По ту сторону долга

Введение

      Дмитрий Андреевич Соколов служил в полиции пятнадцать лет. За эти годы он видел многое — драки, кражи, измены, предательства. Всегда со стороны, всегда в роли того, кто восстанавливает порядок. Примерный семьянин, отец двоих детей, образцовый сотрудник. Ольга встречала его дома с ужином, дети делали уроки, жизнь текла размеренно и предсказуемо. Слишком предсказуемо. ​       Сорок два года. Седина на висках. Тело всё ещё крепкое, но уже не то, что в двадцать. Секс с женой стал редким, механическим — раз в месяц, по субботам, в темноте, в одной позе. Она закрывала глаза, он заканчивал быстро, они засыпали, отвернувшись друг от друга. Дмитрий не изменял. Никогда. Даже мысли такой не было.       До того вечера.       Конец июня выдался душным, воздух застыл над городом тяжёлым одеялом. Дмитрий патрулировал центр, когда заметил её у витрины книжного магазина. Девушка разглядывала обложки, перебирая волосы пальцами. Тёмные, почти чёрные, они волнами падали на обнажённые плечи. Платье — лёгкое, летнее — облегало фигуру так, что он невольно проследил взглядом изгиб талии, округлость бёдер, длинные ноги. Кожа бледная, почти фарфоровая, светилась в лучах заходящего солнца.       «Просто красивая девушка. Таких сотни».       Но он не мог отвести взгляд.       Она обернулась. Поймала его взгляд. Улыбнулась — не кокетливо, не вызывающе. Просто улыбнулась, и что-то сжалось у него в груди, участился пульс. Дмитрий опустил стекло, не понимая, зачем.       — Всё в порядке? — Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал.       — Да, спасибо. — Она подошла ближе, и он уловил её аромат — цветочный, с нотками ванили и чего-то ещё, чувственного, тёплого. — Просто выбираю, что почитать. Вы часто здесь патрулируете? ​       — Иногда.       Пауза затянулась. Её глаза были серыми с золотистыми вкраплениями, обрамлёнными длинными ресницами. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под формой, как горячеет шея, как ладони становятся влажными. Нелепо. Он давно не реагировал так на женщин.       — Значит, мы ещё увидимся, — сказала она, и в её голосе прозвучало обещание.       Дмитрий смотрел ей вслед — как покачиваются бёдра при ходьбе, как платье обтягивает ягодицы. Потом выругался себе под нос и поехал дальше. Дома его ждали жена и борщ.       Следующие дни он возвращался к тому книжному. Не специально — просто маршрут патрулирования изменил. Так он себе говорил. Находил её там же, в соседнем кафе, на скамейке в парке. Они разговаривали. О книгах — она любила современную прозу. О погоде — ненавидела жару. О работе — дизайнер интерьеров, фрилансер. ​       Её звали Лина. Двадцать пять лет. Жила одна в квартире в центре, снимала небольшую однушку. Родители в другом городе. Никаких привязанностей, никакого парня.       Дмитрий не рассказывал о жене. Снимал обручальное кольцо перед патрулём, пряча в бардачок. Ненавидел себя за это, но продолжал. Каждый раз, видя её улыбку, он чувствовал, как что-то оттаивает внутри — что-то замёрзшее, задавленное годами рутины.       Вечерами он возвращался домой. Целовал Ольгу в щёку — сухо, привычно. Ужинал. Слушал рассказы сына о школе, дочери о танцах. Ложился рядом с женой в постель. Смотрел в потолок, думая о Лине. О её смехе — звонком, искреннем. О том, как она закусывает нижнюю губу, когда задумывается. О том, каково было бы прикоснуться к её коже, почувствовать её тепло, услышать её стоны.       «Это неправильно. Ты женат. Прекрати».       Не прекращал.       Через две недели она спросила:       — Может, зайдёшь ко мне? На кофе.       Дмитрий знал, что это не про кофе. Видел это в её взгляде — тёмном, обещающем. В том, как она облизнула губы, произнося приглашение. Должен был отказаться. Сказать правду — что он женат, что это невозможно, что ему сорок два, что у него семья.       — Завтра? — услышал он свой голос.       Лина улыбнулась.       — Завтра. После восьми. Вот адрес.

