Код: Невидимость

      Когда они вместе вышли из стеклянных дверей участка, Феликс кожей почувствовал, как изменилось давление в воздухе. Десятки взглядов скрестились на них. Омега привычно вжал голову в плечи, уверенный, что всё внимание приковано к Хёнджину. И было за что, в лучах полуденного солнца, которые дробились в зеркальных стенах, блондинистые волосы альфы отливали серебром, а его уверенная походка заставляла даже патрульных невольно вытягиваться.       Хёнджин нажал на кнопку брелока, и флаер Феликса приветственно мигнул фарами, поднимая двери-крылья. Напарники скользнули внутрь. Салон наполнился запахом дорогой кожи и легким, едва уловимым ароматом антисептика, который Феликс использовал для протирки панелей.       — Летал на таких раньше? — спросил Феликс, пристегивая ремень и наблюдая, как Хёнджин кладет длинные пальцы на штурвал.       — Однажды, — Хёнджин плавно нажал на сенсор запуска. Мотор отозвался низким, почти кошачьим урчанием. — Обычно мне доставались модели попроще, из тех, что скрипят на поворотах и едят слишком много топлива. Но принцип везде один.       Он мягко потянул штурвал на себя. Флаер вертикально взлетел, на мгновение завис над парковкой и, встроившись в скоростной поток воздушной трассы, рванул вперед. Феликс невольно затаил дыхание. Хёнджин вел машину виртуозно: никаких резких рывков, только идеальные дуги и точный расчет дистанции. В этом стиле вождения чувствовался контроль, который Феликсу так импонировал.       «Неплохо. Совсем неплохо», — подумал омега, откидываясь на подголовник. Джисон, при всех его плюсах, панически боялся высоты и путал педали, поэтому Феликсу всегда приходилось быть пилотом. Сейчас же он впервые мог позволить себе просто смотреть в окно на проносящиеся мимо небоскребы.       — Значит, детектив в захолустье? — Феликс первым нарушил тишину, обводя взглядом небоскребы вдалеке. Голос омеги звучал спокойнее, чем утром. — После армии это, должно быть, казалось скучным.       Хёнджин на мгновение отвел взгляд от трассы, мельком взглянув на Феликса, и снова сосредоточился на управлении.       — Скучным? Нет. Скорее... тихим. Там преступления совершались из-за нужды или глупости, а не из-за того, что кто-то решил поиграть в Бога с помощью химии. Но тишина давила. Когда не чувствуешь запахов, мир и так кажется наполовину немым. Если вокруг еще и ничего не происходит, начинаешь забывать, что ты вообще жив. — Он перестроился в левый ряд, обгоняя тяжелый грузовой танкер. — А вы, Ли Феликс? Вы всегда хотели работать в отделе «биологических срывов»? Или это... — он запнулся, подбирая слово, — личный крестовый поход?       Феликс вздрогнул. Альфа бил не в бровь, а в глаз.       — Личное и профессиональное в моем случае — одно и то же, — сухо ответил он. — Я верю, что биология не должна быть оправданием для убийства. Если мы сможем контролировать инстинкты, мир станет чище.       — Чище — не всегда значит лучше, — тихо заметил Хёнджин, и в его голосе проскользнула странная грусть. — Иногда за стерильностью теряется что-то важное. Но я понимаю, о чем вы. Ваша работа дает людям шанс не стать зверьми.       Они летели сквозь лабиринт зданий, и Феликс поймал себя на мысли, что этот разговор не утомляет его. Хёнджин не пытался доминировать в беседе, он просто... был рядом. Как равный.       — Мы почти на месте, — Хёнджин кивнул на навигатор, где красная точка мигала в районе элитных кварталов. — Начнем с периметра или сразу в эпицентр?       Феликс поправил воротник, проверяя, плотно ли прилегает пластырь на шее.       — Сразу внутрь. Нужно понять, какой именно состав использовал террорист, пока концентрация в воздухе не упала. Для тебя это безопасно, а мне придется надеть респиратор.       «Если мои легкие еще помнят, как фильтровать этот яд без помощи ударной дозы блокаторов», — мрачно подумал он про себя.       