Счастливые дни

Мири сидела за партой, старательно раскрашивая открытку. Вокруг класс был наполнен шёпотом и шелестом бумаги — все ученики готовили подарки ко Дню матери. — Не забудьте написать что-то приятное внутри, — говорила мисс Эмили, учитель рисования, прохаживаясь между рядами. — Ваши мамы будут очень рады. Мири нахмурилась, глядя на свою открытку. На ней была нарисована фигура в фартуке с лопаткой в руке, готовящая что-то на плите. Рядом — маленькая девочка с косичками. Сверху большими буквами: «ЛУЧШЕЙ МАМЕ». Нет, подождите. Не маме. Она дописала рядом «ПАПЕ КАДЗУКИ» — Мири, покажи, что у тебя получилось, — мисс Эмили подошла к её парте. Мири гордо подняла открытку. Учительница посмотрела, нахмурилась. — Мири, почему твоя мама так странно выглядит? И почему у неё такая короткая причёска? — Это не мама, — спокойно ответила Мири. — Это мой папа. Папа Кадзуки. — Но задание было сделать открытку для мамы. — У меня нет мамы. — Мири продолжала раскрашивать. Несколько детей за соседними партами обернулись, с любопытством глядя на Мири. Мисс Эмили поджала губы. — Мири, задание было очень конкретным. Открытка для матери. Ты не выполнила задание правильно. — Но... — Без «но». — Учительница забрала открытку. — Ты получишь тонус за невыполнение задания. Сделай новую открытку. Правильную. Мири почувствовала, как внутри всё сжалось. Тонус. Первый тонус в Академии Эден. Это было ужасно. — Но это несправедливо! — вдруг раздался голос. Все обернулись. Аня встала со своего места, её зелёные глаза горели возмущением. — Аня Форджер, сядь немедленно, — строго сказала мисс Эмили. — Нет! — Аня топнула ногой. — У Мири нет мамы! Она умерла! И если её папа делает всё, что делают мамы, почему она не может сделать ему открытку?! — Аня... — Это глупое правило! — Аня скрестила руки. — Семьи бывают разные! У кого-то нет мамы, у кого-то нет папы, у кого-то два папы или две мамы! И это нормально! Класс замер. Никто не смел так говорить с учителями в Эдене. Мисс Эмили побледнела. — Аня Форджер, ты получаешь тонус за грубость! — Мне всё равно! — Аня подошла к парте Мири и встала рядом с ней. — Если Мири получит тонус, я тоже хочу! Мири посмотрела на Аню с благодарностью и изумлением. Мисс Эмили глубоко вдохнула, явно пытаясь взять себя в руки. — Девочки... — Она помолчала, потом вздохнула. — Хорошо. Мири, я... я не подумала. Ты можешь сделать открытку для своего папы. Если он выполняет роль матери в твоей жизни, то он заслуживает признания. Мири улыбнулась, её глаза заблестели. — Правда? — Правда. И никаких тонусов. Ни тебе, ни Ане. — Учительница вернула открытку. — Продолжай работу. — Спасибо, мисс Эмили! Аня вернулась на своё место, довольная собой. Мири поймала её взгляд и беззвучно прошептала: «Спасибо». Аня подмигнула. *** Мири ждала у ворот, крепко сжимая открытку и небольшой пакет с самодельным браслетом, который она сплела на уроке труда. Сегодня за ней должен был приехать папа Рэй — папа Кадзуки был на работе. Чёрный Mercedes подъехал ровно в три часа. Рэй вышел, в строгом сером костюме, и Мири побежала к нему. — Папа Рэй! — Привет, принцесса. — Он обнял её, поцеловав в макушку. — Как прошёл день? — Хорошо! — Мири залезла в машину, пристёгиваясь. — Мы делали открытки на День матери! Рэй сел за руль, заводя машину. — На День матери? — Он бросил быстрый взгляд на неё через зеркало заднего вида. — Ага! — Мири достала открытку, показывая ему. — Смотри! Я сделала для папы Кадзуки! Ведь он готовит, убирает, заплетает мне волосы... Он как мама, правда? Рэй посмотрел на открытку. На рисунок Кадзуки в фартуке. На слова "ЛУЧШЕМУ МАМЕ-ПАПЕ НА СВЕТЕ". Его