***

      Дмитрий простоял у её подъезда минут десять, прежде чем нажать кнопку домофона. Руки вспотели. Сердце колотилось, как у подростка на первом свидании. Он чувствовал себя идиотом. Предателем. Но не уходил.       Поднялся на четвёртый этаж. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать. Лина стояла в дверном проёме — в домашней одежде, шёлковом халате, под которым угадывалось кружевное бельё. Волосы распущены, лицо без макияжа, губы влажные.       — Думала, ты передумал, — сказала она тихо.       Дмитрий переступил порог. Квартира оказалась маленькой, уютной. Пахло её духами, книгами, ванилью. Дверь закрылась за спиной с тихим щелчком, отрезая его от прежней жизни.       — Кофе правда будет? — спросила Лина, стоя так близко, что он чувствовал жар её тела.       — Нет.       Дмитрий притянул её к себе.

Первый поцелуй

      Поцелуй вышел жадным, отчаянным, голодным. Лина ахнула ему в рот, впилась пальцами в плечи, цепляясь за форму. Её губы были мягкими, податливыми, с привкусом мяты и вина. Дмитрий провёл языком по её нижней губе, требуя доступа, и она открылась ему без сопротивления. Языки встретились, переплелись, он чувствовал её вкус — сладкий, опьяняющий. ​       Руки скользнули по её спине, нащупывая узел пояса халата. Ткань разошлась, обнажив кружевное бельё — чёрное, почти прозрачное. Под пальцами кожа была горячей, гладкой, с мурашками от возбуждения. Дмитрий сжал её ягодицы, притянул так плотно, что между ними не осталось пространства. Его возбуждение прижалось к её животу, и Лина застонала в поцелуй, запрокинув голову.       Он впился губами в её горло. Целовал, посасывал нежную кожу, оставляя влажные следы. Вдыхал её запах — духи смешивались с естественным ароматом её кожи, тёплым, женским, невероятным. Почувствовал, как она вздрагивает, когда он прикусил чувствительное место у основания шеи, где пульсировала вена.       — Боже... — выдохнула Лина. — Я так долго этого хотела... С первого дня...

Власть и подчинение

      Дмитрий развернул её лицом к стене. Прижал всем телом, удерживая её запястья над головой одной рукой. Ощущение власти опьяняло — она была полностью в его распоряжении, беззащитная, дрожащая, зависимая от него. Он чувствовал, как её грудь вздымается под его рукой, как учащается дыхание. ​       — Хотела полицейского? — прорычал он ей на ухо, надавливая бёдрами на её зад. — Хотела, чтобы тебя трахнул мужчина в форме? Чтобы он взял тебя, как шлюху?       Лина всхлипнула, прогнулась в пояснице, подставляясь. Её дыхание превратилось в прерывистые вдохи, тело плавилось под его прикосновениями.       — Да... — Голос дрожал. — Да, хотела... Хотела тебя... Только тебя...       Свободной рукой он провёл по её бедру, задирая кружевное бельё. Пальцы скользнули между ног, нащупали влажную ткань трусиков. Она уже текла — горячая, мокрая, готовая. Дмитрий провёл пальцами по складке через ткань, надавил на клитор, и Лина вскрикнула, выгибаясь.       — Уже течёшь, — констатировал он, втирая влагу. — Давно хотела меня, да? Давно представляла, как я войду в тебя? Как растяну тебя своим членом?       — Да... Боже, да... — Она ёрзала бёдрами, пытаясь усилить давление. — Каждую ночь... Думала о тебе... Трогала себя, представляя...       Дмитрий развернул её, впился в губы жёстким поцелуем. Стягивал с неё халат, сдёргивал кружевной лифчик. Грудь освободилась — полная, тяжёлая, с розовыми сосками, которые уже затвердели от возбуждения. Он обхватил её груди ладонями, сжал, ощущая упругость, тепло. Провёл большими пальцами по соскам, и она застонала, прижимаясь к его рукам.       Лина потянулась к пуговицам его рубашки, но он перехватил её руки.       — Не торопись, — приказал он. — Сегодня всё по-моему. Ты будешь делать только то, что я скажу. Понятно?       В её глазах вспыхнуло возбуждение, смешанное с покорностью.       — Да. Понятно.