Флаер плавно коснулся посадочной площадки, и напарники оказались в эпицентре хаоса. Толпа зевак, подсвеченная красно-синими огнями патрульных машин, жадно впитывала каждое движение полиции. Феликс, едва выйдя из машины, не стал церемониться. Его голос, усиленный мегафоном ближайшего офицера, прорезал гул:       — Живо отошли за ограждение! Если не хотите, чтобы ваши мозги расплавились от концентрации феромонов, выметайтесь отсюда немедленно! Это не шоу, это зона поражения!       Люди нехотя попятились. Феликс быстрым шагом направился к центральному входу, чувствуя, как Хёнджин следует за ним — молчаливый, сосредоточенный, как непробиваемая скала. Хван не переставал наблюдать, он отмечал каждое резкое движение омеги, каждую смену его настроения, которую не мог считать носом.       Внутри холла было душно. Феликс не спешил надевать респиратор, ему нужно было почувствовать общую атмосферу, оценить «тяжесть» воздуха. Он увидел Чхве Сана, стоявшего у оцепленной зоны бара, и направился к нему, на ходу натягивая латексные перчатки.       — Сан, что у нас? — коротко бросил Феликс, кивнув коллеге.       Сан обернулся, но его взгляд тут же зацепился за фигуру за спиной Ли. Альфа медлил, бесцеремонно разглядывая Хёнджина, который тоже доставал перчатки.       — Звание, фамилия? — Сан протянул руку Хвану, сохраняя дистанцию, но в его голосе сквозило чисто альфье любопытство.       — Офицер Хван, — спокойно ответил блондин, отвечая на рукопожатие коротким, твердым движением. После чего, не дожидаясь приглашения, прошел глубже к телам, чтобы рассмотреть детали.       Феликс негромко и раздраженно кашлянул, возвращая внимание Сана к себе. Тот продолжал провожать Хвана взглядом.       — Это кто еще такой, Фел? Твой новый хвост?       — Мой напарник.       — Альфа? — Сан удивленно вскинул брови. — Это на тебя совсем не похоже, Ликс. Ты же нас на дух не переносишь.       Феликс лишь равнодушно пожал плечами, поправляя манжеты.       — Тебя же и начальника как-то выношу... — кинул омега и продолжил, — хороший специалист. Этого достаточно. Так что там с нашим террористом?       Сан нехотя переключился на рабочий планшет.       — Две девушки, омеги. Сидели здесь вечером, отдыхали. По словам свидетелей, к ним подошел прилично одетый альфа. Был обходителен, представился коллекционером ароматов, предложил протестировать новинку.       «Чертов парфюмер», — пронеслось в голове у Феликса. Он представил, как убийца с улыбкой подносит флакон к лицам жертв, зная, что внутри смерть.       — Через пару минут их нашли уже такими, — Сан помрачнел. — Свидетели говорят, кровь била фонтаном: из носа, ушей, даже из глаз. Вид жуткий.       — Так и есть! — выкрикнул Хёнджин из глубины зала. Он сидел на корточках рядом с трупами, внимательно изучая лица погибших. — Сосуды лопнули мгновенно. Давление подскочило так, что мозг просто не выдержал нагрузки. Это не просто феромон, это чистый стимулятор агрессии, направленный внутрь.       Сан хмыкнул и кивнул, подтверждая слова Хвана.       — Видишь, твой новичок дело говорит. Так и есть. Убийца не просто их отравил, он заставил их тела уничтожить самих себя.       Феликс устало вздохнул, чувствуя, как внутри начинает зарождаться глухое раздражение на этот несправедливый мир.       — Спасибо за информацию, Сан. Дальше мы сами.       Он направился к Хёнджину, стараясь не думать о том, что воздух в помещении становится всё более тяжелым. С каждым шагом к телам он чувствовал странное покалывание на коже — первый признак того, что его блокаторы сегодня работают не в полную силу.       Феликс опустился на корточки рядом с Хёнджином, и полы его длинного пиджака едва не коснулись залитого кровью пола. В ту же секунду он натянул респиратор. Хёнджин, чьё внимание теперь было заточено на визуальных мелочах, заметил, как на мгновение дрогнули ресницы омеги — короткая вспышка боли или отвращения, которую Феликс тут же подавил, заставив лицо принять маску профессионального холода.       