руки сжались на руле. — Правда, папа Рэй? — настойчиво спросила Мири. — Да, — тихо сказал Рэй. — Правда. Он продолжил ехать, но на следующем перекрёстке резко свернул налево. В противоположную сторону от дома. — Папа Рэй? — Мири посмотрела в окно. — Это не наша дорога. — Я знаю. Нам нужно кое-что купить. — Что купить? — Сюрприз. Рэй припарковался у цветочного магазина. Дорогого, элегантного, с витриной, полной экзотических цветов. — Оставайся в машине, — сказал он. — Я быстро. Он вышел и вернулся через десять минут с огромным букетом — подсолнухи, жёлтые розы, ромашки. Яркие, солнечные цветы. Любимые цветы Кадзуки. — Вау! — Мири хлопнула в ладоши. — Они для папы Кадзуки?! — Да. — Это потому что у него сегодня День матери? — Что-то вроде того. Мири засияла. — Значит, мы вместе его поздравим! — Да, принцесса. Вместе. Рэй снова завёл машину, теперь направляясь домой. Его горло сжималось от эмоций, которые он редко позволял себе чувствовать. Кадзуки. Который действительно был матерью для Мири. Который готовил завтраки, упаковывал обеды, проверял домашнюю работу, утешал после кошмаров, заплетал косички, целовал ушибы. Который делал всё это, никогда не жалуясь, никогда не ожидая признания. И теперь их маленькая девочка это заметила. Мы должны были подумать об этом раньше, — мысленно ругал себя Рэй. — День матери. Конечно, для Мири это важно. — Папа Рэй, — тихо сказала Мири. — Я правильно сделала? Открытку для папы Кадзуки? — Ты сделала идеально, — ответил Рэй, его голос был хриплым. — Он будет очень счастлив. *** Кадзуки устало вышел из машины, кивая помощнику Рэя — Ямамото, который любезно подвёз его из офиса организации в центре города. — Спасибо, Ямамото. Я бы добирался на метро ещё час. — Не за что, Господин Сува. Хорошего вечера. Машина уехала, и Кадзуки остался стоять перед домом, чувствуя, как усталость давит на плечи. Весь день он провёл, планируя операцию по устранению торговца людьми, который действовал на территории Рэя. Мерзавец, который заслуживал пули в голову. Но нужно было всё продумать — маршрут, позицию, время, алиби. Его мозг был выжат как лимон. Мне нужен душ. И еда. И, блять, сон. Он открыл дверь, уже мысленно составляя список дел: убрать дом (Мири, вероятно, раскидала игрушки), приготовить ужин (Рэй не умел готовить ничего сложнее тостов), проверить домашнюю работу Мири... Может, заказать доставку? Пиццу? Суши? Рэй был, откровенно говоря, бытовым инвалидом. Замечательный босс мафии, безжалостный в переговорах, но совершенно беспомощный перед стиральной машиной. Кадзуки вздохнул и вошёл в дом. — Я дома... — ПАПА КАДЗУКИ! Мири выскочила из гостиной, держа что-то за спиной. Её глаза сияли от восторга. Рэй стоял позади неё, с букетом цветов в руках и странным выражением лица — смесь нежности и чего-то ещё, чего Кадзуки не мог определить. — Что... — начал Кадзуки. — ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЁМ МАТЕРИ! — закричала Мири и протянула ему открытку и самодельный браслет. Кадзуки замер. День матери. Он совсем забыл. Он медленно взял открытку, глядя на рисунок. На себя в фартуке. На слова, написанные детским почерком: «ЛУЧШЕМУ ПАПЕ-МАМЕ НА СВЕТЕ. ТЫ ГОТОВИШЬ ЛУЧШИЕ ЗАВТРАКИ. ТЫ ЗАПЛЕТАЕШЬ МНЕ КОСИЧКИ. ТЫ ОБНИМАЕШЬ МЕНЯ, КОГДА МНЕ ГРУСТНО. ТЫ ЛУЧШИЙ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. — МИРИ» Что-то горячее поднялось в его горле. — Мири... — его голос дрогнул. — Ты пусть и папа, — серьёзно сказала Мири, — но ты лучшая мама на свете. Ты делаешь всё, что делают мамы. И даже больше. Кадзуки почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он быстро моргнул, пытаясь