Наручники

      Дмитрий достал из кармана наручники. Служебные, металлические, холодные. Её глаза расширились, зрачки расширились почти до краёв радужки. ​       — Серьёзно? — прошептала Лина, но в голосе звучало предвкушение, а не страх.       — Абсолютно. — Он развернул её спиной к себе, зафиксировал запястья за спиной. Щелчок замка прозвучал громко в тишине квартиры. — Сегодня ты моя. Полностью моя. Буду делать с тобой всё, что захочу. Буду трахать тебя во все дырочки.       Лина задрожала. Дмитрий провёл ладонями по её рукам — медленно, чувствуя каждую мурашку на коже. Поднялся к плечам, шее, спустился по позвоночнику. Её кожа была бархатистой, горячей, реагировала на каждое прикосновение. Он стянул с неё трусики, и она осталась полностью обнажённой перед ним.       Обошёл её, разглядывая. Лина стояла, опустив глаза, щёки горели румянцем. Грудь вздымалась, соски твёрдые. Между бёдер блестела влага.       — Красивая, — прошептал он, проводя пальцем по её губам. — Такая красивая и такая мокрая для меня.

Первая ласка

      Дмитрий опустился на колени. Развёл её ноги шире, устроился между ними. Вдохнул её запах — мускусный, солоноватый, возбуждающий до дрожи в паху. Провёл языком по внутренней стороне бедра, целуя, покусывая нежную кожу. Лина вздрогнула, пошатнулась — без помощи рук удерживать равновесие было сложно.       Он сжал её бёдра, удерживая на месте. Провёл языком по влажной складке — медленно, от входа до клитора. Собрал её вкус на язык — солёный, сладкий, невероятный. Лина вскрикнула, запрокинув голову.       Дмитрий продолжал лизать, посасывать. Обхватил губами набухший клитор, пососал, провёл языком круговыми движениями. Она стонала всё громче, ёрзая бёдрами, пытаясь прижаться ближе к его лицу. Он контролировал каждое движение, лаская её то медленно, то быстро, то нежно, то жёстко, не давая привыкнуть к ритму. ​       Ввёл палец внутрь — она была горячей, узкой, сжималась вокруг него пульсирующими волнами. Добавил второй палец, растягивая её, массируя внутренние стенки. Нашёл шероховатую точку внутри и надавил, одновременно посасывая клитор.       Лина взвыла, всё тело напряглось. Её ноги задрожали, готовые подкоситься. Дмитрий чувствовал, как она приближается к краю, как стоны превращаются в отчаянные всхлипы.       Резко отстранился.       — Нет! — Лина всхлипнула, слёзы навернулись на глаза. — Пожалуйста... я почти... Пожалуйста...       — Знаю, — Дмитрий поднялся, облизывая губы, покрытые её соками. — Но кончишь ты только тогда, когда я разрешу. Когда заслужишь. Понятно?       Она закусила губу, кивнула. Глаза блестели от невыплаканных слёз и нереализованного желания.