Он начал методично фиксировать детали на планшет: макроснимки багровых потеков, запекшуюся корку на уголках губ девушек. Их глаза, подернутые кровавой пеленой, застыли в немом крике, устремленном куда-то в потолок, словно они пытались заглянуть за грань в последние секунды агонии.       — Посмотрите на зрачки, — тихо произнес Хёнджин, указывая на одну из жертв. — Они расширены до предела. Химический ожог нервной системы. Тот, кто это сделал, не просто убил их, он заставил их чувства взорваться. Представь, каково это чувствовать всё в тысячу раз сильнее, пока сердце просто не лопается.       Феликс лишь крепче поджал губы, не говоря ни слова, но его палец на мгновение завис над экраном. Ужас этого дела заключался в том, что оружие было невидимым. Не пуля, не нож, а сама природа, доведенная до абсурда.       Закончив осмотр, они вышли на улицу. Толпа зевак заметно поредела, оставив после себя лишь липкое ощущение чужого любопытства. Воздух здесь был чище, но Феликсу всё равно казалось, что горло дерет от невидимых спор яда. Он по привычке потянулся в карман пиджака и достал пачку тонких длинных сигарет. Сан, стоящий рядом, уже щелкнул зажигалкой, поднося огонек к фитильку. Феликс глубоко затянулся. Клубы серого дыма медленно поплыли вверх, растворяясь в неоновом мареве города. Он вопросительно взглянул на Хёнджина, протягивая пачку, но альфа коротко качнул головой.       — Не курю.       Феликс и Сан синхронно пожали плечами, вредная привычка была их общим способом не сойти с ума в этом отделе. Пока они обсуждали рабочие детали и передачу улик в лабораторию, Хёнджин отошел на пару шагов. Он достал жвачку, закинул пару подушечек в рот и принялся методично жевать, не сводя глаз с Феликса.       Ему не нужен был нос, чтобы понять, что перед ним омега. Это читалось в тонких запястьях, в едва уловимой хрупкости плеч под строгим пиджаком, в том, как Феликс защищал свое пространство. Минхо не акцентировал на этом внимание, и Хёнджин был благодарен, статус не имел значения. Имела значение только эта странная стойкость маленького человека против огромного мира.       Когда сигарета догорела до самого фильтра, Феликс привычным резким движением бросил окурок на асфальт и растоптал его носком туфли.       — Поехали, — бросил он Хёнджину, не оборачиваясь.       Альфа кивнул и последовал за ним к флаеру. Садясь в кресло пилота, Хёнджин невольно бросил взгляд в зеркало заднего вида. Сан всё еще стоял у входа, закуривая вторую сигарету. Его взгляд был прикован к их машине. Хёнджин нахмурился. Сан смотрел не на флаер, он смотрел на Феликса с какой-то странной смесью жалости и затаенного ожидания.       Хёнджин завел мотор. Флаер мягко оторвался от земли.       — Куда дальше, начальник? В лабораторию? Или обратно в архив?       Феликс измученно откинулся на спинку пассажирского сиденья, прикрывая глаза ладонью. На его лице отразилась такая простая, человеческая усталость, что Хёнджин на секунду забыл о субординации.       — Хёнджин, — негромко позвал омега, не открывая глаз. — Ты знаешь, какая вкусная курочка продается на старом рынке в третьем секторе?       Хёнджин удивленно приподнял бровь:       — Нет. Я в этом районе еще не был.       — Ну вот и узнаешь, — Феликс чуть заметно улыбнулся, хотя голос его оставался серьезным. — Поехали туда. У меня желудок сейчас сам себя сожрет. На пустой желудок я не раскрою это дело, а наш «парфюмер» явно не собирается делать перерыв на обед.       Хёнджин послушно заложил крутой вираж, направляя машину прочь от элитных кварталов в сторону шумных, пропахших специями и маслом торговых рядов. Где-то там, среди толпы, они могли затеряться и на полчаса стать просто двумя напарниками, а не охотниками за монстром.

