал его — быстро, легко, обещающе. — Пошли. Нас ждут. Внутри часовня была ещё красивее, чем на фотографиях. Солнечный свет пробивался сквозь витражные окна, окрашивая каменный пол в разные цвета. У алтаря стояли букеты белых и синих роз. Играла тихая музыка — что-то классическое, что Кадзуки выбрал неделю назад. Регистратор — пожилая женщина с добрыми глазами — улыбнулась им. — Добро пожаловать. Вы готовы? Кадзуки посмотрел на Рэя. Потом на Мири, которая торжественно держала маленькую бархатную подушечку с их кольцами. — Готовы, — сказал он, и его голос почти не дрожал. Они прошли к алтарю. Мири шла первой, очень медленно и осторожно, как будто несла что-то невероятно хрупкое. Потом Кадзуки и Рэй, рука в руке. Когда они встали лицом к лицу у алтаря, Рэй впервые за весь день почувствовал, что может нормально дышать. — Дорогие друзья, — начала регистратор, — мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить в браке Рэя Сува и Кадзуки Куруги... Рэй не слушал. Он смотрел на Кадзуки — на его взъерошенные волосы, которые не хотели лежать ровно несмотря на все усилия, на светло-серый костюм, на синий галстук, на глаза, которые блестели от слёз. — ...любовь, которая связывает вас, сильнее любых слов... Кадзуки улыбался сквозь слёзы. Рэй сжал его руки крепче. — А теперь, — сказала регистратор, — вы подготовили свои клятвы? — Да, — Кадзуки вытащил из кармана смятую бумажку. Руки тряслись так сильно, что бумажка шелестела. — Я... эм... я написал... Он посмотрел на бумажку. Потом на Рэя. Потом снова на бумажку. А потом скомкал её и сунул обратно в карман. — К чёрту это, — сказал он. — Рэй, я... я плохо подбираю слова. Но я знаю одно. Ты сделал мою жизнь лучше. Просто своим существованием. Ты, и Мири, и... и я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это, но я обещаю, что буду стараться. Каждый день. Быть достойным тебя. Любить тебя. Заботиться о тебе. Готовить тебе завтраки, даже когда ты говоришь, что не голоден. Целовать тебя, когда ты хмуришься. Держать тебя за руку, когда тебе страшно. Я обещаю быть твоим. Навсегда. Его голос сломался на последнем слове, и слезы наконец покатились по щекам. У Рэя самого защипало в глазах. — Кадзуки, — начал он, и его голос прозвучал хрипло. — Я не умею говорить. Ты это знаешь. Я плохо выражаю чувства. Но... — Он сделал вдох. — До тебя у меня не было жизни. Было существование. Были дни, которые сменяли друг друга. Но не жизнь. А потом появился ты. И Мири. И всё изменилось. Ты научил меня смеяться. Ты научил меня заботиться. Ты показал мне, что такое дом. И я обещаю... я обещаю защищать этот дом. Защищать тебя. Любить тебя. Даже когда ты паникуешь из-за ерунды. Особенно когда ты паникуешь из-за ерунды. Я обещаю быть с тобой. Всегда. Кадзуки издал звук, нечто среднее между смехом и рыданием. — Придурок, — прошептал он. — Ты заставляешь меня плакать в самый важный день. — Извини. — Нет, не извиняйся. Это... это идеально. Регистратор, у которой тоже подозрительно блестели глаза, кашлянула. — Кольца? Мири торжественно подняла подушечку. Кадзуки взял кольцо для Рэя — простое платиновое. — Рэй Сува, — голос Кадзуки дрожал, — принимаешь ли ты это кольцо как символ моей любви и преданности? — Принимаю. Кольцо наделось идеально. Потом Рэй взял кольцо для Кадзуки — то самое серебряное, которое купил три месяца назад и носил в кармане, как проклятие. — Кадзуки Куруги, — сказал он, — принимаешь ли ты это кольцо как символ моей любви и преданности? — Принимаю, — Кадзуки улыбался сквозь слёзы. — Конечно, принимаю. Регистратор улыбнулась. — Тогда, властью, данной мне, я объявляю вас супругами. Можете поцеловать вашего... Она не успела договорить. Кадзуки уже бросился к Рею, обхватил его за шею и поцеловал — отчаянно, страстно, со всей накопившейся за три месяца подготовки эмоцией. Рэй обнял его за талию, притянул ближе и ответил на поцелуй. Где-то вдалеке Мири кричала "УУУУ!" и хлопала в ладоши. Где-то играла музыка. Где-то за окнами витражей шумел Лондон. Но для Рэя