сдержаться, но не смог. Одна слеза скатилась по щеке. Потом ещё одна. — Чёрт, — прошептал он, вытирая лицо рукой. — Прости, я просто... Рэй подошёл, протягивая букет. — От нас обоих, — тихо сказал он. — Спасибо, что ты делаешь всё это. Каждый день. — Папа Кадзуки, не плачь! — Мири обняла его за ноги. — Это хорошие слёзы, правда? Кадзуки засмеялся сквозь слёзы, опускаясь на колени и обнимая её. — Да, детка. Это очень хорошие слёзы. Он прижал её к себе, вдыхая запах детского шампуня, чувствуя её маленькие ручки вокруг своей шеи. Я не мама, — думал он. — Я никогда не буду настоящей мамой. Но для неё я достаточно хорош. Более чем достаточно. Рэй присел рядом, обнимая их обоих. Его рука легла на плечо Кадзуки, сжимая слегка. — Ты делаешь невероятную работу, — прошептал Рэй ему на ухо. — С Мири. С нами. Ты основа этой семьи. — Заткнись, — хрипло сказал Кадзуки, пытаясь справиться с эмоциями. — Ты заставишь меня плакать ещё больше. — Хорошо. Плачь. Ты заслужил это. Они сидели так какое-то время — трое на полу в прихожей, обнимаясь, пока Кадзуки справлялся со слезами. Наконец, он отстранился, вытирая лицо. — Господи, я выгляжу как размазня. — Ты выглядишь как человек, которого любят, — поправил Рэй. Мири потянула его за руку. — Папа Кадзуки, пойдём на кухню! Папа Рэй приготовил ужин! Кадзуки посмотрел на Рэя с недоверием. — Ты? Приготовил? — Я заказал доставку из того ресторана, который ты любишь, — признался Рэй. — Но я накрыл на стол. Красиво. Кадзуки рассмеялся. — Это считается. Они прошли на кухню. Стол действительно был накрыт красиво — скатерть, свечи, тарелки с едой из любимого ресторана Кадзуки. Рэй явно постарался. — И десерт! — Мири указала на торт в центре стола. — Шоколадный! Твой любимый! Кадзуки посмотрел на свою семью. Рэя, который стоял с лёгкой улыбкой, явно довольный собой. Мири, которая прыгала от волнения. Букет подсолнухов на столе. Открытку в его руках. Браслет на запястье. Это моя семья, — подумал он. — Мой дом. Я самый счастливый человек на свете. — Ладно, — сказал он, садясь за стол и вытирая последние следы слёз. — Давайте есть. Я умираю от голода. — Ура! — Мири забралась на свой стул. Рэй сел напротив, наливая вино Кадзуки и сок Мири. — Тост, — сказал он, поднимая бокал. — За Кадзуки. Лучшего папу-маму, которого можно пожелать. — За папу Кадзуки! — подхватила Мири, поднимая свой сок. Кадзуки засмеялся, поднимая свой бокал. — За семью. За нас. — За нас, — согласился Рэй. Они чокнулись, и Кадзуки почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Любовь. Чистая, безусловная, всепоглощающая. К Рэю, который всегда знал, как поддержать его, даже когда Кадзуки сам не знал, что ему нужно. К Мири, которая видела в нём не просто папу, но и маму, и считала это достаточным. К этой странной, нетрадиционной, немного опасной семье, которую они построили вместе. Я бы не променял это ни на что, — подумал он, откусывая кусочек стейка. — Ни на что в мире. — Папа Кадзуки, — сказала Мири между глотками сока. — Аня сегодня заступилась за меня в школе. Когда учитель хотел дать мне тонус за то, что я сделала открытку для тебя, а не для мамы. Кадзуки нахмурился. — Учитель хотел дать тебе тонус за что? — Ээээ... — Мири съёжилась. — Но всё хорошо! Аня сказала, что это несправедливо, и учитель передумал! Рэй и Кадзуки переглянулись. — Мы поговорим об этом с учителем, — холодно сказал Рэй. — Определённо, — согласился Кадзуки. — Никто не наказывает нашу дочь за то, что она хотела отпраздновать День матери по-своему. Мири улыбнулась. — Вы лучшие папы. — Ты лучшая дочь, — ответил Кадзуки. И это была правда. Абсолютная, безусловная правда.