***

      Старый рынок встретил их какофонией звуков: крики зазывал, грохот разгружаемых ящиков и шипение раскаленного масла. Здесь, в тени огромных магистралей, жизнь текла по законам выживания, а не эстетики. Они зашли в небольшую, пропахшую специями палатку. За прилавком, ловко орудуя черпаком, стояла пожилая омега с лицом, испещренным морщинами, как старая карта. Феликс кивнул ей, как старой знакомой, рассматривая короткое меню на сегодняшний день.       — Займи место, Хван, я сейчас, — бросил он и направился к женщине.       Хёнджин огляделся. Посетители, в основном хмурые рабочие с соседних заводов в замасленных комбинезонах, провожали его настороженными взглядами. Среди этих серых бетонных стен он со своей статью и светлыми волосами выглядел чужеродным элементом. Альфа попытался убрать выбившуюся прядь волос за ухо, но та упрямо упала обратно на лоб.       Феликс вернулся и сел напротив, с тихим вздохом облегчения расстегивая пуговицы пиджака. Когда полы разошлись, Хёнджин невольно зацепился взглядом за его фигуру. На белоснежной рубашке Феликса темнели ремешки портупеи, плотно охватывающие его худощавое тело. Из-под подмышки едва заметно выглядывала кобура травмата. Этот контраст... тонкие ключицы, веснушки и тяжелое вороненое оружие, заставил Хёнджина внутри как-то странно подобраться.       — Я взял на себя смелость позаботиться о тебе, — Феликс чуть приподнял уголок губ. — Заказал тебе удон с морепродуктами. Здесь он лучший в секторе.       — Спасибо, начальник, — Хёнджин кивнул, принимая эту заботу.       Пожилая хозяйка поставила перед ними две огромные, дымящиеся чаши. Запах имбиря и острого перца был настолько сильным, что его, казалось, можно было почувствовать кожей. Напарники набросились на еду, забыв о манерах. Они ели быстро, сосредоточенно, как люди, которые не знают, когда им представится следующий шанс пообедать.       Хёнджин, отправляя в рот лапшу, продолжал сканировать пространство. Вокруг ни одного жетона, ни одной чистой рубашки. Они были здесь единственными «белыми воротничками», двумя инородными телами в этом царстве тяжелого труда.       Когда с едой было покончено, Феликс потянулся за кошельком.       — Оставь, я плачу. Традиция — старший напарник угощает новичка в первый выезд.       — Предпочитаю платить за себя сам, — Хёнджин мягко, но твердо перехватил инициативу, прикладывая карту к терминалу раньше, чем Феликс успел возразить.       Они вышли из палатки в прохладный воздух переулка. Феликс привычно достал сигарету и прикурил, отвернувшись от Хёнджина. Он смотрел куда-то вдаль, на серые коробки складов, убрав одну руку глубоко в карман узких брюк. Ткань натянулась, сминая пиджак, открывая линию бедра и кобуру. В этот момент он казался Хёнджину персонажем старого нуарного кино, одиноким и фатальным.       — Этот «Парфюмер» в баре... — Хёнджин нарушил тишину, его голос звучал низко. — Он ведь не просто убивает. Он выбирает места, где омеги чувствуют себя расслабленно.       — Именно, — Феликс в сторону выпустил струю дыма, облизав губы на ветру, чувствуя жжение ментола от сигарет на тонкой коже. — Он играет на доверии. Сейчас поедем в участок, отчитаемся перед Минхо и составим карту его перемещений. Нам придется выманивать эту заразу.       — На живца? — уточнил Хёнджин, глядя на профиль напарника.       Феликс повернул к нему голову, и в его глазах блеснул холодный стальной блеск.       — На живца. И боюсь, кроме нас двоих, в этом отделе больше некому пойти на такой риск.