существовал только Кадзуки — его вкус, его запах, его тепло, его смех, который прорывался сквозь поцелуй. Когда они наконец оторвались друг от друга, Кадзуки прижался лбом к его плечу и тихо засмеялся. — Мы женаты, — прошептал он. — Рэй, мы женаты. — Да. — Ты мой муж. — Да. — А я твой. — Да. Кадзуки отстранился и посмотрел на него — глаза красные, лицо мокрое от слёз, улыбка до ушей. — Я так тебя люблю. — И я тебя люблю. — ДАВАЙТЕ СДЕЛАЕМ ФОТОГРАФИИ! — крикнула Мири. — Я хочу фотографии! Фотограф — тихий мужчина лет пятидесяти, который всю церемонию снимал незаметно — улыбнулся. — Конечно. Где бы вы хотели? Они сделали фотографии у алтаря. У витражных окон. С Мири между ними. Кадзуки и Рэй целующиеся. Все трое обнимающиеся. Кадзуки плачущий от счастья. Рэй улыбающийся — по-настоящему улыбающийся, не этой своей обычной едва заметной усмешкой, а настоящей, широкой улыбкой. — Идеально, — сказал фотограф. — У вас прекрасная семья. Кадзуки посмотрел на Рэя и Мири. — Да, — прошептал он. — У нас прекрасная семья. После церемонии — Куда теперь? — спросила Мири, прыгая между ними по улице. — Домой? — предложил Рэй. — Что?! — Кадзуки уставился на него. — Рэй, это наша свадьба! Мы не можем просто пойти домой! — А что ты предлагаешь? Кадзуки задумался. — Обед. Нам нужен праздничный обед. В самом дорогом ресторане Лондона. — У нас есть торт дома. — Торт это десерт! Нельзя есть только торт! — Можно, — возразила Мири. — Я всегда хотела есть только торт. — Мири, милая, ты всегда на моей стороне, — Рэй погладил её по голове. Кадзуки закатил глаза, но улыбался. — Ладно. Хорошо. Едем домой, заказываем доставку самой дорогой еды, какую только найдём, и едим торт до отвала. Как вам? — Звучит хорошо, — сказал Рэй. Они поймали такси. Всю дорогу Кадзуки не отпускал руку Рэя, постоянно поглядывая на кольца на их пальцах. — Не могу поверить, что мы это сделали, — пробормотал он. — Что? — Поженились. Я имею в виду... я думал об этом месяцами. Планировал. Паниковал. А теперь это случилось. По-настоящему. — Жалеешь? — Что?! Нет! Боже, нет. — Кадзуки сжал его руку крепче. — Это лучшее, что я когда-либо делал. Рэй поцеловал его в висок. — Я тоже так думаю. Дома они переоделись в домашнюю одежду — с некоторым облегчением, потому что костюмы, какими бы дорогими они ни были, всё равно оставались костюмами, а костюмы были неудобными. Заказали суши, пиццу, тайскую еду и что-то индийское, потому что Кадзуки не мог выбрать. Сидели на полу в гостиной, ели из коробок и смотрели мультики, которые выбрала Мири. — Знаешь, что смешно? — сказал Кадзуки, жуя спринг-ролл. — Я потратил три месяца на планирование идеальной свадьбы. А самая лучшая часть — это вот это. Сидеть дома, в пижаме, есть доставку на полу. — Да, — согласился Рэй. — Это хорошо. Мири заснула где-то между суши и тортом, уткнувшись в Рэя. Они перенесли её в кровать, укрыли одеялом. — Спокойной ночи, принцесса, — прошептал Кадзуки, целуя её в лоб. В их спальне Кадзуки рухнул на кровать и застонал. — Я так устал. Эмоционально вымотан. — Мм. — Но счастлив. — Я тоже. Кадзуки повернулся к нему, улыбаясь. — Мистер Сува. — Мистер Сува, — повторил Рей, пробуя на вкус. Странно. Но приятно. — Мы мистер и мистер Сува. — Или ты можешь остаться Куруги. — Нет. — Кадзуки покачал головой. — Мне нравится Сува. Кадзуки Сува. Звучит хорошо. — Звучит идеально. Они лежали в темноте, держась за руки, слушая дыхание друг друга. — Рэй? — Да? — Спасибо. — За что? — За всё. За предложение. За то, что терпел мою панику. За сегодня. За... за то, что ты есть. Рэй притянул его ближе и обнял. — Тебе не нужно благодарить меня за это. — Нужно. — Кадзуки уткнулся ему в грудь. — Я так тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Муж. Кадзуки засмеялся. — Муж. Боже. Мне никогда не надоест это слышать. И они заснули так — обнявшись, с кольцами на пальцах, в их квартире, в их доме, в их жизни, которую они построили вместе. Идеальный конец идеального дня. Или, скорее, идеальное начало всех остальных дней.