Минет

      — Теперь ты, — сказал он, расстёгивая ремень. — На колени.       Лина послушно опустилась. Смотрела на него снизу вверх — губы приоткрыты, дыхание учащённое, зрачки расширены. Дмитрий высвободил член из брюк — твёрдый, налитый, с каплей смазки на головке. Провёл головкой по её губам, размазывая влагу.       — Открой рот. Широко.       Она повиновалась, и он толкнулся внутрь. Горячая влажность её рта обхватила его, язык прижался снизу к стволу. Дмитрий зашипел от ощущений, запустил пальцы в её волосы, сжал.       — Соси. Глубже. Покажи, какая ты хорошая девочка.       Лина начала двигаться, насколько позволяли наручники. Брала его всё глубже, пока он не коснулся задней стенки горла. Она давилась, слёзы выступили на глазах, потекли по щекам, но не отстранялась. Наоборот, расслабила горло, принимая его ещё глубже.       — Ебать... — прохрипел Дмитрий, задавая ритм. — Хорошая девочка... Берёшь мой член так хорошо... Так глубоко...       Он трахал её рот, чувствуя, как напряжение нарастает в паху. Смотрел на неё — на слёзы, на то, как её губы растянуты вокруг его члена. Картинка была непристойной, возбуждающей до предела.       Но останавливаться было рано. Слишком много он хотел сделать с ней.

Шлепки и подготовка

      Дмитрий вытащил член из её рта, потянул за волосы вверх. Подвёл к дивану, уложил лицом вниз так, чтобы задница была поднята. Провёл ладонью по округлым ягодицам — мягким, упругим, идеальным. Шлёпнул.       Хлопок разнёсся по квартире. Лина ахнула, вжавшись лицом в подушку. На коже остался розовый отпечаток его ладони.       — Ещё, — прошептала она. — Пожалуйста... ещё...       Дмитрий шлёпнул снова, сильнее. Кожа покраснела, нагрелась под его ладонью. Он массировал покрасневшие места, чувствуя жар, потом снова шлёпал, чередуя силу ударов. Лина стонала, извивалась, подставлялась под его руку, каждый удар отзывался всхлипом.       Он раздвинул её ягодицы, обнажив розовые складки и тугое колечко выше. Провёл пальцем по влажной щели — она текла так сильно, что соки стекали по бёдрам. Собрал смазку, поднялся к анальному отверстию, надавил подушечкой пальца.       — Кто-нибудь брал тебя здесь? — спросил он.       — Нет, — выдохнула Лина, напрягаясь. — Никогда...       — Хорошо, — Дмитрий наклонился, поцеловал её поясницу. — Значит, я буду первым. Сегодня я возьму тебя везде. Каждую дырочку. Пометю так, что неделю будешь помнить меня.       Он медленно ввёл палец, преодолевая сопротивление тугих мышц. Лина напряглась, застонала — звук на грани боли и удовольствия. Дмитрий замер, давая ей привыкнуть, массируя внутренние стенки. Добавил ещё смазки из её киски, начал двигаться медленно, растягивая.       Второй палец вошёл с сопротивлением. Он продолжал растягивать её, готовить, одновременно оставляя дорожку поцелуев и засосов вдоль позвоночника. Метил её тело как своё.       — Ты справишься, — прошептал он. — Потому что ты моя. Моя послушная шлюха.