***

      Флаер Феликса, ведомый уверенной рукой Хёнджина, мягко опустился на парковку напротив главного входа. Напарники вышли одновременно, синхронно захлопнув тяжелые двери, этот звук прозвучал как финальная точка в их коротком перерыве на обед. Феликс протянул руку, и Хёнджин вложил в его тонкую ладонь брелок. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Феликс отметил про себя, какой горячей была кожа альфы по сравнению с его вечно холодными руками.       Хёнджин следовал за ним смиренной, но несокрушимой скалой. Проходя мимо поста охраны, они ловили на себе перекрестные взгляды. Новичок вежливо кивал в ответ на приветствия, на правах младшего по званию, но его статная фигура и внешность принца из дорамы производили эффект разорвавшейся бомбы.       Омеги из архивного отдела, сбившись в стайку, прикрывали рты ладонями и шушукались, провожая их взглядами.       — Такой красавчик... — донеслось до Хёнджина приглушенное шипение. — И надо же было так вляпаться, попасть в напарники к этой пустышке Ли. Ходить под бетой — это же просто унизительно, правда?       Хёнджин даже не повел бровью, но внутри у него шевельнулось глухое раздражение. За те несколько часов, что они провели вместе, он увидел в Феликсе больше стержня и профессионализма, чем в половине «настоящих» альф этого участка. Феликс не заискивал перед ним, не пытался доминировать и не смотрел свысока. Он был просто... настоящим. И Хёнджин уже сейчас понимал, что готов работать с этим человеком целую вечность.       Они дошли до кабинета Минхо. Феликс, по своему обыкновению, игнорировал секретаря и вошел без стука. Хёнджин же, задержавшись на секунду, вежливо поклонился ошарашенной девушке в приемной и только после этого скользнул внутрь вслед за начальником.       Ли Минхо сидел за столом, заваленным рапортами, и сосредоточенно копался в документах. На этот раз его голос, звучащий в беспроводном наушнике, был сухим и официальным, явно не Джисон на другом конце провода. Завидев вошедших, Минхо молча протянул руку. Феликс, словно прочитав его мысли, вложил в ладонь начальника свой рабочий планшет.       Альфа тут же принялся быстро листать отчеты, его глаза бегали по строчкам, выхватывая ключевые показатели. Он листал фотографии жертв из бара, периодически «угукая» собеседнику в наушнике. Феликс привычно опустился на стул напротив стола, закинув ногу на ногу и сохраняя внешнее спокойствие.       Хёнджин же остался стоять за его правым плечом. Он замер в позе идеального напарника: спина прямая, руки за спиной, взгляд устремлен вперед. Он выглядел как верный пес, готовый сорваться с места по первому же жесту своего хозяина, и этот контраст между хрупким на вид Феликсом и его мощным защитником заставил Минхо на секунду отвлечься от экрана и бросить на них внимательный, изучающий взгляд.       — Значит, «Парфюмер», — Минхо наконец отключил связь и отложил планшет. Его лицо выглядело осунувшимся в резком свете ламп. — Феликс, ты понимаешь, что это политический заказ? Мэрия требует голову этого ублюдка на блюде. Иначе они урежут финансирование отдела блокаторов.       Феликс выпрямился, его взгляд стал жестким.       — Поэтому мы не будем ждать следующего трупа. Мы выманим его сами.       Минхо перевел взгляд с Феликса на Хёнджина.       — На живца? — он прищурился. — Хван, ты понимаешь, что это значит? Если что-то пойдет не так, ты не сможешь учуять газ. Ты будешь действовать вслепую.       — Я буду его глазами, — спокойно ответил Хёнджин, и его голос прозвучал как клятва. — А Феликс будет моим разумом и носом.       