Первое проникновение

      Дмитрий расстегнул наручники, перевернул её на спину, снова зафиксировал руки над головой. Хотел видеть её лицо, когда войдёт впервые. ​       Он устроился между её бёдер, раздвинул их шире. Провёл головкой члена по мокрым складкам, собирая смазку, дразня. Лина заёрзала, пытаясь насадиться, но он удерживал её бёдра.       — Скажи, чего ты хочешь.       — Тебя, — выдохнула она. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Пожалуйста...       — Как именно?       — Жёстко. — Голос сорвался. — Пожалуйста... жёстко и глубоко... Хочу почувствовать тебя везде...       Дмитрий толкнулся внутрь одним резким движением. Заполнил её до предела, растянул до границы боли и удовольствия. Лина вскрикнула, выгнулась дугой, стены её киски сжались вокруг него горячими пульсирующими волнами.       — Блять... — прорычал он, замирая внутри неё. — Такая узкая... Такая горячая... Чувствуешь, как я тебя растягиваю?       — Да... Боже, да... — Она задыхалась, пытаясь привыкнуть к его размеру. — Ты такой большой... Заполняешь меня полностью...       Он начал двигаться. Медленно сначала, вытягиваясь почти полностью, потом врываясь обратно, давая ей почувствовать каждый сантиметр. Наслаждаясь тем, как она принимает его, как растягивается, как стонет от каждого толчка. Её грудь колыхалась в такт движениям, соски твёрдые и набухшие.       Дмитрий наклонился, захватил один сосок губами, прикусил. Лина застонала громче, сжимаясь вокруг него.       — Да! — выдохнула она. — Вот так... Жёстче... Пожалуйста, жёстче...       Он ускорился. Трахал её быстро, глубоко, каждый толчок резонировал по её телу. Звуки их тел, её стоны, его рычание, скрип дивана — всё слилось в симфонию страсти. Пот выступил на его лбу, мышцы напряглись.       Дмитрий чувствовал, как она приближается к краю. Её стенки начали сжиматься ритмично, дыхание сбилось в прерывистые всхлипы.       — Кончай, — приказал он, зажимая её сосок между пальцами, скручивая. — Кончай на моём члене. Сейчас же.       Лина сорвалась. Вскрикнула так громко, что соседи точно услышали. Её тело содрогнулось в конвульсиях, внутренние мышцы сжались вокруг него мёртвой хваткой, пульсируя, доя его. Дмитрий едва сдержался, продолжая двигаться, продлевая её оргазм, пока она не обмякла под ним, задыхаясь.

Перемена позиции

      Он вышел из неё, перевернул её на живот. Поставил на четвереньки, сняв наручники, чтобы она могла опереться на руки. Ладонью надавил между лопаток, прогибая её спину сильнее. Лина послушно выгнулась, подняв задницу выше.       — Такая послушная, — прошептал Дмитрий, проводя рукой по её позвоночнику. — Такая идеальная для меня.       Он вошёл в неё снова — в этой позе ещё глубже, ещё плотнее. Лина застонала, уронив голову на руки. Дмитрий начал двигаться, держась за её бёдра, притягивая её на свой член. Наблюдал, как он входит и выходит, покрытый её соками, блестящий.       Одну руку он просунул под неё, нашёл клитор, начал массировать круговыми движениями. Лина заскулила, пытаясь отодвинуться — слишком чувствительно после оргазма, — но он удерживал её, продолжая ласкать, продолжая трахать жёстко и глубоко.       — Ещё раз, — прорычал он. — Дашь мне ещё один. Я знаю, что можешь.       Её тело напряглось снова, готовясь к новой волне. Дмитрий чувствовал, как его собственный оргазм приближается, яйца подтянулись, член разбух ещё больше внутри неё.       Лина кончила второй раз — тише, но не менее интенсивно, всё тело содрогалось, руки подкосились, она упала лицом в подушки. Он придержал её бёдра, продолжая трахать, гоняясь за своим пиком.