Минхо тяжело вздохнул и сложил пальцы «домиком», переводя взгляд с одного напарника на другого. План был рискованным, но единственным: тотальное патрулирование всех злачных мест города. Сотни скрытых камер, десятки агентов в штатском у входов в бары и клубы, всё ради одной цели — зафиксировать лицо, которое до сих пор оставалось лишь размытым пятном на записях со спины.       — Как только мы сузим круг и поймем, в каком секторе он «охотится», выставим живца, — Минхо потер переносицу и бросил косой взгляд на Феликса. — Ликс, что там с твоими показателями? Индекс подавления в норме? Для такой операции тебе нужно быть... — он замялся, подбирая слово, — стабильным. Чтобы не сорваться, если он пустит газ.       Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Ему было физически неловко обсуждать свои блокаторы и репродуктивные индексы при Хёнджине, который стоял за спиной как живое напоминание о том, что Феликс омега.       — Всё в штатном режиме, Минхо, — отрезал Феликс ледяным тоном, давая понять, что тема закрыта. — Не беспокойся об этом.       Минхо хмыкнул, не до конца поверив, но решил не давить в присутствии новенького. Он открыл на голографическом экране фотографии жертв: молодые омеги в шелковых рубашках с глубокими вырезами, обтягивающих брюках, с украшениями на шее.       — Тебе придется соответствовать «типажу», — Минхо скептически окинул взглядом строгий, застегнутый на все пуговицы костюм Феликса. — У тебя вообще в арсенале есть что-то... из омежьего? Более открытое? Парфюмер клюет на подчеркнутую феминность.       Феликс сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он прекрасно понимал, что Минхо намеренно провоцирует его, проверяя готовность. Это был удар по самому больному, по его многолетней маскировке под «невидимку».       — Не сомневайся во мне, — почти прошипел Феликс. — Я найду и одежду, и место, куда спрятать кобуру так, чтобы этот ублюдок ничего не заподозрил. Это не первая моя работа «в поле».       Хёнджин слушал это молча, но его взгляд стал еще более сосредоточенным. Он представил Феликса без этого защитного панциря из офисной одежды и почувствовал странный укол беспокойства.       — Ладно, — Минхо махнул рукой, отпуская их. — Возвращайтесь на места. Хван, на тебе — архивы камер видеонаблюдения за последние трое суток по всем точкам, где был зафиксирован похожий почерк. Ищи зацепку. Любую мелочь. Походку, часы, марку обуви. Феликс, на тебе аналитика состава яда, жди данные из лаборатории. Свободны. Напарники вышли из кабинета. Феликс шел быстро, едва не сорвавшись на бег, пока не дошел до своего кабинета. Хёнджин не отставал. Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина.       Феликс бросил планшет на стол и развернулся к Хёнджину.       — Слышал план? — голос его всё еще дрожал от подавленной ярости. — Пока мы не найдем его рожу на камерах, ты зарываешься в мониторы. Я не хочу выходить на улицу в «омежьем прикиде», пока не буду знать, на какое расстояние мне придется подпустить этого маньяка.       — Я найду его, начальник, — тихо, но твердо пообещал Хёнджин. — Я пересмотрю каждый кадр, пока у меня глаза не вытекут. Вы не выйдете туда вслепую.       Феликс посмотрел на него серьезного, надежного и совершенно спокойного. Впервые за день ярость начала утихать, сменяясь странным чувством, что он действительно не один в этом дерьме.       — Работай, Хван, — уже мягче сказал он и сел за свой стол, открывая файлы из лаборатории.       Предстояла долгая работа по поиску призрака, который использовал красоту как смертельное оружие.