Анальный секс

      Дмитрий вышел из её киски. Смазал член её соками, приставил к растянутому пальцами анальному отверстию. Надавил медленно, преодолевая сопротивление тугих мышц.       — Дыши, — скомандовал он. — Расслабься. Дыши глубоко и расслабься.       Головка проскользнула внутрь, и Лина напряглась, сжав пальцы на подушке, всхлипнув от ощущений.       — Хорошая девочка, — прошептал Дмитрий, замирая, давая ей привыкнуть. — Дыши. Ты справляешься отлично.       Он входил медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая её. Ощущение было невероятным — она сжимала его так сильно, так горячо, что каждое движение отдавалось волнами жара по всему телу. Пот катился по спине, мышцы дрожали от напряжения.       Лина всхлипывала, но не просила остановиться. Наоборот, начала подаваться назад, принимая его глубже, привыкая к ощущению наполненности.       — Моя хорошая шлюха, — прохрипел Дмитрий, полностью погружаясь в неё. — Берёшь меня везде... Так идеально... Родилась, чтобы принимать мой член...       Он начал двигаться — медленно, осторожно. Одну руку просунул под неё, нашёл клитор, снова начал массировать. Лина застонала, сжимаясь вокруг него ещё сильнее.       Дмитрий ускорился постепенно, чувствуя, как она расслабляется, привыкает, начинает получать удовольствие. Её стоны изменились — стали ниже, более гортанными, животными. Она двигалась навстречу его толчкам, насаживаясь на его член.       — Ещё раз, — выдохнул он, массируя её клитор быстрее. — Кончи для меня ещё раз. Покажи, какая ты послушная. Кончи, пока я трахаю твою задницу.       Лина сорвалась в третий раз. Закричала в подушку, всё тело билось в конвульсиях. Сжалась вокруг него так сильно, что это стало последней каплей.       Дмитрий толкнулся глубже, замер и излился внутри неё. Оргазм накрыл его огромной волной, смывая мысли, разум, оставляя только ощущения — жар, пульсацию, абсолютное опустошение. Он рухнул на неё, задыхаясь, чувствуя, как его сперма заполняет её.       Они лежали так несколько минут, пытаясь отдышаться, остыть. Дмитрий медленно вышел из неё, перевернулся на спину, притянул её к себе. Лина прижалась, обессиленная, её кожа была влажной от пота, покрытой красными следами от его зубов, пальцев, засосами на шее, груди, бёдрах. Доказательства того, что она принадлежала ему.

Конец

      Дмитрий смотрел на неё. На то, как её грудь поднимается и опускается, как губы растянуты в блаженной полуулыбке. Волосы растрепались, прилипли ко лбу и щекам. Между бёдер вытекала его сперма. Красивая. Невероятно красивая. И его — хотя бы сейчас.       Вина пришла с запозданием. Тяжёлая, давящая, душащая. У него дома жена. Дети, которые ждут отца. Жизнь, которую он строил пятнадцать лет. Репутация. Карьера. Он только что предал всё это.       Ради чего? Ради нескольких часов страсти?       Но даже осознавая это, он не жалел. Впервые за годы он чувствовал себя живым. Не функцией, не ролью — живым мужчиной с желаниями и страстью.       — О чём думаешь? — тихо спросила Лина, гладя его грудь пальцами.       — О том, что не должен был этого делать.       Она помолчала. Кивнула, прижимаясь крепче.       — Я знала, что ты женат. Видела кольцо в первый же день. — Её пальцы скользнули к его руке, где на безымянном пальце остался бледный след. — Но я всё равно хотела тебя. Эгоистично и неправильно, да?       Дмитрий накрыл её ладонь своей.       — Я тоже хотел. С первой встречи. Каждую ночь засыпал, думая о тебе. Просыпался с мыслями о тебе.       — Что теперь? — Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, неизбежный.       Правильный ответ был очевиден — уйти и никогда не возвращаться. Забыть. Вернуться к жене, к детям, к правильной жизни. Закрыть эту страницу, пока не слишком поздно.       Но, глядя на Лину, он понимал — не сможет. Теперь, когда знает её вкус, её стоны, то, как она отдаётся ему без остатка, как доверяет ему полностью, он не сможет просто уйти и забыть.       — Увидимся завтра? — спросила она, и в голосе звучала надежда, смешанная с неуверенностью, со страхом отказа.       Дмитрий закрыл глаза. Боролся с собой — долг против желания, правильное против того, чего хочется. Проиграл.       — Завтра, — прошептал он, притягивая её ближе, вдыхая её запах.       Одну черту он уже переступил. Возвращаться было поздно. Теперь он будет жить в двух мирах — в одном примерный семьянин и полицейский, в другом — мужчина, который больше не контролирует собственные желания, который стал рабом страсти.       Оба мира рано или поздно столкнутся. Разрушат друг друга и его вместе с ними, но не сегодня.       Сегодня он просто лежал рядом с ней, чувствуя тепло её тела, слушая её дыхание. Зная, что завтра вернётся снова. И послезавтра. И через неделю. Пока всё не рухнет.