***

      Рабочий день давно перевалил за полночь. В офисе воцарилась та особая, вязкая тишина, когда гудение системных блоков начинает казаться громким шумом. Глаза Феликса горели так, словно в них насыпали битого стекла, сказывались часы изучения химических формул и лабораторных отчетов по «парфюмерному» яду. Голова гудела, превращаясь в тяжелый чугунный шар, а пустой желудок скручивало болезненными спазмами.       Феликс с коротким стоном откинулся на спинку кожаного кресла. Позвоночник отозвался сухим, отчетливым хрустом.       — Черт... — пробормотал он себе под нос. Через двадцать девять дней ему тридцать, и тело решило напомнить об этом именно сейчас.       Он шумно втянул носом стерильный воздух, кондиционированный, пустой и посмотрел на напарника. Хёнджин всё еще сидел за вторым монитором. Его лицо, освещенное холодным светом экрана, казалось высеченным из мрамора, но по тому, как он периодически с силой тер веки, было ясно: альфа на пределе.       — Я еду домой, — голос Феликса прозвучал хрипло. — Не был там три дня. Если я сейчас не приму душ и не лягу в нормальную постель, завтра ты будешь работать с трупом аналитика.       Хёнджин понятливо кивнул, не отрываясь от экрана, но его плечи едва заметно расслабились.       — Ты тоже закругляйся, — добавил Феликс. — Свободен на сегодня. Не хватало еще, чтобы ты посадил зрение в первый же день.       — Я задержусь, начальник, — Хёнджин наконец обернулся, и его взгляд был серьезным. — Осталось еще две камеры из бара. Нужно досмотреть углы обзора, которые не попали в основной отчет. Поеду, как закончу.       Феликс лишь пожал плечами, не в силах спорить с таким рвением.       — Хорошая работа сегодня, Хван. Для первого дня более чем.       Выйдя на парковку, Феликс с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. Оказавшись в салоне флаера, он первым делом до упора опустил боковое стекло. Мотор отозвался приятным, вибрирующим урчанием, и машина плавно взмыла вверх, вплетаясь в редкие огни ночных трасс.       Его дом находился в «золотом» секторе. Элитный жилой комплекс, где зеркальные фасады башен уходили в облака, а безопасность была возведена в культ. Здесь квадратный метр стоил больше, чем годовая зарплата альфы из трущоб, а вместо консьержей на входе мигали сенсоры, и роботы выгуливали крошечных дизайнерских собак.       Квартира Феликса встретила его безупречной, почти пугающей чистотой. Две комнаты, одна из которых объединяла кухню и гостиную, выглядели как выставочный образец в мебельном салоне. Стерильность. Ни брошенной на диван вещи, ни лишней чашки в раковине. За те два-три дня в неделю, что он проводил здесь, омега просто не успевал оставить следы жизни.       Когда он покупал это жилье несколько лет назад, он выбирал его с надеждой. Он думал, что к тридцати эти комнаты наполнятся чем-то большим, чем тишина. Что здесь будет семья, будут дети, которые разбросают игрушки по дорогому ламинату. Но до тридцати осталось двадцать девять дней, а единственным его спутником в этих стенах было собственное эхо.       Внезапно на запястье требовательно и резко завибрировали био-часы. Время приема.       Феликс подошел к кухонному острову, достал из шкафчика упаковку блокаторов и высыпал на ладонь привычные три таблетки. Гладкие, белые, они были его гарантией безопасности все эти годы. Его щитом от мира, который видел в нем только функцию.       Он уже поднес руку к губам, но замер. Взгляд упал на отражение в панорамном окне — одинокий силуэт на фоне мерцающего мегаполиса.       «Я превращаюсь в машину, — подумал он. — В сухую бумагу».       Вспомнив лицо врача и его суровый приговор, Феликс сжал зубы. Решительным движением он отделил одну таблетку от остальных и медленно, словно боясь передумать, запихнул её обратно в блистер.       Он будет снижать дозировку. Чего бы ему это ни стоило. Он дал себе слово.       Проглотив две оставшиеся капсулы, Феликс закрыл глаза, чувствуя, как внутри нарастает колючее чувство тревоги. Он только что сделал еще один шаг к тому, чтобы снова стать уязвимым. Шаг к тому, чтобы мир снова смог его почувствовать.